Спасти Тебя

Клоуна буквально трясло от волнительных психологических переживаний, которые он, впрочем, испытывал при каждой их встрече с тёмным рыцарем, и новых, но давно бывших тайно желанными, телесных ощущений. Наконец-то всё внимание было только на нём. Будто объект его мечтаний, над которым он, словно мальчишка-школьник, глумился и подшучивал, не в состоянии выразить свои нежные чувства, неожиданно ответил ему взаимностью. Бэтмен вжал мужчину в спинку кресла, жадно целуя, на ощупь расстёгивая ремень его брюк и спуская их с худых бёдер вместе с нелепым полосатым бельём, пока сумасшедший пытался ногтями содрать пластины кевларового костюма с его паха. Сильные пальцы в перчатках обвили жилистые предплечья, одёргивая руки клоуна, не позволяя тому сломать до мяса ещё больше ногтей. Брюс отстранился от Джокера, разрывая поцелуй, и приподнялся над сумасшедшим, закидывая его ноги на свои плечи, упираясь коленями в мягкое сидение кресла. — Да, не стоит осторожничать, ведь я такой гибкий! — зашипел клоун. Пуговицы, утопленные в обивку спинки, неприятно впились в его собственную спину. Бэтмен лишь ниже навис над ним, сильнее сгибая сумасшедшего пополам, отчего тот громче зашипел и сильнее заёрзал на своём месте. Рыцарь сжимал его лодыжку одной рукой, а другой, с острым, словно нож, лезвием бэтранга в ней, разрезал шнурки его ботинок, чтобы быстрее снять их. — Ох, я бы проверил твою растяжку, — пробормотал Джокер, стреляя горящими в темноте глазами и обнажая два ряда зубов в хищной ухмылке. — Не в этот раз, — ответил Бэтмен. Стянув второй ботинок и отбросив его в сторону, он подцепил пальцами шлёвки расстёгнутых брюк и потянул на себя. Фиолетовая ткань легко заскользила по гладкому телу, обнажая неестественную белизну кожи и болезненное возбуждение клоуна. Тот вцепился руками в деревянные подлокотники, опираясь на них, чтобы приподнять бёдра и помочь Брюсу скорее раздеть его. Вещи, секунды назад находившиеся в карманах брюк, со звоном и грохотом посыпались на пол. Брюс, бросив взгляд под ноги, помимо разбросанных игральных карт, зажигалки, ключей и сигарет увидел несколько складных ножей. Наличие у психопата при себе подобного оружия в этот вечер впрочем нисколько не удивило мужчину. Теперь на клоуне осталась только рубашка с оторванными пуговицами. Одна перчатка была надета на правую руку, в которой он что-то сжимал, с хитрым видом глядя в голубые глаза. Другой рукой он поманил Бэтмена к себе, облизывая языком пересохшие губы. Его ноги были широко разбросаны по креслу, но как только тёмный рыцарь снова прижался к худому телу, они туго обвили бронированную талию. — Знаешь, а ведь я рассчитывал быть сверху, — ухмыльнулся клоун, когда Брюс, уткнувшись носом в его шею, до упоения вдыхая сладковатый аромат парфюма, с нажимом провёл указательным пальцем вниз по его копчику, который, судя по кривизне, не раз был сломан. — Ты ошибся в расчетах, — прорычал рыцарь, кусая сумасшедшего за мочку уха. То, что сейчас происходило с ними, напоминало Брюсу свободное падение. Как в тот самый раз, когда Джокер впервые лавиной обрушился на него, заставив отодвинуть всех тех преступных гениев, с которыми детектив боролся до его появления, на второй план, сразу же дав понять, что Бэтмен никогда ранее не встречал никого подобного. Но в этот раз мужчину не волновал тот факт, что любое падение неизбежно оканчивается столкновением с землёй. В этот раз он впервые принял мысль о том, что можно просто наслаждаться полётом. Высокое окно отбрасывало на пол и кресло ровный решётчатый узор, а силуэт тёмного рыцаря - грозную тень, которая полностью заслоняла безумца от бледного света луны, как это не раз бывало раньше, когда он настигал мужчину, хватая его за лацканы фиолетового пиджака или точным ударом отправляя в грязь, чтобы затем поднять и ударить снова. Но раз они решили изменить прежний уклад, то сегодня всё должно было быть иначе. Брюс опустился обратно в мягкое кресло, прижав Джокера к себе, не желая отрываться от него ни на секунду. Тот вальяжно устроился на его коленях, крепко сжимая ногами бёдра мужчины с обеих сторон и позволяя тут же сгрести себя в охапку и целовать снова, до самого удушья. Он не пытался вырваться или как-то возражать против этих манипуляций. Точно так же, как никогда не запрещал Летучей Мыши швырять о стены, избивать до полусмерти или просто любить себя. Брюс запрещал себе сам. — Возьми, — хрипло произнёс Джокер, скользя обнажённым разгорячённым телом по гладкой прохладе брони. — Или ты хочешь сделать мне больно, Бэтмен? — ухмыльнулся он, вкладывая тюбик с лубрикантом, который он всё это время и держал в руке, в раскрытую ладонь Брюса. — Я никогда не желал тебе зла, ты сам вынуждал меня причинять тебе боль, — отвечал тот, выдавливая прозрачный гель на пальцы в чёрных перчатках. — Ах, глупый, ты ни разу не причинил мне боли. Ты всегда приносил только удовольствие, — прошептал Джокер. Его губы прижались к шершавой щеке, согревая грубую кожу горячим дыханием. Мужчина повернул голову, захватывая эти губы своими, скользя по ним языком, встречаясь им с языком психопата и затем вновь целуя. Пальцами правой руки он стал перебирать пряди зелёных волос, а левой — неторопливыми круговыми движениями поглаживать сжатые мышцы между ягодицами сумасшедшего, прежде чем осторожно проникнуть внутрь него. Ногти со скрипом проехались по твёрдой поверхности маски, и жилистые руки опустились на талию рыцаря. Джокер рвано выдохнул в губы Брюса, а тот, не желая слушать неуместные шутки или пошлые описания происходившего, продолжил целовать его, толкая пальцы глубже, заставляя мужчину извиваться в тесном кресле. Увлечённый эротичными вздохами и нетерпеливыми движениями бёдер, он почувствовал, как что-то слабо кольнуло его в бок, но не обратил на это внимания. Джокер приподнимался вверх и опускался обратно вниз на его коленях, делясь с ним своим возбуждением, заставляя рыцаря бесстыдно позволять себе представлять разные варианты того, что должно было произойти дальше. Хриплое дыхание с запахом сигаретного дыма смешивалось с тёплым дыханием Брюса. Его свободная рука лежала на затылке сумасшедшего, наклоняя голову так, что наморщенный из-за новой, непривычной боли лоб клоуна прикасался к чёрной маске. Руки Джокера всё это время копошились между их телами, и Брюс, почувствовав, как что-то острое полоснуло его бок, заметил в них нож. Схватив клоуна за плечи и отстранив от себя, он обнаружил, что тому удалось разрезать больше половины его костюма вдоль того места, где раньше располагался бэт-ремень. Тёмный рыцарь был настолько поглощён сумасшедшим, что даже не заметил этого. — Достаточно прелюдий, Бэтс, — хрипло произнёс Джокер, срываясь на тихий смех. Брюс в ответ лишь обречённо вздохнул. Костюм после нанесённого сумасшедшим ущерба всё равно не подлежал восстановлению, а прочная чёрная ткань, туго обтягивавшая его возбуждённое тело, стала причинять заметное неудобство. Поэтому рыцарь позволил зеленоволосому мужчине снова прильнуть к себе и вставить нож между пластинами брони. — Осторожнее, — предостерёг он, когда холодное лезвие проехалось по животу, от бедренной кости к центру, оставив красный след, который вскоре начал слабо кровоточить. Джокер довольно облизнулся при виде того, что его ножу осталось пройти лишь малую часть пути, разрезав ткань на месте пряжки бэт-ремня, чтобы наконец вскрыть одеяние величайшего врага клоуна-принца преступного мира. — Ты должен знать, сладкий, нельзя приготовить омлет, не разбив пары яиц, — ответил он, прежде чем одним резким движением ножа окончательно разделить костюм Бэтмена надвое. Брюс даже не стал думать о том, что случилось бы с ним, пройди лезвие несколькими сантиметрами ниже. Он решил отдаться в руки сумасшедшего, пусть фактически это и означало "на волю случая", так как был убеждён, что самое прекрасное чувство на земле, каким бы ярким и волнующим оно не было, в конце концов потухнет и увянет без элементарного человеческого доверия. Тем временем Джокер, приподнявшись над бёдрами мужчины, стал торопливо стаскивать нижнюю часть его костюма, дрожа всем телом из-за небывалого нервного и телесного возбуждения. Он успел стянуть грубую ткань лишь до колен Брюса, когда тот притянул его к себе за ворот рубашки и стал целовать ещё более пылко, чем прежде, чувствуя плотью его плоть, сплетая его язык со своим, ощущая, как безумец задыхался от его ласки. — Оох, Бэтси-Бэт... — только и сумел прохрипеть Джокер, прежде чем Брюс вошёл в его распалённое тело. Мужчины застонали, отрываясь от губ друг друга, отчего между их ртами повисла тонкая блестящая ниточка слюны. — Момент кодака. Я бы вечно наслаждался этим выражением на твоем лице, — рвано дыша произнёс клоун, очерчивая дрожащими пальцами одной руки линию скул героя, а другой сминая в кулак обивку мягкого кресла. — Что ж, у тебя есть всё для этого, — хрипло ответил рыцарь, сжимая ладонями ягодицы сумасшедшего и начиная осторожно двигаться. Заниматься любовью в костюме было необычно. Заниматься любовью со своим давним врагом — необычно вдвойне. Ранее Бэтмен видел десятки различных эмоций на белом как мел лице злодея, будь то веселье, уныние, разочарование, гнев. Безумец постоянно винил его в смене своего настроения — когда Бэтмен не появлялся в назначенное время или своими действиями рушил все планы принца преступного мира. По мельчайшим сдвигам в мимике рыцарь пытался прочесть его подлинные, скрытые мотивы и побуждения, но Джокер всегда был единственным его противником, с которым методы великого детектива выдавали осечку. Теперь же Брюс ловил каждое изменение в лице сумасшедшего вовсе не ради разоблачения его кровожадных поступков, распознавания подлой лжи или желания предугадать его следующий ход. Мужчина просто наслаждался этим. Ногти психопата оставляли царапины на его груди, боль от которых он не мог чувствовать из-за костюма, но которую ему хотелось бы ощутить. Отсутствие подобного телесного контакта компенсировалось прекраснейшим ощущением единения тел двух мужчин внизу их животов. — Ммм, а ты не такой уж и малыш, мышонок, — прошептал Джокер в ухо под маской, цепляясь пальцами за её острые рога, прижимая голову Бэтмена к своему торсу, вскрикнув от неожиданности, когда зубы мужчины прикусили кожу на его груди. Клоун полностью отдавался ему, то зажмуривая глаза, то до крови прикусывая губы, плавно поднимаясь и опускаясь на его бёдрах, в его сильных руках, и Брюс, осознавая, что они оба давно желали этого, забывался от удовольствия. — Ах, детка, всё-таки я нашёл способ заставить тебя улыбнуться, — произнёс клоун, пуще прежнего размазывая пальцами свою алую помаду по щекам Летучей Мыши. Брюс знал, что психопат по своей натуре не мог понять, скольких усилий ему стоило пролить свет на свои скрытые чувства и эмоции, позволить ему видеть себя отчаянно нуждавшимся в его ласке. По собственной воле он никогда бы не доверился этому бесстыжему преступнику. Но Брюс дал себе обещание: раз его главный секрет был раскрыт сумасшедшим, то он попытается сделать всё для того, чтобы заставить принца преступного мира доверять себе настолько, чтобы тот смог поведать ему истинную тайну своего происхождения. Клоун был той загадкой, с которой великий детектив до сих пор не смог справиться. Даже прижимая к себе его тело, чувствуя жар сквозь костюм, Брюс не мог перестать думать о том, что тот в его лице видел своего создателя, а своим долгом считал поклоняться ему. "Всё, что я делаю, я делаю для тебя", — не раз говорил сумасшедший. Но помимо этого клоун также видел в нём единственного, по-настоящему способного понять, через какой ад он прошёл. А на всё остальное ему было плевать. Пусть их бесконечная игра давно смертельно наскучила им обоим, безумец всем своим сердцем, каким бы чёрствым оно не было, всё равно желал, чтобы два худших кошмара Готэма до самого конца были нераздельны. Но право выбора он дал своему оппоненту. В этом и было его доверие. Ноющая боль стягивала мышцы в ногах сумасшедшего, а дюжий мужчина под ним продолжал плавно входить в его тело, вызывая у безумца истерический экстаз. Брюс, лаская языком ключицы Джокера, почувствовал, как тот начал двигаться быстрее, громче отвечая на разряды удовольствия, сильнее сжимаясь вокруг члена мужчины. Взглянув на клоуна, тёмный рыцарь увидел, как тот, отвернувшись от него, через плечо наблюдал за ними в зеркало. — Хоть ты в своей амуниции, я вижу, как ты прекрасен, — срываясь на стоны прошептал Джокер, повернувшись обратно к мужчине в кресле, затем обнимая его лицо ладонью и целуя в раскрытые губы. Брюс краем глаза видел их отражения. Его руки в чёрных перчатках заскользили вверх вдоль позвоночника психопата, следуя узору теней, отбрасываемых на его белую рубашку решётчатыми переплётами створок окна, заставляя Джокера таять под своими прикосновениями. Тот в ответ зажмурился и запрокинул голову, низко постанывая, лаская себя правой рукой. Заворожённый видом тонкой бледной шеи и подёргивавшегося кадыка, Брюс сжал в кулак зелёные волосы на затылке Джокера и потянул того назад, заставляя с чувственным стоном и звонким хрустом выгнуться ещё сильнее. Сумасшедший вцепился свободной рукой в ткань плаща, утягивая мужчину за собой. — Бэтс...Бэтс! Бэтси! — прохрипел он, смутно видя в зеркале, как Бэтмен, сквозь отражение глядя в его блестящие глаза, склонился над ним. Чувствуя, как крепко тот держал его за волосы и как глубоко и быстро двигался внутри него. Брюс прижался влажными губами к телу, всё сильнее вздрагивавшему с каждым новым толчком, царапая бледную кожу краем маски. Бывали времена, когда психопат доводил его до крайности, и рыцарь хотел раздавить его позвоночник, смять грудную клетку, разорвать эти чёртовы рёбра. Сейчас он скорее разорвал бы свои. Наконец мужчина в его руках издал громкий вопль, будучи сражённым сладостной конвульсией. Белёсая жидкость, брызнув упругой струёй, попала на лицо и маску героя. Спустя несколько мгновений Джокер, сипло засмеявшись, отпустил плащ Бэтмена и, лизнув того в губы, приподнялся, отстранив его от себя. На дрожащих ногах он спустился на холодный деревянный пол. Его пальцы заскользили вниз по прохладному кевлару, пока он не сменился живой плотью. Джокер взглянул Брюсу, тыльной стороной ладони вытиравшему свой подбородок, в глаза и широко улыбнулся. Несмотря на то, что вся помада стёрлась с его губ, они всё равно были ярко-красными. Мужчина смотрел на безумца сверху вниз и не мог до конца поверить в происходившее. Бэтмен всегда считал его опаснейшим противником, потому что сам пытался действовать как свой оппонент, а предугадать следующий ход психопата зачастую оказывалось просто невозможно. Но никогда раньше он не был таким и не делал ничего подобного. — Б-бэтс, — его голос подрагивал от волнения, — ты хищник, а я...я буду твоей вечной жертвой. Тебе необходимо быть сильнее, умнее, лучше всех...Превосходство — вот что тебя привлекает. Я — тот единственный, кто будет давать тебе это...снова...всегда. Мужчина опустил веки, до побелевших костяшек впиваясь пальцами в подлокотники, когда сумасшедший, склонив голову между его расставленными коленями, обхватил губами головку его члена, постепенно вбирая в рот всю длину. Когда Брюс заставил себя открыть глаза, его взгляд первым делом упал на отражение. Там тёмный рыцарь увидел мужчину в чёрной маске, скрывавшей преображённое удовольствием лицо, в разорванном костюме, болтавшемся между голеней, и другим мужчиной, склонившимися у его ног. Брюс не знал, кто из них двоих хотел этого больше. Сумасшедший двигался с таким упоением, помогая себе рукой в фиолетовой перчатке, ладонью свободной руки то невесомо поглаживая, то до белеющих следов расцарапывая живот мужчины. Джокер поднимал и опускал голову, подобно страдающему шизофренией - повторяющему одно и то же действие, ожидая разного результата. Он ни на секунду не выпуская член своего любовника изо рта, даже не глядя на него самого. Губы тёмного рыцаря исказила непроизвольная улыбка, когда манипуляции Джокера наконец привели к должному результату. Тот вскинул на него полный жадного любопытства взгляд, с удовольствием замечая это мимолётное движение губ. Жидкость, в свете луны показавшаяся сумасшедшему перламутровой, брызнула на его губы и пальцы. Он слизал её всю, словно сладкую карамель, пока Брюс, вцепившись в его зелёные волосы, пребывал в приятной неге. — Как я и представлял, — довольно пробормотал клоун, расслабленно опускаясь на пол. Бэтмен, переводя дыхание, повёл бровью. — Ты представлял? — А ты? — Джокер растянул свои губы в широкой хищной улыбке. Брюс ухмыльнулся в ответ, наблюдая, как тот, наткнувшись на выпавшие из кармана брюк сигареты, взял одну в рот и стал шарить ладонями по полу в поисках зажигалки, в то время как его слова породили в воображении Уэйна образ зеленоволосого мужчины, лежащего в своей постели посреди ночи с бессонницей, вызванной болезненной зацикленностью на одной единственной вещи - на отчаянной потребности в прикосновениях молчаливого стража. Но теперь Брюс смог признаться себе, что и он, занимаясь самоудовлетворением, вместо ласк женских губ на своём члене не раз думал о том, какими ощущались бы на нём мягкие фиолетовые перчатки. Клоун, глядя на него, ухмыльнулся, будто читая чужие мысли. — Тебя снедает изнутри твоё уязвлённое эго, не так ли? — сказал он, сделав глубокую затяжку. Брюс задал ожидаемый клоуном вопрос. — Расскажи, как ты узнал обо мне? На самом же деле мужчина начал медленно осознавать, что в действительности то, кем был Джокер до знакомства с Бэтменом, было не так уж важно. — Птичка на хвосте принесла, Бэт! — засмеялся клоун, пуская бледные кольца, быстро растворявшиеся в воздухе. Затем он нахмурился, снова глубоко вдыхая, так, что его щёки стали впалыми, а губы вытянулись трубочкой. — Почему ты не спросил, что я почувствовал? — произнёс сумасшедший, недовольно глянув на Бэтмена. — Я знаю, что ты почувствовал, — ответил тот. Он давно понял, пусть и не с первой их встречи, что клоун был тем типом преступника, у которого не было требований. Психопат жил ради этой безумной игры в кошки-мышки, и узнай он, кем был его оппонент, весь смысл для него исчез бы. Хотя он и был игроком с вечным тузом в рукаве, его слабостью было давать тёмному рыцарю преимущество. Но теперь маньяк обладал полной властью над ним, зная его самое слабое место, и равновесие сил было потеряно. — Нарушился порядок, и теперь...теперь мы скользим в энтропию, — проговорил Джокер. В следующий момент уголки его губ дёрнулись и поползли вверх. Он окинул Брюса довольным взглядом с головы до ног и пробормотал, — Но, должен признаться, с тобой мне никогда ещё не было так весело. Приподнявшись на коленях и положив ладони на талию рыцаря, он выдохнул горький дым тому в лицо, затем целуя его сухие губы. Брюс не мог поверить, что вся та боль, которую они оба чувствовали на протяжении такого долгого времени, могла уйти так легко благодаря всего одной ночи, проведённой ими вместе в новом качестве. Ночи, которая, возможно, изменит весь дальнейший ход вещей. Но Джокер был прав: Брюс, как и всегда, не хотел в чём-либо уступать ему. — Я должен знать, кто ты есть. Расскажи мне... — попросил он, наблюдая за тем, как мужчина, опустившись обратно на деревянный пол, стал нарочито медленно стягивать с плеч свою рубашку, томно глядя в голубые глаза. — Дай мне ещё одну ночь побыть твоим неуловимым злодеем, Бэтс, — ухмыльнулся он, отбрасывая рубашку в сторону и обхватывая ладонями чёрную перчатку, стягивая её с правой руки мужчины. Справившись с задачей, он заменил ею свою собственную, оставшуюся ранее неснятой. Его ладонь заскользила по коже, бледность которой казалась неестественной даже в слабом освещении. Тень Джокера стала двигаться из стороны в сторону, ложась на фигуру Брюса. Сумасшедший пританцовывал, неспешно покачивая бёдрами из стороны в сторону под воображаемую музыку, пока кисть его руки спускалась вниз по худой широкой груди, огибая тёмный сосок и снова возвращаясь вверх, поглаживая тонкие ключицы. Брюс наблюдал за ним немигающим взглядом, чувствуя, как возбуждение слабыми электрическими разрядами растекалось по телу от живота, паха, груди, до самых кончиков пальцев рук и ног. Лишь пару минут назад успокоившийся пульс вновь начинал громко барабанить в висках. Джокер вынул сигарету изо рта, подмигнув мужчине, для которого и устроил это небольшое приватное представление, и начал медленно вырисовывать ею в воздухе круги из сизого дыма, запах которого отныне казался Брюсу самой приятной вещью на свете. Клоун прикрыл глаза, беря собственные пальцы в гладкой чёрной перчатке Бэтмена в приоткрытый рот, вытягивая тёмно-красные губы, посасывая и прикусывая. Ветер за окном, угрожающе завыв, бросил в стекло горсть хлопьев серебристого снега. Холод зимней ночи проникал в тёмную захламлённую комнату, но Брюс чувствовал внутри настоящий жар, наслаждаясь эмоциями на лице Джокера, который, потушив сигарету и выпустив пальцы изо рта, провёл рукой вниз по телу, от подбородка, по шее, груди и животу до своего паха. Мужчина, сидевший в кресле, услышал довольный вздох, когда клоун прикоснулся к своему возбуждённому члену. Глянув на собственную руку в перчатке тёмного рыцаря, он мечтательно улыбнулся, поднимая глаза на Брюса, проходясь свободной рукой по зелёным волосам и немного выгибаясь, двигаясь навстречу своим сжатым пальцам. — Теперь ты знаешь, чего хочу я, — пробормотал сумасшедший, прикусывая губы. — Меня, — негромко ответил Брюс, потянувшись рукой к извивавшемуся телу мужчины, но тот отпрянул от него, как от огня. — А-а-а, шалун! — шутливо произнёс клоун, пригрозив указательным пальцем. — Смотри, но не трогай. Теперь он делал это иначе: опустив ладони на колени Брюса, разведя их шире в противоположные стороны, он провёл губами вдоль внутренней стороны его бедра. Алая краска с его щек всё ещё оставляла следы, метками страсти отпечатываясь на теле Летучей Мыши. Теперь он смотрел в блестящие голубые глаза, вбирая в рот горячую плоть, медленно лаская её мягкими губами и острым языком. Мужчина низко простонал, двигая бёдрами навстречу его рту, запуская пальцы в зелёные волосы. Белые искры и чёрные пятна плыли перед его глазами, и в этот раз он действительно чувствовал, как вот-вот сойдёт с ума. Потому что это было так, как он представлял. Тёмный рыцарь рвано вдохнул прохладный воздух, на мгновение запрокинув голову, уперевшись рогами маски в спинку кресла. В следующий момент клоун заставил его резко вскинуть бёдра и недовольно зашипеть - острые зубы на секунду несильно сомкнулись вокруг его плоти. — С тобой можно отпустить себя и немного заиграться, — произнёс сумасшедший хихикая и довольно облизываясь. — Думаешь, тебе за это ничего не будет? — О, наоборот! Я жажду торжества справедливости. Бэтмен провёл подушечкой большого пальца по его нижней губе, прежде чем подняться с кресла, сжав острый подбородок и потянув клоуна за собой. Как только зеленоволосый встал в полный рост, мужчина впился в него поцелуем, изнутри лаская языком его рот, затем перемещаясь к шее, оставляя на ней лёгкие укусы. Джокер уже потянулся руками к лицу Брюса, но тот за плечи грубо развернул его худой спиной к своей широкой груди, тесно прижимаясь сзади, скользя влажным от слюны клоуна членом между его ягодицами, языком повторяя контур сонной артерии безумца и жарко выдыхая в его ухо. В следующее мгновение своей широкой ладонью он прижал его голову к спинке кресла, а ногами заставил шире расставить колени, упиравшиеся в бархатное сидение. Сумасшедший что-то язвительно промямлил в ткань обивки, давясь хохотом, но его краткая речь окончилась приглушённым стоном, когда Брюс плавно вошёл в него по самое основание. Отпустив затылок Джокера, он заломил его худую руку, заставляя сумасшедшего согнуться ещё сильнее. — Дай-ка это мне, — произнёс он, снимая с клоуна свою перчатку. — О, Бэт, ты знаешь, что я никогда не мог сопротивляться тебе в этом положении, — прохрипел Джокер, опуская голову и зажмуривая глаза от нахлынувшего удовольствия. Его слова порой задевали Брюса сильнее, чем его поступки, но он пытался не обращать на них внимания, будучи сконцентрированным лишь на главной цели. Но теперь его тело само реагировало на поддёвки ненормального комедианта. Брюс не контролировал эти реакции потому, что это больше не было нужно. Движения его бёдер стали более рваными, когда клоун начал двигаться навстречу, стараясь ускорить темп, звучно выдыхая с каждой новой фрикцией. Затем он тихо засмеялся, догадавшись о намерении Брюса по тому, как он неторопливо провёл перчаткой вниз по его позвоночнику, остановившись на одной из ягодиц сумасшедшего. — Ну же, детка, сделай это. Я знаю, как сильно ты хочешь, — тяжело дыша произнёс Джокер, уткнувшись макушкой в мягкую спинку. Последовал хлёсткий шлепок, а за ним ещё и ещё. Брюс не замахивался сильно, но перчатка была тяжёлой, и удары всё-таки причиняли ощутимую боль. До этого давать выход эмоциям было нельзя. Джокеру было бы всё равно. Избивай он его хоть целую вечность, кулаки рыцаря кровоточили бы сильнее, чем лицо клоуна. Бэтмен бы сдался первым или же нарушил своё единственное правило. Но сейчас был не тот случай. Брюс, утопая в бурлящих волнах сильнейших чувств, вжимал зеленоволосого мужчину в кресло, двигаясь в его теле резче, чем следовало бы, выставляя напоказ свою страсть, доминируя над сумасшедшим и даже доставляя ему боль. Зачем? Потому что они оба этого хотели. — Брюс-с-с, не сдерживайся, продолжай... Джокер пытался раствориться в этом безумном блаженстве, утягивая за собой своего партнёра. И казалось естественным, что сумасшедший звал его по имени. — Повтори, повтори ещё раз... — задыхаясь просил тот. И Джокер повторял снова и снова, вставляя его между сладкими низкими стонами и смехом человека, доведённого до блаженного исступления. — Вот так, мышонок, да! Клоун настолько глубоко погрузился в желанные ощущения, что совсем забылся и, когда, вздрогнув всем телом от особенно глубокой фрикции, поднял подбородок, на освещённом луной бархате он увидел тень. Тень эта принадлежала монстру с длинными рогами и могучим телом. Она была угольно-чёрной, словно сама ночь. Летучая Мышь склонилась над ним, руками-крыльями вцепившись в боковины спинки кресла, которое раскачивалось и поскрипывало всё быстрее, в такт хриплым вздохам сумасшедшего и волнам тягучего наслаждения, пронзавшим всё его тело. Он с хриплым стоном выгнулся назад, затылком уперевшись в чужое плечо, ощущая огненное дыхание своего возлюбленного чудовища на тонкой коже шеи. Рука, обтянутая перчаткой, заскользила по его собственной, заставляя психа трепетать не только от удовольствия, но и от необъяснимого животного ужаса. Ладонь монстра огладила напряжённый бицепс, на секунду сильно сжав, и опустилась ниже, когтями царапая грудь и живот, останавливаясь на бедре, чтобы контролировать неистовые движения мужчины навстречу своему могучему телу. Но вдруг клоун почувствовал прикосновение тёплой руки, человеческой. Она обхватила пальцами его собственную кисть, в ускорявшемся темпе скользившую по члену психопата. Всесильное чудовище, задыхаясь, лихорадочно шептало на ухо безумцу его имя. Подёрнутое дымкой удовольствия и сумасшествия сознание Джокера пыталось справиться с этим диссонансом. Мышцы уже убийственно приятно сводило, а в голове не оставалось ни одной мысли. Но, будучи на грани сознания, внезапно для себя самого клоун осознал, что всё это время ужаснейший монстр из его любимых кошмаров, порождённых игрой воспалённого воображения и дикой одержимости, на самом деле был человеком. — Бэтссс!.. — сдавленно прохрипел он, с головой уходя в экстаз, прежде чем его глаза закатились, а ноги подкосились. Ткань костюма, которая успела сползти уже до самых лодыжек, не дала Брюсу сделать того шага, который помог бы удержать равновесие. Джокер неожиданно обмяк в его руках, спиной навалившись ему на грудь, так что рыцарь успел лишь точно извернуться, чтобы не уронить его на деревянный пол. Вместо этого он сам ударился плечом и бедром о твёрдую поверхность, в следующее мгновение переворачиваясь, подминая психопата под себя, дабы снизить силу удара. Склонившись над клоуном, он, нащупав на шее слабый пульс, провёл носом по его влажным волосам, спускаясь ниже, скользя языком по позвонкам шеи, слизывая солёный пот. Возможно, Джокер был прав. Возможно, Брюсу действительно требовалось ощущение превосходства, потому что вместо мыслей о том, как скорее вернуть сумасшедшего в сознание, в его голову пришла идея совершенно иного характера, которую он не преминул тут же воплотить в жизнь. Сжав зубами кожу на плече потерявшего чувства Джокера, он стал снова двигаться в его теле, уже не сдерживая своих откровенных стонов и быстро набирая безумный темп. Тот факт, что клоун мог прийти в сознание в любой момент, заводил мужчину ещё больше. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а мышцы ныли приятной болью, обещавшей взамен подарить ещё большее наслаждение. Пот лился из под чёрной маски, капая на голую спину сумасшедшего, когда Брюс наконец достиг желанного удовольствия. Выгнув спину и неподвижно замерев на месте на несколько секунд, тёмный рыцарь с протяжным низким стоном кончил в тело безумца. Брюсу казалось, что никто в мире больше не сможет заставить его причинить сумасшедшему вред. Даже он сам. Медленно опустившись вниз и прижавшись грудью к худой спине, он стал целовать бледные плечи и шею, не в состоянии остановиться после пережитых эмоций. Лунный свет блеснул в глазах принца преступного мира, когда он пришёл в сознание. Голова шла кругом, но Джокер, почувствовав, что сверху на нём лежал расслабленный Брюс, догадался, чем тот занимался, пока психопат был в отключке. Сфокусировав взгляд на их отражении в зеркале, он ещё раз оценил то, как прекрасно сочетались друг с другом их гротескные тела, и, ухмыльнувшись, спросил: — Развлекаемся? — Ты был не против, — с улыбкой ответил Брюс и, чмокнув Джокера в макушку, перевернулся на спину, ложась на твёрдый пол и расслабленно выдыхая. Он лениво уставился в тёмный потолок, думая обо всём произошедшем, пока клоун рядом с ним со сдавленными охами переворачивался на бок. Не используя ночное видение, рыцарь окинул взглядом стены комнаты, краем сознания отмечая наличие на них электрических гирлянд, которые напомнили ему о приближавшемся празднике. Приятная усталость не позволяла Брюсу шевелиться, а терпкий вкус помады, оставшийся на языке - даже на секунду отвлечься от дурманящей сознание мысли о мужчине с алыми губами, с которым он лежал наедине на полу полутёмной комнаты. Странное ощущение домашнего уюта, предвкушение чего-то волшебного, позабытое новогоднее настроение наполняли его душу. Брюс не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так хорошо и спокойно. Джокер прильнул к его бронированному телу сбоку, кладя свою голову на кевларовую грудь, прижимаясь к ней ухом и оттого ясно распознавая глухие удары, раздававшиеся внутри. Клоун положил свою бледную ладонь на знак летучей мыши, а Брюс, накрыв тело безумца чёрным плащом, словно одеялом, опустил поверх неё свою, тёплую и мягкую, слегка сжимая худую кисть. Сумасшедший краем глаза наблюдал за тёмным рыцарем, его утомлённым телом и умиротворённым лицом, и с удивлением осознавал, что ещё ни разу до этого не видел его счастливым. Это размеренное дыхание, тепло которого Джокер ощущал на своих волосах, крепкое объятие, комфортное молчание заставили его со всей ясностью понять, зачем люди вообще нужны друг другу, и впервые на его памяти самому почувствовать себя нужным. — Что за ночка, — негромко проговорил он, взглянув на бледный диск луны в небе, обвивая руками и ногами тело своего мужчины. Прикрыв глаза и негромко зевнув, маньяк пробормотал, проваливаясь в сон с блаженной улыбкой на лице: — Бэтс, кажется, я слышу, как наконец оттаяло твоё холодное, холодное сердце.