Dead In the Water

Ellie Goulding – Dead In the Water

***

If I was not myself And you were someone else I'd say so much to you And I would tell the truth

Мы вместе каждый день. Просыпаемся утром в одной постели и первым делом идём в ванную комнату. Ты долго принимаешь душ. Тебе нравится сидеть на холодной плитке под струящейся водой и смотреть, практически не моргая, в одну точку. Ты делаешь это каждое утро. 10 минут молчания наедине с самим собой и звуком капающей быстрыми струйками воды. Это пугает меня, но я не говорю тебе об этом. "Это вполне нормально". Я повторяю себе эти слова каждое утро, стоя перед зеркалом в нашей ванне, пока ты находишься в душе. И я знаю, что это ложь. С полотенцем на бёдрах и мокрыми волосами, с которых капают капли воды на наш новый паркет, ты заходишь на кухню. Я всегда прихожу первым, сажусь за стол и смотрю в большое окно на просыпающейся Лондон, ожидая твоего появления. В нашей квартире много окон. Ты хотел, чтобы каждое утро комнаты заливало солнечным светом. Такое вот странное желание для англичанина. Но я ничего не сказал тебе в тот момент, когда ты поделился с им со мной. Мы просто потратили немного больше времени на поиски жилья, чем планировали. Но в итоге ты получил квартиру под небом с огромными окнами. Я до сих пор помню твою улыбку, которая растянулась на твоих губах, когда ты первый раз попал сюда. "Это наш дом", - я сказал это в пустоту белых стен, и эхо коснулось их. Ты переплёл наши пальцы, заглянул в мои глаза, и поиски были закончены. Не обращая на меня внимания, ты подходишь к холодильнику, достаёшь один корниш пасти* и отправляешь его в микроволновку на полторы минуты. Я никогда не любил корниш пасти. Всегда считал их типичным английским фастфудом с американской дозой вредности, жирности и калорийности. Но твоя мама делает их настолько изумительными, что иногда я позволял съесть себе парочку. Ты привёз их позавчера от Джоанны. Думаю, через пару дней тебе придётся выкинуть оставшуюся, уже утратившую свежесть выпечку. Пока корниш пасти крутится в микроволновке, ты ставишь чайник на плиту и достаёшь свою любимую кружку. В ней нет ничего необычного или красивого, но ты всегда говорил, что она нравится тебе за историю. На наше первое совместное Рождество я подарил тебе кружку с необычным ярким рисунком. Твоя улыбка подсказала мне, что подарок пришёлся тебе по вкусу, а большего мне и не требовалось. Ты решил устроить новогоднюю вечеринку у себя дома. Наш ирландский друг, которому наскучило спиртное, решил сделать себе кофе в ночное время. Он выбрал именно твою новую кружку, которая потом полетела из рук пьяного Найла на пол, разбившись на десятки осколков. Ты кричал на него, потом обиделся. Блондин вымаливал твоё прощение, пока мы с ребятами смеялись над вашей "детской" ссорой. Через пару дней я купил тебе новую. На этот раз простую, белую с огромными чёрными буквами вдоль, которые складывались в слово "UNBROKEN"**. Ты смеялся увидев её, но именно этого я и ждал. И на этот раз твой поцелуй подсказал мне, что тебе нравится внеплановый подарок. Через ровно полторы минуты микроволновка оповещает тебя, что корниш пасти готов, и ты выключаешь чайник, не дожидаясь пока тот засветит. Потом достаёшь пакетик из пачки йоркширского чая на верхней полке и отправляешь его в горячую воду в "неразбиваемой" кружке. Забрав корниш пасти из микроволновки и кружку чая, ты садишься напротив меня и начинаешь завтракать. Я отвлекаюсь от окна и смотрю на тебя. Я видел это лицо уже так много раз, что выучил каждую его мелочь, но я по-прежнему люблю смотреть на него. На прекрасное хочется смотреть вечно, а ты - прекрасен. Я не говорил тебе этого, но ты должен был слышать это во всех моих "Я люблю тебя". Если бы у нас была другая история, и мы были бы другими людьми, я бы сказал тебе так много вещей, которые не говорил прежде в этой жизни. И все слова, слетевшие с моих губ, оказались бы правдой. Потому что я не умею лгать тебе, а если и пытаюсь, то ты всегда это видишь. Но мы не можем изменить нашу историю или стать другими людьми, а все те мелочи, которые я хотел бы сказать тебе, стали настолько прочной частью нашей жизни, что больше не нуждаются быть сказанными.

'Cause I can hardly breathe When your hands let go of me The ice is thinning out And my feet brace themselves

Позавтракав, ты встаёшь из-за стола и направляешься к раковине, чтобы помыть кружку и тарелку. Я встаю следом и подхожу к тебе со спины, пока ты водишь намыленной губкой по тарелке с маслеными следами от корниш пасти. Обернув руки вокруг твоей талии, я опускаю свой подбородок на твоё плечо. Ты похудел за последнее время. Снова. Меня беспокоит это, но я не говорю тебе, потому что ты и так это знаешь. Чувствуя твою кожу своей, мысли быстро вылетают из моей головы, и я растворяюсь в тебе. Дыхание становится медленнее, и волна жара окатывает моё тело. Я оставляю невесомый поцелуй на твоём плече. И на шее. А следом на щеке, замечая мимолётную улыбку только уголками губ. Ещё одна капля с волос скатывается по твоей щеке. Они отросли. Не пора бы тебе навестить парикмахера, или ты решил переплюнуть меня в длине волос? Не важно. Ты всё ещё прекрасен. Всегда. Я нехотя отпускаю тебя, разрывая наши объятия, и выхожу из кухни. Я иду обратно в спальню, чтобы переодеться. Я всё ещё в одних пижамных штанах. Они такие удобные, что я хотел бы оставаться в них постоянно, но это совсем не в моём духе. В спальне на кресле лежит пара чёрных джинс, белая рубашка и тёмно-зелёный пиджак. Ты заходишь в комнату, когда я одеваю рубашку, и направляешься в гардеробную. Я заканчиваю и иду за тобой. Я останавливаюсь в дверях, пока ты находишь для себя чёрные джинсы и чёрную футболку с почти стёртым изображением и надписью "Love will tear us apart"***. Мне никогда она не нравилась, а точнее эта глупая надпись. Любовь не разлучает. Она соединяет. Ну, по крайней мере, не всегда. Разве я не прав? И этот вечный чёрный цвет в последнее время. Ты гасишь им своё сияние. Мне не нравится это, но я снова молчу. В любом случае мне всегда нравился ты в чёрном: чересчур сексуальный.

I'm there in the water Still looking for ya I'm there in the water Can't you see Can't you see

Я бегаю глазами по твоему телу, стоя за твоей спиной напротив зеркала. Я знаю, что мои губы искривились в полуулыбке, а желание начало завладевать телом. Ты не замечаешь меня и моего взгляда, потому что не хочешь задерживаться дома, ведь ты снова опаздываешь на работу. Ты опаздываешь почти каждый день из-за долгого душа, но ты отказываешься поставить будильник на 20 минут раньше, потому что слишком любишь сон. Я всё ещё смотрю на тебя в зеркало, а ты окидываешь свой облик взглядом, разглаживая немного мятую футболку руками. Ты одеваешь чёрный пиджак и засучиваешь его рукава - это последний штрих. Ты не замечаешь меня, но я всё ещё здесь, позади тебя. Я не хочу уходить из нашей квартиры, наполненной лондонским солнцем, но нам пора на работу. И тебе, и мне. Ведь мы всё ещё работаем вместе. Люди говорили, что мы не сможем быть вместе, потому что кроме отношений нас связывает ещё и работа. Они говорили, что либо мы разбежимся, либо один из нас бросит своё дело, потому что в конечном итоге мы надоедим друг другу, ведь мы находимся рядом 24 часа в сутки. Но мы всё ещё вместе, всё ещё работаем рядом друг с другом пять дней в неделю и идём за руку по одной жизненной тропе. И ты мне нисколько не надоел. Мне всегда будет тебя мало. Мы выходим из дома: сначала ты, потом я. Ты садишься за руль своей машины, а я рядом. У меня больше нет машины, а ты никогда никому не доверял свою. Даже мне. Ты никогда не говорил этого, но я видел твой испуганный взгляд каждый раз, когда я просил ключи от твоей машины. Я всегда возвращал её тебе целой и невредимой, но ты всё равно предпочитал, чтобы руля твоего Porsche касались только твои руки. Мы доезжаем до офиса за полчаса. Лондонские пробки утром коварны. Хорошо, что сегодня мы провели в них мало времени. К тому же вместе с музыкой, которая разливалась по салону Porsche, пробки не казались такими уж ужасными. Из твоего плейлиста пропали танцевальные мелодии. В нём появилось больше неспешных песен, зачастую с грустными и философскими текстами. Ты никогда не любил такие. Из нас двоих я всегда отдавал предпочтение подобным мотивам, но вкусы ведь меняются, так? Думаю мне не стоит беспокоиться по этому поводу. Не так сильно как по тому, что ты перестал петь. Раньше ты всегда напевал песни, пока мы были в дороге, но не теперь. Я больше не слышу твоего прекрасного голоса. Почему? Я ведь так люблю его. Он так прекрасен, хоть ты и не согласен с этим. В офисе уже давно идёт работа. Через 10 минут в двери войдут первые клиенты, но тебе ведь они не интересны, правильно? Ты не работаешь с ними, как я. Ты сидишь в своём кабинете, заполняя различные бумаги, перепроверяешь контракты, изучаешь счета: всё, что угодно, только не работа с клиентами. Это так странно для владельца фирмы, но это ведь ты. Ты всегда был немного странным. Это проявлялось даже в том, что ты всегда и любил, и ненавидел то, чем занимаешься. Ты управлял фирмой, оставленной тебе отцом, который решил уйти от дел, и отдавался этому полностью. Ты лишь с виду казался безответственным глупым мальчишкой, но это никогда не было так. Ты знал всё, что нужно, чтобы быть лучшим в своём деле. Но ты всегда говорил, что если бы у тебя был шанс, ты не стал бы управлять адвокатским агентством. На мой вопрос "Кем бы ты тогда хотел быть?" ты всегда отвечал "Не знаю". Я уверен, что глубоко в душе ты всегда хотел сменить своего отца. И управлять его фирмой - это то, что ты должен делать. Девушка на ресепшн приветствует тебя и отдаёт почту, ты молча забираешь конверты из её рук и идёшь в свой кабинет. Игнорируя свою секретаршу, которая направляет в твою сторону сочувствующий взгляд, ты заходишь прямо в свой офис. Она не осуждает тебя, она понимает, поэтому ничего не говорит. Бросив почту на стол, ты откидываешься в кресле и поворачиваешься к огромному окну, которое исполняет функцию половины стены. Работа может подождать немного. Я подхожу к тебе и оставляю на твоей щеке поцелуй. Я уже так привык к твоей щетине, что она перестала колоть мою кожу. И ухожу. Мы не пересекаемся в течение дня. Ты даже не выходишь, чтобы пообедать. Работа поглотила тебя полностью. Мы встречаемся лишь в конце рабочего дня на парковке. Ты уходишь из офиса самый последний. Снова задержался. Иногда мне кажется, что ты делаешь это специально, потому что не хочешь возвращаться домой. Наверное, я накручиваю себя. Главное, что ты всё же возвращаешься в нашу квартиру. Я знаю, что ты никогда не откажешься от неё.

You've seen this all before A life left on the shore We're smiling all the same You sail away again

Оказавшись дома, ты первым делом идёшь в спальню, чтобы переодеться. Сменив офисную одежду на домашние штаны и футболку, ты идёшь в гостинную и включаешь телевизор. Ты снова отказываешься от ужина. И это начинает беспокоить меня ещё больше. Но я не могу заставить тебя. Мы проводим остаток дня, смотря фильм. Я устраиваю свою голову на твоих коленях и снова замечаю эту мимолётную улыбку уголками губ. Я посылаю тебе улыбку в ответ, и обращаю своё внимание на экран телевизора. Уже приближаясь к концу фильма я слышу тихие всхлипы, и что-то мокрое капает на мою щёку. Я поднимаю голову. Ты плачешь. На твоём лице нет эмоций. Слёзы просто текут по твоим щекам. Твои глаза красные, а зрачки расширены от полумрака. Ты не пытаешься остановить это. Ты просто принимаешь эти слёзы, но мне больно видеть тебя таким. Я касаюсь рукой твоей мокрой щеки, пытаясь вытереть пальцами мокрые дорожки, но ты внезапно вскакиваешь, крикнув "Прекрати делать это, Гарри!", и убегаешь в комнату. Я вздыхаю и иду за тобой, забыв про всё ещё работающий телевизор. Ты лежишь на неразобранной кровати, уткнувшись лицом в подушку, которая заглушает всхлипы. Я ложусь рядом. Сначала просто смотрю на тебя. Мне больно от того, что я не могу тебе помочь. Когда всхлипы прекращаются, а ты переворачиваешься на спину, я кладу свою ладонь на твой живот. Ты тяжело и обречённо выдыхаешь и закрываешь глаза.

I'm there in the water Still looking for ya I'm there in the water Can't you see Can't you see

Постепенно твоё дыхание становится ровным, и ты засыпаешь. Я смотрю на тебя, а боль разрывает моё сердце на мелкие кусочки. Я в тупике. Я всё ещё рядом с тобой. Но ты больше не видишь меня. Иногда ты чувствуешь моё присутствие. Иногда ты улыбаешься уголками губ на мои прикосновения. Иногда срываешься и начинаешь кричать. Ты хочешь, чтобы я ушёл, но не отпускаешь меня. Мне приходится изо дня в день быть рядом с тобой, наблюдая, как ты исчезаешь. Твой блеск в глазах, твоя улыбка, твои яркие футболки с глупыми рисунками, твоё пение, твой аппетит... - это уже исчезло, так что будет дальше? Эта твоя дурацкая футболка с дурацкой надписью. Любовь не разлучает. Она соединяет. Но везде есть свои исключения. И, к несчастью, мы стали этим исключением. Я не могу тебе помочь, и это каждый раз причиняет мне боль всё сильнее и сильнее. Я не могу сказать тебе, что так жить неправильно, что ты должен быть счастлив, не смотря ни на что, что я по-прежнему люблю тебя и всегда буду... Я говорю это, но ты не можешь меня слышать. Мне приходится кричать в пустоту, но мои слова никогда больше не дойдут до твоих ушей. Я хочу обнять тебя, защищая от всего мира, но ты не можешь обнять меня в ответ и уткнуться лицом в моё плечо, как делал это раньше. Я хочу поцеловать тебя. Мне нужно снова почувствовать твои губы поверх моих. Но мы больше не можем сделать это. Не можем больше наслаждаться друг другом.

I'm dead in the water Oh Still looking for ya I'm dead in the water Can't you see Can't you see

Мы не можем изменить нашу историю. Прости меня, Луи. Но я в тупике. Ты делаешь больно не только себе, но и мне. Я должен уйти. Как бы ты ненавидел это. Как бы ненавидел это я. Но ты должен отпустить меня. Пожалуйста, Луи. Я больше так не могу.... И ты тоже.

__________________

Примечания: * Корниш пасти или Корнуоллский пирог — это пирог овальной формы с, чаще всего, мясной начинкой. Это национальное английское блюдо. Сродни нашим пирожкам. ** "Unbroken" в переводе означает "несломленный", "не разбиваемый". Надпись на кружке - это ирония. Ведь стекло разбивается. *** "Love will tear us apart" — "Любовь разлучит нас".