Глава 14. Тетя
21 мая 2020 г., 10:18
Юне не спалось. Она перекатывалась с боку на бок, пытаясь принять удобную позу для сна, но после твердой земли мягкая кровать казалась непростительно непривычной, а от того неудобной.
Девушка чуть приподнялась и посмотрела на подругу. Та безмятежно спала, свернувшись клубочком. Каждая черточка лица была расслаблена, но от этого Суйи стала походить на куклу. Юна так привыкла видеть ее живое и радостное лицо, что видеть подругу такой умиротворенной и прекрасной сродни редкому явлению.
Она тихонько вздохнула и решила выйти на балкон. Возможно, свежий воздух поможет уснуть.
Ступая босыми ступнями брюнетка чуть вздрогнула, когда теплый ворс ковра сменился прохладным деревянным настилом. Луна приветливо выглянула из-за облаков и вновь спряталась, изредка напоминая о своем присутствии. После дождя прошла духота, и в воздухе заиграли ароматы цветов.
Юна вздохнула полной грудью и облокотилась о перила, вглядываясь в кроны деревьев. В их верхушках гулял ветер, заставляя шептать только на ведомом им языке. Возникло чувство, что деревья стали обсуждать ее, иногда замолкая. А возможно, они ведали ветру о своих переживаниях или делах, когда тот пролетал мимо. Юне тоже захотелось поведать кому-то о своих чувствах, обуревавших ее вот уже два дня. Пару раз девушка пыталась рассказать все Суйи, но сталкивалась с внимательным взглядом, в уголках глаз которого пряталась предвкушающая улыбка, от этого сердце брюнетки так сильно стучало в груди, что слова застревали, и она спешно придумывала другую тему для разговора. Даже подруге она не осмеливалась сказать, как дорог ей аджосси.
Непонятно, что послужило толчком в возникновении этих чувств, но однажды, заходя на школьную территорию и встретившись с Ним взглядом, Юна поняла, что пропала. Она не была Его фанаткой, как многие школьницы, для которых была важна только внешность, для нее это было не так важно. Часто лицо аджосси выражало грусть и неведомую тоску, но только тогда, когда Тао и Такео оставляли его одного. И именно в эти моменты Юна прерывисто вздыхала, останавливая внутренний порыв прижаться к Нему, передать все то тепло, что хранило ее хрупкое тело, чтобы хоть как-то помочь от бесконечной меланхолии. Видели ли это другие школьницы? Видели ли они, как он иногда поднимал взгляд на небо, а глаза в этот момент увлажнялись, наполнялись слезами? Юна думала, что только ей доступны такие моменты, когда как остальные видели только спортивное тело и ухмылку с оскалом, вместо обыкновенной улыбки.
Ах, счастливая улыбка никогда не посещала лицо мужчины, только либо грустная, либо приподнятый левый уголок губ. Но случилось чудо. Юна, наконец-то, увидела счастливую улыбку аджосси, которая коснулась и его глаз. Он сразу преобразился, стал на несколько лет моложе, словно груз, лежавший на его плечах, придавал ему большой возраст. А его смех? Именно сидя перед костром, он от души хохотал, откинувшись чуть назад так, что в уголках глаз появились слезы. Тогда сердце Юны тоже наполнилось счастьем, от того, что возлюбленному было сейчас хорошо.
Наверное, нужно за это поблагодарить Рея от всей души. Она непременно так сделает утром. Своим желанием он подарил столько счастливых моментов с аджосси, что до конца жизни школьница будет ему благодарна.
Когда невольно Юна вспомнила его признание, пусть и шуточное, щеки вспыхнули румянцем, а сердце сладостно защемило. Бабочки не летали в животе, но воспарить от счастья девушка бы не отказалась.
— Тебе не спится? — раздался голос аджосси с легкой хрипотцой.
Пока Юна прибывала в своих мыслях, наслаждаясь легким ветерком и ароматом цветов, М-21 вышел на соседний балкон. Он внимательно смотрел на школьницу, которая тут же залилась краской. В лунном свете ее кожа стала словно фарфоровая, а глаза засияли бликами.
Она взглянула на него и тут же отвела взгляд, смутившись его обнаженным торсом.
— Как и вам? — Юна не знала, что сказать, но очень хотела, чтобы разговор не кончался. Хотя, можно было просто постоять в тишине вот так, разделить этот миг на двоих.
Мужчина ухмыльнулся, повторив позу школьницы, свесив руки на перила, и чуть наклонил голову в сторону Юны. Она все также старалась на него не смотреть, а он невольно любовался, как ветер заиграл у нее в волосах, вплетая в них лунные блики.
— Не простудиться бы тебе!
— Вы не переживайте! Я не заболею! — Юна нашла в себе силы посмотреть на аджосси. И чуть не ахнула. Лунный свет превратил пепельные волосы мужчины в серебряные, они переливались искорками, когда ветерок слегка их касался, а глаза… Кажется, они полностью впитали в себя свет ночного светила и так загадочно мерцали в тени ресниц.
— Луна вам идет больше… — невольно вырвалось у школьницы.
Он слегка нахмурил брови, не понимая.
— Тогда на поляне вы сравнили меня с луной, но она вам идет больше.
— Думаешь? — Аджосси отвернулся, пряча лицо за волосами.
— Да… — чуть слышно выдохнула школьница. Ей так интересно было узнать, о чем он думает в данную минуту, но дверь за мужчиной отъехала в сторону, и на балкон вышел слегка растрепанный Такео в уличной одежде.
На душе стало горько, что такой волшебный момент так беспардонно нарушили. Она поклонилась охранникам, пожелала спокойной ночи и вернулась в комнату, плотно закрыв дверь. Теперь о сне можно и не мечтать, ведь новые чувства разрывали девушку изнутри.
Но ночной воздух подействовал на Юну благосклонно, и как только голова ее коснулась подушки, она почувствовала приятную дремоту, чтобы не испугать сон, она поспешила закрыть глаза, мысленно пожелав, чтобы аджосси пришел к ней во сне.
***
— Конечная! — басом прогремел водитель, выводя редких пассажиров из сонного состояния, а некоторых и вовсе разбудил. Валерия не спала. После разговора с Такео она никак не могла успокоить бурю внутри себя. Губы то и дело растягивались в улыбке, а щеки предательски заливал румянец, стоило только вспомнить неловкий поцелуй. После него было и стыдно, и сладко-приторно в груди, аж до дрожи. Она несколько раз набирала сообщение, состоящее из трех слов на русском языке, но стирала, так и не решившись их отправить длинноволосому парню с удивительно голубыми глазами, которые в этот вечер можно было сравнить с лазурью. А сам взгляд! Во время разговора он не отводил глаз, внимательно следя за реакцией брюнетки на его слова, словно каждая ее мимика была для него важна. «Сейчас не время!», — так она думала, когда стирала те самые три слова. Валерия не хотела показаться легкомысленной влюбленной девочкой, особенно после такого сумбурного признания. Такео сказал, что она дорога ему, но не сказал как именно, точнее кто она ему — друг или же возлюбленная. Возлюбленная… После такой смелой мысли щеки вновь вспыхнули, пришлось приложить к ним холодные ладони. Они помогали остудить кожу и немного отрезвить разум. Автобус полностью остановился, и люди поспешили на выход. Хоть время было за полночь, остановка не пустовала, на ней переминались несколько человек, явно встречая кого-то из прибывших пассажиров. Валерия вышла самая последняя. Она предупредила Джулию, во сколько приедет, но попросила не встречать. Лучше в такое время взять такси и спокойно доехать, чем привлекать внимание, ведь Джу непременно попрется пешком по городу, заявив, что так полезнее, и прогулка никогда не помешает. Но вот она сама очень яркая личность, которая непременно привлечет к себе внимание редких прохожих, и, по велению закона подлости, обязательно местное хулиганье, даже если завернуть ее в паранджу. — Здравствуй, Вале’ианна! Когда толпа распустилась, девушка увидела Гилберта. Он широко улыбался, обнажив белоснежные зубы, и развел руки в стороны для объятий. Валерия чуть дернулась. Только брат намеренно картавил ее полное имя. Поначалу, она учила произносить звук «р» правильно, но смирилась, когда не произошло должного эффекта, а когда узнала, что он специально коверкал слова, обиделась. Надолго. Кажется, прошло несколько часов, когда обида прошла вместе с извинениями в виде шоколадного яйца от братца, но коверкать ее имя он не перестал до сих пор. Но брат оставался братом, хоть и не близким, а далеким, но все равно родственником. Брюнетка с удовольствием обняла мужчину, повиснув на шее, а затем они поцеловались в щеку. Прежде чем отпустить сестренку, Гилберт немного ее покружил, заставив фыркнуть от удовольствия. — И как ты узнал, что я приезжаю сегодня? — Ты же знаешь, иногда от меня ничего не скрыть, — он неловко улыбнулся, отступил назад, открывая вид на скромный мерседес. — Я тебя подвезу, а заодно поговорить нужно. — Ругать будешь? — Девушка передала ему свою сумку и устроилась на переднем пассажирском сидении. Как только Гилберт сел за руль, и машина тронулась, продолжил разговор. — Ругать… Знаешь, делать это бесполезно, все равно ты сделаешь все по-своему. Но тут я на твоей стороне. Новые знакомства заводить нужно… и полезно! — Только Элеонор это не понравилось… — Ты знаешь мою бабулю, ей ничего не понравится, что бы ты ни сделала. Уже смирись и не пытайся ей угодить. Сразу жить станет проще. — Легко тебе говорить, любимец бабули, ты никогда ее силу на своей шкуре не испытывал. Он хмыкнул и прищурил глаза. Девушка цокнула языком. Брат тут же стал походить на бродячего кота. Вдруг телефон девушки пиликнул. Это было сообщение от Такео. Ее щеки предательски порозовели, а губы растянулись в улыбке. «Валерия, как добралась? Ты уже дома?» «Нет, но подъезжаю на машине. Все хорошо, не стоит волноваться!» — Друг? — Гилберт так интонацией выделил это слово, что девушка покраснела уже вся и поспешно спрятала телефон. — Да! — немного с вызовом в голосе ответила Валерия. — Так о чем ты хотел поговорить? Зачем вообще вы здесь? — Бабуля тут по работе. Будет заключать договора с местными косметическими компаниями, а я так, хвостом увязался, тебя навестить захотел… Сколько мы не виделись? Два года? — Гилберт усмехнулся, но глаза оставались серьезными. — Ох, какие эти долгие для тебя оказались года… — Не смешно, вообще-то. — Он нахмурился. — Семья почти уничтожена людьми. Ты и Джулия еле спаслись… Хорошо, что дядя был рядом, смог вас спрятать, я бы из Италии дольше добирался… — К чему это сейчас? — Валерия напряглась, сжав кулаки. Брата редко волновали такие серьезные вещи, как и разговор о них. — Я бы хотел, чтобы ты вернулась в бабулин особняк, под нашу опеку, но дядя почему-то решил иначе. И даже не нанял для вас охрану! Я, если честно, этого не понимаю… — И не нужно. — Голос у брюнетки стал невыразительным и приглушенным. — Это я попросила дядю купить этот дом. — Но почему? Машина остановилась у дома. Гилберт заглушил мотор и выключил фары, но просто так уйти сестре он не даст, не закончив разговор. — Назови меня глупой или наивной, мне без разницы. Ты сам подметил, что семья почти уничтожена, но подумай из-за чего, а точнее из-за кого! Начиная с Элеонор, ваша ветвь отделилась от нашей, и вы стали жить особняком, и с тех пор забыли, что такое постоянно быть в бегах, быть осторожным. А мы, а точнее только я, продолжаю нести проклятие. И знаешь, я хочу, чтобы оно закончилось на мне. Вам не нужно впутывать себя в мои разборки с Графом. — Знаешь, Элеонор не считает твой дар проклятьем. — Это с какой стороны посмотреть, верно, братец? Тот тяжело вздохнул. Ему ли это не знать. Гилберт постучал пальцами по рулю, что-то обдумывая, закусив губу, но решил ничего не говорить, считая, что сейчас не время и не место. Сестра была упертой до ужаса, и если она решила что-то предпринять, то легче поднять слона рукой, чем отговорить. Она походила на Элеонор — обе невероятно упертые женщины в роду, и этим часто доставляли проблемы мужчинам их семьи. — Ладно, разговор продолжим завтра, Вале’ианна! А то кудряшка Джу уже гневно машет кулаком. И кстати, это тебе! — Он указал пальцем на огромную кучу свертков и пакетов на заднем сидении. — Что это? — Подарки. Вкусности, косметика разная всякая. Ну и так, по мелочи. Ах, да! Там платье, будь так добра, надень его завтра на встречу. — На какую еще встречу? — девушка прищурилась, недоверчиво глянув на свертки, словно вместо подарков ей подложили навозную бомбу. — У бабули завтра съезд управленцев косметических компаний. Ну, ты представляешь, все как обычно… — Он закатил глаза, показывая, как ему это все надоело. — Презентация, договора, старые улыбчивые маразматики, банкет… — Мне обязательно присутствовать на всем этом шоу? — За тобой заедут чуть позже, чем это все начнется, так что по времени как раз успеешь к банкету. Валерия удрученно покачала головой. Она терпеть не могла большие скопища людей. Даже находиться в кинотеатре для нее настоящий подвиг, а тут… — Неужели нельзя выбрать другой день для разговора? Обязательно совмещать его с делами Элеонор? Гилберт усмехнулся. — Тебя не было дома, забыла? Теперь вот терпи неудобства. — Что еще можно ожидать от котяры… — пробурчала брюнетка, открывая дверь. Настроение было немного подпорчено. Она забрала сумку и пакеты, махнула брату на прощание и скрылась за дверью, которую радостно открыла для нее Джулия.***
Юрий стоял на крыше здания и с предвкушением смотрел на вереницу грузовых машин Организации, которые вставали возле заброшенного завода. Как только машина останавливалась, из нее тут же выпрыгивали люди и спешили разгружаться. Огромные клетки из толстых прутьев сверхпрочного сплава иногда пошатывались, когда их владельцу внутри что-то не нравилось, но с такой высоты было довольно трудно разглядеть кромбельских «детишек». Доктор предупреждал, что лучше к ним не приближаться на добрые метра два, что блондин и делал, наблюдая за разгрузкой издалека. Позади блондина раздался приятный женский голос. — Юрка, почему тебя так тянет на крыши? Ты, случаем, суицидальными мыслями не страдаешь? Или пытаешься избавиться от страха высоты? Тот недовольно цокнул языком. — Ты когда превращаешься в бабу, мозги тоже набекрень встают? Раздался женский смех, похожий на перезвон колокольчика, а затем скользящий шум шагов. Из тени вышла кореянка в мужских штанах и толстовке с капюшоном. Заманчиво покачивая бедрами, она встала рядом с Юрием. — Все идет по плану? — С моей стороны все безукоризненно! Видишь? Место для эксперимента я нашел, сторожевых собачек привез, оборудование настроил, осталось дело только за тобой — заманить испытуемых сюда, выжать из них информацию, касаемо их силы и развлекаться по полной программе. — А с моей? Юрий внимательно посмотрел на женщину. Мордашка была привлекательной, грудь просматривалась даже сквозь мужские вещи, а остальное, из-за все той же одежды, видно не было. Наверное, Юрий бы сказал, что она красива, если бы не образ леди Сейры, который оттенял своей красотой других дам. — Ничего не могу сказать, пока ты в мужских шмотках, но мордашка симпатичная. Они замолчали. Все их внимание приковала разгрузка клеток. Да и о чем еще можно болтать, когда обсудили все до мельчайших деталей да так, что появилась мозоль на языке, но от нее уже избавились, опустошив бутылку виски на двоих. Так и стояли, наслаждаясь ночной прохладой, пока последняя пустая машина не уехала прочь, и только после этого с легкостью спрыгнули с крыши к заводу. Он представлял собой простую бетонную коробку без единого окна и с единственной центральной дверью. Все остальные проходы давно замуровали. Это только снаружи здание казалось низкой коробкой, а вот внутри был настоящий лабиринт из коридоров и комнат, уходящих в подвальные помещения на несколько ярусов спиралью. — И чем этот зверинец кормить? — девушка кивнула в сторону клеток. — Жрут все подряд, но человечина их любимое блюдо, так что не советую совать к ним руку, чтобы погладить. Женщина рассмеялась, обнажив ровные белые зубы. Юрий поправил очки, наслаждаясь смехом спутницы, и двинулся вглубь здания к комнате, где организовали центр связи. Нужно было отчитаться Кромбелу, что все готово.***
Минуты тянулись бесконечно долго, как и унылая презентация. Хоть Валерия приехала к её концу, сопровождаемая сподручным Гилберта, но от волнения казалось, что последние пять минут тянулись как целый час. После того, как из аудитории хлынул поток людей в банкетный зал, брат встретил ее радостной улыбкой, схватил под руку и уволок в самую гущу толпы. Он не представил ее как свою сестру, а только загадочно подмигивал и называл имя и вымышленную фамилию. Валерия сразу почувствовала себя ненужным балластом, который понадобился, к сожалению, только как красивое дополнение к его костюму. Но она стойко терпела пустые разговоры, ожидая свою тетю. Ей казалось, что как только она отпустит руку брата, то вся храбрость испарится, и она позорно убежит домой. Элеонор девушка не любила и боялась. Спустя десять минут к их компании протиснулся низенький мужчина. Он поклонился и произнес с волнением: — Гилберт, Валерианна! Элеонор ожидает вас в переговорной комнате. Прошу за мной. Девушка незаметно для окружающих облегченно выдохнула, когда они вынырнули из плотной толпы и направились вон из банкетного зала. Ее сила давала о себе знать все больше, обнажая скрытые болезни людей. А когда они остались одни в коридоре, не считая мужичка, за которым шли, видения схлынули. Если бы брюнетка пробыла в людном помещении еще минут десять, то заработала бы нестерпимую головную боль. К большому сожалению, Валерия не могла повлиять на эти приступы, помог однажды только Рейзел, но просить его повторно… Через минуту блужданий они вышли к кабинету с приоткрытой дверью. Мужичок остановился, распахнул дверь, запуская Гилберта и Валерию внутрь, а затем закрыл ее с другой стороны. В комнате стоял длинный стол для переговоров, во главе которого восседала Элеонор, держа трость в руке, по правую руку от нее сидел седой старик в очках. Перед ним лежала закрытая черная папка. — Опаздываете! — вместо приветствия сказала Элеонор, но ее колючий взгляд был направлен на брюнетку, словно это она была виновницей. Валерия поежилась, не ожидая от разговора ничего хорошего, и вслед за братом села на свободное место. Старуха начала без предисловий, сразу перейдя к сути. Она не любила разводить долгие беседы, спрашивая о здоровье, семье и положении дел. Всегда только по делу. Коротко и ясно. И тоже самое требовала от своих собеседников. — Через неделю ты возвращаешься с нами в Италию. Девушка замерла, не зная, как на это реагировать, мысленно досчитала до трех и неуверенно спросила: — Эту шутка такая? — Тебе кажется, что я позвала тебя, чтобы шутить? — С чего ради мне с вами ехать? Мы с дядей все обсудили — я живу отдельно и… — Я знаю, что наобещал тебе мой брат, и я с этим категорически не согласна. Он совершил много глупостей, одна из которых — отправить тебя в эту страну. Теперь же я навожу порядок в семейных делах и не позволю тебе с твоим Даром гулять и своевольничать как душе угодно. — Мой опекун — дядя… — Лера сердито глянула на Элеонор. — Обстоятельства изменились, — бесцветным голосом сказал Гилберт. Старик, словно по щелчку, ожил и достал из папки листок. Дрожащей рукой он придвинул его к ничего не понимающей девушке. Она мельком глянула на писанину, но уже узнала аккуратный каллиграфический почерк дяди. — Что это? — почему-то сердце неистово забилось, а дыхание сбилось. Предчувствие беды сковало тело. Элеонор поджала губы. Следующие ее слова, резкие и бесчувственные, резали воздух, как острый нож, и обрушились на девушку подобно приговору. — Это завещание твоего дяди. Оно вступило в силу вчера вечером. В нем говорится, что если он пропадет в экспедиции в Африке, и в прошествии двух недель его тело не будет обнаружено, то все дела семьи переходят под мою юрисдикцию. А это значит, — она грозно посмотрела на бледную племянницу, — что и твоим опекуном автоматически становлюсь я вплоть до твоего двадцатилетия. — Дядя погиб? — она развернулась к Гилберту, отлично понимая, что тот знает правду. Его лицо помрачнело, и он отвернулся. — Я не вижу. Пытался много раз, но он либо погиб, либо закрылся от меня. Экспедиция к месту, где его в последний раз видели, ни к чему не привела. Следов нет. Валерия выдохнула. Ее брат обладал исключительной особенностью — ясновидением. Стоит ему только коснуться человека, как он мог рассказать о нем все, но это действовало, только если он касался кожи или предмета, с которым человек часто контактировал. Нет, он не видел будущее, только то, что человек делал или думал. И порой это расстраивало Гилберта настолько, что он позволял себе напиться до беспамятства, ведь он мог спасти членов своей семьи, обладай такой способностью. А если через вещь он не мог увидеть действие дяди… В душе Валерии зародилась маленькая надежда. Что дядя жив, просто не хочет, чтобы его нашли, как бывало ранее. Он сам иногда тренировался вместе с племянником, изучая его способность и одновременно учась от нее прятаться. — Я не поеду! — Я не спрашивала тебя, поедешь ли ты или нет… — Я не поеду! — Валерия хлопнула руками по столешнице. — Пока тело дяди не найдут, я не поеду в Италию. — Что за вздор?! — Гилберт рассержено воскликнул. — Нас и так осталось мало! С нами ты будешь в безопасности! — Я тебе уже говорила, почему не поеду, — девушка перешла на крик. — Почему вы не можете никак понять, что… Глаза мужчины опасно засверкали, Элеонор успокаивающее положила свою ладонь поверх его и с ненавистью уставилась на племянницу. Дедок вообще делал вид, что его нет. — Я тоже не хочу терпеть под своей крышей такую сумасбродку, как ты, но твой дар нужно оберегать. По вашей ветви никто не доживал до тридцати лет, думаешь, без нашей помощи хоть до своего совершеннолетия дожить? К чему привели все твои действия? Ты уничтожила семьи, которые тебя приютили. Если бы ты осталась в Италии, то мой племянник уже пошел бы в первый класс, а твоя подруга не лишилась бы приемного отца… Слова Элеонор хлестали по зажившим ранам, вновь их открывая. Только девушка пришла в норму, только научилась вновь радоваться простым вещам, как тут же одним лишь предложением тетка вновь открыла ей ворота в бездну. Девушка тяжело задышала, стараясь заглушить боль и полностью отрешиться от окружающих людей. Тетка прекрасно видела ее состояние и продолжала в той же обвинительной манере подливать масла в огонь. — Хватит! — Лера резко встала, опрокинув стул. Ее грудь тяжело вздымалась, на лице появилась испарина, словно она не сидела только что, а пробежала дистанцию. — Я не поеду! Я не нуждаюсь в этой псевдо заботе о своей персоне. Вас интересует только моя кровь и ничего более, боитесь лишиться такого дара? Так вот, тетя, огорчу, это проклятие! Самое настоящее! Оно никому не принесло счастья и вам не принесет тем более! Мне уже все равно, доживу ли я до совершеннолетия, убьют ли меня или пустят на опыты. Пусть будет так, но я проживу своей жизнью, а не под вашу указку запертой в четырех стенах! — Валерианна! — Гилберт поднялся вслед за сестрой, также опрокинув стул. От гнева он перестал забавно картавить имя сестры. Но следующие слова тети заставили его стушеваться и беспомощно хлопать глазами. — А что делать, если твой дар важнее тебя самой? К сожалению, существовать отдельно от тебя он не может. — Бабуля, что ты говоришь? — Говорю, что ее дар — ценность, милый, который должен передаться следующему поколению. — Поколению?! — одновременно воскликнули брат с сестрой. Гнев обоих сменился полным недоумением. — Чтобы наша семья смогла существовать дальше, наши ветви должны соединиться в одну. До Валерии значение слов тети дошли быстрее, чем до брата. Она не стала больше терпеть их общество и пулей вылетела из кабинета, а потом пустилась бежать. Люди с недоумением оглядывались на брюнетку, когда та проносилась мимо них, стуча каблуками. Когда она оказалась на улице, то юркнула в первую попавшуюся подворотню, на тот случай, если Гилберт последует за ней. Она шла по незнакомому району, не видя дороги, обняв себя руками и иногда спотыкаясь. Сколько девушка так бродила, она не знала, но на ногах уже образовались кровавые мозоли. Они конечно быстро пройдут, стоит только ей снять обувь и немного посидеть, но именно физическая боль заглушала душевную, помогая ненадолго отогнать черные мысли. Все чаще попадались выпившие прохожие, которые не стеснялись свистеть ей в след или кидать непристойные предложения. Решив не искушать судьбу, она забралась на крышу многоэтажки. Не небоскреб, конечно, но тут, обдуваемая ветрами до дрожи, она ненадолго почувствовала себя в безопасности. Прислонившись к вентиляционной трубе, она сползла вниз на пол и, поджав к себе колени, уставилась на звездное небо. — Лучше бы меня не существовало…***
Джулия сидела на диване и прислушивалась к звукам на улице, вдруг наконец-то приедет Валерия. На часах давно за полночь, но вестей ни от подруги, ни от Гилберта не было. Один не брал трубку, вторая вовсе оставила телефон дома. Но волчица не скучала, ей компанию составляли три охранника школы Е-Ран. Как только они вернулись с похода, Джулия встретилась с Тао и рассказала о проблеме. В доме кто-то был и мог оставить прослушку или камеры. Хакер задумчиво наматывал челку на палец, когда девушка подробно рассказывала ситуацию, и обещал зайти вечером с нужной аппаратурой. И вот, в девять вечера он возник на пороге вместе со своими товарищами, но их лица были настолько серьезными, что у девушки закралось недоброе предчувствие. Они облазили весь дом, заглядывая в самые укромные места, но ничего не нашли. — Джулия, ты уверена, что этот человек не был вором? — Уверена, Тао! — устало вздохнула волчица. — Все на месте, ничего не украдено. Лерка после тоже свои вещи проверила, все в порядке. — Тогда я не понимаю, что он вообще здесь делал… — Эмыч нахохлился и облокотился о столешницу барной стойки. Такео задумчиво сидел в кресле, все чаще посматривая на часы, как и Джулия. Тао закончил ходить по дому и сел за барную стойку, развернувшись в сторону гостиной. — Джулия! Нам надо серьезно поговорить с тобой и Валерией. Во сколько она обещала быть? — Вообще-то три часа назад. — Она тяжко вздохнула. — Но зная ее тетю, разговор мог затянуться. И… к чему такая серьезность, Тао? Что-то случилось? Парни переглянулись. Тао вопросительно уставился на товарищей, те легонько кивнули, и тогда он взял слово. — Помнишь, я тебе рассказывал некоторые аспекты своей жизни, когда мы ходили в бар? Так вот, этот незнакомец, думаю, мог относиться и к нам. — Я не понимаю… — Просто мы перешли дорогу Союзу, и они посылают своих агентов чуть ли не каждый день, — Эмыч провел рукой по волосам. — Недавно они прознали, где мы живем. — А! Теперь ясно-о-о! — Джулия растянула слова. — Вы хотите сказать, что возможно, этот чужак мог и за вами подглядывать через наш забор, пока меня дома не было? — Все возможно. На моих камерах он не засветился. — И как много камер у тебя вокруг дома? — Предостаточно! — широко улыбнулся хакер. — А возле моего? — Несколько, — улыбка стала нервной. — А внутри? — Н-ни одной! — Уши Тао покраснели, а Джулия сузила глаза, не переставая мило улыбаться, отчего улыбка стала похожа на оскал. Остальные поспешно отвели глаза. — Джулия. — Такео взял слово. — Мы не хотим, чтобы вы пострадали, так что будьте осторожны, и если произойдет случай, похожий на этот, сообщите нам. В любое время. — А школьники? Они в курсе всей заварушки? — Нет! — почти хором воскликнули парни. Такео продолжил. — Они не должны узнать. — Так, подожди… И как только дети не прознали о ваших способностях? И вы же столько раз гуляли с детьми, что ваш Союз давно бы через них добрался до вас. Эмыч тихо присвистнул. — А ты умная. — Ба, серый братец, это знаешь ли, сомнительный комплимент в мой адрес… — Она ухмыльнулась. — Значит, дети все-таки пострадали? Но тогда бы они были бы в курсе… — Стерли память. Девушка вздохнула и подумала, что неплохо бы, ложась спать, рядом положить биту, а еще лучше переехать жить в лес. Там привычно, модификантов по соседству нет, только медведи и барсуки. — Что-то я вас боюсь… Парни стушевались, Тао начал было уже оправдываться, что он тут самый безвредный и пушистый, а М-21 так вообще домашний оборотень-вегетарианец, как перед домом резко взвизгнули шины, а через секунду в дверь громко забарабанили. Джулия поспешила к ночному визитеру. На пороге, тяжело дыша, стоял Гилберт. Он вошел в дом, огляделся. Ночные гости волчицы его не обрадовали совсем, отчего брови нахмурились. Он грубо бросил: — Валерианна дома? По побледневшему лицу девушки он понял, что нет. — Черт подери! — Что случилось? Ты должен был привести ее еще часа три назад. — Это кто? — Гилберт тяжело посмотрел на хмурые лица парней. — Сначала сам представься! — М-21 ворвавшийся мужик не понравился, от слова совсем. Джулия совсем растерялась. Гилберт был не на шутку взбешён, а соседи как красная тряпка для быка, вот-вот взорвется. Но сделав глубокий вдох, расслабился, но продолжил сверлить их взглядом. — Ладно, мне некогда, позже разберусь с этим бардаком. — Он сердито глянул на Джулию. — Валерианна убежала после разговора, я не смог ее догнать, а позже найти. Прошло уже два часа, она должна была вернуться… Такео материализовался рядом с волчицей мгновенно, как только услышал новость. — Нужно ее найти. Время позднее. — А то я не знаю! — Зло блеснули изумрудные глаза из-под черных ресниц, пытаясь сделать дырку в Такео. Тао и М-21 тоже подошли ближе к незнакомцу. — Ладно, не знаю, кто вы, но, может, поможете найти мою сестру? Она может наделать глупостей, после того, что услышала. Охранники опешили. — Я могу узнать твое имя? — Такео легонько улыбнулся и протянул руку, для знакомства. Ему показалось, что так будет лучше. Мужчина внимательно изучил руку, хмыкнул, но жать не стал. — Меня зовут Гилберт Инганнаморте. Если не хочешь, чтобы я узнал про все твои скелеты в шкафу, то лучше руку мне не жать.
