Как Эдип загадку разгадывал

— ...а теперь давайте все обнимемся.— закончив свою трехчасовую тираду о "Мире, дружбе, жвачке" с улыбкой до ушей, сказал Эдип, широко разведя руки в стороны. Никто даже не шелохнулся. Сфинкс обиженно сидел на самом высоком выступе в скале, попеременно что-то ворча под нос, и метая взглядом молнии в Персея, прикладывал к ушибленному месту холодную гладь железного блюда.  Персей же, демонстративно сидя спиной к монстру, угрюмо точил и без того острый меч, что так любезно дал ему Гермес. Весь в пыли, побитый, с ярчайшим фонарем у глаза, юноша представлял собой жалкое зрелище, а гнетущая мрачность вперемешку со злостным взглядом, делали его похожим на дикаря.  — Вы, что не слышите? Давай-те обнимемся!— вновь повторил свое предложение Эди, но никто не удостоил его даже взглядом.  — Что ж, тогда я снова начну с начала. Взаимоотношения в сф... — Заткнись!— в один голос проорали Сфинкс и Персей. Эдип насупился, но не замолчал, а лишь прибавил громкость своему голосу и как Оракул вещал об отношениях индивида в среде обитания, его положении, психологических нуждах и т.д.   Сфинкс закатил глаза, Персей застонал - эта беспрерывная пытка продолжалась уже 30 часов. Казалось, что Гипнос объявил бойкот Эдипу и юноша неустанно, денно и нощно проповедовал всепрощение, любовь к ближнему и прочие избитые лозунги хиппи от которых бедный Сфинкс готов был повеситься на собственном хвосте. А, ведь Эди хотел всего лишь обняться и прекратить бессмысленную ссору, хотя это даже ссорой не назовешь. Так мелкая перепалка. Подумаешь, Персей вырвал клок шерсти у Сфинкса и пытался заставить его проглотить, или, что повыдирав половину перьев с одного крыла монстра, сделал из них индейский головной убор и носился с ним по всей горе, истошно вопя, от обезумевшего Сфинкса. Он же, в свою очередь, когда его нагнал, попытался сожрать, но Персей был и на то сыном Зевса, что отделался всего лишь несколькими переломами ребер, синяками, ссадинами, чуть-чуть погрызенным ушком и от широкой души поставленным фингалом. Но и на этом их битва не завершилась. Лишь после того, как Эдипу все это надоело,( просто он устал трястись и клацать коленками каждый раз когда начиналась потасовка), юноша все же решился выйти с сумрака безопасной тени и испытать себя в роли миротворца. Но даже еще раз получив по щам, и вкусив смачного пенделя, он продолжал, с завидным упрямством гибрида барана и осла, осуществлять свою цель. Прекрасно понимая, что физически он слабее, юноша решил брать "крепость" словом, а точнее словарным измором беспрерывного потока информации, подчас совершенно ненужного и абсурдного, но зато касающиеся темы примирения. — Все хватит! Я сдаюсь! Еще пару часов твоего нытья и я спрыгну со скалы.— взревел Сфинкс, сжав лапами голову. — Слабак.— фыркнул Персей, не прекращая точить лезвие. — Пэрсик, закрой поддувало, а то останешься без него. — Только сунься.— мгновенно выставив вперед клинок, прошипел, оскалившись "Пэрсик".  — Ну-ну...— примирительно подняв руки, начал Эдип,— Вы прям как дети... — Чего?!— в один голос проорали обидчики и злостно переглянулись между собой. — О, Конкордия, молю тебя, пусть они придут к согласию.— прикрыв глаза и потерев переносицу, взмолился Эдип. — Она в отпуске.— сварливо бросил Сфинкс, разглядывая свои коготки и прикидывая как они будут смотреться вонзенные в прекрасные, лазурные глаза Персея.— Они вместе с Афродитой рванули на шопинг, так что о ней можно забыть, во всяком случаи на последующие месяца три. — Ты то откуда знаешь?— ядовито поинтересовался сын громовержца. — От верблюда.— с ехидством поведал монстр. — Обнимашки.— опустив голову, хныча попросил Эдип. *** — И все- таки, я тебе советую вмешаться. Не век же нам тут торчать!— расположившись на клинии*, настоятельным тоном сказала Афина. — А ты, что куда-то спешишь?— со смехом спросил Гермес, вкушая божественный нектар. — Ну, знаешь, война - дело тонкое. А один наш брат, не будем показывать пальцем, совсем теряет голову, от чего наш любимейший дядюшка Аид постоянно присылает гневные послания, что он не справляется с таким наплывом душ, и вообще, если это не прекратится то он прикроет лавочку и пусть вся эта орава пойдет к Зевсу, услащать своим воплем его божественный слух. Хотя, все это еще мягко сказано, послушал бы ты, какими виртуозными изречениями он это все передал. Я даже от матерых вояк подобного не слыхала.   — Ой, не надо тут. Сейчас он просто чувствует себя неудовлетворенным, молодая женушка ведь опять к маман уехала, вот он и ходит злой как собака. Да, что ты ржешь дура, морально неудовлетворен, а не то, что ты подумала... И кстати наш дядюшка просто няшка, у него всего лишь, тонкой организации натура. В глубине души он романтик, чувствительный поэт, не признанный, отвергнутый обществом... — бог хитрости мечтательно закатил глаза.— Да и чертог у него уютный, мрачноват конечно, зато душевный... — Поменьше слушай Персефону,— резко оборвала брата Афина,— а то вдруг осознаешь, что Кронос -  просто заблудшая овечка, а титаны милейшие существа, которым всего-навсего не хватает любви.  — А может любви не хватает тебе, милая сестрица?— с загадочной улыбкой, Гермес приблизился к богине мудрости и легонько провел пальцами по ее скуле. Брошенный Афиной взгляд был под стать  горгоне, только с один отличием, он лишь пригвождал к месту, а не обращал в камень.  — Ну-ну,— плавно отстранившись, зашелся в смехе покровитель купцов и воров, отрывая от виноградной грозди большую, сочную виноградину.— Я уж, думал, еще мгновение, и у тебя зашевелятся волосы на голове, прям как у твоей Медузы.— и ленивым движением, с неким сладострастием отправил виноградину в рот. *** — Я принес арбузик, почеши мне пузик.— проскандировал Сфинкс, мягко опустившись на землю, держа в лапах огромных размеров арбуз.  — Сфиня, ты вернулся!— радостно заверещал Эдип, словно Аид увидевший Персефону, и кинулся в его мохнатые объятья. — Эди, отлипни, а то у тебя вместо башки, будет арбуз...хотя давай, в арбузе хоть что-то есть.— ласково отпихнув Эдипа, проворковал монстр, аккуратно размещая полосатую ягодку меж камней.— Эй, Пэрсик, тащи свой ножик, ща будем вкуснятину хавать, мне его бабуля передала.           — Ножик?! Этот меч был выкован самим Гефестом! Да ты...да как ты... Ты!— быстро вскочив на ноги, и брюзжа слюной, возмущенно восклицал Персей, при этом гневно тыкал в монстра пальцем. — Эди, ты что-то слышал? Какое-то насекомое слишком разжужжалось, если не заткнется придется прихлопнуть, а то негоже такую поляну портить. Эдип невольно прыснул от смеха, выудивая из тайника несколько амфор. — Так, Пэрсик, закрыл хлебало, и притащил свой полу-божественный зад сюда, ток ножик не забудь. Ща дядя Сфинкс тебя будет учить пить.     — А я трезвенник.— на зло соврал сын Зевса и тут же пожалел. Вино казалось высококачественным.    — А, в челюсть? — Сфинкс глянул на юношу поверх чаши с вином. — Умеете же вы убеждать однако, Сфинксус Тифонович, против ваших аргументов не попрешь.— с наигранной неохотой, делая вид будто оказывает большое одолжение, Персей поднялся и засеменил к месту попойки. Спустя часов шесть, известное трио, полностью в зюзю, исполняло ритуальные танцы у костра. Так как музыки не были вообще, каждый танцевал на свой лад и ритм, что-то непонятное напевая себе под нос, и невпопад двигая телом, грубо задевал соседа. Эдип с щитом Персея на голове изображал китайского болванчика; сам сын громовержца, взятый на слабо, пытался доказать, что он прожженный мечеглотатель и силился запихнуть свой меч в рот, правда он попутал концы и целеустремленно слюнявил наконечник рукоятки; а Сфинкс одетый в шапку-невидимку Аида, выделывал балетные па с поистине великолепной грацией беременного носорога, но так душевно, что аж на слезу пробивало, от того, что его никто не видел.  Именно в это время, Гермес, самый смышленый и ловкий бог, спустился на бренную земли в разгар пирушки, с целью схватить брата со всеми его манатками и по-тихому, без пыли и шуму, свалить пока никто не видит. Он хорошо знал Персея и был уверен, что тот быстро уловить суть его идеи... только он немного ошибся. Персей-трезвый и Персей-пьяный это совсем разные личности и к сожалению бухого Персея он видел впервые. — Псс, Перси, иди сюда.— бог шепотом привлек внимание юноши, и подозвал пальцем к себе. Персей на ватных ногах, вразвалочку, словно на борту корабля, что несется к Харибре, медленно продвигался к Гермесу. Когда он подошел достаточно близко, то обняв своего сводного брата за шеи, смачно поцеловал в губы и заплетающимся языком пропел: О, боже какой...ик... мужчинаааа...я...ик...хочу... А, что я хочу то, гы? — От него сынааааа...— с мелозвучностью гарпии, подхватил Эдип и невпопад застучал по щиту на голове.        — Я хочу от него бабкииии...— непонятный бас раздался возле самого уха Гермеса, но бог никого не увидел.  Персей же, собрав глазки в кучку, и наконец признав своего родственничка, радостно взвыл.— Гермес, братишка! Ты приплыл! — Вообще прилетел.— машинально поправил бог, пытаясь отлепить от себя юношу, который настойчиво лез целоваться.     — Так...ик...держать строй!— рявкнул Сфинкс.— У нас лазутчик, схватить эту пернатую задницу!— и используя свою невидимость, чудище всем своим весом навалилось на бедного Гермеса, намертво придавив его к земле. — Моя спина...— морщась, болезненно прохрипел бог.— У меня ж наследственный радикулит...   Эдип с Персеем как-то многозначительно переглянулись и улюлюкая побежали за внушительных размеров амфорой и рогом. Кое-как, трясущимися руками алкоголиков, они это притащили, проделали в рогу дырочку, и укурино хихикая, запихнули рог Гермесу в глотку. Сын громовержца держал мотающуюся во все стороны голову брата, что беспрерывно что-то вопила наподобие "Афина, мать твою, спаси!", а в это время икающий на все лады Эдип, приготовился заливать вино в рог.  Через непродолжительное время, трио все-так удалось довести бога торговли и мошенничества, до своего свинячьего состояния. *** — Вот дебил...—шепотом прокомментировала Афина, прижав руку к лицу, и безнадежно качая головой. — Я уверена через пару часов, об этом уже будет знать весь Олимп.— хохоча заметила Селена. Афина убрала руку и вопросительно посмотрела на богиню Луны.— А кто им скажет то? — Как кто? Я!— хихикая призналась Селена и помчалась на своей сребной колеснице.             Афина закатила глаза: — Нда, от своего братца Гелиоса она недалеко ушла...Вот кто-кто, а он поистине мастер сплетен. Во, что же ты опять вляпался, Гермес?