Как Эдип загадку разгадывал

Персей верещал как сабинянка при похищении, испуская ультразвуковые волны, от которых все птицы находившиеся в радиусе 10 метров в конвульсиях дохли.  Человек весь перепачканный в грязи с изогнутым, кривым ножом невозмутимо вытер лезвие лоскутком ткани, и посмотрев на юношу колючим взглядом, выдал:— Замолчи женщина, от твоих воплей голова раскалывается.  — Ты! Я...Я убью тебя!— пальцы унизанные массивными перстнями рефлекторно потянулись к поясу, но Персей, не найдя меча, прискорбно вспомнил, что от хваленного оружия осталась лишь рукоятка.  Человек, проигнорировав все угрозы, размеренными движениями спрятал нож и стер слой грязи с лица, а затем что-то возмущенно прогорланил на каком-то варварском языке. Персей яростно стиснув кулаки и закусив до крови губу, молниеносно рванулся на душегуба своего сводного брата....но вновь запутался в своем подоле и с грацией гиппопотама хряпнулся мордой в грязь, чем вызвал улыбку противника... И безудержный, гомерический смех кого-то рядом. Гермес ржал как конь, сотрясаясь всем телом и дергаясь на натянутой веревке как висельник, правда вниз головой. От его булькающего, гортанного смеха ( так как еще не все поврежденные ткани на шее регенерировали) пробегал мороз по коже, да что там, его мнимый убийца побелел как полотно и казалось вот-вот потеряет сознание. — Священный Тартар, Гермес это, что, ты?— фигура с ног до головы закутанная в черный плащ, зловеще вышла из тени.  — Ба, знакомый голос! Танатос какими судьбами?— Гермес раскачиваясь из стороны в сторону, с залитым кровью лицом и безумной улыбкой, весело помахал приятелю рукой. Бог смерти неуверенно оглядел обстановку, посмотрел на распластанного Персея, который кротко ему улыбнулся, на трясущего человека с выставленным вперед ножом и наконец снова на Гермеса. — Розовый не твой цвет.— кивнув, заметил Танатос. — Мне тут вызов поступил, а это оказывается ты.... хотя правильно, что ты так загримировался, тебя сейчас Ирида везде ищет, говорит на фарш пустит. — Ой, ох, уж эти бабы, не дня без мужика прожить не могут. Персей! Давай поднимайся и развяжи меня. Возьми ножик у этого трясучки, да и заткни его, а то бубнит себе под нос, на нервы действует. Стоп...— Гермес прищурился и пытливо вгляделся в наряд незнакомца.— Это, часом не тряпки амазонки? Ба, неужто это девушка? Да, и морда, у тебя какая-то знакомая... — Я Уреа.— потупив взгляд и покраснев, прошептала амазонка, низким голосом.— Простите, я не признала вас мастер Геремесиус... — Гермес! Какой же все-таки ужасный акцент, прям по уху режет.— возмущался вестник богов, пока Персей его освобождал от пут.— Эй, Тан-Тан, а ты куда намылился? Сюды шуруй, успеешь ты в свою мрачную берлогу, а мы так давно не виделись. Бог смерти, резко вскинул голову и  удивленно на него посмотрел.— Ты шутишь? Настала очередь удивлялся Гермесу.— Нет, а что случилось? Слышь, а тебе не жарко? А то замотался с ног, до головы, как гусеница. Сними кокон, расправь крылышки, бабочка ты моя ночная. — Мне и так хорошо.— поплотнее запахнувшись, холодно отчеканил Танатос.— Дел невпроворот, благодаря вам, кстати. Геката до сих пор оправится не можешь после вашего кутежа. Оно и понятно, пила то она за троих. — Кутежа, какого еще кутежа?— непутевые сыновья Зевса синхронно заморгали и недоуменно переглянулись. — Погодь, дружище, я, что спускался в чертоги подземного царства?!— подскочив к Танатосу и приобняв его за плечи, горячо прошептал Гермес. — Не ты, а вы.— с некой брезгливостью, бог смерти, стряхнул руку вестника богов и поспешно засеменил в другую сторону.— Ты приперся со своим братцем, да еще и это чудище притащил, с ним был еще какой-то отрок, помню. О, еще этот  субъект с вами был,— Танатос пальцем указал на амазонку, которая листьями пыталась стереть засохшую грязь.— правда, он все время был в отключке и вряд ли что-то помнит. — Тан-Тан... Да подожди ты!...Танасик,— покровитель купцов, мертвой хваткой вцепился в черное одеяние.— расскажи, что ЕЩЕ мы там делали... И как мы вообще выглядели, когда к вам прибыли? Пытаясь вырваться, бедный проводник душ, сделал резкий разворот, но Гермес сжимая его плащ, как спасательный круг, потянул его на себя, вследствие чего все держащие ткань фибулы послетали, демонстрирую взору полуобнаженное, мускулистое тело...выкрашенное в бледно- розовый цвет.  Персей не сдержался и прихрюкивая залился смехом. Гермес кашлянул в кулак, пряча нервную усмешку, и сдержанным тоном проконстатировал.— Знаешь, а вот ТЕБЕ розовый даже очень, кхм, идет. Особенно эти бантики, рюшечки и, ( о отец мой Зевс!) эти стразы на рисунке милой кошечки! О, да ты еще и покрасился!  Танасичка, я поражен, знаешь как меня удивить, проказник!— и затем игриво стал наматывать на указательный палец длинные, белокурые локоны, обильно присыпанные блесками. Танатос приторно улыбнулся, ( от его улыбки кровь в жилах стынет, во всяком случаи Персей вмиг перестал гоготать, чуть не подавившись слюной ), и ласково обхватив пальчик Гермеса, нежно сжал его в кулаке. Послышался хруст, и лицо вестника богов перекосилось. — Я рад, что тебе понравилось, деяние рук твоих. Я еле смыл макияж в водах Стикс, что вы с Гекатой так заботливо нанесли мне на лицо пока я спал, о, и спасибо всем вам, и конечно в особенности Гипнозу (удружил братец), что полностью обновили мне гардероб. Теперь у меня одежка всех цветов радуги, боюсь что меня скоро с Иридой путать будут. И да, это был самый блеклый наряд из всех, но даже для него мне пришлось у Харона одолжить плащ, так что поаккуратней с ним, пожалуйста, мне его потом вернуть надо этому ворчливому старикашке. О, и еще, пусть чудовище, ( я о Сфинксе, а не о тебе Персей, хотя после того, что ты сделал тебя по другому не назовешь), вернет Цербера. Он его довел до того, что тот помчался к Гераклу, и теперь отказывается возвращается. Видите-ли его рабски эксплуатируют, не ценят, обращаются как с скотиной, и вообще у него депрессия от недостатка любви! Пожил бы он с мое, а то как сыр в масле катается, и еще и выть осмеливается. Гермес ты что-то хочешь сказать? Гермес, красный как рак от натуги, нервно кусая губы, вымученно улыбнулся, пытаясь не заорать от боли. При всем своем монологе, Танатос ритмично выкручивал его палец, вертя так и сяк в разные стороны, не обращая ни малейшего внимания на громкий хруст костей. — Не мог бы ты... Отпуст-тить...— на выдохе, со свистом прошептал божественный юноша. — Отпустить что? О, прости, я и забыл что сжимаю твою конечность. Бог смерти отстраненным взглядом смерил руку Гермеса, и равнодушно пожал плечами, отчего нежно-розовые перышки на его крыльях всколыхнулись. — Извините,— Уреа, смущенно поддалась вперед.— А вы не знаете случайно где мы?    Танатос холодно посмотрел на амазонку.— На острове.— и чуть помедлив безучастно добавил.— Кирки.        — Етить твою налево!— простонал Гермес закатив глаза.   *** — Сфиняяяя....Пээрсииик.... Где выыы?— завывал Эдип, шатаясь во все стороны. Через каждые пару шагов, он наваливался на соседнее дерево и крепко обнимал стол, воображаю мачту галлеи, так как земля у него под ногами ходила ходуном.   Птицы громко вопили, обезьянки скалили зубы, а заросли назойливо цеплялись за ноги. Плюс еще к этому ужаснейшее за всю его недолгую жизнь похмелье - отличнейшее начало утра. Ох, ну да, конечно, куда же еще без отрезвляющего кокоса в голову с вопящим во всю мощь приматом, который так точно кинул Гермес.