Я не вернусь, но ты приходи!

— Хайнц, нет, уходить оттуда! АльтХайнц с ужасом наблюдал, как машина Фурьёзуса подъезжала всё ближе. Пилы угрожающе переливались металлическим смертоносным блеском, жужжали в постоянном движении и неумолимо приближались к учёному. Он стоял, уткнувшись в какой-то чертёж, крутил его в руках, то приближал к носу, то наоборот отодвигал подальше от лица и продолжал неотрывно смотреть. — Хайнц! Машина! Сза-а-ади! — надрывался Альтфуфелшмерц, но доктор его не слышал. Так же, как и не слышал столь близкой угрозы. АльтХайнц хотел подбежать к доктору, схватить за руку, подхватить его и утащить, всё что угодно, лишь бы подальше от этого адского механизма. Ему хотелось просто толкнуть его, чтобы самому попасть под пилы. Хотелось хотя бы просто докричаться до него. — Ха-а-айнц! Обернись! Пожалуйста, обернись! И, о, чудо, он слышит! Слышит и поворачивается. Но уже слишком поздно. Пила резко выбрасывается вперед, доктор успевает отшатнуться, порез пришёлся на руку. Порезанный халат моментально пропитывается кровью. АльтХайнц пытается бежать к нему, но ноги словно вросли в землю. Вторая пила выбрасывается и попадает точно в цель. Хлюпая, она врезается в лицо. До ушей Альтфуфелшмерца доносится душераздирающий крик, он в бессилии зажмуривается. Пила возвращается в своё прежнее положение. Доктор, пошатываясь, отходит назад, закрывая лицо руками. Его колени дрожат, а из горла всё ещё доносятся сиплое рычание и болезненные стоны. Кровь бежит сквозь тонкие пальцы. Он делает ещё пару неосознанных шагов. Выпрямляется. Смотрит на АльтХайнца. Понять, что здесь раньше находился нос можно только исходя из знаний анатомии. Левый глаз налился кровью, но чудом уцелел. Разорвано веко, оттуда толчками выплёскивалась кровь, явно мешая обзору. Кровь капала с подбородка, ею было испачкано почти всё лицо. — Помоги. — хрипло шепнул доктор. Изо рта потянулась кровавая струйка. И тут — новый визг пилы. Она быстро махнула перед доктором и его лицо застыло в изумлённой гримасе. Голова плавно съехала с шеи, больше ничем не прикрепленная к ней. Кровь фонтаном брызнула из тонкой шеи, омывая всё тело, пропитывая одежду, покрывая пол. Голова откатилась, беззвучно шевеля губами, а затем вперила мёртвый взгляд на Альтфуфелшмерца. Хотелось закричать, но что-то изнутри словно сдавило легкие, не давая вдохнуть. Хотелось отвернуться, но тело не подчинялось приказам мозга. Хотелось сломать, уничтожить, взорвать эту машину, что выбрасывает пилы, но ноги словно пустили корни. Мертвые глаза, ярко-синие, подернутые дымкой, смотрели прямо в лицо, а изо рта бежала струйка крови. АльтХайнц вскрикнул и потряс головой. Осмотрелся. "Чёрт. Я снова уснуть в больнице." Пип.. Пип.. — тихо вещал аппарат. Дыхание доктора было ровным. Его голова была на месте, а глаза закрыты. Лицо бело и безмятежно. — О, Боже... — на выдохе прошептал Альтфуфлшмерц и поднёс холодную руку учёного к своим губам. — Какой страшный сон. Он положил его руку на кровать, но не прекращал крепко сжимать её. Очень не хотелось отпускать.Очень не хотелось, чтобы она снова остыла. День третий. — Что ж, удачи вам! — Альтернативный Хайнц помахал ребятам с усталой ввиду последний дней улыбкой. — И вам удачи! Спасибо! Портал затянулся. Он обернулся к майору. — Что теперь? — Мы не будем уничтожать инатор. Связь в той вселенной нам пока нужна. К тому же, нужно будет вернуть доктора. Так ведь,Хайнц? — Да-да... — грустно кивнул он. Он старался не думать о возможной разлуке. День шестой. — ... И вот так я и стать правителем Триштатья. — Пип.. Пип.. — таковым был ответ доктора. Скорее всего он не слышал АльтХайнца, но тому всё ровно нравилось что-то ему рассказывать. Просто быть рядом. Так банально, а так необходимо. День девятый. — Я... Давно хотеть сказать тебе... И... Вот... Я... Я тут... Я... Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — Пип.. Пип.. — Хе-хе... Хорошо, что ты меня сейчас не видеть, я красный как рак. День пятнадцатый. — Я не знаю, как тебе помочь, я не врач. Поэтому я просто побыть с тобой и подержать тебя за руку. Хорошо? День двадцать первый. — Пип. Пип. Пип. — довольно уверенно вещал аппарат. День двадцать восьмой. — Я так сильно ждать, когда ты открыть глаза. Ты знать, я так привык тебе всё выговаривать, не опасаясь, что ты возненавидеть меня, что потом контролировать себя будет сложнее... Заранее прости. День тридцатый. — Сегодня ровно месяц, как ты не с нами. Мне без тебя плохо... Ты не представлять как. *** На часах 4:37. О том, чтобы отойти от кровати нет и мысли. Спал он урывками. Очень боялся пропустить момент, когда его учёный откроет глаза. Голова безвольно свалилась на бок. Спать сидя уже было нормой. Даже во сне рука инстинктивно сжимала руку доктора. Во сне невозможно заметить, как её слабо сжали в ответ.