Сияние неба

Радлетт по-прежнему оставался хорошим местом. Вдали от лондонской суеты многие беды превращались здесь в незначащие мелочи. Низкие дома могли отпугивать привыкших к бесконечным небоскребам, однако окна и крыши каждого дома независимо от достатка и происхождения представляли собой мозаику из стекла. В разное время суток они, подобно Биг Бэну переливались радужными волнами. Отличались они только формой: Панримы вставляли круглые и лаконичные, Ниберии любили сложное переплетение узоров, Фардоны предпочитали тяжелые рамы и глубокие цвета, Вермены экспериментировали с необычными углами. Несмотря на постоянный отток молодежи, процентов сорок всегда возвращались, чтобы воплотить накопленный опыт. Особенно это касалось Панримов, привязанных к отцовской профессии, но и высокие виды находили, чем себя занять на небольшом островке спокойствия. Джон никогда не задумывался, чтобы вернуться сюда. Возможно, этому поспособствовала служба, после Афганистана он с трудом привыкал к слабому ветру, даже Лондон едва справлялся с этой задачей. Но сидя в отчем доме за чашкой чая и наблюдая за всполохами цветов на крыше Робертсонов, которые еще в восьмидесятые вставили изумительный рисунок в виде Синопцисов на фоне бескрайнего неба, он понимал, что скучал. - Кажется, еще вчера мы праздновали Рождество вместе. Так быстро время летит. Женский голос вывел его из размышлений. В гостиную, нисколько не изменившуюся со времен колледжа, вошла хранительница очага семьи Ватсон – Лора Элизабет Ватсон, в девичестве Бейтс. Годы брали свое, но перелив на сизых перьях по-прежнему сверкал роскошным малахитом*. Она поставила бутерброды и печенье на небольшой столик и присела рядом на светлый диван. Как в любом уважающем доме Нибериев, каждая часть обихода была обставлена в спокойных цветах, в то же время со вкусом. Не слишком скучно, но и не вычурно, поэтому глаза не цеплялись ни за что. - Я так рада, что ты наконец прилетел. С последнего разговора мне показалось, жизнь в Лондоне куда опаснее, чем показывают по телевизору. - Лондон тут совсем не при чем, мама. Просто наши приключения с Шерлоком часто сопровождаются мятыми перьями. - Никогда бы не подумала, что ты займешься детективными расследованиями. - Ну, я почти ничего не делаю, на самом деле. Так, летаю рядом и иногда консультирую его по медицинским вопросам, когда не работаю в клинике. - О, я разговаривала с Альбертом, - кивнула она. – У тебя непростой график. Я знаю, что такое находиться с Фардонами, они очень требовательны. - Скажи, да? Но Шерлок очень необычный, за его работой интересно наблюдать, - усмехнулся Джон. - Только за работой? Джон поперхнулся чаем, углядев лукавую улыбку матери. Прокашлявшись, он едва смог заставить себя успокоиться. Словно ему снова шестнадцать, право. - Ты о чем? – голос предательски поднялся на октаву. - О, ты так мило смущаешься. Я не идиотка, знаешь ли. И твоя мать, если не забыл. И отлично вижу все знаки. - Знаки? – вот теперь Военный по-настоящему испугался. Лора пытливо уставилась на сына. Ее мальчик мог быть таким идиотом, несмотря на все таланты и природную харизму. - Я ни разу не видела его, но то, как ты рассказываешь о ваших приключения, мне поведало достаточно. Он тебе очень нравится, верно? Джон затих, неловко спрятав крылья. Ему периодически было трудно делать их неосязаемыми с тех пор, как… Лучше, чем по приезду В Лондон, но все же… не слишком хорошо. Вопрос не поставил в тупик, но вызвал противоречивые чувства. Проведя едва полгода на Бейкер-стрит, он уже мог сказать, что признавал это место своим домом. Колледж остался позади, военная карьера не задалась, а старые связи навевали скуку и тоску. Да, их отношения носили непростой характер, но видят Высшие – жизнь рядом с Шерлоком Холмсом это лучшее, что могло с ним случиться. Погони, опасность, адреналин давали ощутить себя… действующим, полезным. Живым. - Это так заметно, да? – выдавил он. - Да, милый. Плюс, у тебя перелив слегка посинел. Это о многом говорит, - тепло ответила Лора и спустя секунду напряглась. – Джон, что ты…? Военный вздрогнул и невольно скрючился. Спина заныла, заставляя учащенно дышать. Он не хотел, чтобы это произошло, но в последние дни все сложнее было предугадать, когда наступит приступ. С трудом убранные крылья распахнулись, едва не сбив посуду. На белоснежных перьях ходуном заходила изумрудная волна, но мгновение спустя исчезла без следа. Джон не сдержал короткого стона и позволил обнять себя в безмолвной поддержке. - На самом деле… на самом деле мне нужно стараться лучше. Видимо, это был злой рок их семьи – причинять неудобства и плохие вести в самый неподходящий момент. Впрочем, не то чтобы смерть хоть когда-то приходилась к месту. - Мне нужно кое-что рассказать тебе. Сложно сказать, было ли это влиянием многолетнего опыта, железной выдержки, присущей его семье, или чувство неизбежности, но Лора молча, с непоколебимым выражением лица выслушала его от начала до конца. Будучи профессионалом до кончиков очинов, анестезиологом со стажем в тридцать лет она могла задать любой вопрос, но только не тот, который в итоге выбрала: - Он знает? Джон виновато опустил голову, почти коснувшись коленей, не желая казаться еще более жалким, чем уже был. - Нет. Как… как я могу сказать это? Мы даже до конца не можем принять, что между нами, а тут… - О, дорогой, - аккуратно погладив его по плечу, ответила Лора. – Уверена, все не так ужасно, как кажется. Он поймет. - С чего бы? Он – гений, борющийся с преступностью и обладающий огромным Потенциалом. К чему ему такая обуза… Не признающий низкие высоты, чихающий на все правила. Узнав о таком, лучшим решением с его стороны станет прогнать, убрать с дороги, а не нянчиться. - Потому что этот Фардон – единственный, кому ты открыл свое сердце. Я ощутила это, как только ты вошел. - Это? – он так широко раскрыл глаза, что вызвал у матери добрый смешок. - Неужели ты думал, я не замечу? Это так очевидно. Единенные всегда выглядят немножко… не от мира сего. Твой дедушка очень выделялся на фоне своих коллег и вызывал кучу разговоров. Что ж, если это был способ спустить его с небес на землю, то действовал он отлично. Ниберий позволил себе окунуться в приятные воспоминания. Харольд Ватсон отличался несгибаемой волей и необычным чувством юмора. Он научил его всем базовым Манипуляциям и что греха таить – «искре безумия», официально нигде не зарегистрированной, но пользующейся среди ниберийской молодежи. Свою бабушку он к огромному сожалению, почти не помнил – та умерла едва ему исполнилось четыре. Но глядя на редкие фотографии, ощущал сильную ауру, волевой характер и уверенность в завтрашнем дне. Оба чопорные, всегда прятавшие крылья даже в домашней обстановке, они напоминали о старых временах, где хвастаться перьями считалось дурным тоном и позволялось лишь на крупных приемах. Отчасти Джон связывал свои проблемы именно со скрытостью старшего поколения, привыкшего решать дела не привлекая посторонних. Его любовь к семье была безоговорочной, но он почти никогда не позволял лезть в клапаны, даже в лучшие времена. Мысль, что Единение могло передаваться по наследству, будоражила. - Они выглядели так, словно вокруг больше никого нет, - слегка мечтательно произнесла Лора. – Это многих раздражало, особенно на встречах, когда его коллеги хотели привлечь внимание. Джон криво усмехнулся. О да, он отлично понимал, как неоднозначно выглядело их взаимодействие. И если внутри него все пело от малейшего сплетения, то у посторонних такая немая пляска вызывала в лучшем случае недоумение. - К слову о нем. Дедушка на днях звонил и жаловался, что его любимый внук совсем забыл о нем. - Любимой внучки ему недостаточно? – Джон не хотел, но голос все равно прозвучал капризно. - Гарри слишком напоминает ему вашу бабушку, ее также было трудно контролировать. А вот вы с ним очень похожи. Ему не хватает ваших бесед. - Я не игнорирую его. Просто все стало… таким сложным. Он сомневался, что выдержит этот разговор еще раз. К тому же, находясь в семье потомственных врачей, приходилось готовиться к любым неожиданностям. То, что его загребут на сохранение – лишь вопрос времени. Единственный, чья реакция оставалась для него загадкой, это Гарри, которой он бы с удовольствием ничего не говорил. - Я не буду ничего им говорить. Пока, - предупреждающе вскинув указательный палец у него перед лицом, ответила Лора. – Ты расскажешь им сам в ближайшее время. Но сначала расскажешь Шерлоку. - Мам… - Я уверена в нем. В вас обоих. Тебе больше не нужно бороться с этим в одиночку. Вы справитесь, Джон. - Ты говоришь так, словно что-то знаешь, - произнес Джон, ощущая странную щекотку в перьях. Лора вздохнула и встав с дивана, прошла до небольшой тумбочки у окна. Выдвинув из первого ящика сверсток, она вернулась обратно. - Твой дедушка перестал их одевать, говорит, это слишком старомодно даже для него. Но думаю, он просто скучает, не хочет лишнего напоминания. Бабушка носила их до последнего. Джон с детским восторгом разглядывал крохотные серебряные зажимы с инициалами «Х.О.В.» и «Л.Э.В.». Зажимы на крылья переживали второе дыхание, но только среди неформалов в виде всяких черепов, крестов и непонятных фигур. До этого же подобные украшения служили символом статуса, еще раньше – брачным удостоверением. Именно по зажимам после Второй Мировой войны крылатые могли отыскать своих родственников и передавать их в качестве семейной реликвии. Ниберий с нежностью обвел буквы на металле. - Никогда не любил свое среднее имя, - признался Джон. - Знаю. Но твой отец посчитал, что между моим и дедушкиным решением хочет внести что-то свое. Твоего прадедушку звали Хенри Оуэн, а прабабушку – Хенриетта Оливия, так что я могу понять его. Слишком долгие традиции. Вес украшения резко показался ему больше, чем минуту назад. Словно в его ладони вдруг уместился весь род Ватсон. - Значит, это ждало меня? - Тебе придется связаться с нашим мастером, чтобы сделать новый заказ. Джейден удивится, но думаю, смирится. Перемены всегда к лучшему. - Не поздновато ли? Когда ты собиралась отдать мне его? - Когда-нибудь? - пожала плечами Лора. – Я имею в виду, как долго бы ты скрывал свою половинку, а зная тебя, это могло оказаться еще дольше, чем обычно. Предполагалось, я отдам их Гарри, но видят Высшие, вы выросли такими упрямыми. Джон хмыкнул, но благоразумно промолчал. Он по-ребячески подкинул зажим в воздухе и спрятал их в кулаке. Перелив задорно блеснул в комнате как драгоценный камень. - Предложение, да? - Твой отец сделал его в магазине обуви. Туфли я тогда так и не купила. Так что переплюнуть его у тебя точно не получится. Джон сжал кулак сильнее, чувствуя, как серебро больно впивается в кожу. Телефон назойливо завибрировал в кармане. «Я купил молока. ШХ» Военный покачал головой. Разве что-то может быть более увлекательным, чем жить под одной крышей с самым непредсказуемым крылатым? «А еще миссис Хадсон напекла сконов. Она считает, что мы мало едим. ШХ» «Кто ты и что ты сделал с Шерлоком? Ты никогда не покупаешь молоко. ДВ» «Ничего. Точнее, ничего непоправимого. Миссис Хадсон не узнает. ШХ» «Без тебя скучно. Ты скоро? ШХ» «Скоро. Не разрушь нашу квартиру до моего приезда. Пожалуйста. ДВ» «Ничего не могу обещать. ШХ» «Но если мы продолжим наше вчерашнее исследование, то я постараюсь. ШХ» Джон вспыхнул. В последние пару дней они изучали его «особое» зрение и привело оно к… интересным результатам, которое нельзя было проверить на публике. Аномалия помогала понять природу болезни пациентов, но не давала ответов, откуда она взялась и почему работала в рандомный момент. С новой проблемой вариативность увеличилась. Эксперимент же Шерлока заключался в том, как его клапаны реагировали на внедрение. И Темный его дери, если бы только Джон знал, как это может быть приятно. Кажется, он еще никогда так не уставал, а это была только прелюдия к основному действию… страшно представить, куда могло завести Шерлока в следующий раз. - Не знала, что вы уже на такой стадии, - послышался голос матери сбоку. Военный неуклюже взмахнул крыльями, не ожидая, что Лора окажется так близко. Та задумчиво изучала его перелив, иногда касаясь его пальцами. - Для крылатого на пенсии ты слишком хорошо разбираешься в этом. Мама, ты знаешь что-нибудь о переплетении? - Знаю, - отстраненно ответила она. – Ваши цвета меняются, это говорит о сильной связи. Обычно такое редкость, у ваших бабушки и дедушки перелив сменился на полтона. У тебя же на пять, смотри, как здесь переходит. Джон проследил ее палец и наконец увидел, как зеленое море* покрывается вердигрисом*, волнами наступая с больших кроющих на первостепенные маховые. Он представил, как вкрапления Шерлока превращаются в градиент, стекая из насыщенно-синего* в горечавковый* и не сдержал улыбки. Это выглядело красиво даже в мыслях, что уж говорить о реальности. И у них был шанс воплотить задумку… пока еще был. - Мам, мне нужно лететь. Когда Шерлок скучает, это может отразиться на целостности жилья. Наша домовладелица повысила квартплату после его последних опытов. - Обещай мне, что расскажешь ему, Джон. Он заслуживает знать. - Ты знала о сердце отца? – пытливо задал вопрос Джон. Лора закусила губу. Они так редко говорили об этом. - Знала. Но все равно виню себя, что не сделала ничего. Чтобы остановить это. - Не думаю, что ты могла хоть как-то это исправить, - растерялся Джон. Несмотря на продвинувшиеся технологии, некоторые вещи невозможно контролировать, сердечный приступ уж точно. Даже при идеальных условиях оставался огромный процент случайностей, сводящих все усилия под ноль… это нисколько не утешило ее, это было видно по напряженной челюсти и дрожащих руках на коленях. Не успел Джон извиниться за бестактность, как та быстро пришла в себя и даже ободряюще улыбнулась. - У всех разная судьба, милый. Твоя еще только ждет тебя. С этими словами Лора медленно провела ладонью по его виску, оглаживая кожу с материнской любовью. И когда Джон невольно подался прикосновению, закрыв глаза, он услышал едва разборчивый шепот: - La brileco de la ĉielo. Сияние небес В спине вновь закололо, а в голове стало тесно, будто что-то сдавило виски. Внутри продолжало нарастать давление и чем дальше он пытался терпеть внезапную боль, тем сильнее сдавливали его лицо ладони матери. - Тише родной, тише. Сейчас станет легче. Последнее, что он увидел перед тем, как его приятно обняли мягкие крылья – ровное мигание розового кристалла*. *** Шерлок лениво смотрел в потолок гостиной на Бейкер-стрит и размышлял, чем может заняться в отсутствие Джона и интересных дел. Он не особо стремился к общению с собственной семьей (в особенности Майкрофтом), но, когда Джон упомянул, что хочет навестить отчий дом, ощутил нечто вроде облегчения. Он настолько привык к стереотипным проявлениям среди окружающих, что совсем забыл о том, какой у него необычный сосед. О да, Ниберий мило улыбался и легко беседовал на глупые житейские темы, но от Фардона в итоге недалеко ушел. За все время тот лишь раз съездил домой, пару раз в месяц созванивался с сестрой и почти всегда отказывал коллегам с работы, когда предлагали слетать в бар. Было что-то неправильное в этой странной социопатии самого общительного вида, но положа руку на сердце, Шерлок благодарил Высших, что ему достался именно такой. Независимый, отливающий каким-то внутренним светом, уникальным взглядом на жизнь и стальным характером. С таким и в огонь, и в воду не страшно. Разве что нестыковки и странные события сбивали с толку, с чем он собирался разобраться в скором времени. Немного интриги лишь подогревали интерес, а с Джоном скука ему не грозила. Ко всему прочему, Зеркальное единение дало им обоим поистине замечательные возможности. Как бы не раздражали все эти разговоры об отношениях, он признавал, что не испытывал ничего подобного в своей жизни. Словно до этого он жил лишь наполовину. Расследования давали пищу для ума, но сердце не находило покоя и это удручало еще больше при общении. Ханжой детектив себя не считал, однако при тесном контакте все сводилось к одному и тому же – непониманию и отторжению. Рядом же с Военным мысли Фардона приходили в порядок, а клапаны – к балансу даже при самых сложных Манипуляциях. Несмотря на очевидные различия в интеллекте и Потенциале, ему было комфортно занимать с ним одно пространство, делиться размышлениями, зная, что будет услышан и защищен. Такая преданность льстила, успокаивала самолюбие и пробуждала безотчетную ревность. Шерлок впервые в жизни был готов пойти на уступки, чтобы сделать кого-то счастливым и не требовать ничего взамен. Тем более, что он получал нечто более ценное – доверие, а для Потенциала это играло важную роль. Переплетение – процесс сложный даже с научной точки, что уж говорить про физиологию. Им удалось продвинуться в сторону разгадки таинственного «зрения» Ниберия и при помощи некоторых действий интимного характера он понял, что цветовой глюк работал на третьем клапане и включался на стыке четырех нервов к подходу четвертого. Смотреть на то, как дрожит в мелкой тряске чужое тело, оказалось очень приятно. Хотелось узнать, от какого шага можно довести до полного изнеможения, на какие рычаги нужно надавить, чтобы привести к точке высшего наслаждения. Фардон мог бы наблюдать за этим вечно – смотреть как спадают все маски, оставляя лишь чистый экстаз. Из путаных объяснений Шерлок выяснил, что аномалия показывала внутренний цвет Потенциала как при МРТ и по оттенку можно определить состояние. То, что осталось непонятным – почему особенность дала знать о себе сейчас и каким образом проявилась без обучения. Последнее волновало больше всего. Шерлок не чувствовал зависть, скорее наоборот – искреннее беспокойство о внезапных вспышках таинственных способностей. Чужие Манипуляции никогда не работали в чистом виде из-за видовых особенностей. Их можно имитировать, не затрагивая глубокие уровни и как бы Шерлок не учил техники высоких, а иногда даже высших видов, никогда бы не приблизился к ним по-настоящему. Незамутненная же ниберийской генетикой и работающая по откату как у Джона пугала не по-детски. Глядя, как светлеет, проваливается глубоко в собственное «я» взгляд Военного при каждом приступе он все чаще задумывался над предложением брата. Первые анализы ничего не дали, но может если фиксировать данные при первых подступах, то оставался шанс докопаться до истины… Приближающиеся шаги отвлекли его от невеселых мыслей. В комнату вальяжным шагом вошел Майкрофт, а вслед за ним заглянула миссис Хадсон. - Шерлок, Майкрофт пришел. Я хоть и сказала, что ты несколько занят, все же он твой брат… - Да, спасибо, миссис Хадсон, - раздраженно процедил Шерлок, демонстративно игнорируя вошедшего и наблюдая, как она проходит на кухню, шурша пакетом. Вытащив оттуда пачку молока, она вернулась обратно. - Джон попросил купить меня еще молока. Но это только сегодня, я не ваша домработница! И было бы вежливо заварить Майкрофту чай! - О, не стоит, я здесь исключительно по делу, - широко улыбнулся Майкрофт, садясь в соседнее кресло. - Ну и? – произнес Шерлок, когда они остались вдвоем. – Чем обязан твоему визиту? - А что, я не могу захотеть увидеться со своим младшим братишкой? – невинно поднял брови Майкрофт. - Ну, даже если я скажу «нет», это не отгонит тебя куда подальше. Серьезно, Майк, в чем дело? Я крайне занят. - Чем же? Ожиданием Джона? Шерлок недружелюбно поднял взгляд на брата, чем вызвал еще одну улыбку на лице последнего. Вдруг, словно прочитав мысли, в квартиру поднялся Джон, весь потрепанный, помятый, в пыли и блестках на перьях. Заметив двух Фардонов, он слегка растерянно заозирался, выискивая пути отступления. Коротко взмахнув крыльями, тотчас поднял в воздух тучу блесток и звонко чихнул, вызвав у Шерлока дурацкий прилив нежности. - Как добрался, Джон? Вижу, проводник Вермен пытался помочь тебе убрать крылья, но не вышло. - Ниберий, Шерлок. Это был Ниберий, - вытащив блокнот с записями, поспорил Майкрофт. Холмс-младший пытливо уставился на белоснежные крылья и коротко хмыкнул. - Да, точно. Ниберий пораженно перевел взгляд с одного крылатого на другого. - Как... хотя нет, неважно. Ехать общественным поездом вместо полета по шоссе оказалось наиглупейшей идеей. Убрать крылья не удалось даже с третьего раза и пришлось просить помощи у проводника. Обладая пятым уровнем, милейшая Ниберий с переливом приятного оттенка селесты* никак не могла помочь. В итоге он впитал в себя чужие следы Потенциала и мечтал о душе всю дорогу. Исполнить желаемое мешала тяжелая атмосфера в гостиной, жажда доминирования буквально висела в воздухе. И это несмотря на то, что делить братьям было нечего. - Ах, Джон, возможно, вы сможете уговорить моего брата. Улыбка старшего Холмса вызывала зубную боль. - О чем речь? - Произошел неприятный инцидент, - с этими словами Майкрофт протянул небольшую бумажную папку – Генри Уэст, Уэсти среди коллег. Найден с отрезанными крыльями на железнодорожных путях этим утром. - Упал на рельсы? - Логичное предположение. - Но? - Но? - Вы бы не пришли сюда с типичным делом, - уверенно заявил Ниберий, заметив довольную усмешку младшего Фардона. - Сейчас тестируется новая система сверки Манипуляций. Разработка дорогостоящая, шоссе для полетов трудно отслеживать. Конкуренты готовы друг другу перья повыдергивать за возможность использовать ее первыми. Мы думаем, что Уэст мог выкрасть данные, чтобы передать сторонней компании. Дело требует свежего взгляда и крайне… шебутное. Как раз подходит тебе, Шерлок. - Своим шестеркам уже не доверяешь? – хмыкнул Шерлок. - Ну почему же. Я доверяю им в достаточной мере. Но хочу знать, что они достойны моего доверия. Джон покачал головой и решительно поравнялся с крылатым. - Сделаем, что сможем? – неуверенно протянув руку, произнес он. Майкрофт сделал секундную заминку, видимо, представив со скольких крылатых тот получил нежелательную энергетику. Но что-то про себя решив, все же ответил на рукопожатие. Лицо его дернулось на мгновение и тут же разгладилось в дружелюбии. - Чудесно. Едва квартира опустела, Джон не удержался и чихнул еще пару раз. Определенно, ему придется принять душ дважды, а то и трижды, чтобы стать чистым. Под перьями уже все чесалось, но он посчитал своим долгом поинтересоваться: - Чего это ты так Майкрофта спроваживаешь? Неделю ведь уже дурью маешься. Молча сидевший все это время Шерлок резко вскочил и тараном пошел на него. Тому не оставалось ничего, кроме как потихоньку отходить. Он не ощущал угрозы, поэтому, когда спина уперлась в стену, то лишь с любопытством уставился на объект беспокойства. - Майкрофту лишь бы спихнуть все на других. А мы с тобой так и не закончили одно дело, - промурлыкал Шерлок, с удовольствием отмечая, как перелив на чужих перьях скакнул горьким лаймом*. Фардон вжался бедрами в бедра Ниберия, отмечая мгновенную дрожь и повиновение, когда крылья раскрылись еще немного под тонкими пальцами, а тело инстинктивно приподнялось, чтобы компенсировать разницу в росте. Когда Шерлок приблизился еще немного, практически подминая любимого под себя, он наморщился и оглушительно чихнул. Глянув на покрасневший нос партнера, Джон не удержался от короткого смешка. - Думаю, это подождет. Зазвонивший мобильный помешал ответить. - Конечно, как я могу пропустить такое? – и еще раз чихнув, он сбросил вызов. Шерлок молча разглядывал Джона, чего-то ожидая. Хотелось продолжить, но… - Лети уже, я за тобой. *** - Ты ведь любишь все необычное, - протянул Лестрейд, легко обходя снующих туда-сюда подчиненных. – Что-то этакое. Шерлок подобной ерундой не занимался, аура его Потенциала работала не хуже острого щита и отгоняла зевак. Спокойно следовавший за ним Джон не обращал на это внимания, для равновесия распространяя успокаивающую Манипуляцию. Лестрейд пустил их в свой кабинет, в котором по-прежнему творился хаос бумажной бюрократии. Несмотря на это, тот удивительно свободно ориентировался в тесном пространстве и быстро достал небольшой плотный конверт. - Пришло на твое имя, - произнес он. – Мы просканировали, точно не бомба. Фардон медленно оглядел конверт. Бумага и правда толстая, не классическая, не для отправки простой почтой, только в руки. Чернила густые, писали не торопясь, любовно обводили каждую букву дважды. Тонкая бумага такое жестокое обращение уже бы испачкала все вокруг. Любопытство накрыло его тягучей патокой, но он терпеливо, медленно повел тонким ножом по хрустящему краю. В полной тишине звук показался оглушительным. Пальцы мгновенно нырнули внутрь и достали две несвязанные между собой вещи: смартфон и перевязанные красной лентой девять перьев. Лестрейд в ужасе уставился на вторую находку, едва не отлетев к стене. Джон был более спокоен, напряженным движением сдвинувшись ближе к плечу Шерлока. Они почти одновременно выдохнули: - Бин. - Что, простите? При чем здесь Бин? – удивился Панрим. - Ну как же, инспектор. Девять перьев, в которых хранилось сообщение. Мое чудесное спасение, ведь если бы не тот таинственный крылатый, я бы сейчас тут не стоял. - Но эти перья… - Они не являются перьями прежнего владельца, - твердо заявил Шерлок. – Перья идеальные, никаких царапин и шероховатостей, с нашим образом жизни невозможно сохранить их в идеальном состоянии. Плюс те перья были выдернуты насильственно, здесь же они вычищены. И самое главное… они мерцают. Лестрейд вгляделся и действительно – перья робко блестели при электрическом свете. По его спине пробежался холодок. - Только не говори мне… - Это перья, переданные на хранение. Кто-то дал Клятву нашему отправителю. - Какой больной мог такое сделать? – еле двигая губами, ужаснулся Лестрейд. - Тот, у кого есть достаточно власти, чтобы заставить сделать других что угодно. Настоящий приспешник Темного. - О ком ты говоришь? - Мориарти. Сильный, беспощадный крылатый, у кого на счету множество марионеток для игр. Он – автор всех кровавых и странных убийств последних десятилетий. И он бросил мне вызов, впервые так открыто. - Ну ладно. Я ничего пока не понял, но предположим, ты прав. Но зачем этот Мориарти делает все это? С какой целью? - А какая цель может быть у таких, как он? Какую цель можно преследовать, выбирая такую изощренную стратегию? Скука. Гигантская, всепоглощающая. Она сжирает изнутри, стремится накрыть собой. - Ну, тебе-то это знакомо, да? – хмыкнул Панрим. – Ладно. А с телефоном что? - А вот тут интереснее, - весомо взвесил Фардон улику. – Он не новый, им пользовались, причем активно. Гляньте, как повреждено гнездо для наушников, пользователь этого телефона явно любитель музыки. Могу даже предположить, что телефон принадлежал Фардону. - Чего? - недоверчиво ответил Лестрейд. - Это нетрудно вычислить. Ниберии предпочтут купить плеер, я видел два только у тебя, Джон – вы обожаете памятные вещицы. Вы, Панримы, практичны и не любите перегруженность, лучше сходите в клуб или в театр, чтобы послушать музыку вживую. Вермены же обожают свою «не таковость» и слушают треки на полную громкость, разговаривать тоже предпочитают через динамики. Лестрейд шокировано уставился сначала на Шерлока, а потом на Джона, чтобы тот сказал что-нибудь в подтверждение или опровержение. Однако Джон молчал, слишком внимательно глядя на телефон. Что-то странное он ощущал при виде этого предмета и никак не могу объяснить, почему крылья пробирала судорога, а в глазах предательски щипало. Сильное давление, кровь из носа и внимательные глаза, наблюдающие за ним. Черные кляксы на кромке перьев и алые вспышки. Ласковые прикосновения и слова на прощание. - Значит, ты простишь меня? - Конечно, ведь ты ни в чем не виновата. Отвлекшись, Шерлок бросил взгляд на притихшего соседа и замер. Глаза Ниберия остекленели, да и сам он застыл статуей, будто даже перестав дышать. За прошедшие месяцы знакомства ему стало проще отслеживать изменения. И сейчас он отлично понимал, что происходит. Откат. Кто бы мог подумать, что вообще найдутся вещи, из-за которых хотелось стереть память, но Джон, вероятно, прожил непростую жизнь, заставившую его добровольно оборвать некоторые концы. Фардон так и не смог понять, сколько именно нежелательных воспоминаний было стерто, а выяснить это опытным путем оказалось затруднительно уже на этапе опроса. Баловство такого рода могло охватывать любой временной промежуток, крылатых, местность и действия. Создать же базу с переменными даже ему, одному из лучших умов Лондона, представилось нереальным. Странным образом такое противоречие в Джоне – готовность защищать до последнего вздоха и оттолкнуть по любой мелочи пугало и манило в одинаковой степени. Чего таить, именно это привлекало его в бывшем солдате. Единственное, что стало очевидным, так это реакция крылатого на попытки расшевелить глубоко запрятанные воспоминания. Изумрудный перелив нервно мигнул, выдавая хозяина с потрохами. Не прекращая наблюдать за блестящими волнами, он снял телефон с блокировки, тут же зачитав непрочитанное уведомление на экране. Сердце на секунду сбилось с ритма. - Телефон также является уликой, инспектор. Бедняга Рейк и его неудачное опознание нашей общей знакомой, стоившее ему жизни. - Так это его телефон? Его ведь убила Элизабет Гроуп, та Вермен со сбитыми клапанами? Лестрейд внутренне содрогнулся, вспомнив ментальные пытки в крохотной квартире. Ему тогда чуть мозги все не спалило, при почти-то нулевом Потенциале. Наделали убийства много шуму, как вчера слышались крики репортеров на конференции, а позже почта Скотланд-ярда взорвалась от гневных жалоб высоких видов. Даже начальство еле справилось с волной негодования, отписав более тысячи писем с лаконичным объяснением. - Совершенно верно, - согласно кивнул Шерлок. – Что же, конверт определенно адресован мне, как и его содержимое. Другое дело, какое именно сообщение здесь спрятано. Два разных дела с убийствами Фардонов, или же… Он открыл телефон еще раз и в ту же секунду пришло еще одно сообщение. Прозвучало пять сигналов по Гринвичу. Лестрейд хмуро уставился на телефон, желая выкинуть его в окно. - Это еще что? Пять сигналов? Почему пять? - Есть упоминания, что некоторые тайные организации направляли друг другу зашифрованные сообщения, например, косточки от апельсинов. Здесь принцип тот же. Возможно, придется побегать. - Этого еще не хватало! – вздохнул Лестрейд. – И что за сообщения? Раздался еще один сигнал уведомления. Шерлок не сдержал улыбки и повернул смартфон экраном к Лестрейду. - Вот и ответ. Не против, если воспользуемся вашей машиной? - Да с чего бы, - огрызнулся Лестрейд и спешно засобирался. Фардон легонько толкнул Ниберия к дверям и тот, словно отойдя ото сна, безмолвно вышел. Панрим, заметив его отсутствие, аккуратно приблизился. - Слушай, дело не мое, но… Джон в порядке? Все-таки у Нибериев те еще тараканы насчет доверия. Вы говорили после… всего случившегося? Шерлок неопределенно пожал плечами. Если крышеносный секс мог считаться за разговор, то да, они определенно поговорили. Вот только говорить о том, что другой начисто забыл, оказалось идиотизмом и пустой тратой времени. С другой стороны, Шерлок не собирался давать повод полиции интересоваться их не слишком скромной жизнью. Гроуп подорвала доверие своего кумира, захотев превратить его в марионетку. Забавно было представлять, как бы отреагировал Джон на его бывшее членство в Трауме. Захотел бы он также забыть их возникшую близость, или Единение не позволило бы этого сделать? Отличный повод для исследования, если так подумать. - Думаю, вы уже заметили, что Джон не совсем типичный Ниберий и ему не присуще падать в обморок по любому поводу. Так что не вижу причин для беспокойства. - Да? Ну тогда ладно, – как-то слишком беспечно ответил Лестрейд – Значит, твоей самооценке ничего не грозит. Шерлок угрожающе взмахнул крыльями. - Прошу прощения? - Ну знаешь. То представление, которое устроила Гроуп, это… в общем, думаю, все оказались очень впечатлены ее ухаживаниями. Я такое не одобряю, но… Фанатизм Элизабет Гроуп определенно мог состязаться с драматизмом Шекспира. Могло ли это повлиять на Джона, не будь место уже занято? И влияло ли оно на самом деле? Что на самом деле происходило между ними? Шерлок признавал свою крепкую привязанность и верность, но этого все еще не было достаточно. Его опыта отношений не хватало, чтобы понять принцип построения долгосрочных перспектив, требовалось больше исследований. Джон не обладал Семейностью и это облегчало задачу, но в то же усложняло развитие их взаимодействия. Чувства – химическая реакция, поддается анализу и стабильному результату, поэтому шанс сделать все правильно оставался. Крепко задумавшись, Шерлок не заметил, как вышел на улицу. К перьям тут же прилипли частички чужой энергии, которые, впрочем, тут же отлетели, едва он включил барьер. В большинстве своем массовая Манипуляция носила чисто демонстрационный характер. Единственный, кто мог конкурировать с ним по силе, сейчас занимался управлением страной. Потенциал Ниберия в мирное время держался на уровне пятерки и не представлял интереса, зато в момент стресса выравнивался до семерки, легко сливаясь с его нервными протоками и удерживался неограниченное время. Остальное окружение не могло похвастаться ничем, кроме стремительно развивающегося идиотизма, поэтому он, игнорируя всех и вся, поспешил вернуться к новой загадке. - Инспектор, вы можете еще медленнее собираться? – нетерпеливо произнес он. - Да-да, сбиваюсь с крыльев, - буркнул подоспевший Лестрейд. – Не все такие шустрые, знаешь ли. - Оправдания, - отмахнулся Шерлок. – Вы на верном пути, инспектор, я в вас верю. Не успев отойти от участка, Панрим услышал истошно запищавший телефон. В отличие от обычного мобильника, этот скорее был ближе к устаревшему пейджеру. Менее прозрачный, он быстрее получал сигнал бедствия, почти не требовал зарядки и ловил даже в самых труднопроходимых местах города. Мельком взглянув на экран, инспектор тяжело вздохнул. - Погоди-ка, Шерлок. Тут какое-то ЧП. Какой-то сумасшедший стрельнул «Амри». Надо проверить, это тянет на желтый Протокол. Шерлок скривился. - И вся королевская рать… - Не начинай, - предупредил Лестрейд. – «Амри» запрещена уже три года, с нас сдерут все счетчики. У Фардона тут же нашелся язвительный ответ, но волею случая ему не удалось его озвучить, как рядом с ним возник Ниберий с самым озабоченным выражением лица. - «Амри»? Что здесь забыли запрещенные техники? - Чем больше запрещаешь, тем интереснее их нарушать, - со знающим, но отнюдь не довольным видом ответил Лестрейд. – Полетели, ваша помощь может оказаться весьма кстати. Крылатые не стали тратить время на пробки и набрали высоту, доступную лишь полиции и скорой помощи. Низшие виды особо разницу не ощутили, а вот остальные едва зубами не заскрипели от снопа искр, пробежавших по крыльям. Посреди оживленной улицы почти у самого Сент-Говера стояло две скорых машины и одна дежурная полицейская. Один из Верменов, молодой стажер с серо-синими перьями встрепенулся, увидев значок инспектора и тут же кратко описал ситуацию: - Двое Нибериев, использовали сильную Манипуляцию. Все произошло очень быстро. - Почему решили, что это «Амри»? У нас в Протоколе полно похожих. - Сами взгляните, сэр. Я про такое разве что на лекциях слышал. - Доктор Ватсон? – из ниоткуда возникла Вермен в белом халате, ее перья засверкали тревожными румянами*. – С вами ли доктор Ватсон? Джон неосознанно вышел вперед, хотя услышать свое имя в этой кутерьме ожидал меньше всего. - Да, это я. Что происходит? - Пострадавший узнал вас, - махнула крылатая в сторону открытой скорой. – Сказал, что доверит анестезию только вам. Мы уже полчаса с ним мучаемся. Внутри что-то недобро загудело, но Ниберий быстро подавил это странное чувство. Врач в нем переключился мгновенно, отметая все остальное. - Вероятно, кто-то из пациентов, кому я ассистировал, - предположил Джон и повернулся к детективу. – Что же, каждому из нас нашлось дело. Вы выясните, что это за дрянь, а я пойду осмотрю пострадавшего. Шерлок нехотя кивнул, понимая, что раз они тут, стоит собрать все данные. «Амри» относилась к запрещенной Манипуляции не на пустом месте. Помимо запрета на стирание памяти, существовало множество опасных техник, способных разрушить Потенциал до основания. Каждая из них была уникальна, смертоносна и сложна в исполнении. Лишь высшие виды и Мастены могли использовать подобные атаки без особого труда. Последние использовали их особенно часто, что привело к полному запрету и впоследствии – нелегальному существованию их как вида в целом. Шерлок не вставал на пути у Туста и был благодарен за его равнодушие. Восхищаться ужасными Манипуляциями не равноценно применению на себе. Фардон обратил внимание на причину проблем, которого уже начал обрабатывать Панрим. Ниберий, около сорока лет, не самой привлекательной внешности, судя по тусклому оперению и запылившемуся переливу цвета недозрелой вишни редко вылетал из офиса. Хотя тот не выглядел закоренелым преступником, и слабые могли поднять крылья, а уж в состоянии аффекта так и подавно могли натворить дел. Судя по раздражительности Лестрейда, виновник не собирался никому облегчать задачу, он нудным голосом продолжал гнуть свою линию: - Говорю же – довел меня, падла. Мы с ним знакомы сто лет и вдруг он мне заявляет, что добился повышения сам. Да если бы не я, тух бы за соседним стулом! - И что? Нервы не выдержали? Ты же Ниберий, Дегрон тебя дери, - прорычал Лестрейд. – Где ваш пресловутый пацифизм? - Там же, где и ваше уважение к чинам, - оскалился в ответ свидетель. – Я не обязан терпеть чужое пренебрежение. - Согласен, выход из ячейки можно расценивать как предательство. Вот только вы не похожи на того, кто может активировать настолько мощную Манипуляцию, чтобы превратить кого-то в инвалида. Незнакомый Ниберий вздрогнул, встретившись взглядом с крайне заинтересованным к его персоне Фардоном. От него просто разило мощью и авторитетом. Восемь вкраплений небесно-синего цвета медленно просыпались, лениво мигая по команде хозяина. Каждое перо зажигалось как звезда на непроглядном черном небе. Это завораживало. Это пугало, заставляло застыть в немом повиновении. Отвлеченный, мужчина не заметил, как к его клапанам подобрались, собираясь вскрыть что консервную банку острым ножом. - Ваш третий уровень едва справится, чтобы отразить вспышку головной боли. Так откуда бы рядовому клерку взять такие ресурсы? – Шерлок медленно раскрыл крылья, угрожающе дрожа ими. – Кто вас надоумил? Кого вы встретили? Лестрейд испуганно оступился, едва сдерживаясь, чтобы не улететь куда подальше. Он так и не смог привыкнуть к оглушающей, дезориентирующей силе Холмса, хоть он едва ощущал волны, каждая частичка в нем желала подчиниться, склонить крылья. Это смотрелось жутко, но всегда действовало там, где он оказывался бессилен. Только потому инспектор терпел пренебрежение и язвительность детектива: система работала слишком однобоко, чтобы вносить изменения, лишь извне можно было добиться результатов. - Это случилось недавно, - детектив указал кончиком первостепенного махового пера. – Остаточный след, так удачно совпавший с цветом перелива. Мерзкая жижа, которую толком не отмыть, словно нефтяное пятно на волнах океана. Вы пытались ее смыть классическими средствами, почти получилось. Вот только оно блестит сильнее, чем нужно. Оно беспокоит, зудит под коркой. - Только не говори, что это опять внедрение, - произнес Лестрейд. - Не опять, инспектор. Оно не прекращалось ни на минуту. Дело Элизабет Гроуп и базы Баскервиллей связаны тонкой ниточкой. Это единый проект и лишь вопрос времени, когда мы увидим его создателя. Фардон молниеносно приблизился к Ниберию, впиваясь ногтями в чужие плечи. Потемневшие глаза опасно заблестели. - Что вы применили на самом деле? Отвечайте, или можете забыть о целостности клапанов. - Шерлок! – Лестрейд схватил его за руку, пытаясь оттащить от незадачливого правонарушителя, но тщетно – тот вцепился мертвой хваткой. - Что вам сказали сделать? Ниберий тихо всхлипнул, болезненно морщась от убойной дозы лобовой атаки. - Вскрыть третий клапан. Обнажить нервные окончания и держать их открытыми, пока не придете вы. - Что? – пересохшим голосом спросил Лестрейд. - Я всего лишь хотел проучить Джима, но… но я не хотел сделать ему больно! Это вышло само… я… я даже не смог остановить это… я не хотел, не хотел! Шерлок резко отстранился. Лицо его побледнело, а вкрапления нервно замерцали ледяной синевой*. В груди вновь заныло. - Лестрейд, срочно зовите свою команду. - Ты думаешь, пострадавший на самом деле подозреваемый? - Хуже. Эта Манипуляция дальнего действия, у нее нет никаких ограничений, ей даже зеркальный блок не помеха. Мы все можем стать ее марионетками. Проклятье! - Что еще?! - Джон. Надо уводить его отсюда. Крылатые устремились со всех ног к машине скорой, куда мог направиться сердобольный доктор. Уже подходя, они заметили неестественную позу, в которой застыли оба Ниберий. Грузный мужчина с абрикосовым переливом держал обеими руками левую руку Джона и с перекошенным от боли лицом произнес: - Простите. - НЕТ! Шерлок подбежал к ним, пытаясь разъединить, но было слишком поздно. Из крыльев незнакомца выстрелила белая игла, ударив точно в перелив Джона. Растворившись в зелени, она расползлась мерзкими извилинами, быстро находя себе пристанище в чужих нервных окончаниях. Голубовато-зеленая* волна задвигалась в диком танце, а потом резко раздвоилась, как бурное море Моисея. Связь стремилась укрыть собой, защитить, дать отпор, но холодный разум перевесил обжигающие инстинкты. - Не подходите! – закричал он, неловко смущаясь от того, каким отвратительно беспомощным звучал его голос. – Закройте клапаны и отойдите на два шага! Лестрейд, срочно уводите всех отсюда! - Шерлок, что происходит? – Панрим беспокойно замельтешил, оперативно толкая мощными ударами крыльев ближайших зевак в безопасное место. Детектив выдохнул, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце. Он разрывался от двух противоположных потребностей: схватить Джона в охапку и улететь прочь, или удостовериться, что другой крылатый больше не представляет угрозы. К сожалению, как бы он не хотел, докопаться до истины теперь будет сложнее. Он вгляделся в лежащего ничком мужчину и безошибочно узнал коматозную форму третьего клапана. Если повезет, тот очнется с поврежденными нервами и погашенной сердцевиной. Новый стон заставил приглушить раздражение. Сделав еще пару вдохов и выдохов, ему удалось закрыть клапаны с первого раза и спрятать крылья. Дрожь чужих плеч передавалась как по раскаленному проводу между костевых изгибов. Ощутив себя в объятиях, Джон заметно расслабился, но продолжал судорожно ловить ртом воздух. Проблема состояла в том, что Шерлок знал причину. Трагедия состояла в том, что он не знал, как это исправить. - Джон? – произнес Шерлок, ободряюще проводя его по плечам. – Ты знаешь, что это? - Радар, - ответил Джон, с ужасом уставившись на свои крылья. – Я не… - Не нужно, - перебил его Шерлок. – Ты не виноват. Он знал, что ты отреагируешь. Весь этот спектакль был нужен, чтобы привлечь мое внимание. Джон нахмурился, но промолчал. Перелив расстроенно замигал, разорванный пополам, не могущий соединиться в привычное полотно. Ощущая исходящие волны усталости и вынужденную раскрытость, Фардон нежно провел ладонью по лбу Ниберия, заставляя сосредоточиться только на этом движении. Короткое слово, сказанное практически одними губами, молниеносно подействовало: белоснежные крылья забились в короткой борьбе и свернулись за спиной, теряя осязаемость. - Должно стать полегче, - также спокойно сказал детектив, напоследок касаясь висков доктора. – Постарайся не пользоваться Потенциалом. Я не знаю, что он может захотеть сделать. - Шерлок… - Я найду решение, обещаю. Ему захотелось сгрести его в новые объятия, чтобы доказать свою решимость. Чем бы это не было, он справится. Обязан справиться. Порыв остановили вовсе не лишние свидетели, а похолодевшие, решительно настроенные глаза напротив. - Я знаю, этот ублюдок пожалеет, что застал меня врасплох. Губы Шерлока непроизвольно растянулись в оскале.