Сияние неба

Собрать воедино расформированный отряд - задачка не из легких. Мало сохранить хорошие отношения с начальством. Одновременно спасая жизни и управляя целым батальоном, Джон заслужил ранг капитана и право на всецелое доверие со стороны бывшей команды. Ниберии собрались по его просьбе незамедлительно, словно и не уходили с тренировочного полигона. И несмотря на то, что у каждого из них началась своя жизнь, они никогда не теряли связь. Одетые в гражданскую одежду, они все равно вызывали невольное уважение. Среди присутствующих Шерлок не узнал лишь одного, и как позже оказалось - самого главного в их команде после Джона. Билл Мюррей прослужил чуть меньше, но почти сразу зарекомендовал себя как надежный, верный принципам заместитель, исполнительный подчиненный и отличный соратник. Не единожды прикрывая спину капитана, он добился, чтобы тот не получил блокировку клапанов, а лишь ожоги и поверхностные шрамы. Громкие разговоры сменялись смехом и понемногу Шерлок начинал скучать. Обратной связи от Лестрейда пока не поступало и ему хотелось заняться чем-то полезным. Отойдя на более выгодную позицию для обзора, он принялся ждать. На расстоянии разница Потенциалов бросалась в глаза. Не слишком отличаясь по уровню, они имели специфические особенности третьего клапана: форма сплетений напоминала морские узлы, паутину и даже слабо различимые цветочные узоры. На фоне этих рисунков Джон выглядел как водоворот, внутри которого гремели молнии. Заглядевшись на крохотную бурю, Шерлок не сразу понял, что у Мюррея в сердцевине раскрылась похожая. Сверкая звездами, та приветственно разворачивалась к клапану Джона. И невольно очаровываясь, внезапно понял, как естественно это смотрелось. Ниберии не всегда удостаивались почета, но Военные могли заставить смотреть на себя даже слепых. Поджарые, с прямой как палка осанкой и взглядом исподлобья, с крупными как у высоких видов серыми крыльями и всевозможными переливами. Оттенки их не меняли данного при рождении спектра, практически не подвергались излучению, впитывали с легкостью солнечный свет. Далекие потомки Сетралов и Алкаров, патриоты своей страны, независимые, отважные и упертые до мозга костей. Когда рядом вставало двое Военных, это напоминало танец, древний как сама природа. Шерлок глядел на Джона и не мог понять, что именно в нем вызывает такой отклик, но постепенно все стало очевидным. Их Потенциалы разворачивались друг к другу, не обращая ни на кого внимания. Изумруд на белоснежных крыльях словно отходил ото сна и тянулся, тянулся к другому, знакомому до самых кончиков маховых сапфиру. Два драгоценных камня сверкали в лучах солнца, сливались воедино в нечто неосязаемое, будоражащее воображение. Шерлоку хотелось развеять видение, подлететь и раскроить одним взмахом крыла. Но он просто не мог сдвинуться с места, скованный странной гармонией. Крылатые даже двигались синхронно, в безоговорочном доверии. Выдерживая долгие взгляды и опуская крылья. Поведение Джона не стало более раскрепощенным, скорее наоборот, он наблюдал в немом ожидании, как тот поведет себя, что предпримет в новой обстановке. Остальные сослуживцы, не прерывая негромкие разговоры, смотрели только на своего капитана. Остро, отслеживая каждый импульс. И это напоминало бы болезненное внимание сталкера или уличного задиры, но задним умом детектив осознавал: в этих взглядах отражалась готовность действовать по одному лишь требованию. Вышколенная команда, готовая атаковать и защищать по одному лишь кивку командира. Оставалось догадываться, сколько те пережили и потеряли в пустынях Афганистана. Его накрыла бессмысленная волна глухой злости. Тем временем, Джон тихо произнес и явно не в первый раз: – Мне больше не на кого положиться, Билл, пожалуйста. Не сразу, но Мюррей поддался, молча смирившись с чужим решением. Два клапана легко зацепились друг за друга, наглядно доказывая, как может работать единоуровневая система. Возникший в горле тяжелый комок рассосался как по мановению волшебной палочки, когда Джон заозирался. Его беспокойство закончилось, когда он встретился с ним взглядом. Легкая щекотка прошлась по конечностям, расшифровывая состояние друга. Это была не просто проверка, у него спрашивали разрешение на дальнейшие действия. Ему не пришлось ничего говорить, его безмолвная поддержка дошла до адресата, вспыхнувший и утихший до муарового перелив служил лучшим доказательством. Развернувшись, Джон подал сигнал остальным и те безропотно встали в широкое кольцо, а затем включили Блоки. Щит походил на плохо сваренный кисель, но выглядел надежным, по крайней мере Шерлок не видел изъянов, которыми можно было воспользоваться в случае прорыва. Мюррей положил руки на плечи Джона и заглянул в глаза, словно выискивая разрешение на дальнейшие действия. Неизвестно, что он увидел, но отстранившись ровно настолько, чтобы развернуть крылья, по сизым перьям пробежалась волна персидско-синего* и застыла ровно на месте виридианового* разрыва. Медленно, как две горсти песка они смешивались, превращаясь в бурую кашу. Джон честно старался держаться, но с каждым заходом в него как будто впивались острые иглы, пронизывающие внутренности. Сцепление давалось с трудом даже высоким видам, это требовало колоссальной энергии и физической выдержки. При такой манипуляции практически весь организм переворачивался с ног на голову. Едва слышно прошипев, доктор накренился, грозясь свалиться, но крепкие руки держали его. – Давай, Джон, не будь девчонкой, стой смирно, – прорычал сквозь зубы Мюррей, пытаясь стабилизировать поток энергии. – Не могу, гх… Ты меня сейчас насквозь прошьешь, – ноги все-таки не выдержали и в колени больно впился острый щебень. – Эй, эй! – Мюррею не оставалось ничего, кроме как последовать за ним и работать в неудобной позе. – Damno… Холмс, помогайте! Шерлок удивился. Было бы странно, если его имя фигурировало в их тесном кругу, однако видимо, он ошибался. Подлетев в два маха, он не решаясь разорвать купол, остался подле крыльев Джона. Детектив чувствовал вибрацию, проходящую по его нервным окончаниям. – Что я должен делать? – в тоне его сквозила редкая, а оттого - непоколебимая уверенность в чужих методах. – У вас ведь Зеркальное единение? Мне нужно, чтобы вы послали короткий импульс на повороте к третьему клапану. Только аккуратно, или сожжете ему там все. Легкая вспышка раздражения быстро сменилась пониманием, что никто из присутствующих не знает, как именно работает их взаимодействие. За этот месяц они неоднократно прощупывали крепления друг друга и знали слабые точки, которых ни в коем случае нельзя касаться. Утомленные постоянным раскрытием клапаны потянулись к его резервам, едва ощутили, как те защитным облаком обволакивают их, смягчают каждый острый угол. – Отлично, держите так, – одобряюще кивнув, произнес Мюррей. Широкая полоса на его переливе слегка уменьшилась, наконец переместившись на пустое пространство. – А теперь медленно сшивайте. Шерлок сжал челюсти, скорее ощущая на уровне интуиции куда нужно надавить, чтобы края нового защитного барьера закрепились и не отторгались носителем. Выглядело это более чем экзотично: изумрудная ткань Потенциала искрила и пульсировала грязновато-синими нитями. Попади Джон сейчас на МРТ, ему пришлось бы долго объяснять, как такое произошло. Купол пятого Нортумберлендского полка пошел пятнами и растворился, едва услышал облегченный вздох своего капитана. Не веря, что у них получилось, Джон опустил крылья на землю. Хотя бы на минуту он мог подышать полной грудью. Когда он открыл глаза, те заполнились глубокой благодарностью. – Билл… как долго это продержится? – Не надейся, кэп, чуда я не сотворил. Новые края будут держаться ровно до тех пор, пока ты сам не стянешь их и не нарастишь поверх свои. А там начнутся капельницы. Джон нервно дернулся и сложил крылья. Лучше дополнительно походить в больницу, чем чувствовать, как в тебе копошится больной психопат. Видимо, того же мнения придерживался и Шерлок, когда его накрыли черные опахала. – Джон, это не наше дело, – оборачиваясь к молчаливым Нибериям, произнес Билл. – Но кто поставил на тебя «Радар»? Не верю, что ты случайно его подцепил. – Один крылатый, который заправляет цепочкой убийств по всему Лондону. А может и Англии, – ответил за него Шерлок. Скрывать не имело смысла. – Через «Радар» он передает сообщения мне. – Джон? – Билл требовательно уставился на Джона. Стоило ли это обыграть как-то иначе, чтобы отогнать от себя все подозрения или идти напролом? Задача не из легких и Джон понимал, что играет с огнем. Все больше крылатых могло узнать его главный секрет. Выбирая между ложью и неведением, он обычно выбирал второе, но сейчас… – Да, я знаю. У меня осталось мало времени. – О чем ты? – Шерлок схватил его за локоть, желая развернуть к себе, но тот не дался. Мюррей разделил их крылом, чем вызвал утробное рычание со стороны детектива. – «Радар» уничтожает клапаны на уровне ДНК. Это очень опасно. Даже не так, это СМЕРТЕЛЬНО. И чем дольше кэп пребывает в этом состоянии, тем меньше шансов будет его спасти. – Этого не произойдет, – процедил Шерлок. Джон посмотрел вслед уходящему крылатому и обернулся к Биллу, с легким осуждением качая головой. – Билл, не стоило. – Что именно, Джон? Ты все прекрасно понимаешь. – Спасибо за помощь, в любом случае это лучше, чем ничего. Но я нужен здесь. Нужен ему. – А ты ему? Я читал интервью, Джон. Стоило ли возвращаться на гражданку, чтобы каждый день думать, вернешься ли обратно? Хотелось огрызнуться, оправдаться, заверить, что все это ерунда. Но Джон понимал, что иначе быть не могло. Он сделал свой выбор, едва зашел в лабораторию Бартса. *** Дело с машиной разрешилось довольно просто - муж решил пропасть с радаров, компания помогла замести следы. А вот освобождение заложника заняло время и ресурсы. Несмотря на то, что, перелив Ниберия сместился обратно в единую волну, это не помешало Мориарти включить свой автоответчик, только теперь было еще больнее, так как защитные барьеры пытались избавиться от угрозы. Когда Джон потерял сознание более чем на полчаса, Шерлок начал работать с удвоенной силой. Ему не понравился разговор на полигоне. – У этого психопата вообще нет предпочтений. Он уже и пожилых взрывчаткой обкладывает. Кто дальше? Синопцисы? Лестрейд недовольно захлопнул папку с документами. Бессилие маячило на горизонте, подрывало еле взращенное самолюбие. Преступник насмехался, получая удовольствие от бестолковых потуг полиции. Однако больше неразгаданных дел его беспокоило состояние доктора Ватсона. Едва познакомившись, он сразу ощутил стальной характер, непоколебимую уверенность и мощный запал Потенциала, способный поставить любого на место. Но после нынешних странностей Ниберий выглядел не краше трупа на экспертизе: глубоко залегшие синяки под глазами, неуверенная походка, сутулая спина и болезненно мигающий перелив. Инспектор и в страшном сне представить не мог, что сейчас творится в его клапанах. Судьба уберегла инспектора и не наградила силами, которыми можно воспользоваться, но это не значило, что Лестрейд не заботился о своих подчиненных. Пускай ни Шерлок, ни тем более Джон не состояли в команде, он считал их своими, а своих как говорится, не бросают. – Ну ты как? – поинтересовался он, когда Джон оказался в гордом одиночестве. – За исключением, что мои клапаны скорее убьют меня самого, чем помогут избавиться от чужой Манипуляции, то все нормально. – Почему он выбрал именно тебя? – задал уже давно терзавший его вопрос Лестрейд. – Не пойми неправильно, твои крылья что-то с чем-то, но почему? – Если бы я знал, Грег. Это дело приобретает все более скверный характер и мне не хочется думать, что это все лишь для развлечения Мориарти и Шерлока. – Вы постоянно повторяете это имя. Кто это? – Были неоднократные следы его работы в делах о генной модификации крылатых. Шерлок думает, что за этим кроется какой-то серьезный подпольный проект. – Ага. А ты что думаешь? – С каких это пор я решающий голос? – Ну, с тех пор как ты здесь, наш общий знакомый стал вести себя иначе. Ты бы видел, как они с Андерсеном цапались… В общем, я к чему. Ты не хочешь ничего сказать? Джон косо посмотрел на Лестрейда. В последнее время у него появилось слишком много свободного времени, раз все считают, что догадываются о том, о чем догадываются. Но предмет догадок и близко не стоял с его реальными проблемами. Потому что к тому времени, когда он действительно сломается, не будет иметь значение, от чего именно. Ниберий поднял голову и встретил задумчивый взгляд Фардона. Вот кто точно может загнать его в ловушку откровений. – Что ж, ждем следующей подсказки. В прошлый раз погасло два пера, сейчас тоже два. Их девять, так что, вероятно, ценность каждого из них будет разниться. Шерлок подошел к ним, начищенный словно монета, довольный течением расследования. – А ты я смотрю, наслаждаешься этим, - вздохнул Лестрейд. – Разумеется! Не каждый день выпадают необычные дела, как эти. Было бы неплохо получить дело на три, а то и четыре пера. – Да, только вот эти перья еще живого крылатого, - в голосе инспектора зазвенела сталь. – Который вероятно, находится в таких же заложниках, как и те, кого видит Джон. Шерлок фыркнул. – Неверно. «Клятва» работает только с добровольной передачи. Они в большей безопасности, в отличие от тех, кто работает передатчиком для Джона. Лучше беспокойтесь о насущном, инспектор. Джон покачал головой. Ему претило настроение Шерлока, чувствуя, что пляска с Мориарти приобретает слишком личный характер. Словно тот ухаживал в ненормальной форме, преподносил подарки. И каждый такой упакованный во взрывчатку подарок нетерпеливо ожидался им. Кем бы тот ни оказался, Потенциал настолько превосходил всех предыдущих конкурентов, что вызывал тихий ужас. Джон не мог смириться с невозможностью изменить положение вещей, трепыхаться что в сетке. Затуманенный противоречивыми мыслями, он даже не сразу понял, как они оказались в кафе. На вкусно пахнущий обед он уставился с удивлением. – Как думаешь, что он хочет этим сказать? Шерлок вопросительно промычал, отвлеченно разглядывая посетителей. В период расследования его базовые потребности ограничивались никотиновыми пластырями да кофе. Но когда он заметил, что его сосед за все время так и не притронулся к еде, внутри нехорошо засвербело. Из них двоих именно Ниберий следил за здоровьем, практически пихая в него то лекарства, то подготовленные сердобольным Анжело порции. И если от своих недугов детектив готов был отмахнуться, то подобное поведение у доктора вызывало опасение. Влияли ли поврежденные клапаны на общее самочувствие? Вероятно, да, все же работа клапанов напрямую соединялась с мозгом, а там и до перебоев недалеко. Шерлок успел изучить вопрос связи и с неудовольствием признавал, что его сил по-прежнему мало для улучшения. – Все это очень странно, – продолжил Джон, по-прежнему не глядя в тарелку. – Он как будто играет с тобой. – Думаю, мы скоро это узнаем, – Шерлок постучал пальцем по столешнице. – Сейчас нужно минимизировать ущерб на твои клапаны. Ненавижу быть Майкрофту обязанным, но дело неотложное, так что… Джон не думал, что нечто подобное вгонит его в ступор, но чудеса случались все чаще. – Ты хочешь… что ты хочешь попросить у него? – Очевидно, он сталкивался с подобным чаще меня. Мой Потенциал в больших количествах может навредить тебе, а Единение не самое простое, что можно изучить в такие короткие сроки. В его распоряжении все ресурсы королевства. – Стой, Шерлок… ты же не думаешь, что это так просто, верно? Дело не только во мне. У Майкрофта уже возникли подозрения. Если он заявится к нему еще раз... Он не может позволить себе отвлекать их от расследования. И не простит себе, если кто-то из горожан пострадает только из-за его капризов. – Нужно закончить это. Я справлюсь, Мориарти должен быть наказан. – Но что, если нет? – возразил Шерлок. – Твои клапаны сейчас это едва прикрытая рана. Я чувствую, как мои нити натягиваются с каждым твоим вдохом. Джон, ты нужен мне дееспособным, я не могу полагаться на удачу. Шерлок верил, что у всего должны быть причина и следствие. Если «Радар» сжигал клапаны, значит есть что-то, обращающее его действие под ноль. Если бы он был Ниберием, то использовал отражающую Манипуляцию, но будучи Фардоном, мощность третьего клапана только усилит изначальный эффект. Вспыхнула мысль договориться через Джейка с медиками. В Трауме технологии не стояли на месте, и почти любая зеркальная Манипуляция доводилась до совершенства. Найти провинившегося Ниберия с пятым уровнем и при помощи синтетика, может небольшой дозы анестезии отвести эту дрянь от Джона… Оставалось отвлечь его на каких-нибудь полчаса, а там дело техники. Немного воодушевившись, он позволил себе расслабиться и нечаянно проникнул на периферию стыка их клапанов. В последнее время это выходило случайно, поделившись частицей силы, внутренние процессы стали ему чуть доступнее. Иногда это отвлекало, иногда приносило умиротворение, но все чаще вызывало неподдельное ощущение обладания. Они с Ниберием не только имели физический контакт, но теперь еще и сердцевина - колыбель Потенциала, пускай на крупицу, но принадлежала ему. Осознание вызвало табун мурашек и ему едва удавалось сдержаться, чтобы не залезть туда снова. Краем глаза он уловил темное пятно и не сразу сообразил, на что смотрит. Края сшитого клапана? Нет, те находились дальше. Детектив нахмурился, пытаясь разгадать неожиданную загадку. Сердцевина непостижимым образом всегда совпадала с цветом крыльев и наличие черной, непроглядной кляксы у белокрылого вызывала двойственные чувства. Неправильно, - эхом разнеслось в голове, заставляя нарушить чужое пространство. Небольшое, в два дюйма загрязнение бликовало, но не двигалось с места, словно прицепившись к основанию нерва. Оно не отреагировало даже когда на него стрельнули тоненькой иглой Манипуляции, настолько слабой, что Джон никак это не почувствовал. Это не влияние извне. Оно находилось в нем какое-то время. Физиологические последствия. Словно уловив смятение Фардона, Ниберий поднял взгляд и улыбнулся так, как умел только он - нежно и в то же время с насмешкой. – Это… мне очень приятно, что ты можешь отложить расследование в угоду моей проблеме. Но Шерлок, нашей помощи сейчас ждет пожилая Вермен. Она напугана и надеется, что мы ее спасем. Ты бы видел ужас в ее глазах, это просто… Как только мы все исправим, я сразу же отправлюсь к Майкрофту. Даже спорить не буду. – Не будешь? – задумчиво протянул Шерлок. Он умел выполнять несколько задач одновременно, и небольшая пауза в дальнейшем расследовании никак не повлияла бы на конечный результат. Но раз уж Джон сам предложил… – Абсолютно. Можешь копаться в моих клапанах до посинения. В любом виде, – сглотнул неловко Джон. От взгляда Шерлока – острого, властного, ему стало не по себе. Обычно с таким настроением он припирал его к стенке и делал всякое… разное. Главное, что у него появилось немного времени подготовиться. Раздался сигнал нового сообщения на телефоне Мориарти. Фото женщины озадачило детектива. – Это может быть кто угодно. – Ну, благодари за мои познания миссис Хадсон, – Джон ловко встал и подойдя к стойке, щелкнул пультом, чтобы переключить на нужный канал настенного телевизора. Известная ведущая Конни Принс умерла в своем доме, тело обнаружил родной брат. И это казалось одним из самых неуместных дел, которое ему могло попасться. Если только… В морге Шерлок внимательно осмотрел покойную. Первая зацепка, представленная официально - работала в саду, зацепила гвоздем крыло на уровне спины, вследствие чего - заражение и смерть от столбняка через пару дней. Однако взглянув еще, он понял, что рана слишком чистая, идеально сделанная. Инкубационный период столбняка - восемь или десять дней и это не вязалось с общим анализом. – Что-то здесь не так. Разведай обстановку, выясни у ее брата все детали, – распорядился Шерлок. – Хорошо, – кивнул Джон. – Я по дороге загляну еще к дедушке и сразу к тебе. Шерлок приятно удивился, когда узнал, что о семье Джона его братец знал почти ничего. Семья врачей - это определенно плюс, поэтому он уже подумывал наладить связи с будущими родственниками. Не то, чтобы они хоть раз говорили о знакомстве, однако детектив был более чем готов вести себя хорошо на редких встречах. Плюс за интересом к работе семьи Ватсон он мог воплотить задумку с перегонкой Манипуляции почти легально. И себя проявит и задачу выполнит. А если очень постарается, то может Джон и не узнает о его небольшом дельце. – Как его самочувствие? В последний раз ты упоминал его проблему с крылом. – Держится, спасибо. Не хотелось бы, чтобы еще и мои проблемы усугубили его здоровье. – Не говори ерунды, – отмахнулся Шерлок. – Исходя из твоих разговоров о нем я больше, чем уверен, что незнание вредит больше, чем наоборот. Ты себе не представляешь, – подумал Джон, и вслух произнес: – Ты… удивительно покладистый сегодня. В чем дело? – Должен же я выглядеть достойно в глазах четы Ватсон. Встречают по одежке, что называется. Могу сказать, что свою часть ты выполняешь хорошо, переживать не о чем. – Вот спасибо, – усмехнулся Джон, игриво толкнув его крылом. – Может, еще наследство обсудим? – Череп можешь оставить себе, а вот образцы перьев ни за что не отдам, даже если через суд потребуешь, – в тон ответил Шерлок. Ниберий задержал дыхание на целую вечность, как ему показалось. Невозможное, и в то же время - очевидное откровение ударило словно гром среди ясного неба. Даже если под дулом пистолета потребуют признаться в обратном, он ни за что не пойдет на попятную. И неважно, временное ли это помешательство, которое растает к рассвету или же простая интрижка. Разговор с матерью все расставил по местам - его чувства больше не захлопнешь в ящик. Может, когда-нибудь это могло стать чем-то более ощутимым… Но не в этой жизни. Ну почему Высшие не оставили ему шанса? Неужели это какой-то злой рок семьи, где нет никакого долго и счастливо? Сначала бабушка, потом отец, теперь вот он взял эстафету. Где найти силы признаться? – Я… – Джон? – Ничего. Встретимся в Ярде. *** – Рауль - наш убийца. Шерлок ворвался в Ярд словно ураган. – Уверен? А как же ссора с братом? – уточнил Лестрейд, ожидавший его у входа в свой кабинет. – Повторный анализ показал наличие смертельной дозы ботулина. Брат опасался, что сестра лишит его наследства, но зря - она уже давно переписала на него все имущество. Я связался с одним человеком из МВД, он выдал мне список покупок помощника, стало сразу понятно, что именно он считал себя в опасности, привык к праздному образу жизни. Он вкалывал мисс Принс понемногу ботокса - и публика довольна и у нее самооценка повышается. Дело раскрыто! Довольный собой, детектив тут же понесся вслед за инспектором, однако был остановлен доктором, который прилетел часом ранее. – Шерлок… как давно ты это узнал? – Ну, это было довольно легко, – пожал плечами Шерлок. – Тем более что у нас повторение сюжета с отравлением, даже как-то скучно. Надеюсь, за это дело дадут одно перо, право слово. – Шерлок! – не выдержал Джон. – Ты помнишь, что где-то там женщина ждет нашей помощи. Я не смогу увидеть ее, пока ты не разгадаешь дело! Фардон разочарованно закатил глаза. – Я знал, что у нас есть время и что его можно потратить с пользой. Мы его опережаем. Едва последняя буква была напечатана на сайте дедукции, как Джон привычно ощутил тепловую волну, а за ней острые иглы, впивающиеся в нервные окончания. Он как в тумане увидел бедную старушку, окруженную огромной сеткой взрывчатки и со всей жалостью в голосе, произнес: – Пожалуйста, скажите свой адрес. Мы вышлем команду спасателей. Вермен, все это время беспомощно сидевшая в кресле вдруг резко приподнялась… Шерлока передернуло, когда он услышал новый, чужеродный тон в голосе Джона. Болезненный вид и масляный взгляд лишь добавлял напряжения. В этот раз безмолвный разговор между принимающим и передатчиком был услышан всеми. – Я никогда не ощущала такой силы… И голос, вы бы слышали его голос… – Нет, не говорите ничего! – почти в унисон крикнули Джон и Шерлок. Ниберий ахнул, не удерживая равновесия и падая на пол. Белоснежные крылья стали осязаемыми, перелив потемнел на пару тонов и задрожал, пытаясь не то снова разъединиться, не то пропасть вовсе. – Такой нежный… такой… – Нет! Крик Ниберия разнесся по комнате, заставив остальных отшатнуться. Впившись ногтями в виски и раздирая кожу до крови, Джон повторял вновь и вновь: – Нет, нет, нет! Лестрейд неловко положил свою руку ему на плечо и силясь понять, что произошло, беспомощно уставился на Шерлока. Тот застыл, не желая признавать случившееся. Этого не должно было произойти. Еще ни разу… Сильная вибрация прошлась внутри клапанов, она несла за собой явный след другого вида и спустя секунду он понял, что эхо боли Джона передается ему по прямому каналу. Он опустился на колени, усаживаясь рядом и аккуратно обхватив его руки, с усилием заставил поднять на себя глаза. По щекам Джона стекали непрошеные слезы, а под носом подсыхала корка из крови. Сердце детектива забилось в гневном исступлении, желая разорвать того, кто сделал больно его лю… От непроизнесенного слова даже мысленно тот осекся. Он ведь… нет, не сейчас. С трудом проглотив все проклятия мира, Шерлок обратился к едва удерживаемому себя в сознании крылатому: – Джон, что произошло? – Она… она, не должна была ничего говорить. Ей нужна была помощь… нет, нет… – Джон, мне нужно, чтобы ты дал мне осмотреть твой клапан. Пожалуйста. Джон уткнулся в воротник чужого пальто, безропотно давая проникнуть Потенциалу в святая-святых. По плечам приятно разнеслось тепло и, если бы не случившееся, он с удовольствием отключился. Но он не мог. Перед глазами все еще стояла вспышка, охватившая скромную обитель неизвестной Вермена. Обратную дорогу домой никто не запомнил. В какой-то момент Джон понял, что дрожит под пледом на их диване. Краем уха слышался звон посуды и сбивчивая ругань. Спустя целую вечность его губы смочили водой, прохлада которой приятно смочила пересохшее от криков горло. Ему просто хотелось забыться, выветрить из своей головы непрошеную смерть, вырвать ее из памяти и больше никогда не оказаться в той же ситуации. В банке с раствором, что стояла теперь у окна, погасло еще два пера. На грани дремы Джон услышал, как Шерлок включил телевизор, где диктор отчитывал последние новости. Взрыв многоэтажного дома, два этажа разрушено почти полностью, десятки жертв. Он дал этому случиться. Он не смог ее спасти. – Это что-то новое. – О чем ты? – удивляясь, что еще может внятно говорить, спросил Джон. – В первый раз он показался в открытую. До этого он выступал скромным наблюдателем. Но когда кто-то захотел навести на его личность, он тут же отреагировал. Его равнодушие дало трещину. Джон тихо хмыкнул. Ну, конечно, ведь пичкать кого-то взрывчаткой это так скучно. А уничтожать чужие клапаны - развлечение едва на троечку. – Крылатые погибли. Крылатые погибли, Шерлок. Что нужно еще, чтобы ему перестало быть скучно? Чтобы вам обоим стало занятно, и вы прекратили это делать?! Последнюю фразу Джон почти прорычал. Он не хотел, видят Высшие, его злость никак не связана с этим всем, но что-то нехорошее поднималось из самого желудка, заполняя желчью все тело. Шерлок на такую вспышку злости отреагировал более чем достойно, попросту проигнорировав ее. – Повлияет ли это на их спасение, если мне будет не все равно? – холодно заметил он и когда Джон покачал головой, продолжил. – Тогда я и дальше буду держаться этой позиции. Не пытайся делать из меня героя, Джон, я не из их числа. – Мне должно стать легче? – прошипел Джон, чувствуя тошноту. – Ты должен осознать, что мы можем победить его, только если первыми нанесем удар, выбьем из-под него почву. Он дергает за ниточки, но мы уже знаем, что его ресурсы не бесконечны. – Вот это ты в точку попал, – согласился Джон, останавливая приступ кашля. Горло саднило как наждачкой и скорее всего, завтра ему будет больно глотать. – Один из его ресурсов так точно. Не хотелось продолжать этот разговор. Заснуть бы и проснуться в обычном дне, в котором Мориарти не начиняет бомбами квартиры, а у него еще все впереди. Сильная хватка на плече не должна была успокоить, но предательское тело само решало, что ему нужно. Стальная воля детектива заражала наивной уверенностью в успехе. Желанные прикосновения пропали также быстро, как и появились, вырвав едва различимый стон. Шерлок уткнулся в смартфон после сигнала, и чтобы он там не получил, через пару минут диван снова прогнулся под дополнительным весом. – Я в Ярд, ты остаешься здесь. Миссис Хадсон поднимется к тебе через полчаса. – Я не кисейная барышня, – надулся Джон. Нежное прикосновение губ к щеке заглушило всю раздражительность. В редкие минуты покоя они проводили именно в таком режиме, в легких объятиях и невесомых касаниях. Но чем чаще они случались, тем ширилась дыра в груди Джона, не давая ему оставаться благодарным за все чувства, что дарились так открыто и безвозмездно. Шерлок не выглядел тем, кто бездумно делится своим вниманием и от этого становилось еще больнее. Что возможно, скоро тому в ответ останется лишь мгновение. С обрушившимся грузом вины Джон заснул, окутанный странно знакомым запахом, словно из далекого прошлого. Уже не видя потемневший взгляд и вспыхнувшие вкрапления прямо возле его мечущегося перелива. *** Лестрейд зябко поежился, от берега Темзы тянуло холодом даже в летний период. Он всегда полагал, что для убийств должно существовать какое-то приличное время. Часов в одиннадцать по крайней мере, но не в шесть утра. Ему казалось, что прошла неделя, как он последний раз принимал душ или нормально спал. Издержки профессии. Детектив стоял рядом с найденным трупом и выглядел таким же не выспавшимся, но по-прежнему сосредоточенным. Голубые вкрапления хищно мерцали в такт дыханию. Сержант Донован стояла чуть в стороне, недовольно наблюдая за ним. Веселое утро с трупом и двумя грызущимися крылатыми, - мысленно оповестил инспектор ближайшую работу и тяжко вздохнув, приготовился слушать. В ходе слегка агрессивной беседы они смогли прийти к выводу – умерший работал охранником при каком-то заведении. На смятый шарик бумаги в руке Шерлока Донован смотрела ровно секунду, но тут же уверенным тоном заявила: – Билет? – Билет в музей. Исходя из розыскных списков, пропал как раз сотрудник одного из музеев - Алекс Вубридж. Документов при нем нет, но вероятно, по отпечаткам это будет он. – И что же убило его? – задал самый главный вопрос Лестрейд. Шерлок приглашающим жестом указал на шею жертвы. Донован присела, оттопырив воротник рубашки. Только сейчас она заметила темные отметины на висках, которые тонкими венами спускались по шее и уходили назад. – Это еще что? – Ну же, Донован, вам такие отметки должны быть знакомы еще со времён работы патрульным. У Фардонов любимая атака – лобовая, мы целимся в центральный сектор, чтобы сжечь клапаны. Но здесь не простая Манипуляция. Взгляните на синяки. – Это очень большая концентрация на третий клапан. Манипуляция «Ари»? – Немногие используют подобное, большинство умеет лишь бить в одно конкретное место, здесь же убийца схватил крылатого за голову, чтобы нанести двойной удар - и в клапан, и в мозг, чтобы повредить все сосуды. Скорее всего, вскрытие покажет сожженные ответвления и полное отсутствие чужого Потенциала. Это Голем. – Кто? – Один Фардон с нестандартным ростом и мощными крепкими крыльями. Он не только довел технику лобовой атаки до ума, но и вполне может размозжить череп голыми руками. – Только не говори, что это заказное убийство, - устало произнес Лестрейд. – Да. Потому что картина - подделка. Донован посмотрела на него как на сумасшедшего. – Картина? Вы о чем сейчас? – Ну как же, об этом во всех новостях говорят. Двадцать лет картина Вермеера считалась пропавшей, а тут внезапно найдена и теперь продается за огромные деньги! И тут мы находим труп охранника музея, ровно куда привезли найденный шедевр. Удивительно, не правда ли? Слетайте-ка и поговорите с соседями, авось чего они знают. – А твой дружок теперь не выполняет команды? – едко спросила Донован. – Он плохо себя вел, раз не таскается за тобой хвостом? – Цена работы Джона сейчас выше, чем у кого-либо. – Да? Это какая же? – Жизнь, сержант Донован, – холодно ответил Шерлок, угрожающе распахнув вороные крылья. Донован ощетинилась, вспыхнув африканской фиалкой.* – Этого бы не случилось, интересуйся ты хоть чем-то кроме самого себя, – сквозь зубы парировала она. – Его смерть будет на твоих крыльях, Холмс. Ты готов и дальше играться с террористом? – Донован! – Лестрейд в возмущении хлопнул крыльями, от звука жестких перьев все поморщились. – Никаких смертей мы больше не допустим! Салли, бегом в квартиру Вубриджа, адрес я скину. Шерлок, мне нужны все зацепки, в том числе от Джона. – Будут вам зацепки, – кивнул Шерлок и подняв тучу песка, поднялся в воздух. За много лет он уже наловчился одному конкретному мастерству – становиться незаметным среди своих же собратьев. Это было не так уж и сложно, если знать, на какие вещи обращать внимание. Пробраться в закрытую часть музея, где вот-вот должна была открыться выставка, посвященная обнаруженной картине Вермеера, оказалось делом минуты: тут отвлечь, там активировать простенькую Манипуляцию, в нужный момент захватить униформу охраны. Виновницу поставили в самый центр пустого помещения, видимо, чтобы как следует произвести впечатление на толпы зевак. Сама картина не впечатлила детектива. Крохотная, ее можно унести почти без проблем, запихнув в складки крыла. Однако что-то в ней кроется, и он обязан это выяснить. – Вам платят не за то, чтобы вы прохлаждались, – жеманный голос руководительницы выставки вызвала легкое отвращение, и Шерлок повернулся к ней. Фардон хоть и была одета со вкусом, по слабому мерцанию двух вкраплений омерзительного горчичного цвета ее персона сразу сбила любой интерес. Слишком слабая, чтобы вести игру самостоятельно. – Вас это не беспокоит? Что картина подделка? Крылатая скривилась в недоумении, однако он уже уловил в ее глазах призрак беспокойства. – Это единственное объяснение. Ну же, мисс Венцеслас, не тратьте мое время. В кои-то веки сотрудничество с упрямой и строптивой Донован принесло плоды и донесло интересные новости. Неизвестно, почему она вдруг изменила свое мнение, но Шерлок мысленно сказал ей спасибо. – Алекс Вубридж прознал, что картина поддельная и поэтому кто-то послал Голема избавиться от него. Я прав? – Что вы несете? Какой Голем? – Вы на кого-то работаете? Подготовили подделку для них? Кто нынче таким промышляет? – Это не подделка! – совершенно запутавшись, воскликнула женщина. – Я пока не знаю, что в ней не так. Но выясню, будьте уверены. И да, я крайне нетерпелив в этом деле. – Кто вы такой? Как сюда попали? – Шерлок Холмс. О да, такую реакцию он видел часто и каждый раз она забавляла детектива. Как непонимание медленно сменялось вялым осознанием, насыщаясь обрывками слухов, прочитанных интервью. Его имя проникало в минутные перерывы на кофе и никогда не просачивалось дальше скептичных отзывов, но некоторые вещи трудно заглушить общественным равнодушием. Поражение уже читалось в ее изогнутых бровях. Это вызывало приятное чувство превосходства, но именно сейчас Шерлок признавал всецелую незначимость завистников и сплетников. Его ждала загадка, которая могла стоить очередной жизни. И несмотря на спокойствие, которое сопровождало его с самого первого сообщения, оно начинало смешиваться с опасливым ожиданием чего-то дурного. *** Салли Донован тяжело вздохнула. Не желая проверять свою голову на твердость, она полетала выполнять поручения. Снова придется держать язык за зубами. Как она устала носиться со всякими любителями… Рабочий день в полиции никогда не был нормированным, иногда приходилось ночевать буквально за столом в ворохе отчетов и улик, летать по всему городу за показаниями свидетелей. Не сказать, что она всегда с большим удовольствием этим занималась, но именно такая деятельность давала ей чувство стабильности и принадлежности. Верменов не слишком ждали на этой службе, слишком вспыльчивые, слишком упрямые. Но это окупалось ее энтузиазмом и дотошностью, с которой она перешла из простого констебля в сержанта и метила дальше. Не на место начальника, упаси Высшие. Лестрейда она уважала и никогда бы не подставила своего наставника ради мягкого кресла. К тому же перед глазами у нее находился больший пример для подражания: будучи сыном продавца, никто не ждал от простого Панрима такой прыти и целеустремленности на полицейском поприще. В отличие от других видов они с трудом могли сменить свой путь, а будь у него в семье мальчик, обязан был бы пойти по стопам уже новой профессии отца. Однажды посидев допоздна в баре Донован узнала, что Лестрейд несказанно обрадовался девочке: – Не придется бороться с новыми правилами, вдруг он захотел бы стать бас-гитаристом! Сама Вермен о детях не думала даже в перспективе. Казалось суматошным и утомительным нести в этот мир нового крылатого с неугомонной нервной системой. Отхватить себе Ниберия или Фардона задачка не из легких - те искали отношения без тревог и скандалов. Она могла бы попытаться привлечь внимание доктора Ватсона, да вот незадача - тот оказался не менее, а где-то даже более психованным, под стать их общему знакомому. Та еще сладкая парочка, - в сердцах плюнула Донован и забежала почти на одном дыхании в неуютную комнату погибшего. Ничего особенного ей узнать не удалось, хотя чудом сохранившийся на автоответчике звонок от какого-то доктора наук скрасило глухое раздражение неудачи. С Фардоном они пересеклись уже ближе к вечеру, почти миролюбиво прогуливаясь по одной из улочек Лондона. Она запрокинула голову и очаровалась россыпью звезд. Городская суета почти не давала возможности остановиться и подумать о скоротечности бытия. Глядя на сосредоточенный профиль детектива та, задумалась, а было ли в его цикле жизни что-то, не связанное с разгадкой убийств. Чем увлекался тот в детстве? Запускал ли бумажных самолетиков или корабликов? С трудом можно представить, учитывая его высокомерие. Впрочем, именно оно помогала вести допрос вне стен участка с наибольшей пользой. – Родные пенаты… Ну и что мы тут делаем? Почему ты считаешь, что Голем будет ошиваться здесь? – Из-за его специфической внешности он не показываться на публике. Здесь наиболее безопасно. Ну кто бы сомневался. Знакомый аромат неприглядной части столицы ударил в нос, едва не вышибая все рецепторы. Завидев угрожающе огромную тень, она невольно присела. Имя этот преступник заслужил явно не за красивые глаза. Некстати проснувшийся инстинкт самосохранения сбился ругательством детектива, когда тот понесся сломя голову. Заслышался шорох перьев, и они снова оказались в одиночестве, не считая горстки разбуженных бездомных, что забились по углам. – Проклятье, упустили, – прорычал Шерлок. – Может, это поможет? – удивляясь виноватому тону, спросила Донован с протянутой запиской. – В городе не так много профессоров с фамилий Кейрнс. Единственное, что оправдывало ее резкую покладистость, это наличие реальной угрозы для доктора Ватсона. Как бы она не относилась к психу, безопасность гражданских в ее работе значила больше чем принципы и предвзятость. Идти в закрытый планетарий считай под покровом ночи оказалось делом трудным, а впоследствии, еще и смертельно опасным. Едва не запнувшись о собственные крылья, Донован успела заметить, как великан схватил хрупкую женщину. Черные тиски окружили с двух сторон, почти вгрызаясь в плоть, но видимо, усовершенствовав внешнюю броню крыльев, тот почти не заметил выпущенного Блока и продолжал свое наступление. Скрипнув зубами, она попыталась еще раз: – Kerno doloras! Ядро боли! Рикошет от фиолетовых перьев разлетелся десятками искр, наконец проникая во второй клапан. Голем сделал пару шагов назад, неистово захлопав крыльями. От такого ветра едва получалось устоять на месте, но она резко залетела слева и толкнула его под дых. Результата от этого было ноль, тот едва не сломал ей кости, когда опустил руку как гильотину. Спасло ее вмешательство детектива, чьи Манипуляции били точно в цель. Лобовая против лобовой. Минутное копошение и чаша весов сместилась не в их пользу - Шерлока начали душить в самой банальной удавке без применения Потенциала. Донован активировала клапан, готовясь выстрелить, однако никак не могла поймать угол, чтобы пострадал только преступник. Детектив же ощущал, как жесткие перья и руки впиваются ему в лицо, грозясь проломить череп, крайне неприятное для такого вечера обстоятельство. Помочь мог только устойчивый и быстрый Блок, только вот для него банально не оставалось маневра. Мышцы натужно вздулись, пытаясь удерживать тело в сознании, с каждой секундой дышать становилось все труднее. У крылатых, кто полагался на физическую силу, имелось преимущество - они могли с меньшим для себя уроном оказываться под прямой атакой, в отличие от более расслабленных собратьев, кто полагался только на психофизические проявления. Думать приходилось очень быстро. На грани обморока ему удалось поднять собственные крылья и произвести короткую вспышку. Не ожидавший такого Голем не сдержал крика и наконец отпустил добычу, дав тому глотнуть воздуха. Фардон захрипел, с воодушевлением загоняя в свои легкие долгожданный кислород, не реагируя ни на ругань Вермена, ни на стремительно улетавшего собрата. Кажется, он даже услышал выстрел. Но беспокоил его сейчас вовсе не побег. Вспышка. Он произвел вспышку на стыке третьего и четвертого клапана, пускай слабую и еле превосходящую десять дюймов. Леденящий ужас сковал его не хуже стальных объятий Голема. Вспышка присуща только одному виду - Нибериям, у кого от светлых перьев создается эффект сияния. Как он смог ее активировать, не зная даже азов? – Вы в порядке? – на границе слуха услышал он голос Донован. Та поднимала с колен беднягу Ниберия, которая находилась едва ли в лучшем состоянии, чем он сам. – Нужно вызвать скорую, что-нибудь болит? Холмс, ты как? Шерлок осоловело уставился на Донован, которая нетерпеливо ждала ответа. Но что-то увидев в нем, сдулась. Губы тронула усталая, слегка язвительная улыбка. – Выглядишь паршиво. Ты всегда так проводишь вечера? – Периодически, – неловко пожав плечами, ответил Шерлок. Он не мог припомнить, когда они могли разговаривать вот так… нейтрально и теперь не совсем понимал, как себя вести. Джон учил его вежливости, но уж слишком много придавали ей значения. Вместо того, чтобы танцевать вокруг да около, лучше бы крылатые сразу говорили, что у них на уме. – Ну что, приступим? *** – Не люблю их. Джон рассеянно уставился на сотрудника депо, Панрима среднего возраста. Он так задумался, что успел забыть, где находится. Прохлада утра помогало немного остудить голову, которая вчера еще немного и взорвалась бы под накалом давно назревшего разговора. Сколько бы он не репетировал это в своей голове, никогда результат не получался положительным. Так и случилось. Мориарти наконец дал о себе знать. И Джон отдал бы все, чтобы этого не случилось, только вот судьба не спешила облегчать ему жизнь. На кону стояла судьба ребенка. Мальчик едва выглядел на десять, и в первобытном ужасе сидел в закрытом помещении, оплетенный цветными проводами. После видения перелив снова расплелся, зияя огромной дырой на белых крыльях. Сшитый клапан еще держался, но буквально силой воли двух разных крылатых. Боль перешла на новый уровень и теперь где-то внутри почти у самого сердца беспрестанно пульсировала и вонзала свои крохотные коготки беспощадная Манипуляция. Что-то поменялось в этом раунде, и Джон не смог пообщаться с ребенком, между ними словно возникла глухая стена, не дающая передать и принять сообщение. От собственного бессилия он не заметил, как снес крыльями все вокруг. Лишь теплые ладони помогали не сойти с ума. Никто не знал, сколько времени у них осталось. Шерлок наворачивал круги по кухне Бейкер-стрит. Перья в банке медленно погасли на три, и Джон уже чувствовал вибрирующее возбуждение, которое сопровождало детектива в моменты предвкушения чего-то неизведанного. – Поразительно! Консультант по любым делам. Какова была вероятность, что инвесторы заинтересуются стариком, что умеет подделывать любую кисть художника? Значит, Мориарти знаком с кем-то в государственных структурах. Еще бы, такой Потенциал нельзя игнорировать! Джон задумался, что было бы, появись Мориарти гораздо раньше. Велика вероятность, что Шерлок мог задуматься о новых ролях, если те сулили бы ему постоянный источник для мыслительного процесса. Мысль эта создавала комок в горле. – Шерлок, что, если мы не успеем? В этот раз он не дал время. Эта картина… почему ты уверен, что она подделка? – Об этом говорит нервозность женщины, она выдала себя, когда я заговорил о Вубридже. Может тот и не астроном, но не идиот, знал, куда обращаться. Она не могла допустить утечку. – Но…если ты ошибся? Мы ведь не знаем, в каком месте она поддельна, вдруг эта ловушка? Шерлок, я не могу общаться с мальчиком, Мориарти не дает мне. Я просто…не могу думать об этом… – Если он не дал новых указаний, значит ждет моего ответа, – уверенно ответил Шерлок, складывая пальцы в молитвенном жесте. – Мне нужно изучить еще раз эту картину. Мы решим эту загадку. Джон закашлялся и отведя руку от губ, замер. На ладони остались густые кляксы крови. – Шерлок, у нас нет времени! Ни у меня, ни у этого мальчика! Шерлок осекся. Вкрапления тревожно мигнули палатинатом* , но сам он оставался хладнокровным, как и всегда. – Джон, – начал он недовольно. – Твое состояние мне понятно. Однако нет никаких предпосылок, чтобы я не справился с задачей. Я контролирую твой клапан, а ребенку не будет ничего угрожать, если он не будет провоцировать Мориарти. Твои истерики делу не помогут, к чему это все? Джон яростно выдохнул, легкие сжало раскаленной кочергой. Как бы не были заманчивы возможности, он уже понимал - все кончено. – К тому, Шерлок, что я умираю! И боюсь, что с моей смертью убийства не закончатся! На секунду Ниберию показалось, что он оглох от собственного крика. Из горла вырвались сиплые звуки, словно он ошпарил его о выброшенные обвинения. Шок на лице умнейшего в его окружении крылатого вызвал бы умиление, только вот молниеносно одна эмоция сменилась другой, гораздо более опасной и непредсказуемой. – Что? – от холода в голосе друга Джона тряхануло и он неосознанно попятился назад. Будто дожидаясь этого, Шерлок угрожающе навис над ним. – О чем ты сейчас? – Я… после Баскервилля, тогда это началось. В той лечебнице врач осмотрел меня. Оно… прогрессирует, скорее всего, Манипуляция дала скачок. – Ты не… – У меня рак крыльев. На второй стадии. Раньше возникающая между ними тишина не вызывала дискомфорта. Удивительно, как легко было понять, что на душе, заглянув лишь раз в сердцевину, где вихрем скручивался живой поток. Но сейчас тишина давила. Шерлок продолжал смотреть на него, и даже когда Джон опустил глаза, он ощущал накал жара от чужого Потенциала. – Когда ты собирался мне сказать об этом? Хотелось ляпнуть «никогда». Или «когда тебе станет скучно со мной», но ничего из этого не достигло рта. Облегчение так и не наступило, а неподъемный груз на плечах не сдвинулся ни на дюйм. Молчание затягивалось. Шерлок молчал и на пятой минуте Джон по-настоящему испугался. Тот отошел, уводя за собой злую энергию. – Это ничего не меняет. То, как понизился тон детектива, заставило поднять взгляд. – Шерлок, я действительно не хотел вываливать это так. Но… – Есть особые модификации, позволяющие перегонять нанесенную Манипуляцию на другой клапан. Штука затратная, но если привлечь к работе пару знакомых, то дело пойдет быстрее. Джон растерянно моргнул. Разговор стал уходить куда-то не туда. – Да, конечно. Я… тебе нужно думать о будущем, Шерлок. Мориарти не единственная угроза. – Мориарти лишь досадная помеха, – отмахнулся Шерлок, мыслями витая где-то не здесь. – Верно. Но… тебе понадобится помощь. А Лестрейду понадобится мост между тобой и твоими гениальными мозгами. Кто должен тебя направлять на сторону света, понимаешь? Шерлок встал посреди комнаты, окруженный ореолом закатного солнца. Красивый и недосягаемый. У Джона сердце сжалось при виде откровенно идеального партнера, которого судьба дала так поздно. Любоваться ему позволили недолго. Детектив развернулся и в один шаг преодолел разделяющее их расстояние. От него разило мощной энергией, способной раздавить противника. Вкрапления вспыхнули все разом, создавая эффект прожекторов. Чем ближе они придвигались, тем сильнее Джону хотелось сбежать, но ему не позволили, пригвоздив к мягкой мебели. Голос Шерлока оставался таким же ровным, почти равнодушным. – Ты же не будешь делать глупости, Джон? – Что ты имеешь в виду? – Джон осторожно повел плечами, понимая, что выбраться из них даже при большом желании не сможет. – Даже не думай, что сможешь сыграть роль жертвы. Я ненавижу повторяться. А если ты захочешь совершить что-то… необдуманное… Фардон медленно приблизился, практически утыкаясь носом к носу. Серые глаза гипнотизировали, подчиняли своей воле. Ниберий ощутил себя бабочкой, наколотой на иглу. – То очень об этом пожалеешь. У него до сих пор ныло в тех местах, где пальцы сковали и держали до тех пор, пока полностью не пресекли сопротивление. Несмотря на все уговоры, детектив слушать не хотел об их возможном разладе. Дело даже дошло до применения Манипуляции, после которой сильно разболелась голова, а тело выгибалось от насильственного контроля. Но несмотря даже на это Джон знал - Шерлок никогда бы не причинил ему боль по-настоящему. Пребывая в вялом состоянии и подаваясь прикосновениям, ему шептали слова обвинения, направленные на ту часть памяти, которую он не мог восстановить. Имя крутилось в голове, но не приносило ничего, кроме тусклой печали и эха преданного доверия. Возможно, он был сломан изначально, а болезнь - лишь мелочь в неутихающем потоке вины. Джон тяжело вздохнул, отвлекаясь от воспоминаний. Дело с поддельной картиной в итоге едва не закончилось катастрофой. Шерлоку удалось понять в каком месте картина не совпадает с реальным положением вещей - крохотная звезда, что открыли только после смерти художника - буквально в последние секунды. Поразительно, как Мориарти удалось найти мальчика с таким высоким Потенциалом в столь юном возрасте. Этот факт вызвал несвоевременное любопытство, которое заглушилось, едва пришло понимание, что будет дальше. Его до сих пор бросало в холодный пот, когда губы сами начали отсчет… Хуже стало после. Фардон словно с ума сошел и когда они вернулись после долгих уговоров домой, крылатый бегал из комнаты в комнату, впихивая в него лекарства, воду, чудом не испортившийся суп из холодильника и даже пытался наложить какую-то особую Манипуляцию. О болезни Джона больше не было сказано ни слова. Дело Эндрю Уэста требовало закрытия, терпение Майрокфта подходило к концу, а от Мориарти в этот раз никаких указаний не поступало. Шерлок с утра ушел, оставив его в коконе тепла одеял и витающих недомолвок. Сам же он чувствовал, как в одиночестве тоска протягивает свои цепкие лапы. Поэтому взвесив все за и против, Джон отправился на встречу с невестой погибшего, правда, впустую - ничего нового та сказать не смогла. Минутная встреча с ее братом Джо также не принесла пользы, однако оставалась надежда на непосредственное место преступления. – Кого, полицию? – Да не, прыгунов. Им-то что - один раз сделал и больше не мучаешься. А нам потом работы немерено. Джон задумчиво промычал и пригляделся к рельсам. Несмотря на то, что были заявлены отрезанные крылья, крови практически не видно, он заметил лишь пару пятен. – Вы и убрать все успели? Крови совсем нет. – А ее изначально оказалось мало, – пожал плечами крылатый. А вот это было странно. Между крыльями и спиной огромное количество сосудов, следы прослеживались бы на далекие мили. Как же он здесь оказался, если не приехал сам? Взгляд упал на разветвление и… – Стрелочный перевод. Все ждал, когда ты догадаешься. Спокойный голос принес чувство умиротворения, однако Ниберий по привычке нахохлился. Они не виделись каких-то пять часов, а по ощущениям казалось, что целая вечность прошла. Что за сопливая девица, - пожурил он сам себя и повернулся к нему. – И давно ты следишь за мной? – слегка обиделся он. – Да почти с самого начала, – пожал плечами Шерлок. – Не думал же ты, что я пущу все на самотек, лишь бы позлить Майкрофта? – Эм…да? – Обычно да, – легко согласился Шерлок. – Но тут назревает нечто интересное. Пошли. Джона до сих пор поражало, как непринужденно мог детектив проникать в чужое жилье, не находя в этом ничего предрассудительного. Все ради исследования! Войдя в квартиру, Шерлок тут же подобрался к окну, внимательно осматривая его. Хозяин вошел ровно в тот момент, когда они обнаружили подсохшие пятна крови на подоконнике. Вид крылатого почти сразу вызвал нехорошее предчувствие. Фардон обладал не самым высоким Потенциалом, на черном полотне невзрачно мерцали по два темно-зеленых пера. Однако на кромке виднелись странные белесые пятна, которые тонкой паутиной тянулись к вкраплениям. Глаза мужчины болезненно заблестели при виде гостей, и он медленно распахнул крылья. Джон не успел даже ничего понять, как Шерлок заслонил его и направил острые концы первостепенных маховых наподобие копья. – Даже не думайте. Я знаю, что ваших сил не хватит для лобовой атаки, только подпалите почем зря клапаны, – волевым голосом произнес он, ни на секунду не теряя бдительности. Некоторое время все молчали. Джо, усевшись на диван, погрузился в некий транс, не присущий этому виду. – Как давно? – резко спросил Шерлок, вызвав у Джона недоумение. – Как давно вы принимаете «Миру»? – «Мира»? Что это? – не понял Джон. – Специфический наркотик, синтезируемый Траумом. Отличить можно по пятнам на кромке. Отличается от пятен мисс Гроуп тем, что не требует никаких соединений с Потенциалом. Шерлок тут же скривился, поняв, что сказал лишнего. Но это должно было произойти. Не у одного Ниберия накопилось тайн, только вот он свои мог облечь во что-то полезное, в то время как тот лишь добавлял проблем своими недомолвками. Вмиг напрягшиеся плечи говорили сами за себя, чем вызывали раздражение. Взбалмошная Вермен умудрилась наследить везде, но очистилась в глазах своего кумира, который с легкого крыла стер ее грехи. Его накрыла всеобъемлющая, неконтролируемая ревность. Мертвым невозможно составить конкуренцию, но получит ли он такую же индульгенцию, если их статус изначально был выше? Что ж, возможно, скоро он это выяснит. – Два года. Я… Я влез в долги, должен всем денег, даже квартиру заложил. А на свадьбе Люси, Уэст напился и его как прорвало, никак не мог заткнуться. Все рассказывал про свою секретную работу, хотя он был всегда очень аккуратен на встречах. Махал весь вечер этой флешкой с какими-то важными чертежами… Я просто… я не мог, эта мысль никак не уходила из моей головы. Уэст был настолько пьян, что вообще ничего не соображал. Шерлок фыркнул, устанавливая еле заметный щит. Еще бы у него не возникла мысль получить деньги на новую дозу. Он не мог сказать, кто именно поставлял этот наркотик, но скорее всего, без подгруппы Туста не обошлось. Жаль, выяснять сейчас некогда, среди химиков у него должников не осталось, а лезть к костоправам себе дороже. Дальше рассказ приобрел уже очевидное направление: братья начали потасовку, из-за наркотика перья Джо настолько ужесточились, что походили на пластик и перерезали тому мышцы предплечий. Вдобавок ко всему, ничего не соображающий от боли Уэст споткнулся и упал на лестницу, размозжив себе голову и окончательно повредив себе крылья. Дело было ранним и стереть кровь не вызвало затруднений. – Ну а дальше просто, – кивнув на железнодорожные пути за окном, продолжил Шерлок. Он оглядел серый пейзаж и поразился, как легко нынче состряпать преступление. – Поезда здесь ходят днем и ночью, тело могло кататься неделями, пока кто-нибудь бы не заметил. Но стрелки все испортили, верно? Тело неудачно упало и привлекло внимание. Попав под колеса поезда, Уэсту окончательно перерезало крылья, оттого и крови оказалось на путях немного. Это на самом деле, не представляет особой загадки. Самый главный вопрос - флешка еще при вас? Джо кивнул, как-то безнадежно растекшись на диване. – Да, но… – Принесите ее, – ледяным тоном потребовал Шерлок и активировал одно вкрапление. Одинокая искра скакнула к чужим крыльям и зашипела, что масло на сковородке. – Сейчас же. Идиот еще легко отделался, хотя чертежи вряд ли представляли интерес для Фитча, скорее всего вместо новой порции «Мира» он получил бы сломанные крылья и сожженный третий клапан, чисто для профилактики. Но это уже лирика. Лестрейд разберется без его помощи. А вот ему на горизонте маячила увлекательная карусель под названием «проверка на доверие». Ниберии считались «прозрачными» видами, их мысли легко считывались с движений тела. Наладить с ними контакт было также легко, как и спровоцировать на конфликт Верменов. Однако сейчас один конкретный Ниберий, запавший в душу, а может и в самую подкорку клапанов выглядел наглухо закрытой стеной. Причина казалась вполне очевидной, но Шерлок нетерпеливо ожидал, как тот это обыграет. Они уже давненько не ссорились до драки и, честно говоря, он слегка скучал по тем временам. Было что-то соблазнительное в болезненном давлении, насилии над психикой, выворачивать наизнанку, вытаскивать на поверхность самые темные импульсы. Шерлок не стремился сокращать дистанцию и задержался в проходе гостиной, оглядывая Джона с ног до головы. Взгляд невольно упал на перья в растворе, оставались перья, которые еще не были задействованы. Еще одно, последнее дело и наконец, противник почти всей его жизни наконец явит себя. Эта загадка должна быть особенной, что-то, с чем он никогда не встречался ранее, докажет, что остальное выступало лишь детской игрой. Поймав чужой взгляд, он понял - в этот раз они думали об одном и том же. Об опасности, которая грозила бедами куда большими, чем скука. – Задавай, – нарушил тишину Шерлок. – Что? – казалось, Джон забылся, что он не один в комнате, серо-голубые глаза растерянно распахнулись в сторону детектива. – Ты не такой идиот, чтобы не догадаться, а я не настолько хорош в житейских вопросах. Ты можешь задать мне тот самый вопрос, Джон. Ниберий нахмурился. Понеслась. – Откуда… откуда ты узнал о наркотике? – Траум очень большая организация. О ней знают все, даже те, кто не хотел бы. – И ты… ты знал тех, кто употреблял наркотики? Ох, они решили поиграть в эту игру. Шерлок скривился. Ну почему нельзя говорить как есть, а обязательно увиливать и что-то выдумывать? – Я встречал не только наркоманов, но и пересекался с их поставщиками. Если хочешь информацию - умей доставать ее из разных источников. У Траума везде глаза и уши. Ну и крылья тоже. Достать курьера проще, если знаешь рычаги давления. Остальное формальности. – Но почему…, – Джон судорожно облизал губы. Стало как-то слишком душно в комнате, хотя он точно помнил, что открывал форточку перед уходом. – Почему ты сказал, что эти пятна отличаются от других? – Потому что у этих пятен разные конфигурации. Есть те, что затрагивают Потенциал, а есть те, что лишь портят кровь и разжижают мозг. На первое у Джо не хватило бы ни денег, ни ума. А теперь почему бы тебе не задать самый главный вопрос? Джон насупился, громко выдыхая спертый воздух комнаты. Едва видимый перелив вспыхнул, что зеленая лужайка за окном*. Крылатого съедали противоречия. Между ними и так слишком много всего произошло, чтобы посередине встало еще и это. Детская обида затопила все рациональные мысли. Если не спросит сейчас, это будет уничтожать его, снова и снова. – Ты работал с Траумом? Шерлок с научным интересом наблюдал, как привычная толерантность Джона медленно осыпалась под гнетом злобы. Окружающие привыкли видеть Нибериев музами, вдохновителями и золотой серединой общества, забывая, как легко те исполняли роль серых кардиналов: знали, когда появиться, где сделать акцент на себе, а в какой момент уйти в тень. Не получи Джон ожоги крыльев, их пути вряд ли пересеклись, даже с отсутствием Семейности тот мог занять высокий пост в кратчайшие сроки. Его самого карьерная лестница мало привлекала, университет удержал лишь до второго курса, а служба под крылом брата вызывала тоску. И как бы не менялись технологии, не улучшались условия жизни, некоторые вещи оставались неизменными, а именно отношение к сошедшим с пути, нашедших спасение в дурмане подавителей. Не всегда прозрачно выглядела причина выбора крылатого, иногда все оказывалось слишком трудно, чтобы объяснить. Такие как Джейк со временем понимали – в мире, где не прощают ошибок им делать нечего и продолжали работать на Траум. Они скрывались от полиции, но не препятствовали Претедиозу, зная, как зыбко их положение. Шерлок старался помочь, но к сожалению, один никогда не перевесит массу. – Да, – признание вышло легче, чем он ожидал. – И как долго? – Достаточно, чтобы знать их методы. Там каждому дано свое место. Кто-то справляется, кто-то дает осечку. Законы выживания действуют для всех одинаково. Джон сердито покачал головой. – Шерлок, ты же понимаешь, как это неправильно? К нам пачками привозят тех, кто сел на дозу, кто перешел кому-то дорогу! – Разумеется. Задача не в том, чтобы достигнуть высот, а остаться в своем уме, – ответил Шерлок. – Идиоты те, кто не отвечает за свои действия. – Нет… только не говори, – Джон невольно засипел. – Не говори, что ты принимал подавители. Шерлок устало вздохнул. – Если тебе станет легче, я никогда не втягивал в это молодежь. Тех только и делай, что отгоняй от новых поставок. Майкрофту почти не о чем беспокоиться. Кажется, этим заявлением он еще больше взбудоражил Ниберия. У того едва челюсть не упала от шока. – Почти? – он сжал зубы до противного скрипа. – Что ты имеешь в виду? Надо было соврать. Но честно, Шерлок порядком устал, как в свое время выразилась миссис Хадсон, от их семейной драмы. Его уже поставили перед фактом грядущего вдовства, учитывая, что они друг другу ни в чем так и не признались. Какой в этом толк, если решили за него? Еще год он бы посмеялся над своими смехотворными эмоциями, но сейчас одна мысль, что он останется один, сводила с ума. Так тяжело давалось спокойствие при виде множества трагедий, ниточки которых неизменно тянулись к Джону. Хотелось кричать, злиться на фантом гильотины, нависшей над ними. Кто бы мог подумать, что судьба захочет так жестоко поиздеваться, кинув вначале новый смысл жизни, а потом стремительно его забрав. С каждым потухшим пером он теперь чувствовал неизбежный исход, где победа не стоила больше ничего. – Имеет ли это сейчас значение? – ощетинился Шерлок, в душе кривясь от бесполезного наплыва жалости к себе. – На текущий момент это ни на что не влияет. – Шерлок! – воскликнул Джон, широко распахнув глаза. – Бывших наркоманов не бывает! Если ты принимал их от скуки… кто знает, чем ты захочешь воспользоваться в следующий раз. Он издал невнятный звук и детектив неосознанно подался вперед. Что-то вибрировало в воздухе. – В какой-то… в какой-то момент ты просто не сможешь остановиться, – внезапная дрожь в голосе лишь усилила подозрения. – И никто не сможет тебе помочь. Особенно я. Ниберий закашлялся, пытаясь нормально дышать, но не получалось – грудь словно обручем стянуло. Нечто забытое, глубоко спрятанное, тяжелым комком ухнуло в самый низ живота и затопило все вокруг… Шерлок дернулся, как будто спину прожгло огнем. Тогда ему показалось это несущественным, простой щекоткой на подкорке мозга. Но теперь он отчетливо понимал неслучайность происходящего. Потенциал активно предупреждал хозяина о чем-то неизбежном, глобальном как сход ледника. На белоснежном покрывале засверкали едва различимые розовые вспышки, крохотные звезды, что зажигаются на стыке заката и ночи. Джон же на фоне прежней истерики выглядел безмятежным, вдохновленным какой-то внезапно пришедшей мысли. И ему вдруг стало все понятно. Пройдет еще пара минут, и комната огласится ужасным воплем сигнализации, на которую сбегутся миссис Хадсон и все желающие, может даже Майкрофт услышит с высоты своего бахвальства. Джон, словно до этого держался из последних сил, расслабленно выдохнул и прикрыл глаза. Осознание накатило ужасом. Нет, нет, нет! – Ах ты…! – едва не захлебнувшись от силы злости, которая поразила каждый уголок его тела, закричал он. – Не смей! Детектив поразился, с какой неистовой яростью буквально набросился на него, не оставляя ни единой возможности к сопротивлению. Джон охнул, почти не сопротивляясь, но взгляд поплыл, ушел в никуда. Не зная, что еще сделать, только и оставалось, что стоять и контролировать поток силы в клапанах, которые внезапно решили пробудиться. Ему не приходилось видеть эту Манипуляцию в деле, она всегда проходила незамеченной. Если в случае насильственного стирания памяти можно отследить след на чужих перьях, то применяя эту технику на себе осуществлялся выброс энергии из внутреннего пространства во внешнее и очень быстро пропадал с радаров по окончанию действия. – Неужели мое прошлое настолько тебе ненавистно, что ты готов перечеркнуть все, что между нами! Я бы никогда, никогда не позволил Трауму навредить тебе…, – Шерлок привлек его еще ближе, злобно прошипел в слегка приоткрывшиеся, такие манящие губы. Хотелось вцепиться в них до крови. – Но ты просто отворачиваешься, как настоящий трус! Джон тихо простонал и закатив глаза, внезапно обмяк, отчего Шерлок едва успел подхватить его на руки, чтобы уберечь голову от встречи с полом. Розовая волна, прокатившаяся по перьям, медленно угасла, не дойдя до пика активности. – Джон…, – растерянно произнес Шерлок. В спальне друга он сидел на краю кровати и прислушиваясь к слегка сбившемуся дыханию, раздумывал что делать дальше. Этого не должно было произойти. Он окончательно запутался: в своих неподвластных разуму чувствах, поведении крылатого, недомолвках между ними. Детектив злобно сжал волосы в кулаки, пытаясь прийти в себя. Что ему оставалось делать? Он не понимал, почему Джон настолько агрессивно относился к теме наркотиков. Пагубная тяга давно прошла, когда пришло понимание, куда эта тропа может завести. Он такой, какой есть, со всеми недостатками, но готов, действительно готов был учиться жить в гармонии, только попроси! Его замкнутость выступала следствием ожога от общества, но потихоньку, день за днем она зарастала под влиянием, пристальным, не давящим вниманием Ниберия. Их маленький мир делал все лучше: каждое переругивание по поводу посуды, кражи книг из библиотеки, коротких реплик, которые знали только они, уверенных касаний и поцелуев по утрам. Проклятие, он полюбил Джона настолько, что, если бы пришлось, бросил свою профессию и уехал с ним на восстановление в какой-нибудь Высшими забытый санаторий. Эта мысль больше не вызывала паники и недоумения, она сформировалась в четкое, несокрушимое чувство привязанности. И от огромного, неподъемного наплыва ему становилось плохо, плохо так, будто он тоже болен. Болен этой любовью, которая не может найти выхода. – Я не понимаю, – признался он, аккуратно касаясь волос доктора. Те казались мягче шелка. – Это иррационально… и все равно ты что-то делаешь со мной. Такое, что я не могу сопротивляться и иду у тебя на поводу. Я так долго… я плох в этом, ты знаешь. Все эти… ванильные вещи мне недоступны. В уголках глаз противно защипало, но Шерлок упрямо продолжил: – Но я доверяю тебе. Я верю, что у тебя была причина так сделать. Я не знаю, кто сделал тебе больно, что тебе невыносима лишь мысль… Черное крыло нежно опустилось на плечи Ниберия, укрывая его от бед, что произошли за последнее время. Джон не очнулся, но напряжение в его мышцах внезапно спало и это был хороший знак. – И я… я хочу, чтобы ты доверился мне тоже. Доверься мне, Джон. Потому что я больше не знаю, где заканчивается наша дружба и начинается что-то большее. Ты сказал, чтобы я позаботился о себе. Но без тебя все это уже не будет иметь значение. Ты нужен мне. Неважно, сколько еще осталось, я буду бороться за это, хочешь ли ты того или нет. Шерлок сжал зубы, надеясь, что ему больше не придется этого говорить. Не придется раскрывать душу нараспашку, уязвимо дожидаясь вердикта. Невольно взгляд его упал на белоснежные перья и присмотревшись, он заметил, как уродливо рассеялся перелив, словно бензиновое пятно после дождя. В нем прослеживались оттенки не только зеленого, но и синего, и несмотря на то, что палитра легко объяснялась наличием его энергии в чужих клапанах, такое аномальное поведение не говорило ни о чем хорошем. Это значило, что вставшее между ними наконец стало реальным. Заглянув в самый угол третьего клапана, Шерлок с недоумением обнаружил странный моток нервов, которого здесь не могло находиться. Пальцы как по наитию схватились за флешку, что так и осталась лежать в кармане брюк и согрели ее теплом. Мог ли Мориарти… знать о болезни Джона? Рак крыльев может долгое время скрываться, процесс длится годами и всегда сжигает крылатых в одночасье. История тогда принимала… еще более неожиданный поворот. Тихий шепот заставил его обернуться. – Шерлок… Ниберий неосознанно уткнулся в изгиб вороного крыла и от этого жеста что-то внутри Фардона разбилось вдребезги. Он будет бороться. Неважно чем это закончится. Шерлок послал короткий импульс из ближайшего вкрапления, который крохотной блесткой опустился на перелив. Тот дрогнул и слегка побледнел. Лицо Джона, до этого имевшее болезненный вид, наконец разгладилось и умиротворенный неведомой ему Манипуляцией, окончательно заснул. Фардон резко вскочил, вдохновленный задумкой. Он наконец понял, через какие каналы Мориарти посылал свои сообщения и смог внедрить свою защиту, его клапаны напитали чувствительные края поврежденного клапана Ниберия с двух сторон, представляя собой хорошенько смазанную деталь, сквозь которую даже если что-то и пройдет, то тут же растворится что в желудочном соке. У него в запасе оставалась пара часов, которыми он воспользуется с умом. Пора встретиться с его главным противником.