Сияние неба

Шерлок знал, что время имеет неуловимый, беспощадный ход. Его холодное дыхание неминуемо преследовало всех, напоминая о равной доле, рано или поздно все склоняли крылья перед неизбежностью, но и здесь он полагал, что сумеет обхитрить судьбу. Он уверенно опустился к неприметному зданию в сумерках ночи. Сердце отбивало ровный ритм, не боясь ничего. Ожидание длилось всю его сознательную жизнь, обрастало завуалированными, но определяющими факторами и наконец подошло к своему логическому концу. Все эти дела объединялись в цепочку, основой которой служила генная инженерия. Мориарти готовился к созданию супер-вида, скрупулезно отбирая лучший материал, в чьих ДНК таились неполадки, недоступные простому глазу. Он использовал все доступные ресурсы и детективу оставалось догадываться, как далеко раскинулись крылья его влияния на государственные структуры. Ясно было одно - противостоять такому противнику опасно. Но тем нетерпеливее становился его блестящий ум, выискивая возможные пути решения. Единственная переменная, которая могла перевесить чашу весов, сейчас находилась под его непосредственной защитой. Манипуляции, направленной на Джона, должно было хватить на несколько часов, чтобы не проснуться и не пострадать от «Радара». Где-то внутри он слышал биение чужого сердца, окутанного заботой и именно это придавало уверенности в собственных силах. У него имелась мотивация вернуться домой и сделать все правильно. Пространство бассейна встретило прохладой и сыростью. Отсюда все началось и здесь же закончится. Разгадка беспокоила столь же мало, сколько и причины, вынудившие заниматься играми в Высшего. Вкрапления щипало от потребности выпустить всю силу в глупца, посмевшего бросить ему вызов. Пальцы ловко вытащили флешку, что жгла карман и демонстративно ею помахали. – Должен признать, умно. Устроить весь спектакль ради этого. Чертежи с механизмом, способным отслеживать чужие клапаны. Именно за ними ты и гнался, верно? – бросил он в пустоту и продолжил. – Что же, я готов передать их. На своих условиях. Знакомый, едва дрожащий голос подействовал не хуже удара под ребра. Похолодев от макушки до пят, Шерлок обернулся. – Какое заманчивое предложение, – произнес Джон, медленно выходя на свет. – Но боюсь, мне придется внести правки. Фардона сразила оглушающая, дезориентирующая растерянность. Когда он успел здесь оказаться? Внутренние клапаны не могли ошибиться, защита держалась на Джоне крепче любых замков. Крылья скрывались за блокировкой и не давали шанса узнать общее состояние, но и других признаков хватало: бледная, покрытая испариной кожа, лихорадочный взгляд, полный недосыпа, подсохшая корка крови под носом и на подбородке. Мерцающей спиралью сердцевина Потенциала молча взывала о помощи и лишь усилием воли Шерлок не подорвался, чтобы укутать соседа, друга, а теперь - навеки любимого в защитный ворох крыльев. Он не сомневался, что последние перья на Бейкер-стрит погасли. Джон стал венцом его расследования. – Думал, я приму Джона за злодея? Смешно. Легко вести дела за чужими спинами, – чувствуя, как кровь закипает в жилах, процедил Шерлок. – Говорит о многом. Послышался стук каблуков и из тени возник крылатый. Встреться с ним где угодно и забылся бы через минуту: смазливые, но не примечательные черты лица, вороные без единого вкрапления крылья. И лишь бездонные, такие же черные, как и перья глаза, обжигающие до костей, дали понять, что перед ним не Джим из айти-отдела, неуклюже флиртующий с незнакомцами. – Удобно пристроился. У тебя оказывается, много талантов. – Мало ли что может пригодиться, – пожал плечами пришедший. Его поза источала покой и умиротворение. – Любителям такое не доверишь. – Еще бы. «Джим, мне нужна новая личность». «Джим, нужны деньги и связи для аферы». «Джим, как насчет коллаборации в создании нового вида?» – Френкленд считала, что может смешать клапаны и потом выплюнуть оттуда ненужное. Идиотка, – голос незнакомца источал скуку. – Ее прототипы работали по принципу внедрения, в то время как мне был нужен лишь элемент сцепления. То, что рождено, должно оставаться неизменным. Он взглянул на застывшего Джона и улыбнулся. Когда его похитили, сразу как Шерлок ушел из комнаты или перед приходом? Как рассеял Манипуляцию и каким образом настиг Ниберия врасплох? Даже учитывая состояние, тот мог поджарить чужие клапаны за минуту. Как назло, именно сейчас Единение ничем не помогало, оставляя вопросы не отвеченными. Джон казался нечитаемым, потерявшимся во вражеском гипнозе и это разрывало детективу сердце. – К слову, ты так и не позвонил. – Был немного занят. Но вот он я, доволен? Твой приз, – Шерлок вновь помахал флешкой. Крылатый тихо промычал, согласно кивая, но по-прежнему не отходил от Джона, чем вызывал дикое раздражение. – Чертежи имеют потенциал, хоть там и не хватает осевой базы высших видов. Определить клапаны Вермена или Фардона сумеет и младенец. Шерлок расправил крылья. – Закончим этот фарс. У тебя есть все, что нужно. Оставим это между нами, отпусти Джона. На него наконец обратили внимание. Незнакомец сделал пару шагов вперед, изящно двигая крыльями. Взгляд его приобрел непонятное выражение и пальцы с ухоженными ногтями приложились к театрально раскрывшемуся рту. – Ох, Шерли! Ты все это время считал, что я затеял это лишь чтобы привлечь твое внимание? Приторный, неестественный смех осел в воздухе и Шерлок скривился от неприятного звука. А тот продолжил веселье, беззаботно размахивая руками. – То есть, наблюдать за тобой было занятно. Но Шерлок, твоя задача состояла совсем в другом. И с ней ты справился неплохо, гораздо лучше предшественников! Хладнокровие Фардона, и так еле державшееся все это время, дало трещину. Он не мог поверить, что происходящее настолько погрязло в роковом заговоре. Он не мог быть настолько наивным. Не мог ведь? – И что же это, позволь узнать? – сухо поинтересовался он. Настроение криминального гения, сравнимого с восторгом ребенка, резко сменилось на задумчивость. Улыбка потеряла почти весь сахар. – А ты не так умен, как я думал, – протянул он, оценивающе вглядываясь в чужую фигуру. – Разве это не очевидно? Что-то неуловимо изменилось. Воздух потяжелел как перед грозой. Перестав дурачиться, крылатый подошел к Джону. Ладони по-хозяйски легли на плечи. – Мне всего-то нужно было запустить процесс. Твоя защита сработала на ура! Впрочем, как и все остальное. Он резко дернул неуместную для их встречи парку за лацканы, обнажая сплетение проводов, окруживших тело словно рождественская гирлянда. Внутри пластика мигало странным светом, а крохотные пузырьки указывали на жидкую составляющую. Шерлок ошалело уставился на устрашающий клубок, теряя последние остатки самообладания. Перекачка клапана. То, что начала Френкленд, наконец завершило свой цикл в крови Джона. Ниберий тихо простонал, вызывая у своего мучителя отеческую, ласковую улыбку. Тонкие пальцы пробежались по шее, задевая проводок, воткнутый в кожу. Бледно-зеленая субстанция слегка булькнула, проталкиваясь внутрь. Удовлетворенно промычав, незнакомец отошел. На нацеленный прямо в грудь Потенциал он не обратил никакого внимания. – Найти нужный образец трудно, Френкленд даже и не снилось, – произнес он с каким-то усталым смирением. – Социопатия и недоверие к своим полная ерунда. Связать эмпатию с отсутствием привязанности - вот ключ к успеху. Шерлок стиснул челюсть, пытаясь отыскать слабое место противника. Как бы он не сканировал, не мог понять сплетение клапанов. Слишком сложное для Панрима, но чересчур детализированное для Фардона. Казалось, будто он бьется о глухую стену из почти осязаемых прутьев. Углядев краткий блеск в перьях, детектив отшатнулся. Мастен! – Догадался наконец? Джим Мориарти, привет! Он не успел сделать ни шагу, зависнув между небом и землей одним движением выставленного наподобие копья черного пера. Сердце забилось с бешеной скоростью и вздрогнуло, сотрясая тело. Словно со стороны он наблюдал, как изящные, тонкие крюки выходили на свет, скромно поблескивая при слабом освещении. Остатки самосохранения в последнюю секунду вскинули бледные щит, едва достаточный, чтобы прервать первую линию атаки. Внутренние клапаны могли противостоять множеству атак, но Мастены грациозны, они метили в слабые места, и он уже догадывался о своих. Дыра, образовавшаяся после столкновения с экспериментом Френкленд, все еще зияла незашитой раной и теперь представляла идеальную мишень. Паутина из нервных окончаний завибрировала, засияла подобно витражу окна в солнечный день. Чувство было неожиданно нежным, убаюкивающим и Шерлок нахмурился, ожидая совсем другого. Это не могли быть его блокировки. Мориарти наклонил голову набок, изучая загадку через микроскоп своей Манипуляции. Разгадка пришла, когда послышался тихий, но болезненный всхлип. Крылья Джона показались из пустоты, сверкая мириадами звезд. отражающихся в воде. Раздразненный, утомленный перелив мигал последними всполохами зелени. Даже в таком неустойчивом состоянии он умудрялся противостоять вражеским нападкам и жестокий отпечаток восхищения заставил бы Шерлока перевернуть все верх дном, если бы не отсутствие выхода из смертельной ловушки. Мориарти подобная храбрость восхитила, и он с детской непосредственностью обошел Ниберия по кругу. Пальцы грубо зарылись в перья, наслаждаясь безнаказанностью. – Вот оно что. А я думал, чего ты притих. Джонни-бой, тебе стоит поберечь силы! Мориарти щелкнул по проводу и по невидимой команде жидкость стала насыщеннее и на шее проступили бледно-белые вены. Джон затрясся, но оскалив зубы, продолжал храбриться. – Чего бы ты не добивался, поверь - уже поздно, – зло прохрипел он. – Я умру прежде, чем ты воплотишь свой план. – Не переживай, папочка уже обо всем позаботился! – нисколько не расстроился от такого заявления Мориарти. – Немного трагедии еще никому не повредило, я рад, что успел вовремя. – Вовремя? Джон дернулся, но железная хватка на плече не позволила уйти. Он с ужасом поднял взгляд на Шерлока, но тот смотрел лишь на противника. – Должен признаться, я не всегда был уверен в успехе. Вы Ниберии такие… прямолинейные, хоть и умеете прогибаться под обстоятельства. Немного отрицательных факторов, верные приспешники и все пошло как по маслу. – Твой эксперимент с Гроуп провалился, – надменно произнес Шерлок. – Ее Потенциал был слишком слаб, чтобы представлять для меня реальную угрозу. Мориарти поднял брови, но ничего не ответил. Им обоим было известно, что это неправда и последствия Элизабет Гроуп еще иногда аукались детективу. Мутные, трудно запоминающиеся кошмары поднимали его глубокой ночью в те моменты, когда он спал и заставляли проверять каждый раз перья и с невнятной одержимостью проверять сон Ниберия. Иногда отчаяние настолько пробирало его, что, согнувшись в три погибели, он проводил половину ночи у чужой кровати, не смея тревожить чужой покой. Порой, если им не приходилось делить одну постель, Фардон просто накрывал друга крыльями, вслушиваясь в размеренное дыхание. Несмотря на военное прошлое и периодическую бессонницу, Джон спал в разы лучше него и мог не просыпаться, даже если рядом что-нибудь уронить. Шерлок не придавал этому значения, но теперь понимал, что именно во сне перелив почти рассеивался, обрабатывая неведомую силу глубоко внутри, борясь с грядущей болезнью. Возможно, обрати внимание он раньше, успел бы предотвратить беду… теперь было слишком поздно. – Ой ли? – протянул Мориарти. – Она выполнила свою функцию, ровно, как и другие - держала психику на грани. Так приятно наблюдать, как они рассыпаются на части! Чем чаще он стирал себе память, тем ближе я был к прорыву. Фардон едва слышно прорычал, наблюдая за бездумными прикосновениями к его партнеру. Казалось, тот ничего не замечает кроме свой игрушки и теперь понятно почему. Худшие опасения сбылись - Джона доводили, искусственно загоняя в угол и заставляли забывать своих предыдущих партнеров, уничтожая все надежды на спокойное будущее и семейное благополучие. Намеренно заставляли ждать встречи с ним, активируя Зеркальное единение, которое оказалось не благословением, а проклятием. Своей одержимостью они медленно разрушили едва сформировавшееся будущее. Сожаление Шерлока не имело границ, но именно любовь к Джону стала тем, от чего он никогда бы не отказался. Захоти Джон еще раз его забыть, скорее всего сделал бы все, чтобы удержать, привязать к себе, подчинить своей воле. В его арсенале хранилось достаточно техник, чтобы доминировать над разумом и Ниберий бы вскоре стал безвольной марионеткой. От возникшей фантазии Шерлока замутило. Это пульсирующее, развращающее собственничество поднимало в нем что-то темное, первобытное, опасное. И к большому сожалению, он теперь отлично понимал умершую соперницу и не мог опровергнуть свои желания, не согласился бы отпустить по доброй воле. Джон что-то такое уже говорил, пытался донести доводы разума, вот только в их отношениях детектив уже давно махнул крылом на логику. Если им оставалось мало времени, он больше не станет тратиться на бессмысленные глупости, попытки выставить себя лучше, чем есть. Он спасет Джона любой ценой. Даже если после этого они возненавидят друг друга. Когда синие вкрапления выплюнули сверкающие иглы, это на мгновение обезоружило Мориарти. Тот попятился, тщательно удерживая равновесие. – Если хочешь забрать его, сначала тебе придется обойти меня! Бесполезно, до чужих перьев не дошла и половина мощи, зашипев и взорвавшись на мельчайшие осколки. Ореол барьера у Мастенов почти совпадал с Фардонами, но если их вкрапления разворачивались как веер, то крюки действовали подобно катапульте. Спасибо Тусту и его вялым урокам. Треск в воздухе оповестил об ответной атаке. В груди закопошились энергетические жучки и вцепившись в нервы, толкнули сильную Манипуляцию. Ожидаемая боль все же выбила из него дыхание. Внутренние клапаны Мориарти с трудом виднелись в сумерках помещения, но он уже разглядел сложную паутину, на которой зажигались небольшие огоньки. Каждый такой огонек нес колоссальную массу и славился способностью прервать чужую жизнь за считаные минуты. Едва осознавая, что делает, Шерлок пробудил четвертый клапан и прикрыл глаза. Спина покрылась мурашками, а в крыльях стало очень горячо. – Kokonon de Humileco! Кокон смирения! Сердце глухо ударилось о ребра, но выдержало нагрузку, распространив вместе с кровью защитную пленку, такую необходимую сейчас. Он редко использовал эту сторону Потенциала, слишком необузданные процессы грозили потерей контроля, но слыша почти на уровне интуиции чужие страдания, пришлось забыть о безопасности. По крыльям заискрило, протянуло рваные сети, центрами которой становились лазурные перья. – Ох, Шерли, ты такой милашка, когда злишься, – мурлыкнул Мориарти и лениво взмахнул крылом. Сетка отчаянно затряслась, выбрасывая в воздух крохотные блестки. – Ты не сможешь мне помешать, даже если используешь весь Потенциал. – Слишком много чести, – оскалился Шерлок. – Ты мне не ровня. Взмах крыльями создал волну в бассейне, где-то упало никому не нужное оборудование, нарушив тишину. Мастен зашипел, закрываясь от ощутимых уколов на клапаны. Он явно недооценил Фардона. Если бы не проект, то изучил такое необычное проявление. Но время поджимало, ему предстояло слишком много работы. Мориарти коротко взлетел и приземлился за спину Джона, опуская ладонь на светлый затылок и слегка притягивая за короткие волосы. – Зачем тебе я? – простонал Джон, вынужденно двигаясь как ему велят. – Зачем ты убивал их? – Джонни, Джонни. Ты такой забавный, но такой глупый! Я делал это, чтобы ты наконец понял, что вся твоя жизнь - лишь затянувшийся сон. Он прошептал это слишком тихо, но от предвкушения в чужом голосе у Джона подкосились ноги: – Просыпайся. И с этими словами он щелкнул переключатель на мудреном аппарате среди сетки проводов. Резкий крик слегка оглушил, но не помешал следить, как стремительно жидкость исчезала под кожей, разносилась ядом по венам, активируя долгожданное превращение. Он милостиво отпустил хрупкую шею и тот рухнул на колени, закашлявшись. Что ж, теперь, когда у него образовался перерыв… Губы растянулись в сумасшедшей ухмылке. *** Джон силился встать, но жар в спине, словно горящие угли заставил съеживаться в позу эмбриона. Сознание стремилось покинуть хозяина и окунуться в спасительную темноту, но боль, слишком сильная, не позволяла этого сделать. Чувство неотвратимости застало еще в родных стенах, когда незваный гость с легкостью скрутил его и потащил неведомо куда. Вкрадчивый, сладкий до тошноты голос приказал стоять смирно, пока его обвешивали вереницей проводов и вкалывали нечто, подавляющее волю. Горло страшно пересохло, в глазах же застыла непрошеная влага. Он никогда не думал, что принесет столько бед, станет причиной для стольких событий, чтобы в конце концов закончить свой путь в качестве материала для безумного ученого. Болезнь и последующая смерть могла положить конец ужасным жертвам, но теперь и эта милость стала недоступна. Судя по словам Мориарти, им предстояло много сделать. На первый же план вышел спектакль, после чего последует гибель единственного крылатого, ради которого он сделал бы что угодно. Перед глазами живо возник образ окрашенной в алый воды и отравленного бездыханного тела. О силе Мастенов говорили шепотом, о выживших слагали легенды, но Ниберий знал - шансов нет. Собственное бессилие усугублялось полным контролем над ним, пальцы могли лишь царапать ненавистную куртку, а губы кривиться от новой порции боли. Там, под кожей происходило что-то страшное, он чувствовал, как лопаются сосуды, болели органы, дрожали кости от невыносимой нагрузки. Вещество, наполняющее вены, не походило на наркотик, хотя Джон ни разу не пробовал, но достаточно насмотрелся на пациентов и начитался отчетов, чтобы понимать разницу. Не находя совпадений, его тело терялось в ощущениях: кровь то кипятком ошпаривала кожу изнутри, то застывала льдом, вызывая табун мурашек. Тем кошмарнее было отслеживать движения под лопатками. Если раньше они ощущались как непроходимая ломота даже после горсти обезболивающего, то теперь что-то стремилось выйти наружу. «– Джон…» Внезапное эхо заставило замереть. Этот голос… «– Vekiĝu.» «–Просыпайся.» *** Шерлок не сдержал крика, когда в плечи впились острые крюки. Увеличившиеся в размере, те неминуемой карой наступали без возможности уклониться. Тонкие, но очень крепкие, они медленно входили в кожу, чтобы впрыснуть смертоносный яд. Клапаны работали на полную мощность, обширной пластиной уберегая хозяина от большей части опасности, но он уже понимал, как мало мог противопоставить Мориарти. Тот с непроницаемым лицом наблюдал за чужими потугами, спокойно ожидая, когда его оружие завершит работу. Вцепившись в крюки, детектив попытался вытащить их, однако не сумел и теперь они поднимали его в воздух. Крылья забились, безуспешно пытались дотянуться до врага. Мориарти с любопытством оглядел смешные движения, нисколько не заботясь терзаниями жалости. – И это все? Слабовато, Шерли, я ожидал большего. Выгнувшись, Шерлок выпустил светлую дымку и почти на одном дыхании произнес: – Li vivis en ĉi tiu mondo por vivi - ne sciante kial… Он жил в сем мире для того, Чтоб жить - не зная для чего... – … Kaj por trovi amon. ...И обрести любовь. Вкрапления одни за другими погасли, а затем вспыхнули с новой силой, осветив черные перья в графит. От голубых перьев в воздух пылью поднялись разноцветные звезды, разрастались, почуяв вражескую Манипуляцию. Мориарти задрожал, не ожидая, что от пыльцы его крылья начнут отворачиваться сами по себе. – Ты правда думал, что я не подготовлюсь? У наших видов одинаковый уровень перезагрузки четвертого клапана, – произнес Шерлок, кренясь в сторону, но устояв на ногах. – А значит мы теперь на равных. – В этом есть что-то приятное, не так ли? – ответил Мориарти, беспокойно дергаясь вместе с крыльями. – Две стороны одной медали среди скучного металлолома. – Это ты мне сейчас предложение сделал? – хмыкнул Шерлок, дернув крылом еще немного, чтобы удостовериться в контроле. – Спасибо, я уже занят. – Думаешь, ваше Единение поможет? Тебе даже не представить, какие возможности он таит в себе. Шерлок недоуменно посмотрел на него. – Как давно ты следишь за Джоном? – Достаточно, чтобы понять специфику. Не ревнуй, ваша встреча с ним, как ни странно, никак с этим не связана. Как и Зеркальное единение. Мастен отряхнулся от назойливой Манипуляции одним сильным взмахом крыла. Черные крылья слегка посветлели до таупа и засверкали, прошлись рябью, а затем вернулись в неизведанную мглу. Очередная атака почти свалила Фардона с ног и лишь вовремя активированный щит уберег от смертельного удара. Угрожающая тень нависла на ним, затмевая все. – Твоя же смерть, напротив… Безумный взгляд и холодная улыбка пробрали до костей. Последние же слова немного отрезвили испуганный разум и заставили задуматься. Джон не в первый раз забывал крылатых, но видимо, лишь тех, кто оставил слишком глубокий след. Тех, кто в конечном счете умер. Верно, он мог быть упрямым и недальновидным, но если бы Гроуп выжила, то сделал все, чтобы вернуть ее на светлую сторону. И его желание активировать Манипуляцию забвения после ссоры диктовалось не трусостью, как ему казалось, а невозможностью найти решение. Если бы не Единение - резкая мысль прошила цепочку рассуждений - они бы оба подверглись амнезии. Именно поэтому Джон потерял сознание. Установившаяся связь между ними позволяла только обоюдные импульсы. А это значит… – Ты не получишь его, – сквозь зубы произнес Шерлок. – Уже получил, – уверенно заявил Мориарти. – Ему осталось недолго, а твоя навязчивая блокировка падет вместе со всем остальным. Ты мне больше не нужен, Шерлок. Чужой Потенциал наконец нащупал его слабое место и вцепился в пустое пространство, вгрызаясь цепкими иглами. Шерлок задохнулся, легкие словно сдавило тисками. Новый удар крюка воспринимался не таким сокрушающим, возможно из-за уменьшенной дозы яда, а возможно из-за общей слабости, сковавшей тело. У него оставался последний шанс - пустить по крюку небольшой заряд энергии. Боль прошила позвоночник, когда он пробудил часть Потенциала через плечевые суставы, а затем к плечам и наконец к ключице, где притаился гладкий как мрамор загиб. Короткая искра пробежалась по поверхности изодранной рубашки и с шелестом охватила крюк. Тот осветился изнутри, тут же проскочив на чужие перья. Хватило этого ровно на один залп, чтобы Мориарти отскочил подальше, но не прервать действие яда, нещадно обжигающего внутренности. Оставшись без опоры, Шерлок упал на колени, больно ударившись о кафель. Что же, он всегда был реалистом. На следующий перезаряд требовалось время, которого не осталось. Мастен тем временем успел насладиться и кратким поражением, и слабым сопротивлением. – Вспомнил старые приемчики? Мило. Но бесполезно, мой яд уничтожит тебя через десяток минут. Хочешь сказать что-нибудь напоследок? – Мне есть что! Шерлок вскинул голову в сторону Джона. Над ними раскинулась зеленоватая сфера, переливающаяся диско-шаром. Краем глаза детектив углядел отсутствующий перелив, чистейшее полотно как в первый день сотворения. Он уже видел такой Блок, но именно сейчас ему нисколько не обрадовался. Мориарти оглянулся через плечо, не выглядя впечатленным. – И что же ты мне сделаешь, Джонни-бой? Удиви папочку! Джон на дрожащих коленях приподнялся и криво ухмыльнувшись, прошептал: – Por tute sin doni, oni devas sin detrui. Чтобы отдать себя целиком, нужно себя уничтожить. Когда в груди зашипело и проявилось на коже красными полосами, Шерлока дважды тряхануло, словно от электрошокера. Он безотчетно разорвал рубашку, наплевав на ускакавшие пуговицы, чтобы посмотреть, что происходит. Ладони прижались к разгоряченной ключице. Алое стремительно темнело. В голову не приходило ровным счетом ничего, пока место в клапане, безвозвратно утерянное в пустоши Дьюрерра, мягко и успокаивающе не запульсировало. Белый шар почти у самого сердца мигнул, увеличился в размерах до пяти дюймов и пополз наверх, не тревожа нервные окончания и измученные органы. Словно ночник в темной комнате, тот без помех добрался до раны и повторив форму до последней зазубрины, выжег весь яд. – Нет… В глубоком шоке он повторял маршрут неведанного защитника, ощущая под кончиками пальцев легкую щекотку. Кокон мерно дышал вместе с ним, не вызывая опасений. Это было родное чувство, давно известное, словно оно находилось в нем так давно, что клапаны не забили тревогу, потому что считали это за свои импульсы. Он знал только одно объяснение этому. Яд никуда не ушел. Это была замена. Он будто в замедленной съемке глупой мыльной оперы поднял взгляд на единственного, кто мог бы провернуть это дело. Джон дрожал всем телом, почти опустив крылья к самой земле, но продолжал бороться и выдавливать из своих клапанов последние силы. Вместе с кашлем из него выходила темная, почти черная субстанция, не похожая на кровь. Словно нефтяные пятна, она образовывала замысловатые узоры на поверхности и от вида этой радужной пленки желудок Шерлока совершил кульбит. Мориарти раскрыл крылья в победном жесте, его уже мало интересовал стресс детектива. Все его внимание было всецело приковано к долгосрочному проекту. – Что это ты такое делаешь, Джонни-бой? Ты можешь потерять корону, не успев надеть ее. Джон сплюнул черную жижу, заполонившую рот. Горло обволокло вязким, тягучим, склеивало стенки, не давая сглотнуть. Движение под лопатками стало все более ощутимым, все более давящим. Кожу прокалывало насквозь, стекая влажным по спине. – Отойди от него… или… кх… пожалеешь. – О? – Мориарти сверкнул новыми крюками на нижнем ярусе. – И ты готов показать это? Джон измученно взмахнул крыльями, ставшими вмиг тяжелее любой штанги. Сияющий шар сжался до размера бейсбольного мяча. – Flugiloj de la Vento! Крылья ветра! Бассейн осветился ярким светом. Из последних сил Ниберий толкнул крыльями Мастена. Вслед за дергающимся телом зависшая в воздухе сфера последовала за ним и плотно обхватив в липкие сети, уволокла под воду. Испуганный визг огласил стены, но Джон уже не слышал его, погружаясь в долгожданное небытие. – Джон! Шерлок едва не ползком оказался рядом, вжимаясь в разгоряченное болезнью тело. Лицо детектива исказилось от эмоций, таких тщательно скрывавшихся все это время и наконец вырвавшихся одновременно. Джону не хватало сил пожурить или хотя бы приободрить его, и он слабо коснулся напряженного предплечья. Кровь вперемешку с жижей стекала по подбородку. – Ты идиот… что ты наделал, Джон! Нет… – Я не мог… кх... оставить вас наедине. Фардон помотал головой, отказываясь верить. Нет, это не могло закончиться так! Он прижал ладонь к груди друга, пытаясь нащупать очаг воспаления, но бесполезно - внутри все смешалось в кашу из разодранных нервов. Опутанный паникой, разум продолжал слать команду на целительский Блок. Когда руки задели что-то теплое и влажное, Шерлок осекся и затаив дыхание, опустил глаза. Под ними стремительно образовывалась свежая лужа крови. В голове бешено застучало. – Что… Ниберия затрясло в лихорадке. Белоснежные крылья согнулись вдвое, больше не помогая хозяину, перелив окончательно потух и если бы Фардон мог, то заорал во весь голос, но не мог проронить ни звука от вида неостанавливающегося кровотечения. Руки сами по себе обхватили чужое лицо, стараясь углядеть надежду на неправильно истолкованный вердикт. Он не хотел выглядеть так, словно распадается на части. Но все обстояло еще хуже, потому что вслед за угасающим сознанием Ниберия он следовал за ним, безотчетно подчиняясь любому исходу. – Не мог… не мог оставить это между нами… так. Неаккуратным, почти грубым движением приблизив к себе, Шерлок непонимающе вглядывался в подернутые дымкой боли и слабости глаза, в которых как казалось, уже не увидит ничего нового. Серо-синие, невозможно яркие словно загоревшиеся в небе звезды, в них отражалась нежность, обожание, слепое счастье. Он хотел сострить, отмахнуться незначащей критикой, но из горла вырвался лишь жалкий скулеж. Осознание обрушилось на него тяжестью в сотни тонн. – Н… не смей. Не смей этого говорить. Джон улыбнулся уголком рта, продолжая смотреть этим взглядом. В груди что-то булькнуло, вызывая мутное, омерзительное чувство погружения. Он притянул крылатого еще сильнее, не желая услышать то, что давно должно было настигнуть их. – Ты такой идиот… – Не смей, нет… Джон, не смей… … Только не так. ... Пальцы нежно коснулись его щеки. … Пожалуйста, нет. … Страшно захрипев, Ниберия выломало в неестественной позе. Легкий хруст заставил Фардона дернуться и разомкнуть руки. Шерлок часто заморгал, увидев поразительное в своём ужасе зрелище. За крупными, мягкими и такими сильными крыльями выскочили два костных изгиба. Оголенные, они, перемазанные в крови и бледно-зеленой слизи явили себя в жутком подобии откровения. Рвано простонав, Джон упал на живот, лбом уткнулся в холодный пол, аномально выгибая позвоночник, словно пытаясь вытолкать из себя всю грязь. Кровь толчками продолжала вытекать из спины, пачкая одежду и выкрашивая мертвенно-серую плитку в бордовое полотно. Шерлок слепо смотрел на кровавые потеки под собой. Джон. Джон. Джон. В груди толкнулось слабым огнем. Белый туман окружил черную сердцевину, заключив в робкие объятия. Внезапная пустота в голове наполнилась такой же внезапной решимостью, с которой он всегда шел на бой с неизведанным. Перемазанный слезами, чужой кровью и непонятной дрянью, он приподнял его и уткнув в грудь, ласково погладил перья. Теплота под пальцами больше не тревожила его. Потому что он был готов принять дальнейшее с сокрушающим спокойствием и благодарностью. Тихий, едва различимый шепот мог принадлежать кому угодно, но и это больше не имело никакого значения. … … … – Я люблю тебя. *** Дверь с грохотом отворилась. Запыхавшись, Майкрофт едва соображал, что делает, но впервые ему было плевать на последствия. Позади команда из отряда "Сигма" - хорошо сложенных Фардонов с уровнем не меньше пятого терпеливо ждала сигнала. Мельком просканировав огромное помещение, он сразу же углядел две сгорбившиеся фигуры, сцепившиеся крыльями в ужасном беспорядке. Едва облегченно переведя дух, Майкрофт не сдержал резкого выдоха, непозволительно громкого в тяжелой тишине. Его младший брат, не реагируя ни на что вокруг, медленно раскачивался из стороны в сторону, баюкая всеми конечностями белокрылого мужчину, который не подавал признаков жизни. Под ними сохло озеро крови и непонятного цвета жидкость, насыщая воздух удушающим запахом железа. Между ними, практически спаянных в единое целое, мигала черно-белая искра. Сцена поражала всепоглощающей агонией, но Майкрофт позволил себе лишь секунду заминки. – Шерлок! Никакой реакции не последовало, он подошел ближе и повторил: – Шерлок. Вновь проигнорированный, он ухватился за чужие плечи и попытался разорвать стальные тиски. – Шерлок, нужно помочь Джону. Позволь помочь. Очнись же! Не слушая, Шерлок продолжал обнимать притихшее тело, размазывая неутихающие слезы о побледневшее лицо Джона. – Нет… нет… – Проклятье… – прошипел Майкрофт, признавая поражение и оборачиваясь к застывшим в стойку крылатым. – Стивенсон, вызывайте команду медиков. Остальные, проверьте Мориарти, он не должен был далеко уйти. Неожиданный порыв ветра отвлек его. Перед командой быстрого реагирования, много лет служивших в правительстве, появился пожилой Ниберий. Он был одет в штатскую одежду, однако от него шла очень сильная аура. По размаху крыльев сразу стало понятно, что перед ним Военный. Темно-зеленая волна крупно мерцала почти на все пространство, недопустимое правилами. За ним приземлились около десятка высоких, крепких, даже более выносливых на первый взгляд, чем его подчиненные Военных Нибериев в усиленных бронежилетах. У каждого сверкал такой же огромный перелив всех оттенков и по звуку, с каким они сворачивали крылья, могли переломить шейный позвонок врагу за кратчайшие секунды. Майкрофт коротко моргнул, не понимая, что происходит. – Заберите его, – коротко произнес незнакомец. Те тут же принялись выполнять приказ и проскочив мимо Фардона, начали поднимать лежащего без сознания Ниберия. Почувствовав, что его отталкивают, Шерлок гневно закричал: – Нет! Детектив забился в чужом захвате, продолжая тянуться к доктору. Не обращая ни на что внимания, Ниберии оперативно разложили самодельные носилки и аккуратно переложили ношу на бок, выставляя на обозрение развороченную спину. По ткани быстро начала скапливаться кровь, но не это привлекло внимание Майкрофта. Под привычными белыми крыльями он углядел два странных отростка, которые дергались как от боли. Неизвестный отряд оперативно поднимал Джона, стараясь не тревожить крылья. Потерявшись в своих мыслях, Майкрофт наблюдал за перепалкой между ослабшим братцем и парой Военных. Шерлок словно обезумел и едва зубами не вгрызался в крылатых, чтобы отобрать бессознательное тело друга. Что здесь произошло?... – Сэр, он теряет много крови. Пожилой Ниберий задумался и сложив брови домиком, кивнул. – Времени и правда мало. Начинайте. Майкрофт подскочил к нему, раскрывая в прямой угрозе крылья. – Что это вы делаете, позвольте узнать? Тот равнодушно скользнул по его фигуре взглядом и медленно взмахнул сизыми крыльями. Перелив оливковым венком качнулся из стороны в сторону и через мгновение у Майкрофта очень сильно разболелась голова. Под носом стало подозрительно тепло, и он провел пальцами, удивленно оглядывая пятна крови. Не может быть… это была фардонская лобовая атака. Отточенная до идеального уровня. – Милорд, пора! – крикнули позади. – Хорошо, уводите его, – сухо ответил незнакомец. – Нет! Не трогайте его! Шерлок неистово забился в сильных руках, крыльями помогая проложить себе дорогу. Вкрапления тревожно замерцали и приобрели непонятный оттенок, размазавшись градиентом. – Стивенсон, почему стоите? Не дайте им увести доктора Ватсона! Крылатый, услышав свое имя, вздрогнул, но не сдвинулся с места, что дико выбесило Холмса-старшего. Почему именно в такой момент все начинают тормозить? – Боюсь, ваша команда сейчас понадобится мне, мистер Холмс. – Откуда вы… Отчаянный, обрывочный крик Шерлока прервал четкий укол в шею и когда тот почти упал, еще несколько крылатых подхватили его и унесли на таких же носилках. Майкрофт глухо рыкнул и было занес крыло для удара, как его резко остановили без каких-либо усилий. Незнакомый Военный даже с места не сдвинулся, продолжая удерживать локтевым суставом чужое крыло. Сердце неистово забилось в груди, едва не грозясь вырваться наружу. – Мистер Холмс, – вкрадчиво, как утомленный ребячеством собственного ребенка, произнес незнакомец. – Я готов провести беседу в более… подобающем месте. Жизни и безопасности вашего брата ничего не угрожает. В отличие от моего внука. Фардон застыл, наблюдая как сверкающая волна гипнотизирующе ходит ходуном. – Милорд, готовы отправляться! Ниберий ловко подтолкнул окаменевшего собеседника вперед и тот подчинившись чужой воле, проследовал в темную машину с тонированными стеклами. *** Майкрофт застыл у смотрового окна палаты. По ту сторону лежал его младший брат, окутанный всевозможными проводами и датчиками. Лицо крылатого выглядело пугающе безмятежным и от одного этого становилось дурно. Вокруг сновали врачи, но ему не было до них никакого дела. Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем рядом оказался тот самый Ниберий. Как сам он попал в госпиталь в самом центре Лондона, так и не смог вспомнить. – Полагаю для того, чтобы ввести моего брата в анабиоз, имеется серьезная причина? – спросил он. Ниберий коротко взглянул на лежащее тело и пожал плечами, словно такая процедура использовалась сплошь и рядом. – Ваш брат очень сильно нервничал, а это могло помешать работе. Вскоре он придет в себя, вам не о чем беспокоиться. Беспомощно кивнув, Майкрофт решил идти ва-банк. – Признаюсь, я заинтригован нашей встречей. Но причина все еще является для меня загадкой. Не будьте ли вы так любезны объясниться? Незнакомец наконец отмер и медленно двинулся в сторону коридора и понимая, что ответы получить можно или сейчас, или никогда, Майкрофт последовал за ним. Никто не смотрел в их сторону и не пытался заговорить, но они прошли очень долгий путь прежде, чем стало тихо. Коридор освещался лишь наполовину и они оказались скрыты в тени ночи. Они остановились у одного из больших окон, сквозь которое выглядывала крохотная луна. Тишина давила недосказанностью. Робость не свойственна Фардонам, но сейчас Холмс-старший ощущал себя как на приеме у отца, который несмотря на мудрый подход к делу, имел суровый нрав и перечить его слову было очень и очень сложно. Разговоры тех минувших лет до сих пор вспоминались с ясностью и невольно он пытался перенять эту черту характера для воспитания брата. Видят Высшие, это не помогло, а где-то даже усугубило положение. Стыдно признавать, но о семье Джона Ватсона он не знал почти ничего, ограничившись общим резюме. Поступки важнее родословной, но что ж, не так все очевидно, как казалось. Харольд Ватсон, а именно так тот представился перед их выходом из бассейна, выглядел как лучший представитель своего вида: мягкий, но твердый взгляд, готовый защищать собственные интересы, обтекаемые фразы, неспособные разозлить собеседника и конечно же, высокий Потенциал. Настолько высокий, что у Майкрофта слегка задрожали коленки от воодушевления. Давненько ему не встречались такие экземпляры, которые хранили в себе огромную энергию и при этом не давили авторитетом. Врачебная династия - звучало похвально и избито, однако приехав в одну из лучших клиник для высших видов, ему пришлось пересмотреть свое видение происходящего. Сцена в бассейне не дала никаких ответов, поведение же Харольда можно было обозвать как «безмятежный». – Зачем вам мой брат? – Это действительно тот вопрос, который вы хотите задать? Право, я был более высокого о вас мнения. Где тот острый на язык Фардон, который может добиться желаемого вопреки всему? – Говорите так, словно бывали на моих совещаниях. – Вовсе нет. Но дело не во мне, не так ли? У вас давно назрели вопросы. Я готов на них ответить, пока мы ждем окончательного вердикта. – Звучит как неутешительный диагноз. Мистер Ватсон, что произошло с Джоном? – Вы ведь и сами догадываетесь. Просто не хотите верить, – склонив голову набок, произнес Харольд. – Но правда такова, что Джон действительно в большой опасности. И хоть я сделал все, чтобы предотвратить катастрофу, возможно… этого не случилось, если бы не данное обещание. – Все, что связано с благополучием брата, имеет для меня приоритетное значение, – уверенно ответил он и подался вперед. – Сбои в Потенциале Джона ваших рук дела? – Да, – вот так просто признался Харольд. – Больше вам скажу, этот сбой является частью большого проекта, начавшегося еще во времена госпожи Оливии Перси. Фардон было обретя уверенность в себе, потерял дар речи. Такая рассеянность пугала, но он ничего не мог поделать со своими внезапно ослабшими рефлексами. Видимо, так влияла странная убаюкивающая атмосфера. – Простите? Вы сказали… Перси? – Удивительно, как вы доверились моему внуку и не обшарили весь наш семейный архив, – тихо усмехнулся Харольд. – О нет, не подумайте ничего дурного. Госпожа Оливия слишком рано с нами простилась, и я даже спустя столько лет после ее смерти не могу относиться менее уважительно к ее достижениям. Ее семья несла тяжелое бремя и мне всегда хотелось поддержать ее начинания. Как жаль, что я не успел сказать сыну, как горжусь им, иногда я забываю, какой рок нам был предсказан. Майкрофт уставился на него с неподдельной неприязнью. – Мистер Ватсон… вы ведь знаете, что произошло в бассейне? Харольд рассеянно потер запонку на рукаве пиджака и только сейчас Майкрофт акцентировал внимание на этом, казалось бы, ничего не значащем жесте. На позолоченном металле скромно блестела эмблема в виде четырех крыльев. Майкрофт представить себе не мог, какими дилеммами терзался этот крылатый, потому что в его собственной голове возникали один за другим вопросы и каждый из них нес такой вес, который не потянет даже самый сильный крылатый. Когда тот подал голос, в нем послышалась вековая усталость. – Вы еще очень молоды, мистер Холмс. И когда-нибудь поймете, что время - самое драгоценное, что есть в нашем распоряжении. Именно оно стоит дороже всех благ и за него мы приносим самые высокие жертвы. Он медленно расправил крылья и выдохнув, активировал Потенциал. Перелив мигнул в коротком приветствии и… исчез, потонув в светло-серых перьях. Прямо как тогда у Джона в приемной, когда Майкрофт еще считал, что контролирует ситуацию. – Моему внуку повезло дожить почти до сорока лет. Но обстоятельства вынудили изменить траекторию и весь непосильный труд, который мы вложили в него, может пойти крахом из-за изменения всего одной переменной. Вашего брата. – Чт… – Ваш брат сделал то, что позволило нам надеяться на лучший исход. Зеркальное единение очень хрупкая вещь, его нужно направлять, чтобы не сбиться с курса. Моя Лаванда сотворила с моим Потенциалом поразительные вещи, о которых ни один Ниберий и мечтать не мог… но это укоротило ее срок почти вдвое. И то же самое грозит Джону. «Простите, я потомственный Ниберий…» «… вы не особо пугаете» – Джон не знает об этом. Не вопрос. Утверждение. Состояние Ниберия уже давно представляло для него научный интерес, но он и подумать не мог… – Вы… чем же вы отличаетесь от безумца, который чуть не убил вашего внука? Вы ставите под сомнение законы природы и думаете, что останетесь безнаказанным? Я так не думаю. Вкрапления коротко вспыхнули золотом. Майкрофт не был дураком и умел просчитывать очень многое наперед. Однако игры в Высших он считал неприемлемым. Несмотря на борьбу за власть, использовать радикальные методы казалось низким и недостойным. Много веков назад Фардоны приняли на себя обязанности, не доступные высшим видам в силу здоровья. Но это не значило, что они не ждали их возвращения. Харольд развернулся к нему вполоборота и выставив крыло в сторону, коротко произнес: – Reen. Назад. Твердо стоя на ногах, Майкрофт вдруг ощутил, как собственное тело повинуется чужому слову. Вмиг напрягшаяся спина вытянулась по струнке, в то время как левая нога четко выверенным движением сделала шаг назад. Это была не просто Манипуляция, эта команда работала так, словно повторяла импульсы собственного тела и нисколько не вызывала тревоги среди внутренних клапанов. В горле предательски задрожало и Фардон ничего не мог с этим поделать. – Это лишь крупица того, что было мне вверено с Зеркальным единением, мистер Холмс. Представьте себе силу Джона, если их связь укрепится окончательно? Майкрофт надменно хмыкнул и уставился на Харольда с пренебрежением. – Любопытно слышать подобное от Ниберия. Видимо, ваш проект еще более долгосрочен, чем я мог бы подумать. Но мне хотелось бы понять риски, а не выборочный список наград. Есть ли у меня выбор определить путь нашего взаимодействия? Ноющая боль в конечностях резко спала, и он невольно пошатнулся, рука ухватилась за подоконник. Не обращая внимания на слабость, Майкрофт по-прежнему смотрел лишь на собеседника. Не так он представлял себе беседу, но похоже, в этот раз никто не собирался посвящать его в детали. – Вы ошиблись. Законы природы здесь вовсе не при чем. Я лишь замедлил ее сокрушающее действие. А выбор… Выбор есть лишь у тех, кто ничем не рискует. Мы рискуем всем - положением, семейными традициями, наконец, собственными ресурсами. Когда подует восточный ветер, мы все окажемся погребены под завалами наших прошлых ошибок. Я потерял мать, жену и сына, но внука не потеряю. Даже если он никогда не посмотрит на меня, я сделаю все необходимое. Харольд подошел к нему, крыльями погружая их в темноту. Всполохи перелива мерцали подобно ночным звездам в холодную ночь. – Считаете ли вы по-прежнему меня безумцем, мистер Холмс? Майкрофт оглядел его и отвернулся. – Вряд ли у меня когда-нибудь появятся собственные дети и внуки, мистер Ватсон. Воистину, семейные узы - это не то, от чего можно отмахнуться в одночасье. Но у меня остался лишь один вопрос. Послышались шаги и молодой Ниберий в медицинской форме, на переднем кармане которого блестел бейджик с эмблемой госпиталя подошел к ним. Взгляд его был направлен лишь на Харольда с почтительным, каким-то слепым обожанием. Такое открытое отношение вызвало глухое раздражение у Майкрофта, но он, все же будучи политиком, сумел это легко скрыть. – Милорд, состояние все еще критическое. Будут ли дальнейшие указания? Харольд повел челюстью, и затем махнул рукой. – Какой вопрос, мистер Холмс? Майкрофт встал вровень с ним. – В какой ветви вы находитесь? Ну знаете, чтобы не краснеть на торжественной церемонии. Ниберии переглянулись и если юноша робко попятился, то старший Ватсон широко улыбнулся. – Не беспокойтесь насчет этого. Ученым не пристало заботиться о глянце, согласны? – Как никак, я должен негодовать своим положением, вы можете отобрать у меня работу. – Я замолвлю за вас словечко на общем собрании. Фардон удовлетворенно расправил крылья и оглянувшись на застывшего беднягу, протянул: – Молодому милорду предстоит еще многому научиться. Мой брат не лучшая партия для этого. – Все мы когда-то начинали. – Мистер Ватсон… вы ведь понимаете, что новости могут взбудоражить общественность. Как вы планируете это афишировать? На вас может пасть такой удар, который окажется неподвластен ни Потенциалу, ни связям. – Загадывать - плохая примета, мистер Холмс. Я предпочитаю делать ходы перед началом игры. – Это…, – Майкрофт осекся. – Только не говорите… сколько… сколько это должно занять времени? Харольд дал какой-то сигнал и молодой врач, резко развернувшись, быстро ушел. Они вновь остались одни и почему-то атмосфера стала мрачной. Словно наступил момент истины, который перевернет все представления о прошлом опыте. Восточный ветер. – Два года при самом лучшем раскладе. Сейчас я могу лишь молить Высших, чтобы Джон выжил. Я не всеведущ и не безумный ученый, мистер Холмс. Я просто хочу спасти свою семью, уберечь их от страшного рока. И возможно, когда-нибудь сделать то же самое для других. Теперь я хочу задать вам вопрос. Готовы ли подхватить этот ветер? Майкрофт задержал дыхание. Что же… это обещало быть любопытным. Ведь он всегда служил короне. А то, что она оказалась ближе, чем он рассчитывал, так что же в этом дурного? – Майкрофт, пожалуйста. Давайте же приступим к работе.