Сияние неба

Ни для кого не было секретом, что сферу здравоохранения развивали вовсе не высокие виды. Когда-то Королевская больница открылась на скромные сбережения безродных, но очень целеустремленных Панримов. Несмотря на дальнейшее покровительство, именно они стремились облегчить страдания крылатых. Излечение их самых главных покровителей стало основополагающим в развитии медицины. Сейчас бы никто об этом и не вспомнил, но взаимодействие низшего и высшего видов оставалось единственной неизменной константой этого мира. За самые сложные проблемы с Потенциалом, сердечные и онкологические заболевания взялась больница Чаринг-кросс. Основанная еще в 1918 году, она представляла базу для Имперского колледжа и успешно получала лучших специалистов задолго до их выпуска. Альберт Крауд тяжело вздохнул, оглядев залежи папок на кольцах, лежавших на столе. В век технологий крылатые все еще страдали от бюрократии бумаг. В конце концов, им были доступны ресурсы всего королевства, а ему по-прежнему приходилось бегать с печатями наперевес. Ну, спасибо без чернильниц и перьев, как его уважаемым предкам. Он потянулся, расправил затекшие крылья и продолжил сверку документов. Приняв обязанности, наконец ему пришло время их выполнить с должным усердием. Он внимательно следил за витиеватыми словосочетаниями, отслеживая ошибки или спорные моменты. Несмотря на электронные печати, живые имели большее преимущество за счет невозможности их подделать. Причина крылась в связи Потенциала подписчика с чернилами. Едва частица силы попадала на печать, она становилась такой же уникальной как отпечатки пальцев. Старательно разминая тяжелую металлическую печать о подушечку, Ниберий мог только радоваться, что его список работ не в пример короче кузенов. Все же, сопровождать документацию целой семьи это огромная ответственность. В дверях показался тот, кого он с нетерпением ожидал увидеть еще на прошлой неделе. ‒ Доброе утро, милорд. Вы как всегда, ранняя пташка. ‒ Могу сказать то же самое о тебе, мальчик мой. И что это ты со мной церемонишься, будто мы и не знакомы? Так не похоже на тебя. ‒ Простите, ‒ усмехнулся Альбрет. ‒ Сегодня я и правда ощущаю себя не в своей тарелке. ‒ Ну-ну-ну, теперь я вижу это. Что тебя гложет? Альбрет помялся, оглядывая проделанную работу. ‒ Все так… скоро произошло. То есть, мы ждали столько лет и все равно я оказался не готов. ‒ Не будь к себе так строг, ‒ пожилой голос сквозил добродушием и поддержкой. ‒ В конце концов, уже поздно заниматься самобичеванием. Помнишь, что ты сказал в нашу первую встречу? … ‒ Ну вот и решили. Альберт проследил полет уже пустой банки из-под пива и неодобрительно качнул головой. Вермена могила исправит. Выпускной прошел со скоростью света и теперь перед ними открывался целый мир. Только вот сильнее грядущих экзаменов и сбора вещей его пугало кое-что другое. И это кое-что, а точнее, кое-кто сидел в паре дюймов и широко улыбался, ничего не замечая. ‒ Решили? Ты почти волоком притащила меня к себе, неведомо где взяла пиво и больше ни слова не сказала. Я что-то пропустил? Он требовательно уставился на Джессику, которая могла молчать чисто из вредности. ‒ Удивительная дедукция, ‒ усмехнулась она. ‒ Может, тебе в детективы податься? Разве это не то, что ты так любишь – загадки? ‒ Дже-есс, ‒ прошипел Альберт. Брошенная ненароком фраза взбудоражила его не на шутку, едва не скинув с крыши дома, на которой они коротали вечер. Всегда коротали, сколько он помнил. Размытые воспоминания разъедали грудную клетку. Вермен продолжала молчать и трепала этим нервы похлеще Дегрона. Благо, они оба нормально перенесли Перестроение, но впечатления остались свежими. Ниберий спрятал ладони подмышками, несмотря на лето, выходить в одной футболке оказалось опрометчиво. Почему они всегда пересекались в ее доме, он не мог сказать. Как и почему продолжал на что-то надеяться и запоминать каждую встречу. ‒ Я подала документы в Имперский. Результат придет через две недели. Он открыл рот, чтобы произнести слова поддержки, но что-то остановило его. Новость не стала неожиданностью, они мечтали о медицинском поприще еще со средней школы. Но горечь потери все равно казалась тяжелой и несправедливой. Собственное будущее казалось далеким. Так ничего и не сказав, он вернулся домой. Неожиданные гости не сильно сбили настроение, однако вел он себя вяло и по большей части отмалчивался на любые вопросы. После ужина его официально позвали в рабочий кабинет отца. В детстве внушительная мебель из тяжелого дерева и вереница полок с книгами и документами внушали священный трепет. Мысленно усмехнувшись наивности впечатлений, Альберт не сразу заметил толпу, собравшуюся у стола. Родные дядя и тетя приезжали стабильно раз в полгода с подарками и конвертом денег, никогда не проводили уроков морали, а их дети, несмотря на старший возраст, никогда не отказывались принять участие в играх. Молодежь из двух кузенов - Джорджа и Анны, стояла поодаль у окна и молча наблюдала за ним, что немного смущало. Сегодняшняя атмосфера казалась странной, и эта тишина лишь усиливала впечатление. Новое лицо не привлекало к себе внимание, но в глаза сразу бросился огромный изумрудный перелив на сизых перьях. На локтевой кости тускнел зажим с инициалами «Х.О.П». Военные Ниберии в их дом давно не захаживали. ‒ Альберт, вот и ты, ‒ произнес его отец, Кларк Крауд, делая знак рукой. ‒ Я хочу тебя кое с кем познакомить. Заинтригованный, Альберт подошел ближе. Незнакомец пожилого возраста, хотя и в неплохой физической форме восседал за столом так, словно никогда отсюда и не выходил, удивительно вписываясь в общий пейзаж комнаты. Будто все эти документы были подписаны им одним. ‒ Господин Харольд Оливер Перси-Ватсон много лет пользуется услугами нашей семьи. Наконец мы можем посвятить тебя в детали нашего дела. ‒ П-приятно познакомиться, ‒ ответил Альберт, внутренне ругая себя за не вовремя проявившуюся стеснительность. ‒ Кларк, что же ты так пугаешь сына, ‒ добродушно произнес Харольд. ‒ Еще чего он подумает, что вы укрываете преступника. ‒ Милорд, как вы можете такое говорить? ‒ укоризненно ответил Кларк, нисколько при этом не выглядя оскорбленным. ‒ Ну ладно, ладно. Скажи мне, Альберт, отец что-нибудь рассказывал тебе о семейном бизнесе? ‒ Ну… это работа, э… с документами? Военный Ниберий коротко рассмеялся, оглядев присутствующих. ‒ А что, это все еще считается правильным ответом. И гораздо короче, чем кто-либо мне отвечал. Альберт почувствовал себя глупо. Да, признаться честно, он мало интересовался работой отца, но подросткам позволительно равнодушие, так? А теперь некто с большим Потенциалом и фамилией Джона заставлял его краснеть перед всеми… Стоп. Когда их взгляды пересеклись, Харольд больше не улыбался, весь подобравшись подобно хищному Синопцису. ‒ Вот теперь я вижу кровь Краудов, ‒ перелив незнакомца заискрил подобно звездам на небе. ‒ Я много слышал о тебе, мальчик мой и давно хотел встретиться. ‒ Надеюсь, только хорошее, ‒ неуверенно дернул плечом Альберт. ‒ Джон любит приукрашивать. ‒ Это позволь уже мне решать. Твоя семья действительно занимается важной работой с документами. И на данный момент эту работу объединяю я, как до меня мой отец. Мы все связаны с королевской семьей и однажды, я надеюсь, ты послужишь моему внуку также как твой отец его отцу, а его отец моему деду. Альберт не сдержал громкого возгласа. Джон из королевской семьи… и ничего не сказал ему! Как такое возможно? В голове ураганом пронеслись мысли одна за другой, но видимо, заметив смятение юноши, Харольд поспешил объясниться: ‒ Вероятно, тебе немного обидно за отсутствие доверия со стороны Джона. Но уверяю, вашей дружбе по-прежнему не грозит. В какой-то момент, я боюсь, обидеться придется именно ему. ‒ Что? Почему это? ‒ воскликнул Альберт, не успевая прикусить язык. Что ж, в большой семье клювом не щелкают, а у него день с самого утра не задался. ‒ Потому что мой внук в неведении своего будущего. И я хочу, чтобы так и оставалось впредь. Альберт молча оглядел родню, которая также внимательно следила за его реакциями. Он знал Джона как облупленного, от дурацкой любви к мармеладным мишкам до мрачного юмора в моменты раздражения. Три месяца назад прошли похороны его отца, и друг уже был не так откровенен, с неохотой делился переживаниями. Между ними все еще не встала преграда в виде расстояния, но он чувствовал, что с каждым днем Джон все меньше походил на себя. Однако секреты Альберт считал неприемлемыми в крепких отношениях и вдруг осознав происходящее, его не могло не разозлить такое отношение к внезапному наследию. ‒ Господин Перси… могу я говорить откровенно? Он заметил чужие взгляды. Кузены явно желали высказаться, это было видно по вспыхнувшим переливам. Но по атмосфере, творившейся в кабинете, стало понятно, что гвоздем программы выступал именно он. Возможно, их когда-то проверяли также. Харольд ждал, терпеливо сложив руки на столе. ‒ Если Джон не захочет пойти по вашим стопам, я встану на его сторону, ‒ произнес Альберт и даже резкий вздох отца не изменил его уверенности в собственных словах. ‒ Каждый из нас заслуживает выбирать свой путь. И если ему не дана такая возможность, я предпочту уйти из семейного бизнеса. … Альберт тряхнул головой, отмахиваясь от внезапного воспоминания двадцатилетней давности. ‒ Мне всегда было интересно, постигла ли такая же проверка Джорджа и Анну? ‒ О нет, ‒ улыбнулся Харольд, словно предаваясь той же ностальгии. ‒ Такую честь мог получить лишь близкий друг моего внука. ‒ Близкий друг… кто знает, захочет ли он продолжать считать меня таковым после всего. Он впервые за долгое время позволил ощутить себя предателем. Учитывая специфику их работы и нестабильность сознания Джона это могло вылиться в нечто особо отвратительное. Ему были известны почти все тайны друга, бережно хранимые, но в то же время не обоюдные. Даже те, что не были связаны с семьей или работой. Скрытность перед Джессикой часто жгла ему легкие, но ничто не имело такого же веса, как перед внуком семьи Перси. Никто не знал, как тот отреагирует на обрушившуюся действительность. В противовес надвигающейся депрессии Альберта Харольд излучал воодушевленный оптимизм. ‒ Мы можем лишь смотреть вперед и надеяться, что судьба в наших крыльях. Ниберии направились в научно-исследовательский корпус. Вопреки расхожему мнению, сферу медицины прочно занимал именно их вид, курируемые непосредственно своими покровителями. Даже лучшие умы и профессионалы среди высоких видов не могли рассчитывать на свободу действия, но преподносилось это всегда максимально дипломатично, не вызывая каких-либо конфликтных ситуаций. Работая на королевскую семью, Альберт физически не мог оставаться по ту сторону, с большим сомнением наблюдая театр большой политики. Его судьба изначально была решена и встроена в систему, однако медицина действительно интересовала его и именно там он мог реализовать детскую мечту спасать жизни. Хоть принимать участие в лечении высших видов допускались только приближенные, Ниберий надеялся совершить собственный прорыв. Пройдя шумные коридоры, полные аспирантов и уже действующих специалистов, Альберт продолжил ощущать себя здесь чужаком. В стенах Бартса он смог реализовать себя и приобрести репутацию. В Чаринг-кросс его воспринимали ассистентом, приходящим и уходящим звеном, не влияющим на процессы больницы. Сегодня все должно было измениться. Сегодня его официально представят, как приближенного молодого лорда четвертой ветви первого рода семьи Перси. Дойдя до конференц-зала, Харольд открыл дверь и по-хозяйски вошел в помещение. Навстречу ему тут же вскочил незнакомец возраста навскидку немного старше Альберта. Мысленно пересчитав вкрапления, он пришел к выводу, что перед ним очень сильный Фардон, аура которого ощущалась почти на коже. ‒ Могу я спросить, почему меня не пустили к брату? ‒ Ах, Майкрофт, вот и вы. Хорошо, что пришли, ‒ благодушно произнес Харольд, не замечая ощетинившихся перьев в его сторону. ‒ Хочу вас познакомить с будущим коллегой. Альберт, познакомься с мистером Майкрофтом Холмсом, старшим братом Шерлока Холмса. Майкрофт, это Альберт Крауд, большой друг и писарь нашей семьи. С сегодняшнего дня он заступает на должность личного писаря моего внука. Альберт с любопытством оглядел гостя. Он знал о младшем Холмсе лишь из рассказов Джона, умудряясь ни разу не пересечься в стенах больницы, несмотря на регулярные сплетни женского персонала. А вот о старшем слышать не приходилось. Мужчина выглядел властным и уверенным в своих силах, а уж по костюму и некоторым скупым элементам декора можно было сделать вывод о достаточно высоком положении. Некоторая фамильярность в беседе окончательно закрепила это впечатление. Майкрофт с пренебрежением глянул на него и тут же вернул внимание Харольду. ‒ Мне казалось, мы заключили некоторое соглашение касательного нынешнего дела, ‒ ответил он с раздражением. ‒ Именно, ‒ кивнул Харольд и приветственно махнул крылом в сторону широкого длинного стола. ‒ Я встретился с вами, чтобы закрепить эту договоренность официально. Ожидая команды, Альберт едва из штанов не выпрыгивал, однако ощутив некое упрямство со стороны гостя, поумерил свой пыл. В конце концов, он здесь как официальное лицо, призванное представлять интересы семьи, а не мальчишка на побегушках! Учтиво подвинув стул, он замер, ожидая реакции. Интерес так и сжирал его изнутри. Кем же тот работал, чтобы считать себя равным представителю короны? Некоторое время стояла тишина. ‒ Харольд, вы убеждали меня, что мой брат вне опасности, однако его уже третий раз погружают в стазис. Что вы скрываете? Оба крылатых выглядели не впечатленными игрой друг друга, а вот Альберт пожалел, что слишком редко посещал еженедельные совещания. Высшие виды, а именно Сетралы, были вынуждены впадать в некое состояние комы, чтобы сохранить себе жизнь. Огромная сила Потенциала расщепляла клетки на генетическом уровне, поскольку в их клапанах не имелось перегородок, способных сдержать перегрузку. В их отсутствие борьба за власть становилась нешуточной. Очень быстро высокие виды смекнули, что шанс занять теплое место не только велик, но и стабилен. И несмотря на регентство Алкаров, ситуация внутреннего двора оставляла желать лучшего. Лишь к двадцатому веку удалось разработать первые капсулы с функцией жизнеобеспечения, чтобы позволить королевским потомкам видеться со своими подданными раз в десять лет. Конечно, все это выглядело наивнее, чем в реальности. На практике же Сетралы в течение нескольких месяцев принимали не последнее решение в заключении союзов и разрешении конфликтов. Да, их авторитет больше не считался абсолютным, но они по-прежнему имели вес на политической арене. ‒ Скрываю? ‒ лениво протянул Харольд. ‒ Право, Майкрофт, вы что-то путаете. В воздух взметнулась энергия двух видов. Внутренние клапаны Фардона медленно вылезали из сложной скорлупы, полные мерцающей начинки, напоминали густой мед. Насыщаясь, они приобретали форму тонких игл, готовых выстрелить в кажущиеся беззащитными сизые перья. Однако едва густая дымка достигла чужих крыльев, те вспыхнули бирюзово-зеленым, ошалелыми огоньками совершая агрессивный танец. Каждый огонек не превышал пары дюймов, но попадая на противника, лопался подобно жвачке, оставляя неприятные кляксы. Майкрофт скривился от боли, но не сдвинулся с места, чем заслужил искреннее уважение со стороны Альберта. Он не понаслышке знал уровень милорда и мог лишь догадываться о количестве силы Холмса. Едва заметная слабость оппонента заставила его подобраться и принять такую же доминирующую стойку, что и Харольд. ‒ Ваше участие в данном деле скорее… простительно. И признаться, ваше излишнее любопытство ставит меня в неловкое положение. ‒ Я более чем осведомлен о действующих лицах, ‒ ощетинился Майкрофт. ‒ И не нуждаюсь в отдельном представлении. ‒ И все же вы ничего не знаете, ‒ отрезал Харольд. ‒ И будете знать еще меньше, если не усмирите юношеские амбиции. Майкрофт кисло улыбнулся. Чувствовалось, ответить ему было чем, да вот только теперь предстояло подумать, хочет ли оставить за собой последнее слово. Риск остаться не у дел оказался очень явственным. ‒ Вы интересный собеседник, ‒ загадочно бросил Харольд. ‒ Посмотрим, какую фигуру на доске вы займете. А теперь, раз уж мы закончили с любезностями, давайте перейдем к делу, ‒ сизые крылья легко качнулись в сторону Альберта. ‒ С сегодняшнего дня он на правах писаря Джона будет вводить вас в курс дела по состоянию здоровья мистера Холмса. Ваше дальнейшее постоянное присутствие не обязательно. Альберт всегда будет на связи. Доверительный кивок молодого Ниберия Фардон воспринял не иначе как личное оскорбление. Крапления потемнели до ржавого и, если бы не знание, что ему ничего не грозит, Альберт бы тут же ретировался прочь. Разговор был окончен и Харольд, не церемонясь, вышел без дальнейших инструкций. Что ж, обязанности, верно? В конце концов, дел предстояло и правда много. ‒ Прошу? *** Майкрофт ощутил вес ответственности с тех пор, как крылья опустили его на порог университета. Да, частная престижная школа внесла свои коррективы, однако именно в высшем образовании он понял, что сильные мира сего не полагаются на Потенциал, а умело пользуются знанием, а именно слабостями своих оппонентов. Даже обладая шестым уровнем в пассивном состоянии, чаще играло роль именно умение припугнуть, морально унизить, заставить додумать наказание в случае неподчинения. Иногда он признавал, что прямолинейность и твердолобость младшего брата работали лучше. Но сейчас его как никогда не волновали проблемы этики. Внезапно войдя в ближайший круг королевской четы, Майкрофт не возлагал никаких надежд, и планировал контролировать хотя бы часть процесса, но… Спустя три месяца стало ясно, что посторонним здесь не рады и поблажек делать не будут. Здоровье Шерлока несмотря на все прогнозы, не становилось лучше. Не имея никаких повреждений в теле и Потенциале, тот проявлял признаки умалишенного. Первый раз, когда он очнулся, Холмс-старший не на шутку обеспокоился: не признавая ни его, ни медперсонал, отказываясь вести даже малейшее подобие разговора о своем самочувствии, Шерлок требовал лишь одного - увидеть Джона. Уговоры ни к чему не привели и лишь после сильной дозы успокоительных, он впал в новое забытье на несколько дней. Спустя еще несколько дней синие вкрапления начали менять свой цвет, градиентом расходясь с зеленым и оставаясь таковыми до следующего пробуждения. Сознание молодого Фардона оставляло желать лучшего, он словно стал одержим галлюцинациями и не подпускал к себе никакого, из раза в раз прося одного и того же - увидеться с Ниберием, которого вырвали у него из рук. Диагноз Джона по-прежнему оставался загадкой и как бы Майкрофт не старался, не смог продвинуться в этом ни на шаг. Встречи с главой семьи Ватсон-Перси становились все бесполезнее: отмахиваясь типичными фразами, он раз за разом оставлял его ни с чем, заставляя терять самообладание. Теперь же, судя по всему, ему вовсе отказывали в аудиенции, пихнув секретаря, через которого впредь должна была приходить информация. Молодой Ниберий вызывал лишь глухое раздражение, таких хватало в его собственном офисе, безголосых марионеток со слабыми клапанами. Услышав фамилию писаря, он на мгновение обрел интерес. ‒ Как это вы удивительно оказались в подобном окружении, мистер Крауд, ‒ с легкой нотой недовольства произнес Майкрофт. ‒ Не иначе семья спонсировала ваше обучение? Альберт мысленно приказал себе успокоиться и почти ровным тоном ответить: ‒ Как уже сказал милорд, вам известно недостаточно, чтобы судить о чем-либо. ‒ В самом деле? ‒ Майкрофт подался вперед с очевидно неискренней улыбкой. ‒ Значит, ваше предложение о работе Джону оказалось случайным? «Протяни палец и руку откусит» - с неудовольствием отметил Ниберий. Работа с высокими видами напоминала американские горки, непредсказуемые и порой доводящие до тошноты. Он расправил крылья как можно непринужденнее. ‒ Хотите верьте, хотите нет, но наша дружба никогда не была завязана на фамилии. Я до последнего надеялся на другой исход… как жаль, что прошлого не вернешь. Если бы он только знал об амнезии… и губительном влиянии Элизабет, что давно перекрыла себе путь к искуплению… но ход истории крутился вокруг незначащих, хрупких мелочей. Джон не мог попасть под его крыло раньше, как и познакомиться с детективом - жажда действия вылилась в службу на горячих точках, а ведь насколько неблагополучно все могло закончиться! Влияние свыше, не иначе. Даже все блага мира не смогли бы удержать друга на месте, стремившегося к неизвестной мечте. ‒ Другой? А он мог когда-либо оказаться другим? ‒ разумеется, старший Холмс излучал скептицизм. Не ведая всех рычагов к трансформации Джона, ему подобное действо виделось экспериментом Франкенштейна. С такими же последствиями. ‒ Мог. Если бы не губительное влияние извне, у нас оставался шанс оставить процесс спящим еще несколько лет. Внутренние клапаны высших видов уникальны, их нельзя классифицировать подобно нашим. На Джона свалилось слишком много, потому милорд обеспокоен сильнее обычного. Тот же яд Мастена мог убить вашего брата, нам лишь сейчас удалось вытянуть и очистить крестовину третьего клапана. Однако… Альберт лихорадочно засверкал переливом, устремив взгляд куда-то вдаль. Майкрофт настороженно отошел на шаг, не ожидая такого эмоционального монолога. ‒ Однако мы были поражены, что очаг воспаления оказался меньше чем должен. В одном шипе доза достаточна, чтобы парализовать весь клапан, при двойной же атаке, как у вашего брата… это удивительное исцеление Зеркального единения. Как жаль, что мы не сможем изучить это как следует, необходимо полное сознание обоих, но состояние Джона все еще нестабильно… Резко взмахнув крылом, Фардон привлек к себе внимание. Лицо его изображало старательно скрываемое, но все же явное замешательство. ‒ Мистер Крауд, вы хотите сказать, что состояние моего брата связано с Единением? ‒ Ну да, ‒ произнес Альберт так, словно его спросили круглая ли Земля. ‒ Вы думали, что его держат здесь ради потехи? ‒ Я честно сказать, не берусь уже ничего думать, ‒ раздраженно ответил Майкрофт. ‒ Если бы мне сразу все рассказали, а не играли в шпионаж… ‒ Мистер Холмс, ‒ осуждающе вздохнул Альберт. ‒ Вам нужно задавать правильные вопросы. Иначе мы с вами не сдвинемся с мертвой точки. С этими словами Ниберий махнул крылом и вышел из переговорной. Если милорд дал ему задание информировать Холмса, он сделает это как следует. Ему не пришлось оборачиваться, чтобы удостовериться, что за ним следуют. Крыло приемной покоя находилось чуть дальше, но путь занял немного времени. Кратко поздоровавшись с коллегами, Альберт подвел его к палате, где находился Шерлок. Окно позволяло следить за ним дистанционно и первым делом Ниберий кивнул на чужие вкрапления. ‒ Вы ведь видели переход? Посмотрите внимательно на волну. Майкрофт не без усилий взглянул на брата, который так и пребывал в глубоком обмороке. Даже после сильнейших Манипуляций тот выходил сухим из воды, но стоило его потенциальному партнеру попасть в беду и вот результат… Груз вины едва не душил его ежедневно. Он пустил ситуацию на самотек, позволил себе увериться, что его контроль излишен, отдает паранойей. Его убаюкала иллюзорная уверенность в том, что под крылом Ниберия он будет в безопасности. В то время как с появлением Джона стоило удвоить бдительность, задействовать каналы, поставить слежку в конце концов. Их союз стал разрушительным элементом современного Лондона, а он позволил им действовать самостоятельно. Теперь Майкрофт понимал: Харольд Ватсон-Перси точно также не мог предсказать последствий этой скоропалительной и всеобъемлющей страсти, в панике стараясь залатать дыры хаоса. Возможно, тому приходилось еще тяжелее, ведь в отличие от всех остальных, Джон о своей судьбе не знал и отреагировать на далеко идущие планы семьи мог очень непредсказуемо. Несмотря на готовность деда в любой буре, Майкрофт уже чувствовал - их снесет такой лавиной, что мало не покажется. Не зря Военных Нибериев держали всегда на расстоянии и старались всеми способами заземлять, те в порыве гнева могли понести разрушения, превышающие любой природный катаклизм. Взгляд Фардона метнулся к голубым перьям, которые знал так же хорошо, как и свои. Именно он обучал маленького крылатого тонкостям Манипуляций их вида, прививал использовать вкрапления на полную мощность и не мог не нарадоваться успехам и втайне продолжал им гордиться. К сожалению, Перестроение мало кого оставляло без личностных изменений и даже если тот перенес его более чем достойно, стена между ними возникла очень и очень быстро. Они больше не могли откровенничать с той беззаботностью как прежде. Легкий приступ самобичевания заглушил анализ чужих крыльев. Яркий с рождения голубой цвет сильно ушел в градиент и если поначалу в глаза не бросался, то теперь переход заметил бы и слепой. Это не было зеленым в его чистом виде, но очень похожим, особенно к концу перьев. ‒ Они проступили одновременно? ‒ слегка отстраненно поинтересовался Майкрофт. ‒ По нашим данным за эту неделю - да, ‒ уверенно ответил Альберт. Он взял медицинскую карту из настенной подставки и пролистал до нужного места. Он уже лучше ориентировался в терминах, но все еще спотыкался о некоторые аспекты. ‒ Насколько это связано с самочувствием Джона? ‒ Он пока не приходил в себя, и мы не знаем, будет ли реакция со стороны его Потенциала. Короткие секунды едва можно было считать за проблески сознания, а врачи лишь качали головами, не принося никаких вестей. Отсутствие новостей - сама по себе хорошая новость, но только не когда опасность летального исхода выше пятидесяти процентов. И если Харольда в большей степени интересовал прогресс нервов в новых, а точнее - деактивированных с самого рождения дополнительных крыльев, то его самого беспокоила психологическая сторона изменений. Несмотря на способности этих крылатых, данных с прошлого столетия так и не прибавилось. По запискам предшественников стало известно, что они страдали летаргией вследствие перегрева от окружающих Потенциалов, втягивая их подобно вакуумному пылесосу. ‒ Ваш руководитель слишком уверен в успехе, в то время как негативные последствия уже давно говорили о себе, ‒ глухо произнес Майкрофт, слепо глядя в приемную. ‒ Что вы будете делать, если все пойдет не по сценарию? Хотел бы он знать, что ответить, но каждый раз читая анализы Джона, в голову приходило лишь одно. ‒ Мистер Холмс, семья Перси вложила слишком много в этот… проект, ‒ скривился он. ‒ Но даже при худшем раскладе будет сделано то, что делалось на протяжении поколений. ‒ Кома, ‒ прошипел Майкрофт. ‒ И это ваше решение? Вы знали, что это опасно и даже не придумали запасного плана, очень дальновидно для многовековой семьи. Игры в Высших никогда не приведут ни к чему хорошему и уж насколько я скептичен к религиозной теме, создавать против законов природы - это кощунство. ‒ Мистер Холмс, о каком создании вы все время говорите? Альберт наконец, отложил записи и повернулся к нему. Он был готов к весьма агрессивному диалогу, даже угрозам. Теперь стало понятно, почему милорд оставил это на него. Ну конечно. ‒ Вы вели себя так уверенно при лорде Перси, но кажется, он оказался прав - вы и правда ничего не знаете. О чем вы сейчас подумали? Что мы создали супер-вид? Это же смешно. Лицо Майкрофта вытянулось в растерянности и как бы не старался, он не мог вернуть маску безразличия. ‒ Вы всерьез считаете, что я поверю в этот бред? Что Джон родился Сетралом? ‒ А что вас смущает? ‒ вот теперь пришла очередь Альберта растеряться. ‒ Еще со времен союза семьи Крауд и Перси в их генах течет лишь сетральская и ниберийская кровь. Это было сделано для создания перегородок, вы же видели клапаны Джона. Ниберии ближе всех после Алкаров по количеству нервных маршрутов. ‒ Постойте, ‒ Майкрофт взмахнул рукой и отошел на пару шагов. Он точно знал, что поблизости нет камер и мог позволить себе немного отдышаться. За последние месяцы ему знатно пришлось понервничать, но сейчас голова, казалось, попросту взорвется от количества информации как петарда. Он совсем не ожидал, что ситуация настолько… запущена. ‒ Что вы имеете в виду под союзом Крауд и Перси? ‒ Мистер Холмс, ‒ тяжело вздохнул Альберт. ‒ Эта информация не представляет для вас никакой ценности. Как вам уже было сказано - ваше присутствие терпят до тех пор, пока вы не лезете в дела семьи Перси. Я же со своей стороны обещаю сообщать об изменениях здоровья вашего брата. Фардон осознал простую истину: придется действовать тоньше, чем он привык, чтобы добиться желаемого. Высшие круги общества могли хранить большие тайны, но ломались под гнетом факторов. Королевская семья врачей, законсервировавшая своих отпрысков? Это было что-то новенькое, уникальное и совершенно опасное в своей непредсказуемости. ‒ В таком случае у меня есть вопрос, на который вы смогли бы мне ответить без угрозы… конфиденциальности, ‒ недовольно скривился он, полностью отворачиваясь от палаты брата. Пока тот без сознания, не имело смысла сотрясать воздух. ‒ Я видел между ними любопытное явление, бело-черная искра. ‒ А, ну это можно, ‒ расслабился Альберт и указал на коридор. Как позже выяснилось, почти все конференц-залы выглядели идентично, как в них не путались сотрудники, Альберт так и не смог выяснить. Нужную комнату писарь запомнил благодаря синему шнурку, повязанному им же на дверную ручку. Пустив собеседника, он уверенно раскрыл папку, протянул бумаги и не садясь, а только прислонившись бедром к торцу стола, начал объяснять написанное: ‒ Вы ведь знаете, что ваш брат пострадал после расследования в Баскервиллей? Ему сломали два ребра и повредили третий клапан. ‒ Сцепление перегородок третьего к четвертому, ‒ поправил его Майкрофт. Прошло много времени, а воспоминания оставались еще свежими. ‒ Я был удивлен, что его назначили в Чаринг-кросс, вы ведь не специализируетесь такими тривиальными случаями. Или же это было сделано из-за Джона? ‒ И да и нет, ‒ помялся Альберт. ‒ Когда Джона осмотрел наш онколог, он обратил внимание на фамилию и незамедлительно обратился к милорду. Тот тут же принял меры. ‒ Могу ли я полюбопытствовать, сколько в вашем штате сотрудников короны? ‒ спросил Майкрофт, задумчиво постучав пальцем по бумагам. ‒ Можете, ‒ сухо ответил Альберт. ‒ Это не является тайной и выложено на сайте Здравоохранения в разделе «Благотворительные фонды». Фардон хмыкнул. Разумеется, он имел дело с короной, даже чаще его коллег, но только с семьей Виндзоров. А таинственных Перси, что умело прятались среди гражданских и занимались созданием лекарства от смерти ему приходилось упрашивать, с его-то уровнем! И раз за разом получать отказ, словно заигравшемуся ребенку или назойливому питомцу. Открытая информация действительно содержала список фамилий, их роль в здравоохранении и наработки. Внимательно прочитав все, крылатого охватило негодование: простому обывателю и в голову бы не пришло связать Хэмиша Оуэна Перси с инициалами «Д», как очевидно младшего ребенка в семье, с их общим знакомым. Впрочем, мисс Харриет он бы не признал и подавно, даже не зная, кто из них старше. Их внутренний мир работал слишком хорошо, чтобы вызвать подозрения. Но что у братьев было общим, так это врожденное упрямство. ‒ Так вот, ‒ максимально учтиво дождавшись, когда Фардон снова взглянет на него, продолжил Ниберий. ‒ Помимо усугубления его здоровья мы не могли не заметить новых обстоятельств. Теперь они были напрямую связаны с вашим братом. Каким-то образом приняв удар отщепления механизма доктора Френкленд, мистер Холмс закрепил связь с четвертым клапаном молодого лорда Перси. Именно это поспособствовало тому, что в итоге в нем произошло замещение. Это большая редкость и я могу лишь удивляться, как положительно протекает процесс. Майкрофт ощутил, как его, говоря варварским языком, словно пыльным мешком огрели. ‒ В моем брате… сейчас находится частица Потенциала Джона? Не это ли является причиной его текущего состояния? Альберт задумчиво промычал. Эта версия могла стать основной, если бы не точные результаты реакции клапанов на раздражители. Пускай он озадачился состоянием Джона слишком поздно, почти сразу осознал, как же судьба любит делать сюрпризы. ‒ Абсолютно нет. Состояние мистера Холмса усугублено двумя факторами – ядом Мастена и стрессом. Яд имеет галлюциногенные свойства, потому даже после выведения токсинов пациенты месяцами восстанавливаются. Так как мы занялись им оперативно, шанс, что ему станет лучше уже к концу этой недели очень и очень высок, около семидесяти процентов. ‒ Для восстановления нет необходимости вводить кого-то в стазис, ‒ произнес Майкрофт и на сей раз от его растерянности не осталось ни следа. ‒ Вы не стали бы его удерживать так долго, если это не было связано с Джоном. Повторю вопрос - что вы скрываете? Альберт открыл рот для ответа, однако в кабинет вошел Харольд. Его перелив тревожно мерцал арлекином. ‒ Что же, ваше упрямство сыграло добрую службу. Семья готова дать послабление к вашему доступу. ‒ Почему вы передумали? ‒ резко напрягся Майкрофт, он не верил в чудеса и совпадения с тех пор, как ему исполнилось девять. ‒ Что с ними? ‒ Мой внук пока еще не пришел в себя, ‒ утомленно ответил Харольд, видимо, все это время находившись в палате. ‒ А вот ваш брат внезапно почувствовал себя лучше и сбежал из нашей лечебницы. Фардон вытянулся в боевую стойку, чисто на инстинктах проверяя чужие клапаны. Его брат всегда отличался взбалмошным характером, но, чтобы вот так сбегать… Если только… ‒ Что вы такое говорите? Подобная халатность ставит вас не в лучшее положение, ‒ холодно произнес он, медленно подходя к Ниберию. ‒ Что вы будете делать, если я захочу принять меры? ‒ Я знаю о вашей репутации достаточно, чтобы утверждать о максимальной заинтересованности в проекте моей семьи. Едва познакомившись с дедом Джона, Майкрофт тут же понял причину невысокого роста, однако в моменты проявления силы тот словно возвышался над всеми, чтобы с честью принять удар судьбы. Что дед, что внук проявляли одинаковое благородство и храбрость. Поэтому, несмотря на существенную разницу, ему никак не удалось обрести авторитет. Пройдет немало времени, прежде чем он сумел бы осознать зыбкость положения любого крылатого, когда за спиной противника стояла целая династия. ‒ Так что? Рискнете потерей особого доступа? ‒ Какого доступа? ‒ скептично выгнул бровь Майкрофт. ‒ Ультра, ‒ лучезарно улыбнулся Харольд. ‒ Альберт, мальчик мой, включите устройство. Альберт на мгновение задумавшись, не спрятаться ли ему под стол от греха подальше, дернулся в сторону ноутбука. Кто бы мог подумать, что от старых традиций так много пользы. ‒ Вы поставили отслеживающее устройство? ‒ недоверчиво произнес Майкрофт. ‒ С чего бы вам это понадобилось, коли вы постоянно утверждали, что пленников в своей лечебнице не держите? ‒ Если вы сохраните этот запал до того самого момента, могу вам предсказать поистине великое будущее, ‒ притворно покачал головой Харольд. ‒ Не беспокойтесь, даже будучи в неведении, мой внук и здесь все предусмотрел. Марк и Лаванда должны гордиться им. ‒ Милорд, ‒ подал голос Альберт. ‒ Зажим активирован, маршрут проложен. ‒ Вот видите. Все улажено. Вскоре мой внук очнется. ‒ С чего такая уверенность? Майкрофт с самым что ни на есть заторможенным видом отслеживал по карте Лондона, как красная точка стремительно покидала центр города. Произнесенное слово никак не желало осесть, чтобы обрести знакомые черты. Когда он осматривал брата, то не заметил никаких странностей, разве что некоторое время тот держал руку у груди, будто боялся что-то потерять. Что-то небольшое, что не имело в нынешнее время такого большого значения… ‒ С того, что именно Потенциал моего будущего зятя активирует защитные функции Джона. Альберт должен был вам объяснить, это крайне удачное стечение обстоятельств. ‒ Это знаете ли, не самое лучшее оправдание для пропажи Шерлока, ‒ резко севшим голосом возразил Майкрофт. ‒ Куда же он направляется? ‒ А вы еще не догадались? ‒ пожурил его Харольд. ‒ Чего может желать гениальный ум, увидевший неразрешимую загадку перед собой? Фардон обессиленно сложил крылья. Как и всегда, его нетерпеливый братец сумел обставить его, а заодно и всех вокруг. Если ему пророчат будущее за кулисами, то судьба Шерлока спешила дать ему роль на главной сцене. Жених наследника короны - ирония для чуравшегося любых титулов детектива. ‒ Что же… как никак, а вам не удалось удержать контроль слишком долго. Я даже не успел дать согласие. ‒ Ничего-ничего. Я лишь надеюсь, что юный Холмс не слишком заскучает за просмотром семейных альбомов. ‒ Или не разнесет дом. ‒ Или не разнесет дом. Ну что, приступим?