Сияние неба

Он зашелся натужным кашлем, выплюнув новую порцию крови на ненавистный синтетический ковер. Крылья были наполовину разодранные, с зияющими болезненными дырами. Перед ним стоял Джон, равнодушно окидывая результат своих пыток. В руках были зажаты черные перья с кровоточащими наконечниками. За спиной любимого стояла она, распахивая алые крылья, размазанные черными кляксами. – Убей Шерлока Холмса. Взмах белоснежного крыла и противный хруст костей. Бесконечная вязкая темнота. Щелчок. Он стоял на крыше Бартса и хотел бы не иметь крыльев, чтобы не ощущать ветра. Чтобы просто рухнуть вниз и распасться в ничто. Она стояла рядом и смотрела туда же. – Думаешь, можешь избежать ответственности? Бросить его? Как это похоже на вас, все вы высокие, такие. Чуть что и в небо. Шерлок вяло повернул голову, всматриваясь и не видя четко ее ненавистный образ. Она усмехнулась и лицо подернулось дымкой, зашлось помехами что сломанный телевизор. – Ты довела его до убийства. – Это другое, - нараспев произнесла она, мечтательно прикрывая глаза. Словно ностальгируя. – Я все отдала, чтобы оказаться в его руках. А вот ты неудачник. – И почему же? – он с любопытством развернулся. Щелчок. Нос неприятно забил запах хлора. Зеленые провода, качающие яд в кожу. Черное масло по подбородку. Лужи крови на белом кафеле. – Прощай, Шерли! Взмах черного крыла и впивающиеся крючья в сердце. Ускользающая жизнь из рук, под которыми лишь липкое и горячее, словно кипяток. – Я люблю тебя… я люблю… пожалуйста… только не уходи… Щелчок. Потеки крови. Как алый рисунок на картине боли. – Ух, ну тебе и досталось. Элизабет Гроуп склонила голову набок, почти сочувствуя. Одна из ног легко покачивалась на другой, маятником качаясь и отсчитывая секунды. – Долго продержишься, как думаешь? Шерлок так не думал. В голове уже давно было пусто. Он устал и хотел, чтобы это закончилось. Зависший в череде повтора. – В конце концов, ты бы и сам понял, что это бесполезно. – Ты о чем? – не понимая, зачем спрашивает, процедил Шерлок. Элизабет задумчиво покачалась взад-вперед. – Ты не удержишь Джона. Ты слишком слаб. Что такое высокий против высшего? Что такое ветер против космоса? Это правда. Вся их жизнь оказалась карточным домиком, который развеял восточный ветер. – Его заберут, и ты ничего не сможешь с этим сделать, – продолжал жужжать голос. Шерлок зашипел, привставая с колен. Сломанное правое крыло отдавало болью в позвоночник. – Ты лишь иллюзия в моей голове. – И даже здесь я утерла тебе нос. Не потому ли, что ты слабее, чем пытаешься показать? Он покачал головой. Нет, дело было в другом. – Ты - символ моих ошибок. Если бы я воспринял тебя серьезнее, Джон бы не забыл тебя и не подвел себя к болезни. – О? Но ведь он не болен, дурашка. Верно. Джон - утерянный элемент истории, легенда, закованная в собственном теле. Джон, который умер, защищая его до последнего. – Это ведь тебя гложит? Что он простил меня? – криво улыбнулась Элизабет. – Даже мертвой я дороже ему, чем ты живой. – Нет! Щелчок. Крылья разорвало в пух, заскрипели костевые изгибы, согнутые пополам. – Ты должен гордиться собой, Шерли. Мориарти улыбнулся и глубже воткнул крюк, проворачивая по часовой стрелке. Подбородок окрасился черным. – Благодаря тебе Джонни поймет свой потенциал и развеет вас по ветру. – НЕТ!

П҉о҉ж҉а҉л҉у҉й҉с҉т҉а҉,҉ ҉н҉е҉т

      

Н҉е҉т҉…

      Н҉е҉т҉…

Я҉ ҉Л҉Ю҉Б҉Л҉Ю҉ ҉Т҉Е҉Б҉Я҉

Д҉ж҉о҉н҉ ҉у҉м҉е҉р҉

Д҉ж҉о҉н҉ Д҉ж҉о҉н҉ Д҉ж҉о҉н҉ – Ш̷е̷р̷л̷о̷к̷. Он вскинул голову. Белый шум. Диван и подушка с Биг Беном. Желтый смайлик на обоях, за который миссис Хадсон повысила квартплату. Тишина и покой. Голова облегченно уткнулась в теплый живот, пахнущий шерстью, ванилью и немного корицей. Ладонь опустилась, ласково погладила, пригладила непослушные кудри. Мягкий голос усмехнулся, когда Шерлок зарылся в свитер сильнее, не желая открывать глаза. Он в безопасности. Они вместе. – Т̷ы̷ ̷н̷е̷ ̷м̷о̷ж̷е̷ш̷ь̷ ̷з̷д̷е̷с̷ь̷ ̷о̷с̷т̷а̷в̷а̷т̷ь̷с̷я̷. – Почему нет? У меня нет дела, а ты мертв. Ладонь пропала, вызвав чувство горя. По щекам закапало теплым, но ему было все равно. Он хотел так много сказать, но в горле застрял комок. Он так и не сказал этого. – Т̷ы̷ ̷д̷о̷л̷ж̷е̷н̷ ̷о̷т̷к̷р̷ы̷т̷ь̷ ̷г̷л̷а̷з̷а̷. Кровь по белым крыльям. – Почему? Бездыханное тело, которое подняли словно мешок с картошкой и унесли. – Если я открою глаза, то тебя больше не будет рядом. – Т̷ы̷ ̷с̷м̷о̷ж̷е̷ш̷ь̷,̷ ̷Ш̷е̷р̷л̷о̷к̷. – Почему? Белые крылья, скрывающие от всех бед под своим покровом. Тепло и безопасно. – П̷о̷т̷о̷м̷у̷ ̷ч̷т̷о̷ ̷я̷ ̷л̷ю̷б̷л̷ю̷ ̷т̷е̷б̷я̷. Шерлока выгнуло дугой, вырывая из объятий. Голубые перья вспыхнули зеленым и потухли, окрасившись в белый. Белый шум. Писк приборов. – Т̷ы̷ ̷н̷е̷ ̷о̷т̷в̷е̷т̷и̷л̷ ̷н̷а̷ ̷м̷о̷е̷ ̷п̷р̷е̷д̷л̷о̷ж̷е̷н̷и̷е̷. Шорох крыльев. – Т̷ы̷ ̷д̷о̷л̷ж̷е̷н̷ ̷о̷т̷в̷е̷т̷и̷т̷ь̷.̷ ̷

О҉т҉к҉р҉о҉й҉ ҉г҉л҉а҉з҉а҉

О҉т҉к҉р҉о҉й҉ ҉г҉л҉а҉з҉а҉

О҉т҉к҉р҉о҉й҉ ҉г҉л҉а҉з҉а҉

Н҉а҉й҉д҉и҉ ҉м҉е҉н҉я҉

– Джон. Мелкий дождь монотонной мелодией стучал по крыше. Челка прилипла, мешая обзору. Под рубашку забился ветер, вызывая табун мурашек. Ботинки бездумно пнули щебенку, что тропинкой была устлана перед небольшим двухэтажным домом. Шерлок смешно фыркнул, оглядываясь. Это не Лондон. Граница Маери-Порт, или даже пригород. Глаза мельком просканировали улицу, на которой ни души в такую погоду. Он прислушался к ощущениям. Крылья устало покачивались за спиной, мышцы ныли от нагрузки, сопоставимой часам полета. Точно, он наконец очнулся и сбежал из-под контроля. Перед глазами вспыхнул образ, который тут же отдал головной болью. Почему он здесь? Еще один взгляд на дом, в котором изредка пробивался свет из-за плотных штор. Как он здесь вообще оказался? Джон хотел ответов. В голове шипело радиопомехами. Единение не работало как телепатия, вопреки чуши, написанной в статьях. Это были тонко отработанные вибрации, еле слышимый призыв. – Ш҉е҉р҉л҉о҉к – Это твой дом, – хрипло прошептал Шерлок. – Здесь все началось. Он не мог войти с порога, это вызовет неудобные вопросы, на которые не имело смысла отвечать. Мориарти мог следить за ними всеми все это время, еще до Элизабет Гроуп, даже до отъезда в Афганистан. Вкрапления вспыхнули керулином* и замерцали, сливая черные перья с пейзажем. По крыльям пробежалась теплая искра, насыщая легкие кислородом. Мать Джона была на пенсии, но вряд ли уходила ко сну после шести, Харриет жила отдельно, с трудом преодолевая цикл пьянства и вряд ли ночевала здесь чаще, чем где-либо еще. Про деда он знал мало и лишь гадал, где столь пожилой крылатый мог коротать вечера за чашкой чая или газетой. Прикусив губу от усиленного размышления, он вдруг заметил приоткрытое окно на втором этаже. Случайность? Стоило проверить. Ноги оторвались от земли, как можно тише взмахнув крыльями, в один взмах стараясь дотянуться до нужной высоты. Спасибо тренировкам брата, он как следует наловчился в точности дистанций. Слитным движением он впорхнул в комнату, прячась в тени угла, ожидая гостей. Но спустя пять минут тишину по-прежнему нарушал лишь стук капель и слегка сбитое дыхание. Несмотря на уверенность, Фардон чувствовал, как изнуренный организм требует отдыха, на мгновение прикрыть глаза. Но он не мог терять времени. – Ты должен был знать, что происходит. Почему они скрывали это? – Н҉а҉й҉д҉и҉ ҉о҉т҉в҉е҉т҉ы҉. – Ты впервые согласен с моими методами, – затрясся в тихом выдохе Шерлок. – Стоит потом об этом напомнить. Голова начинала болеть с удвоенной силой, словно кто-то бил по ней молотком. Перед глазами становилось мутнее, заходилось полосами, затрудняя обход. Нос едва не столкнулся со стеной, когда он наощупь отошел в сторону двери. Носки ботинок уткнулись во что-то твердое. Стирая непрошеные слезы, Фардон наклонился, тупо уставившись в старые коробки. На них еле разборчивым почерком на белом стикере мигала надпись «Лето 1964 года». Ведомый смутным порывом, он вскрыл коробку. Внутри лежали альбомы в темно-синей обложке, бархат приятно огладил пальцы. Родственники со стороны жениха и невесты, друзья. Радость и поздравления. Почти с первых секунд он углядел деда Джона, взывая к уверенному образу, как тот будет выглядеть к тому возрасту. Невеста выглядела красиво и женственно, облаченная в нежное приталенное белое платье до колен. Рукава были вышиты мельчайшими цветами, бутоны которых блестели жемчужинами. В волосах затерялись неживые соцветия, заменяя собой фату. Жених на ее фоне не выделялся, скромно стоя позади и глядя полным обожания взглядом. Костюм выгодно подчеркивал сильную, стройную фигуру и крупные крылья, единственным ярким элементом выступал шейный платок в диагональную полоску. Несмотря на монохромное изображение, перелив словно передавался цветом прямо в сетчатку, настолько он был сверкающий и освежающий как свежая трава под ладонями. Шерлок завис, будто слыша смех и звон бокалов. Теплое лето, легкий ветер в волосах и улыбки на лицах. – Ты мог бы также смеяться, – прошептал он, убеждая себя не разрывать ни в чем не повинную бумагу. – Они отобрали это у тебя. Ворох фото падал на колени, окружая веером. Все те же улыбки, счастье, долгожданное будущее. Взгляд вперед, полный предвкушения. И белые крылья на фоне серых костюмов. Белые… Четыре крыла на фоне алтаря, окружающие счастливую крылатую, готовую ступить на новый путь. И ни единого удивления на лицах гостей. Надпись на обороте «Господин и госпожа Перси». Шерлок выронил альбомы, пряча лицо в ладонях. Лицо горело, пальцы с силой надавили на веки, желая забыть. Забыть, забыть, забыть. – Этого не может быть.

– Разве это не очевидно?

Настойчивый интерес Майкрофта, готовый вскрыть черепную коробку по первому согласию. Аномалии зрения, дающие возможность сканировать чужой Потенциал. Бесконечная усталость и невозможность контролировать силу. Дрожащие перья при виде забытых крылатых.

– Ты можешь потерять корону, не успев надеть ее.

– Нет… В груди зажглось огнем, не давая дышать. – Я потомственный Ниберий – Мой отец умер от сердечного приступа. Ему едва исполнилось тридцать – Мой дедушка был руководителем при лечебнице для высших видов. Сейчас он уже не занимается бумагами, лишь иногда консультирует старых пациентов Они не дали ему даже выбрать. Шерлок уставился на путаницу вокруг, но пелена из слез мешала полно чувствовать ненависть к эху прошлого. Я҉ ҉х҉о҉т҉е҉л҉ ҉б҉ы҉т҉ь҉ ҉к҉а҉к҉ ҉в҉с҉е҉… – Мы могли пройти свой путь, – прохрипел он в лицо того, кто не увидел хаоса, сотворенного им. – Мы могли это сделать, если бы вы не вмешались. Вкрапления яростно вспыхнули подобно листьям в ночи, на которые направили фонарь*, пульсируя, разнося ауру угрозы. – Вы отобрали его, не дав даже попрощаться. Д҉ж҉о҉н҉ Д҉ж҉о҉н҉ Д҉ж҉о҉н҉ Фардон резко вскочил, с трудом понимая, где верх, а где низ. Крылья неистово забились в воздухе, поднимая тучи пыли. В голове забило колоколом, сдавливая стенки черепа, заставляя теряться в лабиринте боли. Он без разбору ступил пару шагов, едва понимая, что может сломать шею самым наиглупейшим образом. Все это не имело смысла. Шаги гулко отдавались в самый угол сознания, становясь то ближе, то дальше, убегая эхом. Пальцы царапали обои, помогая удерживать крупицы сознания. В глаза забил электрический свет и сквозь вату он услышал женский голос. Шерлок распрямился последний раз, последний раз давая себя показать таким. Проигравшим, потерявшим все и развеянным по ветру. – Вы убили его. Вы убили его. Мышцы расслабились словно канат, отпущенный нерадивым матросом, и падали в бурлящее, темное как ночь море. Боль от встречи с полом казалась единственным утешением. По ту сторону век его обнимали теплые руки и баюкали в объятиях, полные понимания и приятия. Ускользающий аромат корицы и теплого молока, сотворенный для него проторенной дорожкой из осколков счастья. Ямочки у губ, которые было так приятно целовать украдкой в темноте. Мягкие перья, которые дрожали от каждого прикосновения и сверкали эрином, как обещание весенней жизни, как знамение летнего отдыха. *** – Ну же, дорогой, открой глаза, дай тебя осмотреть. Лора могла бы догадаться, что именно сегодня ей не удастся нормально заняться домашними делами. Из больницы не приходило вестей, и она утомленная ожиданием, бездумно листала книгу, заброшенную пару дней назад. Сердце ее не знало покоя с тех пор, как раздался последний звонок, но она тщетно надеялась на лучшее. Что ей оставалось, находясь так далеко и не имея возможности обнять ее мальчика, как раньше в детстве, когда тому было плохо? Она могла лишь с ужасом воображать тишину палаты и сведенные от боли брови. Сколько бы не было сказано слов утешения, материнское сердце не обманешь - штиль безвозвратно обратился штормом. Как никогда крылатой хотелось просто услышать голос сына и знать, что он в порядке. Новости о возлюбленном Джона немало обеспокоили ее. Известный на весь город детектив славился сильной волей и впечатляющим Потенциалом, однако рассказы дали понять и глубину эмоций, таящихся под маской надменности. Фардон несмотря на всю спесь, привычную для высокого вида, умел разделять грань ума и сердца, постепенно находя себя в этом мире. Забота, которую он проявлял по отношению к Ниберию, говорила больше слов. Тихо радуясь, Лора смогла подтолкнуть их к чему-то серьезному. Зажим выступил бы закреплением их чувств, вступлением на новый путь отношений. Конечно, лишь время могло показать, насколько прочными окажутся их узы, но что-то подсказывало ей, что пострадать от этого союза могут только окружающие. Несмотря на все прогнозы, надежда на ячейку Ватсон-Перси оставалась все такой же незыблемой. Века в их круг не могло пройти ничьего крыла, кроме Нибериев и Сетралов, но времена менялись, и пора было освежить кровь новым видом. Размышления прервал шорох на втором этаже и через мгновение едва не кубарем минуя лестницу, в гостиной оказался молодой Фардон. Активированные клапаны по старой привычке бросились к незнакомцу, но мельком ощутив знакомый комок нервов, тут же потухли, заставив ее сорваться с места, чтобы уберечь чужую голову от сотрясения. – Как ты здесь оказался? Шерлок, ты слышишь меня? Лора беспокойно хлопнула Шерлока по щекам, стараясь привести в чувство. Подсохшие капли крови над губой вызвали нехорошие опасения, а легкая одежда, совсем не характерная для поздних прогулок под дождем окончательно закрепила догадку о спешном побеге. Фардон открыл наконец глаза, расфокусировано глядя на нее и не предпринимал попыток подняться, оставаясь полулежа-полусидя, словно смирившись со своим положением. Поняв, что физически тот не пострадал, она с трудом, но подняла его достаточно, чтобы усадить прямо. С каждой минутой ей становилось тревожнее, не так представлялась ей встреча, не при таких обстоятельствах. Решившись, Лора взмахнула крылом и коротко прошептала: – La brileco de la ĉielo Сияние небес По светло-серым перьям пробежалась тонкая розовая дымка. Описав короткую дугу, она зависла в воздухе, выслеживая цель. Шерлок, до этого, не реагируя ни на что, уставился на розовый туман и не своим голосом закричал: – НЕТ! Испуганным птенцом он вскочил на ноги и не рассчитав силы, упал вновь. Длинные ноги протащили его назад к стене и, если было куда, он бы забился в тугой комок. Отрешенные, потерявшие блеск серо-голубые глаза сверкнули глубокой ненавистью, подкрепленной страхом. Бледные губы мелко задрожали, еле складывая слова. – Вы не заставите меня! Не смейте этого делать! Черные крылья взметнулись за спиной, складываясь в щит. Голубые вкрапления посветлели до талой воды. Увидев перед собой острые перья, Лора невольно попятилась. – Шерлок, ты истощаешь себя. Позволь помочь, тебе станет легче. – Нет… нет… я знаю, что это. Вы хотите убрать свидетелей, – лепетал на одном дыхании Шерлок, вцепляясь пальцами в кудри. – Я не дам вам забыть его. Нет… нет… Ниберий озадаченно наклонила голову. Сердце защемило от бесконечного сочувствия, хоть она и знала этого крылатого всего пару минут. – Забыть? Во имя всех Высших, о чем ты говоришь? Это не Манипуляция Забвения. – Я видел ее в действии, – хрипло усмехнулся Шерлок, продолжая удерживать крылья в воздухе. – Очень неприметная, но действенная. Если не хотите пострадать, отзовите ее. Лора вздохнула в негодовании. – Господин Фардон, вы не сможете мне навредить мне даже при всем желании! – Почему вы так уверены? – решительное лицо детектива вытянулось, обрело детское выражение. – Потому что твои клапаны сейчас спутаны и реагируют только на его клапаны. Обещаю, ты не забудешь Джона. Пожалуйста. Шерлок взглянул сквозь щелку крыльев. Неизвестно, что именно подействовало - усталость или уверенность в ее словах, но через минуту он раскрылся, давая подойти к себе. Лора благодарно кивнула и поднесла крыло к его голове. Пара искр цвета гвоздики* закатными звездами сотворили карту на впалых щеках, что светилась в неровном свете ламп. Фардон отрывисто выдохнул и прикрыл глаза, вмиг расслабившись в чужих руках. По ту сторону он знал, что его ждут и мысленно упал в теплые объятия. – Я̷ ̷л̷ю̷б̷л̷ю̷ ̷т̷е̷б̷я̷. Лора аккуратно отвела крыло и отошла к столику у дивана. Видят Высшие, она достаточно терпела, но сегодня с нее хватит. Она быстро набрала номер и начала ждать ответа. – Харольд, о чем вы только думали? Что значит, что случилось? Вы напичкали бедного мальчика непонятно чем и еще спрашиваете?! Нет, я не… он… он буквально полчаса назад оказался в доме, весь нахохлившийся как птенец Синопциса… Я применила «Кристальный маятник», он сейчас спит. Харольд, объясните мне, что происходит? Почему Шерлок оказался здесь? По ту сторону наступила пауза. Затем раздался тяжелый вздох. – Это… все сложно. Мальчик пострадал от яда Мастена. – Мастена?! – ахнула Лора, но памятуя, что не одна в комнате, заговорила тише. – Как же так, неужели вы не вытащили яд? – Вытащили, но ты ведь знаешь, как долго тянется процесс. Его мучали галлюцинации. Мы ожидали, что он очнется к концу недели, но внезапно сбежал. – Что же Джон? Харольд… как он? – Все еще без сознания, – чуда не случилось, но Лора все равно выдохнула с некоторым облегчением. Иногда глубокий обморок спасал лучше, чем лекарства. – Но я надеялся, что если мальчик пришел в себя, то и ему станет лучше. Я все еще надеюсь. – Ох, Харольд, – всхлипнула Лора. – Что же нам делать… я так хочу его увидеть. – Я скоро приеду и все расскажу тебе. Не стоит волноваться, твой сын в надежных крыльях. Послушай Лора, позаботься о нем. Я думаю, Джону он действительно небезразличен. – Да что вы говорите, Харольд? Кто вы думаете, отдал Джону зажим? – Ах, вот оно что, – облегченно произнес Харольд. – Тогда я спокоен. Ну пока, Лора, я позвоню, как только соберусь к вам. Лора сбросила вызов и подошла к еще дремавшему Шерлоку. Она ласково провела по плечу и слегка потрясла его, чтобы услышать еле слышимое мычание. – Вставай, дорогой, не стоит сидеть на полу, для этого есть диван. Давай, давай, вот так. Еле соображая, что делает, он позволил подвести себя и уложить на мягкие подушки. Продолжая спать, Фардон заметно расслабился и уже больше не приходил в себя, даже когда его укутывали в плед словно маленького ребенка. … … … … … Кружка с чаем ощущалась почти как настоящая. В последнее время тепло для него имело самую высшую ценность, и он с готовностью обхватил ладонями керамику, дожидаясь, когда кожу начнет покалывать. Почти получалось. В волосы зарылась теплая рука, такая же желанная, как и вкус чая на языке. – Я хотел бы все изменить. Если закрыть глаза, то казалось, что все по-настоящему. Поглаживания сродни массажу, ровно так, как он любил. Из горла непроизвольно вырвался тихий стон. Как бы он хотел обернуть время вспять. – Я слишком увлекся, когда должен был заметить, что не так. Шелест крыльев подобен шороху травы, такой же яркой как волны, уходящие под белые перья. – Я скучаю. – Ш̷е̷р̷л̷о̷к̷. Сверкающая арка замигала мириадами звезд, складываясь в созвездия, неизвестные науке. Последние искры изумруда спрятались под лунным светом, на прощание даря покой. В глазах невольно защипало от всеобъемлющей, тоскливой потери. – П̷р̷о̷с̷ы̷п̷а̷й̷с̷я̷. Шерлок распахнул глаза, резко садясь. Крылья нечаянно задели столик у дивана и повалили книги, какие-то бумаги. Сердце забилось как после долгого бега, но тут же успокоилось, когда он огляделся и увидел знакомую обстановку. Верно, здесь хранились ответы на все вопросы. Теперь все стало на место, ниточки наконец свернулись в клубок и заняли свое место на полке в его разуме. Мориарти не хотел создать супер-вид. Он ждал, когда тайный принц раскроет крылья. Одному Темному известно, чего он мог бы добиться с новыми силами Джона, но оставалось надеяться, что у высших видов имелся иммунитет к подобным Манипуляциям. Чего не скажешь о нем, яд проник так далеко в клапаны, что до сих пор отзывались ноющими иголками при каждом движении. Что бы с ним ни сделали в больнице, это помогло прийти в себя. Мысль о положении вещей медленно устаканивалась в голове, потихоньку обрастая нужными реакциями. Меняло ли это знание что-то в их отношениях? Абсолютно нет. Они выбрали друг друга за силу духа, железную волю и раздражающие недостатки, а не за родословную. Фардон решительно стряхнул плед с ног и огляделся. Словно подгадав момент, из комнаты, вероятно, кухни, к нему вышла Лора. Подумав секунду, он все же решил извиниться. – Миссис Ватсон, я прошу прощения за свое поведение. Боюсь, я был слишком высокого мнения о своей выдержке и проигнорировал постельный режим. Ниберий фыркнула. Ее волосы были небрежно уложены в косу и сбрасывали пару лет, но глаза, полные блеска выдавали реальный жизненный опыт. Она сложила сизые крылья и подошла ближе. – Главное, что тебе стало легче, дорогой. Как ты себя чувствуешь? – Как последний идиот, – хмыкнул Шерлок. – Это не так, – произнесла Лора и прикоснулась к черному крылу. Проследив градиент, так и продолжающий смазываться между синим и зеленым, она задумчиво промычала. – Но я не об этом спрашивала. Насколько повреждены твои клапаны? – Лучше, – ответил Шерлок. – Он спас меня, снова, а я не смог его уберечь. – У тебя не получилось бы это сделать, никому не удалось. Голос Лоры слегка сорвался к концу фразы, и она часто заморгала, стараясь не терять самообладание. Шерлок ощутил укол совести. Но он должен был выяснить все обстоятельства. В конце концов, его ум требовал пищи. – Как вы смогли скрыть его происхождение? Почему его крылья только сейчас проявились? – Все началось еще до второй мировой войны, – вздохнув, ответила Лора. – И благодаря братьям Крауд. Будучи инженерами, Оуэн и Харди Крауд мечтали, чтобы королевская династия процветала, однако Сетралы всегда умирали, не доживая до совершеннолетия. К тому моменту Фардоны тесно обступили внешнюю политику и не торопились помогать своим покровителям. Однажды им представилась возможность познакомиться с одним из высших видов. Далекая, почти утерянная династия, давно не имевшая авторитета и уважения, но по-прежнему вызывающая множество сплетен. Оливия Перси интересовалась наукой, обладала незаурядным умом и светлыми идеями, опережающие свое время. Никто бы не воспринял ее серьезно, а без спонсоров ни один проект не увидел света. Звезды сошлись в тот день, когда на приеме ее внимание пало на двух Нибериев, которые казалось, читали ее мысли. Будучи вдовой, она имела больше свободы и перед началом войны Оуэн сделал ей предложение. Под взрывы первых бинеров они продолжали работать над чертежами, создавая первое решение к спасению королевской династии. – Капсула жизнеобеспечения, – выдохнул Шерлок. Лора кивнула. – Они сделали то, что никому не удавалось. Механизм позволял замораживать клапаны, оставляя при этом возможность выходить из состояния комы без повреждения мозговых клеток. Это позволяло сохранить им жизнь, ведь у Сетралов нет защитных перегородок, они впитывают чужие Потенциалы и не контролируют собственный. Обладать такой силой и не иметь возможности ею пользоваться - воистину наказание Высших. Шерлок хмыкнул. Легенды обладали толикой правды, разве что приукрашенные мистикой для пущего эффекта. – Крауд… но ваша фамилия Ватсон. Династия Перси брала фамилии мужей для продолжения рода? Насколько менялся ваш геном? – Не сильно, – ответила Лора, взмахнув крыльями. – Начиная с братьев Крауд, семья Перси брала для продолжения рода Военных Нибериев не менее чем с четвертым уровнем. Это позволяло получать потомков с каким-никаким элементом перегородки. Ты видел клапаны Джона. Вспомнив все, что видел ранее, Шерлок молча согласился, что действительно, если не знать подоплеки, то Джон выглядел… обыкновенно, типично для «своего» вида. Внутри клапанов всегда горела нерушимая стена, подобная военному форту, не дающему подойти слишком близко. Однако нашлась и на нее своя кувалда, разрушившая защиту до основания. В желудке резко стало дурно. – Но подмена документов - серьезное преступление. Семья Виндзоров с легкостью взяла вас под свое крыло? – Что-то вроде того, – согласилась Лора, хотя и не так уверенно. – Королевские семьи с самого начала оказали Перси огромную поддержку. Но делать публичные исследования было слишком опасно. Пришлось задуматься о маскировке и тогда второму брату Крауд пришла в голову идея разделить деятельность семьи. Харви лично занялся подделкой всех удостоверений и именно его дети впоследствии стали личными писарями семьи, верными соратниками и непосредственными участниками проекта. – Вы сделали себя врачебной династией, чтобы иметь доступ ко всем ресурсам, – догадался Шерлок. – Простые обыватели не стали бы задавать вопросы, видя несколько разных фамилий, в то время как Перси выступали благотворителями. Внешняя политика хорошо далась Краудам, благодаря их связям мы не испытывали проблем годами. К сожалению, Оуэн Крауд умер почти в то же время, что и Оливия. Они оба сгорели на работе. Род Перси некоторое время был матриархальным. Старший брат Лаванды Перси умер, не дожив до восемнадцати лет и девушке пришлось быстро включаться в работу. Благодаря писарям работа шла гладко. Родители научили ее скрывать вторую пару крыльев и это помогало ей выходить в свет под фамилией отца. Основную пару она всю жизнь подкрашивала в серый и прятала даже на приемах, ей удалось одурачить даже самых внимательных. – Вы что-то сделали со мной, – задумчиво произнес Шерлок. – Ты спутал это с «Забвением», но «Маятник» действует иначе, – ответила Лора. – Он не затрагивает третий клапан и действует на уровне второго. Я хотела облегчить твою боль, не чтобы забыть, а чтобы двигаться дальше. Фардон с сомнением дернул плечом. Да, ему стало легче, но потеря чувствовалась все также остро. Будто вместе с расставанием ему вырвали часть него, не то крыла, не то Потенциала, не то сердца. И он не был уверен, что это пройдет. Перспектива вечного ощущения фантомных объятий доводила до истерики. Кристальный маятник не считался аномалией ни тогда, ни сейчас, но Манипуляция позволяла как бы отвести от себя любопытные взгляды, слишком близко оказавшихся в ее пространстве. Выучившись экстерном, Лаванда окончила Имперский колледж на хирурга. Тогда учебное заведение еще не принадлежало семье Перси, но они быстро договорились о собственных исследованиях. Там же она познакомилась с Харольдом Ватсоном. – Харольд был уже тогда хорош в дипломатии, – с коротким смешком произнесла Лора. – Он считался местным гением. Уже в период учебы он вызывал много разговоров, у него были поистине талантливые руки и сильный Потенциал. Шестой уровень в состоянии покоя для Военного это редкость для того времени. Кто бы мог подумать, что судьба его свяжет с Сетралом? Он узнал ее тайну сам, просто в один прекрасный день позвав на свидание и рассказав о своих догадках. Шерлок удивленно моргнул. Шестой уровень… Неудивительно, почему Джон так стремился действовать, показать себя с лучшей стороны - Потенциал гибкий элемент и легко подстраивался под нужды крылатого, а начиная с четвертого уровня требовалось меньше усилий для тренировок. – Зеркальное Единение возникает только между сильными крылатыми, у кого совпадают переклички клапанов, это очень трудно предугадать. Вместе они сделали то, что помогло в конечном счете, завершить проект. Закупорка клапанов и замедление роста второй пары крыльев. – Почему вы ему не сказали? Голос Шерлока звучал спокойно, но Лора ясно почувствовала тяжелую атмосферу между ними. Ей стало стыдно, что она не озаботилась чувствами выбранного ее сыном партнера раньше. Единение отражалось не только на способностях, но и на психике, с каждым днем сливая эмоциональный фон воедино. – Здесь кроется проблема закупорки. Потенциал очень хрупок несмотря на щиты внутри клапанов. Узнай он, кто есть на самом деле, это могло бы повлиять на процесс роста крыльев. Сетралы не умеют контролировать свою силу, однажды активировав четвертый клапан, они будут анализировать окружающий мир как радар. Как бы Харольд ни старался огородить Лаванду от оглушительного фона, она все равно страдала бессонницей и галлюцинациями. Фардон спрятал лицо в ладонях. В конечном итоге, все пришло к своему печальному повороту. Что бы ни задумывала семья, это ни к чему не привело. – Вы подделали анализы Джона. Он думал, что болеет раком. – Неудивительно, – пожала плечами Лора. – После того, что произошло, вторая пара крыльев начала прорезываться, это болезненный воспалительный процесс и на МРТ может выглядеть как опухоль. Постоянные боли в спине, сбои в Потенциале удачно… дополняли фальшивую историю болезни. – Почему вы так спокойны? После того, что с ним сделали? – задрожав всем телом, процедил Шерлок. – О чем ты? – растерянно поморгала Лора, ощущая отклик чужого Потенциала, проснувшегося с новой яростью. Послышался щелчок в двери и на пороге появился пожилой Ниберий. Фардон резко встал, желая выпустить весь накопившийся гнев. Перед глазами возникла почти алая пелена. – Если бы не ваши игры, Джон мог бы бороться. Он бы умер, но умер в борьбе, в том, в чем ему нет равных. Незнание убило его сильнее, чем Мориарти. Вы даже не дали попрощаться с ним! Харольд спокойно сложил крылья и проницательно уставился на него, словно ожидая чего-то такого. – Ох, Лора, ты слышишь? Будто милая Лаванда снова здесь. Она также любила устраивать скандалы на пустом месте. Малейшее недоразумение и вокруг искрило как от пороховой бочки. Мистер Холмс, оставьте страстную речь моему внуку. – Да как вы смеете… – Он пришел в себя. Шерлок осекся, едва не захлебнувшись от приготовленных слов. Позади ахнула Лора. – Харольд, это правда? – О да. Он очень явственно дал понять, кого хочет видеть рядом с собой. Поэтому я приехал, чтобы исполнить его волю. Разве вы не этого хотели? Фардон отшатнулся. В голове вновь зашипело, горячим маслом заполнило сознание. – Ш̷е̷р̷л̷о̷к̷… Сверкнувшие в темноте белые крылья. – Нет, вы врете. Джон мертв. Вы отобрали его, – прохрипел Шерлок, трясущимися пальцами прикоснувшись ко лбу. – Вы убили его. – Ох, горячая голова у юности, – усмехнулся Харольд. – Вы спутали свои галлюцинации с помехами между вашими клапанами. Если бы вы остались в клинике, мы бы избавились от излишков, и канал наладился через пару недель. А сейчас между вами клубок запутавшихся нервов. Джон страдает не меньше вашего, и все из-за вашего упрямства. Ну же, мистер Холмс, неужели вы не хотите разгадать загадку? Я слышал о вас как об очень дотошном детективе. Однажды вам предстоит сделать нечто особенное для моего внука. – О чем вы? – спросил Шерлок. Слабость накатывала волной, словно… словно… Харольд подошел ближе, примиряюще протягивая ладонь. – Ну как же. Вы научите Джона тем Манипуляциям, которые так любит ваш вид, они помогут ему сдерживать силу. Заодно закончите то, что начали, верно? Он взглядом указал на серебряный зажим, так и прикрепленный к локтевому изгибу. Шерлок посмотрел туда же и на мгновение сконфузился, выглядя со стороны совсем мальчишкой. Ниберий усмехнулся и слегка помахал рукой, привлекая к себе внимание. – Не беспокойтесь, у вас еще будет время. Но работа и правда не ждет. Так что? Детектив растерянно уставился на чужую ладонь, испытывая чересчур много для одного крылатого. Он прошел все стадии принятия за рекордный срок и походил теперь на нечто мягкое, бесформенное, окончательно развалившееся на части. Джон жив. Джон жив и ждет его. Джон жив и будет бороться вместе с ним. – Мориарти будет выслеживать его. Он знает не меньше вашего, – прошипел он, крепко стискивая пальцы крылатого. – Вы не сможете обеспечить ему безопасность. А я знаю методы Мастенов. – Вы хотите заняться слежкой? – лукаво улыбнулся Харольд. – Не слишком ли много дел за раз? – Я многозадачен, – не убавляя холода в голосе, ответил Шерлок. – И уже принял предложение Джона, а значит это теперь семейное дело. Это ничего не меняло. Его план по-прежнему имел реализацию. Войдя в такой узкий круг с полномочиями, он все-таки мог попробовать воплотить задумку с перекачкой. Шерлок вглядывался в Харольда, ощущая ту же научную страсть и желание довести дело до конца. В конечном счете, тот сделал бы то, что ему прикажут, если это даст возможность их близкому Ниберию свободно дышать. У него есть еще время все исправить. – Вы согласны со мной, мистер Ватсон? Харольд покачал головой. Воистину, молодежь так горяча, так непоследовательна! Члены семьи Перси, независимо от их рода, славились знатным упрямством. Что же, новая кровь, старые правила. Он с удовольствием посмотрит, к чему это приведет. Расправив крылья, он пустил жадеитовую* дымку. Неловко дернувшись, тот попытался отойти, но не смог вырваться из крепкой хватки. Хрипловатый голос в тишине комнаты прозвучал как гром среди ясного неба. – Vento de ŝanĝo. Ветер перемен. Зеленоватые искры увеличились в размерах и хлынули на голубые вкрапления подобно штормовой волне. Сапфировые перья заискрили, затряслись в волнующей пляске и потухли, словно перегоревшая гирлянда. Коротко охнув, Шерлок закатил глаза и провалился в темноту. Лора ахнула, заметив, как тот вдруг неестественно выгнулся и повис безвольной куклой на крыле Харольда. – Харольд, зачем вы это сделали? Он едва пришел в себя! – укорила она его, подбегая к потерявшему сознание крылатому. Ниберий раздраженно вздохнул и покачал головой. – Я солгал. Джон по-прежнему без сознания. – Что? Но зачем вы… – Разве ты не ощущаешь как спутаны их нервные окончания? Упрямство обоих испортит всю работу. Нам необходимо провести еще несколько тестов, чтобы наконец завершить их единение. Если все, как я думаю, между ними возникнет связь времен короля Артура. Они будут едины и непобедимы. Лора тяжело посмотрела на него, но не смогла найти слов, чтобы описать свои эмоции. Как бы ей не хотелось вмешаться, она понимала - Джону поможет только время. И возможно, именно любовь между ее сыном и этим мальчиком могла сделать то, что не смогла их любовь с Марком, а до этого - любовь Харольда и Лаванды. – Но кто такой Мориарти? Вы говорили, что держите все под контролем, – обидчиво протянула она. – Не думай об этом, дорогая. Те, кто хотят навредить моему внуку, еще пожалеют, что встали на пути семьи Перси. Харольд коротко вспыхнул переливом, молча подтверждая угрозу. Если они сделают все правильно, скоро ни одна династия не сможет их больше игнорировать. Они вернут себе утерянное величие. Насчет же способов… что ж, у Альберта наконец появятся новые задачи, достойные его ума.