Несовместимые

      К счастью, осмотр оказался недолгим. Проверка зрения, слуха и прочей фигни заняли не так уж и много времени, как я думала. И мои результаты оказались довольно неплохими. Единственное, что меня смущало, а точнее кто — парень, появившийся в моей жизни всего лишь урок назад, а уже успевший заставить меня покраснеть до кончиков ушей несколько раз.        Ничего необычного: он просто изредка разглядывал меня так, будто я музейный экспонат. А я в ответ разглядывала его. Хорошенький.        Сейчас же я просто иду домой и вспоминаю его образ, черты лица. Нет, я не влюбилась. Просто я чувствую в нём что-то... родное... За сегодняшний день я ни разу не заговорила с этим парнем, но когда мы во второй раз встретились взглядами, внутри меня всё перевернулось. Было ощущение, словно я знаю этого человека всю свою жизнь. Он выглядел милым и добрым. Надеюсь, в душе он такой же.        Неожиданно по моему телу пробегает холодок, а в голове всплывает одна мысль. Благодаря Билли Джо я забыла главную цель этого дня — разговор с Кейт. Ещё вчера я обещала Питеру подружиться с ней. Чёрт.        Но это — не главная проблема дня. Мне нужно сдать историю. Нужно прочитать несколько учебников за пару дней и пройти чёртовы опросы и тесты мистера Барнса, чтобы не вылететь из школы с двойкой за учебный год. И я сделаю это.        Когда я прихожу домой, меня встречают только звук телевизора, раздающийся из кухни, и запах горелой курицы. Я даже знаю, кто готовил или готовит эту самую курицу. Догадаться несложно, так как в нашей семье лишь один "кулинар" — мой брат.        — Я дома! — кричу из прихожей, снимая ботинки и бросая пальто на вешалку. Она немного шатается, но не падает. Вот что значит мастерство.        — Привет, — из дверного проёма кухни высовывается голова Питера. — Есть будешь? — быстро спрашивает он.        Ещё раз принюхавшись к запаху, который витает в воздухе, я отрицательно качаю головой. На самом деле, я просто не голодна, но и запах горелой курицы не внушает никакого доверия.        — Как хочешь, — пожимает плечами брат и затем добавляет: — Но от ужина ты точно не откажешься.        — С чего ты взял? — усмехаюсь я.        — Я не дам тебе погибнуть голодной смертью.        Я закатываю глаза и улыбаюсь. Питер самый заботливый брат на свете. И самый лучший.        Поздоровавшись с отцом, я поспешно направляюсь на второй этаж дома — в мою комнату. Она представляет собой сравнительно небольшое, но просторное помещение с голубыми обоями, обвешанными различными листочками и фотографиями, и огромным зеленоватым ковром, занимающим почти весь пол. Мебели здесь не так уж и много: сосновый шкаф, белый письменный стол с кучей безделушек, пара тумбочек для вещей и внушительных размеров кровать. Ещё здесь имеется ванная комната и уютный балкон с видом на парк "Джерси", в котором каждое лето проходят всевозможные фестивали, мешающие мне высыпаться на каникулах. В общем, комната довольно неплохая, а главное — удобная.        И первым делом я сажусь читать историю. Скучно, но так надо.

***

       Вечером, как и обещал Питер, для меня был приготовлен ужин. Это я поняла, когда раздался тихий стук в дверь комнаты. Так стучится только брат.        — Заходи, — разрешаю я.        В моих руках акустическая гитара — подарок папы на прошлый день рождения. Одна из любимых вещей, которую мне когда-либо дарили. В дальнем углу комнаты валяется учебник истории. Пожалуй, на сегодня хватит учёбы.        — Не помешал? — спрашивает Питер, когда заходит в комнату. В его руках поднос с тарелкой мелко нарезанных овощей и стаканом апельсинового сока.        — Нет, — отвечаю ему и, проведя по струне, откладываю гитару на подушку кровати.        Из-за открытого балкона в помещении царит запах только что прошедшего дождя — петрикор. Маленькие капли падают с крыш и тихо разбиваются о перегородку, но я отчётливо слышу этот звук.        — Ты прекрасно играешь, — произносит Питер и присаживается рядом со мной, на кровать... — Но для того, чтобы играть ещё лучше, тебе нужно набраться сил и подкрепиться, —... и переставляет поднос со своих коленок, на мои.        Я слабо улыбаюсь.        — Спасибо.        Мы оба молчим. Я беру вилку и накалываю на неё первый попавшийся овощ в тарелке, проглатываю его. Питер осматривает комнату и останавливает свой взор на единственной чёрно-белой фотографии, и я даже догадываюсь почему именно на этой.        — Ты помнишь маму? — спрашивает он тихо, без особых дрожащих ноток в голосе.        Проглотить второй овощ я не смогла, так как вопрос для меня оказался необычным. Наша мама умерла ещё тогда, когда мне было всего пять лет, а Питеру —семь. Я смутно помню её облик в реальности, несмотря на то, что существует единственная чёрно-белая фотография, на которой она изображена. Но я до сих пор отчётливо чувствую по ночам её теплые и нежные прикосновения к своей коже, её неровное, немного хрипящее дыхание и тонкий, как колокольчик, голосок. Такой я её запомнила. Такой я запомнила женщину, которая меня родила.        Что же ответить брату? Наверняка он знает о матери больше, чем я, и лучше помнит её при жизни. А я всего лишь имею о ней небольшое и смутное представление, которое отложилось в моей памяти более десяти лет назад.        Грустно вздыхаю:        — Совсем немного.        Питер берёт поднос и ставит его на стол, а затем одной рукой приобнимает меня за плечо и прижимается лбом к моей щеке. Он тёплый.        — А ты? — осмеливаюсь спросить.        — Тоже. Думаю, если бы не та авария, сейчас она была бы прекрасной матерью.        К глазам подступают слёзы, однако я стараюсь не думать о том происшествии, в котором навсегда исчезла главная женщина моей жизни.        — Наверное, — пожимаю плечами.        — Знаешь, Лиа, иногда она снится мне по ночам. И я вижу её черты лица. Именно её, потому что их не перепутаешь ни с чьи-ми другими. — Питер поглаживает рукой моё плечо. Я знаю, он скучает по маме так же сильно, как и я. — Она говорит мне, что любит нас с тобой, и папу тоже. Она говорит, что ей хорошо там, где она сейчас. И ей очень хочется, чтобы мы были счастливы. Она следит за нами там, с небес...        "Не продолжай"        — ... и радуется. Она похожа на ангела...        "Хватит, прошу"       — ... у которого прекрасная, чистая душа...        На этом моменте я не выдерживаю и отстраняюсь от брата, закрыв лицо руками и громко всхлипывая. Я скучаю по маме. Очень сильно. Но неужели она всё ещё жива, только живёт, действительно, на небе? Воспоминания о ней причиняют мне боль.        Я делаю глубокий вдох и постепенно успокаиваюсь. Сейчас не время плакать. Питер пришёл ведь не просто посмотреть на мои слёзы, а что-то сказать.        — Прости, я просто... не выдержала... — всхлипываю я и присаживаюсь обратно на кровать. Замечаю мокрую дорожку от слезы на щеке брата.        — Ничего. У меня иногда такая же реакция, когда папа начинает разговор о матери.        На минуту мы снова замолкаем, успокаиваясь окончательно, но затем я нарушаю тишину и спрашиваю:        — Ты же пришёл не просто, чтобы принести ужин, верно?        Парень кивает головой.        — Изначально, я хотел спросить, как у тебя дела в школе, но потом... Прости, я просто хотел, чтобы ты знала, что с мамой всё в порядке.        Я и так знаю. Точнее, чувствую.        — Ладно, проехали, — отмахиваюсь я и целую Питера в щёку. — Главное, что у меня есть ты и папа.        — И как же тебе живётся с двумя мужиками в одном доме? — он пытается перевести разговор в шутку. Усмехается.        — Отлично, — улыбаюсь я и кладу голову ему на плечо. — Зато полки никогда не отваливаются.        — Верно подметила.        И тут я вспоминаю про ужин.        — Кажется, мне пора доедать твой салат, — намекаю я брату, что пора бы ему уже идти к отцу.        — Хорошо, не буду мешать, — кивает он и, поцеловав меня в макушку направляется к выходу. Но тут же останавливается. — Однако, я так и не узнал о твоих делах в школе...        — Всё в порядке, — заверяю его и крепко сжимаю кулаки, стараясь не вспоминать сегодняшний день.        — Точно?        — Точно.        — И даже с Кейт помирилась?        К горлу подступает ком и мне очень хочется кинуть в Питера подушку, чтобы он наконец оставил меня одну.        — Я с ней и не ругалась.        — Значит, снова сблизилась?        Нервно отвечаю:        — Нет.        Я уже была готова к тому, что парень снова начнёт свою длинную лекцию о дружбе и прочей мутне, однако всё оказалось намного проще.        — Знаешь, Лиа, если бы ты действительно хотела с ней общаться, давно бы уже это сделала. Я не буду заставлять тебя дружить с кем-то. Просто помни, что настоящими друзьями не разбрасываются.        С этими словами он вышел из комнаты.        Я плюхнулась на кровать и уставилась в белоснежный потолок.        Он всё правильно сказал — друзьями не разбрасываются. Вот завтра точно поговорю с Кейт.