Несовместимые

       Если вы никогда не видели то, как ваш старший брат второпях мечется по дому, пытаясь собрать свою сумку в колледж и параллельно натягивая на себя одежду, то и дело спотыкаясь о какие-нибудь предметы, то поверьте — это самая забавная картина на планете. Тем более, если ваш брат — Питер Гонсалес.        На настенных часах ровно восемь утра, когда за кухонным столом я умиротворённо поедаю черничные маффины, запивая их горячим кофе. Вкусный аромат постепенно заполняет помещение и приятно щекочет ноздри. Сейчас я чувствую себя намного лучше, чем прошлым вечером. Робость куда-то исчезла, а страх провала в учёбе и в личной жизни больше меня не тревожит. Может быть, всё это из-за того, что сегодняшней ночью мне (наконец-то!) не снились кошмары? Или потому, что только теперь я начинаю ощущать поддержку умершей матери и больше не чувствую себя такой одинокой?        Мимо меня каждую минуту проносится взволнованный Питер, что-то невнятно бормоча под нос и собирая учебники по всему дому. Я никогда не понимала людей, которые постоянно разбрасывают свои вещи по разным местам и не следят за ними. Для меня во всём всегда должен быть порядок: моя одежда, книги, тетрадки, сумки, бижутерия, всякая дребедень — всё это хранится в моей комнате — в моём маленьком и уютном мире — и разложено по полочкам в целостности и сохранности. И вряд ли я буду спать спокойно, зная, что какая-то из моих собственностей находится "за оградой" не в безопасности, там, где её легко смогут забрать подкроватные монстры.        Когда же беготня заканчивается, парень быстро наливает в свою кружку фруктовый чай и через мгновение оказывается за столом — прямо напротив меня.        — Отлично, у меня есть ещё пять минут до выхода, — говорит он и торопливо хватает кекс из полиэтиленового пакета. Не очень аккуратно кусает маффин и крошки от кекса сыпятся на стол.        Я ничего не отвечаю, просто отворачиваюсь. За окном всё та же хмурая погода: серые тучи, окутавшие целое небо, и мелкий дождь, оставляющий прозрачные следы на стекле. Немного прохладный осенний ветерок проникает в помещение через открытую форточку и обжигает мою кожу, заставляя её покрыться мурашками. С улицы доносятся различные приглушённые звуки: начиная с детских криков и заканчивая гудками проезжающих мимо автомобилей. Там царит особая атмосфера какой-то странной суеты, которая мне очень нравится. Совсем скоро начнётся рабочий и учебный день у всех жителей Окленда.        Я вспоминаю о Кейт, мистере Барнсе, новичке... Сначала на меня накатывает слабая дрожь от мыслей о вчерашнем дне, но затем я успокаиваюсь, услышав тихий, но немного грубоватый голос брата.        — Кстати, папа просил передать, чтобы ты оплатила счета за дом, когда будет время, — говорит он с набитым едой ртом. — Деньги на тумбочке в прихожей.        — Хорошо, — отвечаю я, не сразу поняв смысл фразы. Но неожиданно хмурюсь и недоумённо смотрю на парня. Только сейчас до меня доходит то, что этим утром я ещё ни разу не встретила отца, и это очень подозрительно.        Конечно, наш отец — тот ещё соня, но если по всему дому летает запах его любимых черничных маффинов, то удержать его в кровати достаточно сложно. Тем более, совсем недавно почтальон принёс свежий выпуск утренней газеты, которая тоже является маленькой слабостью папы. Но как я уже убедилась, газеты ни на одном из столов не было, как и исчезнувших из пакета кексов.        — Папа всё ещё спит? — спрашиваю я и делаю глоток из чашки. Горячий напиток приятно обжигает горло.        — Не-а, — качает головой Питер и вылезает из-за стола, направляясь к раковине. — Ушёл куда-то ещё час назад. Сказал, что у него появились дела, которые срочно нужно решить.        Я на мгновение умолкаю и задумываюсь. У папы никогда не было срочных дел. И уж тем более он никогда бы не стал идти куда-либо в такую рань.        — Он не сказал, какие именно дела у него появились? — Я нервно постукиваю пальцем по своей чашке. Светлая прядь моих волос выбилась из неаккуратно собранного пучка и свисает прямо перед глазами.        — Нет. Но я особо и не вникал в это.        Питер направляется ко мне, и я вижу, как в тусклом свете блестят его глаза. Его волосы растрёпанные, рубашка мятая. Брат обнимает меня за плечи и целует в щёку, отчего я заливаюсь лёгким румянцем.        — Мне пора, иначе я точно опоздаю, — улыбается он и идёт к выходу развалистой походкой. На пороге кухни Питер разворачивается и добавляет: — Желаю тебе удачного дня.        На душе становится немного теплее. Я улыбаюсь в ответ.        — И тебе того же.        Уже через минуту слышу, как захлопывается входная дверь и в замочной скважине раздаётся щелчок. Делаю последний глоток из чашки и начинаю собираться в школу.        В моей голове продолжает крутиться мысль о таких срочных делах отца. Что же заставило его уйти в такой ранний час? Мне становится всё интереснее.        Но постепенно я забываю об этом и уже через некоторое время полностью отдаюсь суматохе предстоящего дня.

***

       Наш школьный двор ничем не отличается от остальных: огромная площадка, покрытая ровным газоном, с трёх сторон окружена стенами серого учебного заведения и с одной стороны — чёрным и не очень примечательным забором, ворота которого практически всегда открыты. По всему двору растут высокие деревья различных пород, но в основном дубы, которые спасают измученных жарой учеников в весенний или осенний период. Под деревьями расположено множество деревянных столов и скамеек, сейчас пустующих из-за холода, но часто занятых учащимися и их обедами. И это уже привычный для меня пейзаж. Один из самых родных.        Я вылезаю из жёлтого школьного автобуса последней и смотрю на наручные часы. До начала занятий остаётся ещё двадцать минут. Миную школьную ограду и направляюсь к учебному заведению. Я иду по жёлтой тропинке, ведущей к главному входу в школу, под ногами хрустят мелкие камушки. Краем глаза замечаю, что наш летний кафетерий, расположенный неподалёку в одном из крыльев здания, сегодня закрыт. Теперь он откроется только тогда, когда пройдут заморозки, и погода снова станет тёплой и солнечной — примерно через пару месяцев. А пока будет работать только главная столовая, находящаяся внутри школы.        От мыслей о хорошей погоде я зарываюсь носом в шарф ещё глубже. По телу пробегает лёгкая дрожь. Уже чувствуется приближение зимы. Конец ноября — не самая любимая моя пора.        Когда я захожу в здание, меня чуть ли не сбивает с ног мальчишка из младших классов. Он даже не смотрит в мою сторону и бежит дальше по коридору. Никакого уважения к старшим. Но спустя несколько минут, когда оставляю верхнюю одежду в гардеробной, я сама натыкаюсь на какого-то старшеклассника и тут же осыпаю его извинениями. Рассеянность — ещё одна плохая черта моего характера.        Я иду по длинному полупустому коридору, вдоль которого рядами тянутся шкафчики учеников. Первый мой урок — биология. Я подхожу к белоснежной двери и дёргаю её за ручку. В моей голове возникает мысль: "Как же хорошо, что сегодня утром ещё не произошло ничего плохого, а значит день будет прекрасным!" Но как только я прокручиваю это у себя в голове, Вселенная, у которой обычно прекрасное настроение, решает подставить мне свою задницу. Я резко толкаю дверь вперёд, чтобы войти в класс, и слышу глухой стук о неё.        — Чё-ё-ёрт! — тут же слышится чей-то громкий хриплый голос. Я в испуге захожу в светлый кабинет и вижу, как какой-то парень сгорбившись стоит около стены и держится рукой за свой нос. Кажется, я его ударила.        — Боже мой, прости! — взволнованно кричу я и мгновенно подлетаю к пострадавшему, который учащённо дышит и жмурится. У него чёрные волосы и белая кожа. Когда он поднимает свою голову, я встречаюсь с ним взглядом и тотчас замираю на месте. По моему телу пробегается стая мурашек. Это он. Новичок.        — Чёрт, чёрт! — продолжает кричать он и его глаза наполняются яростью. Я легко касаюсь рукой его плеча, но парень резко отдёргивает его. — Не трогай меня!        Я в страхе делаю шаг назад и упираюсь спиной в дверь.        — Прости... — почти пищу я и крепко закусываю нижнюю губу, чтобы не расплакаться прямо здесь. Ну как можно быть такой неудачницей?        Вокруг нас собирается кучка одноклассников, присутствующих в классе. Сначала между ними пробегается тихий ропот, а затем он перерастает в гул. Кто-то спрашивает у Билли Джо, всё ли с ним в порядке, кто-то язвительно смеется в стороне, кто-то разглядывает меня и пытается подавить смешки. Но не проходит и минуты, как в кабинет заходит миссис Эванс — учитель биологии — и замечает столпотворение.        — Что происходит? — спрашивает она, и ученики перед ней расступаются в разные стороны. Все утихают и внимательно следят за тем, что же произойдёт дальше. — Что случилось?        Миссис Эванс подходит к парню и берёт его под руку. Он продолжает прожигать меня взглядом, но не говорит ни слова.        — Кажется, у него кровь, — говорит какая-то девушка из толпы. Я не вижу её лица, но узнаю её нежный голос. Маккэйла.        — Господи, стоило вас оставить одних в классе всего лишь на пять минут, а вы уже друг друга чуть ли не поубивали, — возмущается учительница и пытается убрать вторую руку новичка от его лица. — А ну-ка, покажи, что там! Да убери же ты руку!        Парень слушается её и оголяет свой нос. Я замечаю тонкую струю крови, стекающую по его коже прямо к губам. Прикрываю рот ладонью и ещё раз повторяю:        — Прости...        Миссис Эванс щурится и осматривает новичка. Она уже давно не молода, поэтому её зрение оставляет желать лучшего. Страдающая дальнозоркостью, она плохо видит без очков, которых на данный момент у неё нет. Но я никогда бы не подумала, что эта пожилая женщина настолько слепа, что не может разглядеть что-то на таком близком расстоянии.        — Это ты новенький? — спрашивает она.        Билли Джо утвердительно кивает.        — Только пришёл в школу, а уже нажил себе проблем. Тебе нужно к миссис Томпсон, — заявляет миссис Эванс, когда голоса учащихся становятся громче. Она помогает Билли Джо пройти к выходу. Её лицо, морщинистое и вечно неприветливое, кривится. Новичок выходит из кабинета, что-то ворча себе под нос, а учитель поворачивается к нам и громко спрашивает: — Ну что стоим? Урок скоро начнётся.        Словно по её словам, по всей школе раздаётся противный звонок. Все ученики, недовольно вздыхая, лениво расходятся по своим местам и я, следуя их примеру, иду к задним партам. Кто-то оборачивается и кричит в мою сторону:        — Гонсалес, ну ты и монстр!        Узнаю голос Макса. Я крепко стискиваю зубы и стараюсь не обращать на него внимания. Он просто хочет меня позлить.        Мельком замечаю белокурую голову Кейт. Девушка сидит на первой парте. Она поворачивается и смотрит прямо на меня своими голубыми глазами, а я в ответ смотрю на неё. Сердцебиение учащается. Этот взгляд настолько знакомый и родной, что мне хочется полностью в нём раствориться и больше не появляться здесь никогда.        — Лиа, — зовёт она меня, — садись сюда.        Кейт хлопает ладонью по свободному стулу, стоящему рядом с ней. Я почти не дышу, пытаясь осознать то, что она только что сказала. Неужели Кейт зовёт меня к себе? Сама? Неужели она хочет со мной общаться, и наши желания и цели совпадают? Меня заполняет слабая надежда.        Недолго думая, я киваю и сажусь рядом с одноклассницей. Сначала мы молчим, а затем она восхищается:        — Ну ты, конечно, и врезала этому пареньку!        Она улыбается, и это выглядит очень мило. Ей это кажется смешным, но для меня этот случай — ещё один толчок к провалу.        Я разглядываю её красивое аккуратное личико, параллельно доставая нужные учебники из сумки. И всё-таки, спустя такое долгое время, что мы не общались, она ни капли не изменилась: такие же белые шелковистые волосы, спадающие на хрупкие плечи, пухлые розовые губы, маленький носик, несколько веснушек на щеках и высокие скулы. Она красива. Очень красива. Она всегда была для меня эталоном красоты.        — Я... случайно... — смущаюсь я и чувствую укол вины. Я смотрю на задние парты и на своём обычном месте замечаю чёрный рюкзак Билли Джо. — Неловко получилось.        — Забей, — фыркает она. — Вчера Маккэйла потащила меня знакомиться с ним, и, вот честное слово, он не очень-то приятный тип, так что так ему и надо. Зато будет знать, что ходить около закрытых дверей не очень-то и безопасно. Особенно когда рядом находишься ты.        — Считаешь, я сильно его ударила?        — Не знаю как на самом деле, но со стороны это выглядело достаточно больно.        Я инстинктивно потираю свой нос и стараюсь оценить боль Билли Джо по десятибальной шкале. Удар по носу никак не сравнится с переломом конечности или с ножевым ранением, к примеру. Я бы оценила его боль максимум на тройку.        Миссис Эванс что-то пишет на школьной доске. Видимо, новую тему урока, но я прослушала её.        — Ты вообще как? — шёпотом спрашивает Кейт, наклоняясь к моему уху. — В смысле, как твои дела? Всё-таки, давно не общались.        — А! — Я махаю рукой и поджимаю губы. — Ничего необычного. Всё слишком скучно и однообразно. А как твои дела с... Маккэйлой и Лори?        Слова легко слетают с моих уст. Больше нет места робости, нет места скованности. Странные ощущения заполняют пустоту внутри меня: счастье, облегчение, спокойствие. Рядом с Кейт я чувствую себя смелой. Она заряжает меня энергией.        — Нормально, — отвечает девушка. Опускает взгляд на парту. — Дружим хорошо, ссоримся редко. Всё как у обычных людей. Даже тошно от этого.        Я ничего не отвечаю. С одной стороны, мне хочется ликовать, ведь Кейт надоели её давние подруги, и у меня есть огромный шанс занять их место, но, с другой стороны, моя совесть разгрызает меня изнутри, стоит только подумать об этом.        — Но Лори сегодня нет. Она заболела. Конечно, так говорить и думать плохо, однако... я рада этому.        Я тоже рада. Очень рада тому, что Лори дала мне такой шанс сблизиться с подругой. Но в глубине души надеюсь, что с Лори всё в порядке и болезнь не очень серьёзная. Она ведь тоже человек.        Кейт отворачивается и начинает что-то искать в своей сумке. Миссис Эванс продолжает невнятно говорить о чём-то. Её слова пролетают мимо моих ушей, но я всеми силами стараюсь сосредоточиться на занятии, прогоняя прочь мысли о Билли Джо, Кейт и других людей, которые успели завлечь меня этим утром.

***

       Громкий звон рассекает воздух. После окончания третьего урока все старшеклассники направляются в школьную столовую, из которой вкусно веет лимонными булочками. Мы с Кейт, не менее голодные, стоим в очереди, держа в руках большие красные подносы и ставя на них тарелки с разными салатами и блюдами.        — И снова брокколи! — протяжно стонет подруга и проходит мимо пиалы с капустой. — Ненавижу эту зелень!        Я только пожимаю плечами и ставлю очередную тарелку на поднос. В детстве папа часто готовил нам брокколи на ужин и говорил, что это очень полезно. Поэтому такая еда не вызывает у меня отвращения, как у многих.        Я нервно оглядываюсь, чтобы посмотреть, кто ещё здесь присутствует. Точнее, выискиваю определённого человека, который до сих пор не даёт мне покоя. Я должна перед ним извиниться.        Билли Джо так и не появился на первом уроке. Как и на втором, и на третьем. Мне становится всё страшнее. А что, если его отправили в больницу с переломом носа? В таком случае он во всём обвинит меня, а его родители заставят платить меня и моего отца за операцию. Но мне не столько жалко денег, сколько самого парня. Я его ударила. Пускай, это произошло и случайно, но я всё равно виновата.        — С тобой всё в порядке? — интересуется Кейт, как только мы отходим от окна, где подают еду, и присаживаемся за единственный свободный столик.— Ты какая-то мрачная.        — Всё хорошо, — отвечаю я и натягиваю на лицо улыбку. Мне тяжело улыбаться, когда в голове крутятся такие мысли.        — Раньше ты была другой. Более весёлой и общительной, что ли.        Кейт отправляет в рот круглый ломтик моркови. Она пережёвывает его медленно, растягивая этот момент как можно дольше, чтобы насладиться вкусом. Я покусываю щёку изнутри. Аппетит начинает пропадать.        — Многое изменилось, — после короткой паузы говорю я. — С тех пор, как ты начала ближе общаться с Лори и Маккэйлой, что-то во мне перевернулось.        Я замираю. Я совершенно не хочу казаться жалкой, но знаю, что именно сейчас выгляжу такой. Я не хочу заставлять Кейт чувствовать себя виноватой, но правда сама вырвалась из меня.        — Извини, — одноклассница опускает взгляд и кладёт вилку, которую держала в руке, на поднос.        — Нет-нет, ты не в чём не виновата, — быстро тараторю я, стараясь исправить ситуацию, но только ухудшаю её ещё больше: — Ты не виновата в том, что тебе стало интереснее с ними.        Больно закусываю губу. Вот почему я не умею общаться с людьми: я постоянно говорю какие-то глупости и несу всякий бред.        — В смысле... Прости, Кейт, я хотела сказать совсем другое... Давай просто забудем об этой ситуации и снова начнём дружить так, как дружили раньше?        Я наклоняюсь поближе к девушке и заглядываю к ней в глаза. Мысленно восхищаюсь своей решимости. Я наконец-то сказала это. Моя маленькая победа.        Кейт добреет и снова берёт вилку в руку.        — Я согласна. Но ты всё равно извини меня. Я правда поступила... нехорошо...        Я киваю, и голод снова одолевает меня. Я принимаюсь есть какой-то странный салат, состоящий из мелко нарезанных овощей, и иногда поглядываю в сторону входной двери. В проёме мелькают разные люди, но ни с одним из них я не знакома.        — Маккэйла! Идите сюда! — неожиданно кричит Кейт и машет однокласснице рукой. Я вздрагиваю. Мне не очень-то хочется обедать с кем-то ещё.        Из другого конца столовой к нам навстречу идут три человека, держа в руках подносы с едой. Маккэйлу я узнаю сразу: бледнолицую брюнетку с небольшими карими глазами и острым носом. У неё красивая мексиканская внешность, но сказать то, что она сильно выделяется среди всех, я не могу. Она одета практически в то же самое, что и я: чёрные брюки, кеды и футболку. Разве что на её футболке вырез побольше и рисунок другой. Затем я вижу Анну. Третий человек — молодой парень с короткой стрижкой. Не припомню, чтобы я где-то его видела.        — Ты ведь не против, если к нам подсядут ещё несколько человек? — обращается ко мне Кейт, когда сверстники подходят к нам. Я мотаю головой, как бы говоря, что не против. Девушка широко улыбается.        — Здесь так душно, — ворчит Маккэйла и занимает место рядом со мной. От неё вкусно пахнет дорогими духами.        Анна и незнакомый мне парень садятся напротив — рядом с Кейт.        — Такое ощущение, будто форточка тут для красоты установлена.        — Да ещё и потные футболисты с тренировки припёрлись, чтобы перекусить, — добавляет Анна. — Вонючие качки. — Она смотрит на содержимое своего подноса, затем поднимает взгляд и замечает меня. — О, Лиа. Привет...        Все мгновенно устремляют свои взоры на меня, и к моим щекам подступает жар.        — Привет, — робко отвечаю я и смотрю на Анну. Перевожу взгляд на Маккэйлу. Одноклассница тут же отворачивается и принимается открывать пакетик с сахаром для чая, будто бы не замечая меня.        — Здрасьте, — усмехается она. — Позволь поинтересоваться, что ты тут делаешь?        Вопрос застаёт меня врасплох. Её тон мне совершенно не нравится.        — Ну... — я думаю, что сказать, но Кейт быстро перебивает меня:        — Это я предложила ей пообедать. Всё-таки, не чужие люди.        Маккэйла ничего не отвечает. Только спустя короткую паузу с какой-то особой раздражительностью произносит:        — Понятно.        Она говорит это так, будто ей противно находиться со мной в одном помещении. Мне же она перестаёт нравиться всё больше и больше.        — Не злись, Макки, — смеётся Анна и я чувствую, как она толкает подругу ногой под столом. — В нашей компашке просто появился ещё один человек, а не террорист какой-нибудь. — Она переводит взгляд на меня: — Не обращай внимания, ей всегда что-то не нравится. Лиа, а ты знакома с Джастином?        Девушка указывает на парня, сидящего рядом с ней. Я отрицательно мотаю головой.        — Не-а.        — Тогда знакомься: мой двоюродный брат — Джастин Бейкер. Тоже новенький в нашей школе. Только учится в двенадцатом классе.        Джастин протягивает мне руку через весь стол и я неловко жму её. Теперь понятно, почему я его раньше не видела.        — Лиа Гонсалес. Приятно познакомиться, — произношу я.        — Мне тоже, — улыбается он.        Неожиданно для себя, я замечаю то, как Анна и Джастин похожи: они оба курносые и веснушчатые; их волосы светлые, а уши маленькие и острые, как у эльфов; глаза одного и того же цвета — ярко-голубого, а губы настолько тонкие и светло-розовые, что заметить их можно только с близкого расстояния. Думаю, характером парень такой же — бойкий, смелый и откровенный.        Мы принимаемся обедать. За нашим столом царит весёлая атмосфера: кто-то рассказывает смешные истории между перекусами, кто-то смеётся над этим; затем мы обсуждаем предстоящие контрольные и тесты по разным предметам, критикуем наряды учителей и делимся секретами, куда можно незаметно спрятать шпаргалки. Мы также вспоминаем об утреннем происшествии с новичком, и я краснею от нахлынувших воспоминаний, однако я уже настолько заряжена энергией и позитивом, что не замечаю этого. Иногда я тоже вставляю пару своих слов в диалоги и в такие моменты чувствую себя очень важным человеком и неотъемлимой частичкой этого общества, хотя это совсем не так. Я пытаюсь влиться в компанию. И у меня это получается. Это именно то, о чём я мечтала так давно — дружба, доверие, взаимопонимание. Надеюсь, когда-нибудь я действительно стану для этих людей чем-то большим.        Не веселится только Маккэйла. Она смотрит на меня диким, неприветливым взглядом, словно я отобрала у неё что-то очень ценное. Не знаю, чем вызвана такая ненависть, но она меня очень пугает. Ясно только одно — я ей не нравлюсь.        До конца перемены остаётся несколько минут. Мы убираем со стола остатки еды и направляемся к мусоропроводу, по пути обсуждая новый парк аттракционов, построенный пару недель назад неподалёку отсюда.        Я последний раз оглядываюсь на входную дверь в надежде увидеть Билли Джо, и тут моё сердце замирает. Входит он. В самый последний момент, но входит и сразу же замечает меня. Я вспоминаю его развалистую походку и растрёпанные чёрные волосы. На его переносице красуется белый пластырь. Я опускаю взгляд. И больше ничего и никого не слышу, погружаясь в свой мир раздумий. Мне стыдно перед ним. Мне стыдно перед собой.        — Ау, Лиа! — слышу возглас за спиной. Кейт становится впереди меня и машет своей ладонью перед моими глазами. — Так ты хочешь пойти?        Я встряхиваю головой, сбрасывая оцепенение. Я её совсем не слушала.        — Что? Ты о чём?        — Ты меня совсем не слушаешь, да? — по-детски насупившись, спрашивает она и скрещивает руки на груди, показывая, что обиделась.        — Прости, я просто задумалась. Так о чём ты?        — Джастин сказал, что его друг сможет достать нам билеты в этот парк аттракционов. Они, конечно, стоят недёшево, но друг Джаса сможет снизить цену для нас. Просто представь, сколько там классных вещей!        Я снова смотрю на Билли Джо. Его взгляд больше не несёт никакой угрозы или обиды. По крайней мере, мне так кажется. Парень отворачивается, что-то говорит Максу, который зашёл сразу после него, а затем они оба уходят из столовой.        — Да, было бы очень круто, — соглашаюсь я и отвлекаюсь от новичка. — А никто не будет против, если я присоединюсь к вам?        Кейт поняла. Я намекаю на Маккэйлу, которая уже ушла из опустевшей столовой вместе с Анной и Джастином.        — Конечно нет! — восклицает подруга. — Если ты о Маккэйле, то не переживай: она не всегда дружелюбна, но ничего тебе не сделает.        — Хорошо, — киваю я.        Мы выходим в коридор и идём к шкафчикам, чтобы взять свои сумки и нужные учебники.        — Мы собираемся идти туда на выходных, — Кейт захлопывает дверцу железного шкафчика и подтягивает сумку, сползающую с её плеча, — так что ничего не планируй на этот уикенд. И не забудь про деньги на билет.        — Угу.        Мы поднимаемся на второй этаж здания и расходимся по разным кабинетам. У неё — урок французского. У меня — музыка. Точнее, не урок музыки, а урок раздумий над всем происходящим в моей жизни. Всю радость словно выкачали из меня, когда я взглянула на Билли Джо, хотя я так ждала этого момента. Это несправедливо.        А так хочется вернуться в столовую, снова сесть за стол с моими новыми приятелями и смеяться с ними, не думая ни о чём.        Сегодня я не смогу пересказать биографию Иоганна Баха. Не смогу сыграть на фортепиано заданную на дом симфонию. Не смогу прочесть нотную грамоту, когда миссис Харви — учительница музыки — попросит меня сделать это. Не смогу до тех пор, пока меня волнуют мысли о нём.        И это печалит больше всего.