Несовместимые

       Единственная приятная новость за весь учебный день достигает меня только на последнем уроке — углублённом английском, — на котором я, кстати снова оказываюсь за одной партой с Кейт. Практически перед самым звонком учитель сообщает, что в нашей школе три дня подряд будут идти незапланированные ремонтные работы перед приездом мэра Окленда. И все школы в нашем районе тоже подвергнутся осмотру этого важного дяденьки, на которого всем ученикам, мягко говоря, насрать. И насрать не потому что его не ценят или не любят, а потому, что в результате его приезда завтра и послезавтра занятия отменяются. Я, конечно, рада такому объявлению, как, в прочем, и все остальные, ведь завтра у нас должна быть история, а я до сих пор практически ничего не помню по этому предмету, но в то же время у меня возникает вопрос: "Что же мне делать в течение этих двух дней, а затем ещё и двое выходных, когда читать учебник истории мне наскучит?"        Кейт, похоже, эта новость доставила неимоверный прилив сил, бодрости и радости, так как после её оглашения, подруга резко оторвала голову от парты, на которой спала, и в её глазах я различила еле уловимые нотки восторга.        — Это просто отлично! — тихо восклицает она. — Нет, великолепно! Я столько всего успею сделать!        — Ага, — отвечаю я, отводя взгляд в сторону, — просто чудесно.        Скорее всего, у моей подруги найдётся много планов, как весело провести эти выходные, в отличие от меня. Остаётся только надеяться на то, что её предложение пойти в парк аттракционов всё ещё в силе, и хоть что-то сможет скрасить мои скучные серые дни, обычно проводимые в компании учебников и гитары.

***

       Я уже собираюсь идти домой, но Кейт просит меня подождать её, пока она пересдаст самостоятельную по французскому. Я соглашаюсь, так как спешить мне всё равно некуда.        Спустя пятнадцать одиноких минут, скрашиваемых только тиканьем настенных часов, я собираюсь написать Кейт СМС, что ухожу, и чтобы она не обижалась. Раздаётся тихое шарканье ботинок по паркету. Из-за угла, по опустевшему коридору идут два человека, которых я узнаю мгновенно. Снова они. Высокий парень с коротко подстриженными по бокам волосами — Макс и рядом с ним Билли Джо. Я набираю в лёгкие побольше воздуха и кладу телефон обратно в карман, стараясь сделать вид, будто не замечаю их.        Но получается это у меня довольно плохо, потому как Макс, подойдя ко мне поближе, усмехается:        — Оу, Гроза-Всех-Дверей, что ты тут делаешь?        Я ничего не отвечаю. Только сглатываю ком в горле и даже не отрываю взгляд от пола. Я всё ещё очень удивлена, что новичок действительно связался с этим человеком. Надеюсь, они пришли не ко мне.        — Похоже, мы слишком ничтожны, чтобы заслуживать её внимание, — Макс оборачивается к новому другу, и Билли Джо ухмыляется, глядя на меня. И от этой ухмылки всё внутри меня сжимается. — Подожди меня, — говорит таким же тоном, как это сказала мне Кейт перед тем, как скрыться с моих глаз. — Я скоро выйду.        Одноклассник заходит в кабинет французского и я остаюсь наедине с новичком. Паника охватывает меня, но я дышу глубоко и спокойно, не подавая признаков волнения. Мне так кажется. Боже, ну почему я зацикливаюсь на таких мелочах, как отношение со сверстником? Для меня всегда первый шаг к чему-либо — это шаг в пропасть. Холодную и бездонную. И из неё больше никогда не выбраться. Наверное, мне стоит обратиться к психологу, пока весь этот омут проблем и дурацких мыслей не охватил меня с головой, но сейчас я постараюсь справиться с этим самостоятельно. Я должна извиниться и решиться сделать шаг в пропасть. Это совсем не страшно. Я уверена.        Билли Джо расхаживает по коридору, останавливается около стендов с объявлениями и новостями школы, а затем продолжает свой путь, снова возвращаясь на старт. Когда он в очередной раз проходит мимо меня, я, не обращая внимания на пластырь, наклеенный поперёк его носа, произношу негромко и уверенно:        — Знаешь... Я, наверное, должна извиниться. Ещё раз.        Парень останавливается и оборачивается ко мне, и от его пристального взгляда я покрываюсь мурашками. Он молчит. Недолго, но мне кажется, что проходит довольно много времени, прежде чем я слышу его голос:        — Гм... Наверное.        — Ладно. — Глубоко вздохнув и набравшись смелости, смотрю на него. Успокаиваюсь. — Извини. Я не специально.        — Ммм... — он делает шаг ко мне и принимает задумчивый вид. В воздухе висит какое-то странное напряжение. И он снова молчит. И снова недолго, настолько, что я успеваю несколько раз придумать план побега с места действия. — Дай-ка подумать. Нет, пожалуй.        Такой ответ вводит меня в ступор, но я не отступаю назад. Парень хитро улыбается, вскидывает обе брови. Я совершенно не понимаю его.        — Что? — переспрашиваю и снова награждаюсь этим презрительным взглядом.        — Нет.        — Но ты же... Ты вроде хотел, чтобы я...        — Извинилась? Поверь, мне на это абсолютно наплевать, — отвечает Билли Джо и разводит руки в стороны, отходя в сторону.        — Э...— всё, что приходит на ум. — Что я сделала не так?        Вопрос звучит настолько глупо и неуверенно, что я готова провалиться сквозь землю, лишь бы больше никогда не видеться с новичком.        — Что непонятного? Всё так. Просто ты должна была извиниться, потому что тебя так воспитали. И я согласился с твоим решением. Но прощать тебя или нет — уже моё личное решение.        Его слова будят во мне внутреннего зверя, который начинает раздражаться. И это раздражение затмевает всю робость во мне. Что он о себе возомнил?        — Если честно, мне тоже не особо хочется вымаливать у тебя прощение, Мистер Вселенная. Я думала, что для тебя будет важно, чтобы я извинилась, ведь ты...        Я прерываюсь, думая, что сказать, чтобы не показаться такой же высокомерной хамкой, как он сам. И осознаю, насколько нелепа эта ситуация. Раздули из мухи слона. Точнее, раздул.        — Что? Ведь я... ммм... ранимый и скромный мальчик в новом классе, которого обидели во второй же день учёбы? Договаривай.        — Нет, я совсем не это хотела сказать... — вру отчасти, ведь мне действительно хотелось сказать, что он новенький в нашем классе и ему могло быть важно первое впечатление о нём и первое отношение одноклассников к Его Величественной Заднице. Но то, что этот мальчик не скромный и ни капли не ранимый — это факт.        — Ага, конечно.        — Ладно, — соглашаюсь. — Хорошо. Я просто... Я правда считала, что для тебя это важно. Ты ведь новенький и всё такое. Никто не знает, как бы к тебе отнеслись другие, а тут я...        Но в первую очередь всё это было важно для меня. Я не хотела, чтобы Билли Джо подумал обо мне что-нибудь плохое, а всё получилось совсем наоборот.        — Мне плевать и на это, — перебивает он, повышая голос. Отворачивается, идёт в противоположную сторону. Неужели я его разозлила? — Я не такой ранимый. Не скромный. Не тихий. Я бы не остался без друзей в любом случае. Я не страдаю дефицитом внимания, и даже если бы это случилось, мне было бы всё равно на-пле-вать. Как и на твоё жалкое извинение. Спасибо, что поставила этот синяк на моём лице, но, кажется, тебя он волнует даже больше, чем меня самого.        Он выговаривает каждое слово отчётливо, резко, зля меня отчасти тем, что говорит правду. Наверное, этот синяк действительно волнует меня больше, чем он того заслуживает.        "Но ведь любого нормального человека могла задеть моя неуклюжесть. Любому нормальному человеку было бы неприятно, если бы его ударили, пускай и случайно", — думаю я. Вряд ли я не права. Вывод напрашивается сам: либо Билли Джо входит в ту самую группу подростков, которые совершенно отличаются от своих ровесников, либо он просто врёт.        — Да, скорее всего, — раздражительно отвечаю я. Всё только начинается. — Наверное, мне не стоило говорить тебе вообще что-либо. Такой эгоист и хам как ты не заслуживает никакого нормального отношения к себе.        — Поверь, сейчас ты ни капли меня не обидела.        Зато он обидел меня. Я продолжаю:        — Чёрт, я считала тебя нормальным и умным человеком, а ты общаешься со мной, как слабохарактерный, обиженный на весь мир идиот!        Не знаю, задела ли я его, или его просто охватил приступ временного гнева, но я пугаюсь, когда он резко сворачивает ко мне. Билли Джо практически подлетает к скамье, на которой я сижу, наклоняется так близко, что расстояние между нашими лицами становится минимальным, и я чувствую запах его одеколона. В его глазах ясно читается ярость. Не понимаю, почему он вспыхнул такой ненавистью после этих слов, если я и мои оскорбления ему безразличны, но войны между нами уже не избежать. Очевидно.        Со всей силы вжимаюсь спиной в холодную стену, лишь бы не касаться новичка. Он опирается на свою руку, которая находится в паре сантиметров от моей головы.        — Я не знаю, что ты подумала обо мне в самый первый день нашей встречи, но тебе нужно ясно уяснить одно: я не такой слабый, каким кажусь на самом деле. И если я нахожусь здесь всего два дня, то это не значит, что я всю последующую неделю буду шарахаться в сторону от придурков, учащихся здесь, пока не найду себе компанию лохов-ботаников.        — Я... — начинаю я. Столько мыслей крутится в голове, но больше ни одна не подходит под происходящее. Страх и ненависть овладевают мной окончательно. — Я...        — Можешь ничего не говорить. Я уже понял, что особым складом ума ты не отличаешься.        Крепко сжимаю кулаки, но сдерживаюсь от удара по его нахальной морде и в этот раз уже специально. Он пытается вывести меня из себя. И у него это получается.        — Ты придурок, — практически выплёвываю ему в лицо. Чувствую прилив смелости. — Господи, я просто хотела извиниться, чтобы не показаться полной дурой и невоспитанной стервой, но сейчас так трудно сдержаться, чтобы не треснуть тебя!        — Ты уже это сделала. — Одноклассник указывает на свой пластырь. Я вспоминаю о случившемся и немного успокаиваюсь, но всё равно продолжаю чувствовать отвращение к новичку.        — Это произошло случайно! — вскрикиваю, хотя понимаю, что ему до сих пор наплевать на мои оправдания и извинения.        Билли Джо молчит. Отворачивается. А затем тихо отвечает:        — Я всё уже сказал. Лучше не связывайся со мной. Серьёзно.        — Считай, что запугать меня у тебя не получилось, — фыркаю я и скрещиваю руки на груди.        Сама ситуация вызывает у меня довольно смешанные чувства. С одной стороны, меня удивляет реакция новичка на мои слова о том, будто он слабый, хотя до этого следовало немало более обидных оскорблений, однако я уже поняла — это совсем не так. Он сильнее, чем кажется. Но, с другой стороны, позволить себе так говорить с девушками и по-идиотски вести себя может только достаточно слабохарактерный парень.        — А лучше бы тебе бояться меня.        — Ни за что на свете.        Бояться его — значит проиграть, и, в первую очередь, проиграть самой себе. Он ничего мне не сделает, даже если будет хоть венгерским королём. В конце концов, у меня есть отец, есть Питер. Они не дадут меня в обиду Билли Джо. Но к ним я обращусь только в самом крайнем случае, потому что быть маленькой и беззащитной овечкой совсем не входит в мои планы. Хватит быть тряпкой, о которую все вытирают ноги.        Он хочет добавить что-то ещё, но в этот самый момент дверь кабинета французского с грохотом открывается, и оттуда быстрым шагом выходит измученная Кейт, держась одной рукой за голову, а за ней и Макс, что-то яро втолковывая ей. Билли Джо делает вид, будто ничего не произошло в их отсутствие, отходит от меня подальше. Я следую его примеру и слежу за подругой, в надежде уже наконец-то вернуться домой.        — Ну согласись, та поездка была очень крутой, — говорит Макс, не отрываясь от одноклассницы. Он обходит её со всех сторон, а она отвечает ему устало, так, словно её пытали целый день:        — Ага, ты сблевал мне на джинсы.        А он ей:        — Я тогда съел пирог, который ты мне приготовила!        Она:        — Вот только не надо сваливать всю вину на меня!        И Макс снова:        — И всё же, та поездка была очень крутой.        — Отвянь.        Кейт закатывает глаза, подходит ко мне и берёт меня за руку.        — Спасибо, что не ушла.        — Не за что, — киваю и встаю со скамьи, а затем мы обе направляемся к главному выходу из школы. Я готова благодарить её за то, что она так вовремя появилась, потому что выйди она минуты на три позже — стычка между мной и Билли Джо была бы неизбежна.        Как только мы подходим ко входной двери, предварительно забрав свои вещи из гардероба, кто-то мгновенно оказывается около меня, обдавая моё ухо тёплым дыханием. До боли знакомый голос шепчет:        — Я тебя предупредил.        Билли Джо так же незаметно, как и появился, оказывается на другом конце коридора, рядом с Максом. А на улице, когда дверь со скрипом захлопывается, Кейт заваливает меня вопросами:        — Что это было?        — Забей, — мотаю головой.        — Что он тебе сказал?        — Ничего особенного.        — Между вами что-то было?        — Не-а.        — О'кей, — в итоге отстаёт она. — Я же вижу, что между вами что-то было.        — Ни-че-го.        Мы идём по тротуару мимо разноцветных домов с ровно подстриженными газонами, на которых красуются опавшие с деревьев сухие листья. Не думать о произошедшем и внимательно слушать Кейт довольно сложно. Поэтому практически все её слова я пропускаю мимо ушей. Но когда, наконец, прислушиваюсь к её болтовне, и там промелькивают слова "урок французского", я невольно вспоминаю о Максе и о их разговоре, не особо понятном мне.        — Подожди. Что это была за поездка, про которую говорил Макс?        — Ничего особенного, — хихикая, передразнивает меня подруга.        — Эй! Ну расскажи!        — Не-а.        — Между вами что-то было?        — Ни-че-го, — повторяет мои слова писклявым голосом, совсем не похожим на мой.        В принципе, справедливо. Я ей не рассказала про Билли Джо, она мне — про Макса. Тем более мне будет намного спокойнее, если я не буду знать, что между ними что-то было или что-то есть. Какие-либо любовные отношения между Максом и Кейт, это как какие-либо дружеские отношения между мной и Маккэйлой — их существование просто нелепо.        — Ладно, можешь молчать, — я надуваю губы. — Но я же вижу, что между вами что-то было.        Но я очень рада ошибиться.