Танец над бездной

Когда снаружи пошаливает мороз — ещё полбеды. Сапоги потеплее, кожух потолще и грог покрепче, всего-то проблем. А вот что делать с заледеневшим сердцем? Ольга Громыко «Верные враги» Месть - это катализатор. В ней человек великолепно проявляется. Ей всегда предшествует некая объективная причина, событие, которая переламывает человека. В таком состоянии человек становится способен на проявление самых искренних и сильных чувств. Цивилизованное общество отрицает личную месть как способ воздаяния за зло, но жажда мести от этого никуда не девается.

Тимиредис

Я знала куда идти. Один коридор сменялся другим, а меня со всех сторон окружала свита. Если бы я могла хоть что-то чувствовать, кроме оглушающей ненависти и всепоглощающей ярости, то я бы ужаснулась, оказавшись средь массы уродливых тел. Сейчас же я краем сознания лишь отметила, что нейры удивительно похожи на человека. Если не брать в расчет длинные когти и полу-лошадиную полу-тигриную башку. Даже в их движениях просматривались, свойственные только человеку черты. Вот один нейр отбрасывает назад лезущую в глаза прядь шерсти… волос? И только теперь я поняла, почему они внушали такой страх. Они напоминали людям о зверином, что прячется внутри каждого из нас, скрытое под ворохом одежды, воспитанием и здравым смыслом, но все же иногда выступающая наружу. Как у меня сейчас. Да, в данный момент я бы отнесла себя больше к нейрам, чем к разумным прямоходящим. С каждым шагом я ощущала легкое покалывание чужеродной силы. Это значило, что двигаюсь я в верном направлении. Я завернула за угол и поняла, что Вейл в шагах трехстах от меня. Еще немножко, и я смогу насладиться запахом его крови и хрустом костей. Я диковато улыбнулась. Несмотря на звериную ярость, то и дело охватывающую меня, когда я представляла как убью своего врага, я все еще сохраняла здравость рассудка, насколько это возможно в моей ситуации. Кровь бога окончательно усвоилась и опьяняла. Сила рвалась наружу. Я уже давно приняла полную трансформацию. Клыки покалывали губу, когти не очень длинные, но острее клинка, мешали, когда я собирала волосы в косу. Крылья слушались превосходно. Не зря я столько времени тренировалась. Нос улавливал каждый запах, а уши каждый шорох. Но глаза все равно не видели в абсолютной темноте, поэтому я их закрыла, полагаясь на обоняние и слух. Вейл находился в огромном хорошо освещенном зале. Он сидел в кресле и читал книгу. Я специально зашагала громче, чтоб драмант услышал меня. Он поднял голову. На его лице я прочитала удивление.  — Вернулась? — усмехнулся он, поспешно скрывая все свои истинные чувства за маской небрежного безразличия.  — Я вижу, ты рад меня видеть, — на сколько смогла доброжелательно произнесла я.  — О да, дорогая. Мстить ты мне не можешь, ведь убив твоего любовника, я мстил. Так что разногласий между нами уже не может быть. Поэтому предлагаю хорошее вино и разговор о нашем сотрудничестве. Ты ведь дитя дома Марсе, — говорил драмант вполне доброжелательно.  — Нет, мой дорогой, я откажусь от твоего незаманчивого предложения, — усмехнулась я, — и ты прав. Мстить я тебе не имею права, поэтому я просто предотвращу еще убийства дорогих мне существ.  — Как пожелает юная леди, — нисколечко не расстроился Вейл. Я достала из-за спины меч, который при нажатии на одну из завитушек на рукояти, разделялся на два. Вейл тоже вооружился. Он откуда-то вынул нрагисту. Мы встали друг напротив друга, как если бы сейчас была дуэль (в некотором смысле так оно и было) и приготовились атаковать. Вейл первый сорвался с места. Несмотря на клокотавшую внутри ненависть, я не стала открываться, чтобы нанести удар, а ушла в оборону. Отвела мечем нрагисту, но не удержалась и попыталась полоснуть трансформирующимся из кисточки на конце хвоста лезвием. Драмант легко ушел от удара. Близость противника взбудоражила кровь. Все виды моей силы: драмантской, драконьей и человеческой слились в один поток. Я почувствовала, как электрические заряды пробегают по всему телу. Краем глаза уловила, как мой клинок обвивает молния. Удар за ударом я приближалась к победе. Я была уверена в своей силе. Сейчас с кровью бога, текущей по жилам, я непобедима. Так и оказалось. Перекат, подсечка. Вейл падает на каменный пол. Я, не теряя времени, прижимаю его к земле, усевшись на живот, и, прошептав короткое заклинание, втыкаю клинок прямо в сердце. Опьяняющая сладость победы разлилась по моему телу. Я не смогла сдержать улыбки. Остался еще один.

Шон тер Дейл

Сначала, Мири кричала, затем стонала, а в конце затихла, потеряв сознание. Я аккуратно перебинтовал ожог. Тимиредис тер Ансаби. Она всегда меня восхищала. Сначала своей недетской рассудительностью и серьезностью. Потом смелостью и решительностью. А теперь силой, которая скрыта в ее душе, и в тоже время своей, похоже, что открывшейся только мне, слабостью. Да, я видел ее разной даже за последнюю неделю. Смеющейся и грустной. С улыбкой на лице и со слезами на глазах. Я видел непреодолимую тоску в ее взгляде и искорки возбуждения в глазах. С каждым днем она открывалась для меня с новой стороны. Я стер слезы с щек Мири и устроил ее голову на коленях. Что дальше? Что дальше… что дальше? Ничего. Как выяснилось, на практике я совершенно ничего не знаю о драмантах. Я привык планировать, строить алгоритмы действий, рассматривать разные ситуации, но сейчас я не знал, что мне ожидать от них. Дверь тихо скрипнула и открылась. Драмант (кажется, Вейл) заглянул в нашу камеру.  — Предлагаю сделку, — огорошил меня он, — выйдем. Я подчинился. Это был шанс. Действительно шанс выбраться отсюда.  — Я знаю, она дорога тебе, — Вейл многозначительно посмотрел на закрытую дверь камеры. Я промолчал. Что я могу ответить? Он и так все знает.  — Хочешь, чтобы я дал шанс твоей любовнице выбраться отсюда живой и здоровой, на сколько это возможно, конечно, — кивнул своим мыслям драмант, — все, что от тебя требуется, так это помочь нам разыграть небольшую сценку. Я был уже согласен, но уточнил:  — Какую именно. И что от меня требуется?  — Мы будем ставить постановку под названием: «Смерть Шона тер Дейла», — воодушевленно начал драмант, — Не волнуйся, это абсолютно безопасно для тебя. Ты останешься жив. Все, что от тебя требуется — это сказать пару слов и «замертво» упасть.  — И никто не причинит ей вреда, а так же ты отпустишь ее? — в последний раз уточнил я.  — Конечно, — расплылся в улыбке Вейл.  — Поклянись кровью, — вспомнил я самую страшную клятву драмантов.  — Клянусь своей кровью, если ты поможешь нам инсценировать твою смерть, то Тимиредис тер Ансаби я отпущу, — произнес клятву драмант.  — Договорились, — кивнул я.  — Тогда начнем, — потер ладони Вейл. Ох, не зря, мне не понравились появившиеся в глазах драманта нехорошие искорки. Все шло по плану. Я упал на каменный пол и замер. Я выполнил все, что от меня требовалось. Но дальше все пошло не по моему плану. Связь между мной и Тим резко оборвалась. Будто кто-то резанул ментальным ножом. Драмант тем временем открыл дверь камеры. Мири не спешила выходить. Вейл отвернулся и исчез. Я хотел было вскочить на ноги, но тело на миг парализовало, потом был краткий полет (проход через портал), а затем я приземлился на каменный пол в другой пещере.  — Отключи его, — скомандовал Вейл кому-то, а потом я потерял сознание. Пришел в себя я с жуткой головной болью, сидящий в деревянном кресле. Руки были крепко прикреплены к подлокотникам, а ноги к ножкам. Мда, спасая девушку, сам попался.  — Здравствуй, лучший маг этой земли, — раздался голос в темноте, а потом из мглы проступила высокая широкоплечая фигура, несомненно, драманта. Я не знал, что ответить на такое странное приветствие, поэтому промолчал.  — Молчишь? — несколько удивился драмант, — ну ничего. У любого в этом кресле быстро язык развязывается. Так что давай сначала по-хорошему. Ты ответишь на интересующие меня вопросы, и я дарую тебе быструю смерть.  — Что ты хочешь узнать? — я постарался изобразить ироничную улыбку.  — Все, — кратко ответил драмант. Я вовсе не собирался рассказывать ему все. За некоторые тайны, которые были мне известны, стоило и помучатся, и умереть.  — Для начала расскажи о строении защиты замка, — задал первый вопрос драмант. К сожалению, именно на этот вопрос я и не мог ответить. Слишком много тайных, сильных и опасных заклинаний использовал я, чтобы защитить замок. С отказом отвечать на вопрос пришла боль. Вроде как драмант просто ловко всадил мне иглу в предплечье, но мне показалось, что руку на миг парализовало, а потом она взорвалась тысячами оттенками боли. С каждым молчанием, вместо ответа на вопрос, с каждым словом лжи я терпел боль, находившую словно волна, которая уничтожает все барьеры на своем пути, а потом неохотно отступает, оставляя после себя лишь пустоту.

Тимиредис

Я стояла на коленях. Кровь и моя и Аэроидеса капала с моих рук. Черная села рядом, прижавшись боком к моему бедру. Ей тоже досталось. У последнего из драмантов в этом лабиринте, Аэроидеса из дома Аэтит, был свой дромонт. Он был последний, кого я собиралась убить за смерть Шона. Пришло время уходить. Я уже почти отпустила жизнь. Мое сердце максимально замедлилось. Еще чуть-чуть и оно бы остановилось, но мне почудилось словно недостающая ниточка, которая долгое время была частью меня, встала на место. Я распахнула прикрытые глаза. Может это мое подсознание шутит надо мной, но я так надеялась. Я пошла по тонкой путеводной ниточке, на которую было возложено столько надежд. Она вела меня по многочисленным коридорам и переходам, через прекраснейшие залы и ужасающие пещеры. Похоже, эти толстые стены не пропускают даже ментальные нити, раз уж моя путеводная, пошла по коридорам и лестницам. Через десяток другой минут и несколько тысяч шагов я, наконец, приблизилась к последней преграде, разделяющей меня и неведомую цель. Обитая железом, дверь была закрыта на щеколду. Я помедлила. А что если я ошибаюсь? Каково же будет мое разочарование. Я легко сдвинула щеколду. Дверь без всяческого зловещего скрипа отворилась, и я вошла в пещерку. Я едва ли обратила внимание на интерьер, уставившись на прикованного к креслу Шона. Не считая сильной бледности и застывших капель крови на оголенных руках, а так же синяков на ребрах и нескольких несерьезных царапин, он был абсолютно невредим. По крайней мере, он не был мертв, как я наивно полагала еще несколько минут назад. Все чувства, которые я блокировала жаждой отмщения и яростью, внезапно навалились на меня. Мне стало стыдно, что грубила Ардену, что хотела уничтожить деревню, ради мести. Но стыд легко перекрывала радость от осознания, что Шон жив, а меня просто развели, как последнюю дуру. Впрочем, это было легко. Когда я увидела, что Шон мертв, нашу связь порвали. Требовалось время, чтоб она восстановилась самостоятельно, а за это время я вполне могла уже уйти, как я считала, вслед за любимым. Тот, кто спланировал это, хорошо постарался. Шон пошевелился и открыл глаза. Удивленно уставился на меня. Я отмерла. Кинулась к нему. Второпях расстегнула ремни, удерживающие руки и ноги мага.  — Мири, — слетело с губ Шона. Я вскинула голову и посмотрела в карие омуты глаз. Он жив. Теплое дыхание шевелило мои волосы. Губы непроизвольно расплылись в улыбке.  — Что ты тут делаешь? Я опешила. Ожидая, что угодно от мага, я не смогла предугадать такой вопрос.  — Эм… Стою. Шон все еще сидел на стуле, изумленно смотря на меня. Значит, он не рад меня видеть. Стальной стержень, что держал меня до сих пор, не давая сломаться, куда-то исчез. Я отступила на шаг. Не смогла удержаться на ногах и опустилась на землю. Слезы подступили к глазам. Я до последнего пыталась сдержаться, но не смогла. Первая слезинка покатилась по моей щеке. Я постыдно разревелась. Почувствовала горячие руки у себя на плечах. Щекой почувствовала царапины на груди Шона. И вдруг стало так тепло и уютно. Все проблемы стали казаться мелкими и незначительными. Слезы закончились. А я вдруг ясно осознала, что люблю. Люблю этого окровавленного, встрепанного мага, который с первого взгляда вскружил мне голову. Захотелось сделать что-нибудь для него. Но что я сейчас могу? Да, исцелить его. Я обняла Шона и из моих ладоней полилась целительная энергия. Я сращивала его раны, восстанавливала треснутые ребра… Внезапно все закружилось и начало меркнуть.  — Стой, глупая. Что ты творишь…— донеслось до меня.

Шон тер Дейл

Она отступила на шаг, а потом почти рухнула на пол. Я кинулся к ней, но не успел подхватить. По щекам Мири полились слезы. Я обнял ее, прижал к себе. Родная, почему ты плачешь? Девушка перестала всхлипывать. Удивительно, но здесь в этой жуткой пещере, где несколько часов меня пытали, рядом с этой необыкновенной девушкой я почувствовал себя почти как дома. Даже раны перестали саднить. Мири вдруг все больше наваливалась на меня, и я понял, что она делает.  — Стой, глупая. Что ты творишь, родная? Девушка потеряла сознание. Я уложил Мири на пол и заметался по пещере. У нее явно магическое истощение. Без магии она будет восстанавливаться долго. Судя по количеству ран, это долго превратиться в очень долго. Нам нужно на поверхность, где ее резерв сможет пополниться. Но как найти выход из этого лабиринта? Черная рыкнула на меня. И направилась к двери. Вышла и выжидательно поглядела на меня своими умными глазами. Она просит идти за ней? Я, немедля, подхватил Мири на руки и зашагал за кошкой. Коридоры были темны. Не было ни одного источника света, поэтому я ничего не видел даже с помощью драконьего зрения. Оставалось руководствоваться только ощущениями. Черная иногда порыкивала, указывая мне дорогу. Не знаю сколько я брел, но раны, которые Мири не залечила, начали кровоточить и саднить. В один момент я заметил легкое дуновение прохладного ветерка. Вскоре мы вышли на поверхность. Я никогда не радовался так луне и звездам, как сегодня. Я думал, что как только выйду на поверхность, то моя магия вернется, но этого не произошло. Я заметил легчайшие полоски металла у себя на запястьях. Наверное, они всему виной. По ощущениям, я блуждал по лабиринту подземных переходов более двух часов. Я очень устал. Хоть Мири и была легкой, но не настолько. Рассудив, что лучше заночевать в лесу, а потом уже думать, как выбираться. Недалеко я нашел небольшую полянку. Словно в тумане, наломал лапника, соорудил небольшую постель, перенес на нее Мири и улегся рядом. Больше не помню ничего. *** Впервые за последние дни я выспался. Открыл глаза и обнаружил, что солнце уже давно встало. Мири рядом не было. На миг я испугался, но тут же успокоился, обнаружив девушку посреди обугленной, но при этом покрытой грязью, полянки. Она сидела на корточках и пристраивала ветку, с сусликом, нанизанным на нее, над костром. Волосы Мири слиплись в сосульки из-за грязи, вся одежда ее была в пыли, лицо немножко подкопченное, а рукав обуглен, но, несмотря на все это, тер Ансаби была очаровательна. Мири почувствовала мой взгляд и обернулась:  — С добрым утром, вернее, — она покосилась на солнце, — днем.  — С добрым, — откликнулся я, и расплылся в улыбке. «Ведешь себя, как влюбленный мальчишка, — усмехнулся Мрак-ворон».  — Кушать будешь? — Мири взмахнула второй палочкой с сусликом, от чего последний едва не отправился в полет.  — Да, я голодный, как дракон, — я поднялся с импровизированной кровати. Мири устроилась в густой траве, я присел рядом. Хотел было ее обнять, но ее отстраненность остановила меня.  — Шон, ответь мне на один вопрос, — попросила девушка, наконец, — только правду.  — Если знаю ответ, — я устроился поудобнее.  — Это ты был там, — Мири замялась, — ну, когда, как я подумала, Вейл убил тебя?  — Да, — не стал лгать я.  — Как они тебя заставили? — Мири нахмурила брови. Я не стал отвечать на этот вопрос. Не хотелось выставлять себя на посмешище.  — Лучше скажи, почему ты не ушла?  — Я, — Мири замялась и кажется покраснела, — тебе вообще-то повезло, что я не ушла, — она сердито уставилась на меня. Ее сердитое личико смотрелось так умильно, что все раздражение исчезло.  — Спасибо, — прошептал я, заправляя выбившуюся прядку ей за ухо.  — За что? — опешила Мири.  — За то, что вытащила меня оттуда, — ответил я. Негодование исчезло с лица Мири, и я понял, что под всей этой злостью скрывались ее истинные чувства.  — Шон, не делай так больше, — попросила Мири, — не позволяй мне думать, что ты… что тебя больше нет. Обещай мне. Я знаю, что ты привык рисковать собой, но теперь, пожалуйста, ради меня, живи.  — Только если ты пообещаешь больше не умирать у меня на руках. Да и вообще не умирать, — выдвинул условие я.  — Шон, я даю обещания, только которые смогу сдержать, а это явно не в моих силах, — она чуть не плакала, — к тому же я всегда возрождаюсь. Я притянул ее к себе, прекрасно понимая, что в один из дней она может и не воскреснуть. Она уткнулась носом в мой изрядно потрепанный балахон и вдруг заговорила:  — Я ведь тоже практически умерла там, — Мири немного помолчала, — Знаешь, что делает драмант, потеряв кого-то очень важного в своей жизни? Он уходит вслед за ним. Почему? Ты ведь знаешь, ну или догадываешься, что драманты жуткие эгоисты. Потеряв кого-то очень важного, многие лишаются рассудка из-за боли. Они не могут допустить, чтобы в загробном мире этот важный кто-то стал принадлежать не им. Шон, я… Нет, не важно! Я вдруг понял, что чуть не натворил. Но какая-то мысль все равно не давала мне покоя.  — А Данаг? Ты говорила, что он потерял любимую жену и детей. Почему он не ушел вслед за ними?  — Я думаю, он пытался, — пожала плечами Мири, — Но вот у Хашурга были на него другие планы. Ну, а потом Дан привык жить с этой болью. Он смирился. А я вдруг вспомнил:  — Суслики! Они скоро сгорят. После обеда было решено попробовать снять с меня браслеты, блокирующие магию. Собственно, я ее чувствовал, а воспользоваться не мог. Впрочем, затея не увенчалась успехом, поэтому было решено идти в сторону ближайшей деревни, потому что Мири не смогла сменить ипостась на драконью. Мы не знали, где находимся, поэтому Мири воспользовалась своим любимым способом. Она зажмурила глаза, крутанулась на пятке и остановилась, указывая на север. Значит нам туда.

Тимиредис

Я старалась выглядеть бодрой, но ноги с трудом слушались, а на плечи давила жуткая усталость. Но хуже всего — мой организм жаждал крови, чтобы полностью восстановиться, а единственная, устраивавшая его кровь была в кареглазом маге. Вот бы у нас была лошадь, тогда бы мы быстро добрались до деревни. Точно! Я читала, что домонты могут принимать разные обличья. Черная что зря столько моей крови утром выпила? Пускай отрабатывает. Я уставилась домонту в глаза и отдала приказ. Она недовольно фыркнула, но все же стала трансформироваться. Из всех существ, что я знаю, красивее остальных меняют обличья драконы и единороги. Самые противные смены ипостасей, как я считала до недавнего времени, у драмантов, но за пару десятков минут, что Черная потратила на трансформацию, я уверилась, домонты намного выигрывают у драмантов по нелицеприятности превращения. Хорошо, что я не какая-нибудь придворная дама, иначе бы множество раз лишилась чувств и избавилась от своего обеда. А так лишь немного побледнела. Лошадь из Черной получилась никудышная. С глазами как у кошки и длинными клыками, не влезающими в пасть. Но на этом чудовище мы все же прокатились до ближайшей деревни. Там нас назвали «вупырями» и закидали камнями, а на увещевания, что мы всего лишь маги, немного заблудившиеся спрятались в церковь и судя по звукам забаррикадировались там. Мы подобрали кем-то брошенную корзину яблок и поспешили убраться из деревни. К вечеру мы выехали к городу и, помня предыдущий опыт, я сразу наложила на Черную морок. Чуть в обморок не упала от подобного усилия. Силы во мне было слишком много. Мне было бы проще уничтожить этот город, чем наложить иллюзию на недолошадь. Это было почти так же, как наполнить водой из полного ведра маленькую колбу с узким горлышком. Из коморки внезапно появился стражник и, выпучив на нас глаза, гаркнул:  — Кто? Откуда? Зачем?  — Маги, — как-то машинально отозвалась я, — переночевать. Может быть, остановиться на пару дней.  — Маг в городе есть? — сразу же спросил Шон.  — Да, конечно же. Как в наши времена без мага? — потер начинающую лысеть голову мужичок.  — В каком доме он живет? — спросила я, мечтая наконец опуститься в бадью с теплой водой.  — Он живет в доме старосты, но мест там больше нет, так что придется вам остановиться в трактире.  — Где он? — как-то неожиданно для мужичка наш допрос перешел в его.  — А вот идите по этой улице. Через десять домов увидите. «Большой кряк» называется, — отвечал стражник. Я мысленно приказала Черной идти. Вывеска на трактире гласила: «Большой кря». Не смотря на покосившуюся вывеску с недостающими буквами, снаружи домик выглядел ухоженно. Внутри, впрочем, тоже. Народу было немного, что нас порадовало. Мы сразу направились к стойке, но на полпути я вспомнила о одной очень важной вещи и утянула Шона за столик.  — Я очень надеюсь, что у тебя деньги есть, — прошептала я ему на ухо. Шон полазил по карманам и выудил две серебряных и одну медную монету. Я тоже нашла у себя одну серебряную и пять медных, невесть как оказавшихся в мешочке с зельями.  — А какие здесь цены? — спросила я.  — Не спросим — не узнаем, — Шон поднялся из-за стола и направился к стойке. Я поспешила за ним. Владельцем трактира оказался плотный, явно служивый мужик с на две трети седой головой.  — Здрасте, — поприветствовал он нас, с сомнением оглядывая наши лохмотья.  — Здравствуйте, — кивнула я и мило улыбнулась. — Нам бы две комнаты, — попросил тер Дейл.  — Две серебряных, — возвестил трактирщик.  — А есть двуместные номера? — спросила Шон.  — Только с одной кроватью, — нахмурился мужик, — но вам такой не сдам. Нечего в моем трактире девок портить. На миг я застыла, обидевшись на такое предположение, но потом поняла, что перспектива помыться в горячей воде начала быстро ускользать.  — Это моя жена, — возмутился Шон, — а на одежду вы не смотрите. Заплутали мы немного, когда дорогу срезать решили, вот и вид потрепанный. Маг приобнял меня за плечи.  — Хорошо. С вас одна серебряная, — поверил нас трактирщик, — Вам бадью с водой сразу принести. Или сначала отужинаете?  — Принесите бадью с водой, пока мы здесь поужинаем, — попросил Шон.  — Ваш номер третий, — трактир протянул Шону ключ, забрав серебряную монету. Треть за ужин, а остальное предоплата за комнату. Ужин нам принесли быстро. Я бы съела что угодно, но картофель с мясом в горшочках был действительно превосходен. Когда первый голод был утолен, я поинтересовалась:  — Почему ты назвала меня женой?  — Иначе он нам комнату не дал бы, — пожала плечами Шон.  — А не боишься, что я потребую исполнения супружеского долга? — изогнула бровь я.  — Я не против, — усмехнулся тер Дейл. Я смутилась и опустила взгляд. Он не против? Сегодня я впервые заметила насколько изменился Шон. За эти восемь лет он стал старше, умнее, ироничнее. Он стал другим. И я все равно любила его.  — Иди первая мойся, — прервал мои размышления Шон.  — Нет, я сначала позабочусь о Черной, так что ступай ты, — возразила я. Черную поставили в стойло, но как я и просила, не чистили и не кормили. Вряд ли она станет есть овес. Первым делом я ее почистила, потом дала напиться своей крови, вместо куска мяса, и, приказав ей никого не беспокоить и вести себя хорошо, направилась в комнату. Я вошла не постучавшись. Шон как раз вылезал из бадьи. Я поспешила отвернуться.  — Высуши мне штаны, пожалуйста, — попросил Шон. Стараясь на смотреть на него, взяла штаны из рук мага и сконцентрировавшись, отчего в глазах заплясали черные точки, высушила их. Штаны немного дымились, но все же не загорелись, как утром вся поляна. Я вернула штаны владельцу. Вскоре Шон предстал передо мной обнаженный по пояс. Вроде он никогда не увлекался мечемаханием или чем-то подобным. Так откуда же у него мышцы? У меня кубики пресса и те с моими постоянными тренировками то пропадают, то снова появляются. А он всегда в форме. Простеньким заклинанием я очистила и согрела воду и, попросив Шона отвернуться, принялась стягивать одежду. Шон уже лежал в кровати, отвернувшись к окну. Я порадовалась, что, наконец, смыла с себя столько грязи, и скользнула под одеяло с другого края кровати, обнаружив, что одеяло-то собственно одно на двоих.