Мысли плюшевого мишки

Стоило Койю моргнуть, как знакомый силуэт растаял в сероватой сигаретной дымке, зато, откуда ни возьмись, появился черный кот, увлеченные Урухой богатеи не сразу заметили перепрыгивающее со столика на столик грациозное животное, неспешно приближающееся к сцене, не обратил на него внимания и Койю. «Я слишком устал, вот и принимаю желаемое за действительное» - подумал Такашима, чуть не упав, поскользнувшись на разлитом на полу сцены виски- «вот черт…. Этого еще не хватало…»

_____________

За три столика перед сценой, молодой мужчина поправил плащ, прищурившись оглядывая каждого сидящего бизнесмена, жадно раздевающего взглядом Такашиму, каждый из присутствующих мечтал затащить гитариста в красную комнату, а лучше, увезти к себе и посадить на короткий поводок. Каждый был жесток, каждый нажил счет в банке подписывая нули кровавыми чернилами. Среди них не было чистых душ. У них не было надежды, не было мечты. Им нечем было дорожить. Жадность. Похоть. Эгоизм. Жестокость и неуемное желание сровняться с Мизукэ Тадао, стать идеалом для этого идеала первоклассной сволочи. Ютака видел их всех насквозь. Видел сгнившие, разложившиеся трупы в дорогих костюмах. Их плоть уже была сожрана червями, в пустых глазницах копошились белые личинки, и все они сидели по колено в крови. Каждой клеточкой Укэ ощущал боль невинно убиенных людей, слышал их крики, мольбы о помощи, о пощаде. Все эти богатеи могли спасти не одну жизнь, могли отмыться, когда у них была такая возможность. Но сегодня, прогнившие души этих людей отправятся туда, где им самое место… - Отпусти! – услышал Укэ, громкий крик Такашимы, все же проехавшегося каблуком по разлитому алкоголю и упавшего на сцене. Обезумевшие от ударившего в голову возбуждения толстосумы, точно стая стервятников набросились на вцепившегося в шест, как в спасительную соломинку, Койю, стаскивая его со сцены. Уруха, тихо вскрикнул, почувствовав, как немеет правая нога, боль от шлепков и разрывающих костюм и тонкий шелк кожи когтей, сменила другая, пробивающая, точно электрический ток. Микато едва успел взобраться на сцену, предупредительно стреляя в воздух и перехватив гибкое тело поперек груди, Такашима вцепился в сильные руки охранника, смутно осознавая, что против этой разгоряченной толпы его не спасет даже Микато. Бешеный стук собственного сердцебиения заглушал все остальные звуки, Уруха не сразу заметил, как вдруг стало тихо и он с Микато, по инерции упали на сцену, когда капкан сжимающих его ногу стальных тисков грубых прикосновений вдруг разжался. - Шоу окончено. – Не оборачиваясь к замершим Микато и Койю, спокойно произнес Укэ, одним взмахом руки откинув живые трупы в сторону, - уведи его в безопасное место. - Ютака… - начал было Такашима, большими, неверящими глазами рассматривая воскресшего друга. - Ну? Быстро! – рявкнул Укэ. Микато на уровне подсознания понял, что ударник обращается именно к нему, но нереальность всего происходящего парализовала каждую клеточку мощного тела. Он сам видел похороны драммера. Сам устраивал их! Сам говорил Укэ Судзуми, что ее сын умер. Он не может стоять сейчас здесь! - Ау? Ты меня слышишь? – повернулся Ютака. Он уже ощущал, что заплывшие жирком богатой жизни мозги бизнесменов начинают загружать и анализировать ситуацию, подобно вычислительным машинам первого поколения, уже слышал, как щелкают затворы автоматов бегущих в клуб охранников, как снимаются с предохранителей пистолеты. - А…я… Ты?.. Ты же?... – начал заикаться Микато. - Сейчас самое подходящее время для задушевных бесед, - спокойно произнес Укэ, отвесив бугаю пощечину.- Схватил Койю и свалили отсюда. Быстро! – рявкнул драммер. Пришедший в себя надзиратель схватил пытающегося дотянуться рукой до плаща уходящего ударника Такашиму и без лишних слов потащил его в гримерку, закинув на плечо. Проводив их быстрым взглядом, Ютака прислонился спиной к шесту, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, насколько ему плевать на нацеленные стволы оружия и желание каждого присутствующего растерзать его в клочья: - А теперь начнем другое шоу… - тихо сказал он. - Ты, мразь, кто такой? – послышались возгласы пришедших в себя толстосумов. – Ты мне вечер испортил! - Я тебя грохну за такое! - Отрабатывать будешь! Ютака громко рассмеялся, заглушив смехом продолжающую играть музыку, льющийся на него свет софитов, освещал выбеленное лицо с угольно черным макияжем, подчеркивающим золотисто-желтые кошачьи глаза. Изучающий взгляд коснулся каждого, заглядывая в самую душу и вселяя поглощающий, доводящий до паники страх. - Ты чё ржешь, клоун? Ты труп! Покойник! Не понял еще?! – брызгая слюной проорал Хитоши Накамура, ближайший к Укэ бизнесмен, тот самый, что разлил виски на сцене. - Как много слов для покойника, - улыбнулся ему Ютака. - Да пошел ты! – начал стрелять богатей. Одиночные выстрелы сменились безудержной пальбой и криками возбужденных стрельбой, алкоголем и похотью богачей и охранников, ожидающих момента, чтобы лишний раз спустить курок, воздух пропитался запахом пороха, яркие вспышки и искры освещали сумрак клуба. Опустошив обоймы, толстосумы довольно рассмеялись, ожидая, что в рассеивающейся дымке, они увидят распластанное на сцене тело, нафаршированное разнокалиберными пулями, точно рождественская индейка, каково же было их удивление, когда стоящий у шеста мужчина, спокойно стряхнул с плаща сплющенные, точно монетки, пули, те с тихим звоном падали на сцену. Шокированный Хитоши, не поленился наклониться, чтобы подобрать подкатившийся к его ногам кусочек металла, когда-то бывший патроном сорок пятого калибра. - Н-немыслимо, - хрипнул он, дрожа всем телом, подняв глаза встретился с изучающими кошачьими глазами. - А теперь поговорю я… - улыбнулся Укэ, - не вздумайте перебивать, будет интересно… Воцарившаяся тишина давила на уши, а голос драммера отражался от стен, отдавался эхом, как в склепе. - Каково стоять по колено в крови убитых вами людей? – Ютака легким прыжком спустился со сцены, обрызгав кровью стоящих поблизости убийц. Ощутив вязкую горячую жидкость на своем лице, Накамура стер капли ладонью со щеки и опустил взгляд на свои руки – кровь? Кровь вокруг. Он, как все, кто находился в баре стояли по колено в крови, Хитоши чувствовал, как горячая вязкая жидкость залилась внутрь дорогих ботинок, как отяжелели брюки, как сердце заколотилось где-то на уровне кадыка, а ужас заставил испражниться мочевой пузырь, и горячие струйки мочи потекли по ногам, оставляя темные следы на светлых брюках. - Вы все – трусливое ничтожество. Падаль. – Небрежно бросил Ютака, скользя уничтожающим взглядом по дрожащим бизнесменам, смотрящим на его обезумевшими от ужаса и нарастающей паники глазами. - Всего лишь живые трупы, изъеденные червями. Накамура почувствовал какое-то шевеление под своей кожей, опустив взгляд на свои руки - увидел лишь серовато- синюю мертвую плоть, повисшую на костях, с копошащимися червями и личинками на оставшихся кусках мяса. Хитоши закричал, и собственный голос показался ему каким- то заутробным, как будто это не крик, а звук оседающей на болоте земли. Он попытался бежать к выходу из клуба, надеясь спастись, но ноги не слушались и Накамура с головой окунулся в теплую кровь.Он кричал и ворочался, стараясь избавиться от белых червей, жадно поглощающих его плоть, чувствовал боль и ужас каждой клеточкой умирающего тела. Ютака с пренебрежением смотрел, как копошатся эти жадные эгоисты в крови своих же жертв,став такими же жирными червями, как и те, что ползают глубоко в омертвевшей плоти размеренным шагом направляясь за барную стойку, туда, где притаился бармен и девушка – официантка.

_____________

Он почувствовал их еще до того, как началась пальба. - Мидори… прошу тебя… держись… - бармен держал на руках едва дышащую хрупкую девушку, на белом платье которой расширялось красное пятно. - Я думал, вы успели уйти. – тихо сказал Ютака. Парень вздрогнул, взглянув в золотые кошачьи глаза присевшего на корточки мужчины. Отметив про себя, что от незнакомца исходит странное чувство безопасности. - Н-не успели… - заикаясь, ответил парень. - Как тебя зовут? – улыбнулся Укэ, успокаивающе похлопав парня по плечу. - Ватару… а тебя? – успокоившись спросил бармен. - Ютака. – Ответил Укэ, опустив взгляд на девушку и прижав ладонь к кровоточащей ране. - Три года вместе – приличный срок. Ватару крепче прижал к себе Мидори, со слезами прошептав: -Ютака… помоги ей…. - Уже, - улыбнулся драммер, взяв в свою руку горячую руку парня и вложив в раскрытую ладонь пулю. – На удачу. Поступайте в университет, как хотели. И поскорее уноси ее отсюда. Дома разбудишь.