Мысли плюшевого мишки

- Пусти! Пусти меня к нему! – прыгая на одной ноге бил кулаками в широкую спину бугая Уруха. Микато закрыл дверь на щеколду, приложил к ней ухо и вслушивался, стараясь расслышать тихий голос драммера, заглушаемый громкой музыкой. Охранник почти не чувствовал ударов Такашимы. Его поглотили собственные мысли. И мысли эти в его голове сменяли одна другую, путаясь, сбиваясь, точно зажеванная кинопленка. Он, конечно, верил в мистику, но столкнуться с призраком лицом к лицу – не сравнимо с просмотром документальных фильмов. Да и щека от пощечины горела слишком ощутимо, чтобы прикрыться фразой – «Я сплю. Это просто сон». Нет, это был не сон. Он видел перед собой погибшего от руки шефа ударника. Погибшего и воскресшего. Живого ли? Не известно, но состоящего из плоти и крови – это точно. Но как? Как такое возможно? Он ведь сам видел, как земля с тихими отголосками от ударов скрывала вишневого цвета гроб. Сам привозил его мать в морг на опознание и занимался похоронами. Он понимал, что тот, кто убил Аори – явно не человек, слишком не реальным было наказание этого мясника. И глаза мужчины… Вроде бы простые, человеческие глаза, подчеркнутые угольно черным макияжем. Но разве бывает такой цвет у человеческих глаз? Золотой, даже нет, пламенный. И щелочки вместо зрачка, как у кошки. Линзы, скорее всего линзы… Но разве могут быть линзы настолько живыми? «Видел меня насквозь.» - пронеслось в голове Микато и он вздрогнул от звука задорного смеха, послышавшегося из-за закрытой двери. Уруха замер, вцепившись в пиджак своего надзирателя. Снова какие-то фразы и выстрелы. Сначала одиночные а затем – гвалт. Как будто за стенами гримерки разразилась третья мировая война. - Микато! Пусти меня! Пусти! – с новой силой забил кулаками по спине Такашима. – Пусти! Его убьют там! - Сядь!- легко откинув на диван гитариста рявкнул Микато. – Тоже мне, бронежилет нашелся. Сиди и не выкрякивай! Койю обиженно надул губы, совершенно растерянный и напуганный он не знал что ответить. Всего пятнадцать минут назад Микато вселил в него надежду, сказав, что кто-то превратил Аори в кожаный мешок с фаршем вместо внутренностей, что Юу удалось исчезнуть из поля зрения этого мясника Тадао. А теперь и у него появился шанс освободиться и еще - он увидел Ютаку. Это ведь был он! Его голос! Его движения, более пластичные и грациозные, как будто кошачьи, но его! Это Ютака отбросил от него похотливых извращенцев, он сказал Микато увести его, Койю, в безопасное место. И его смех только что, гулким эхом отражаясь от стен, пролетел по клубу. Из размышлений Уруху вырвали крики. Приглушенные, как будто доносившиеся откуда – то из-под земли и булькающие звуки, будто кто-то с брызгами резвился в неглубоком бассейне и потом, все стихло. В дверь тихо поскребли коготками, так кошки просят пустить их в дом. Напрягшись, Микато приоткрыл маленькую щелочку и черный кот тут же проскользнул в нее, прыгнул на столик Урухи, роняя косметику и потянувшись, улегся на нем. Койю мельком взглянул на кота, его больше интересовало то, что происходило там, в зале. - Микато? – шепнул он. - Тихо. Сиди здесь. Не вылезай. Я сейчас. – дождавшись сдавленного кивка от Такашимы, Микато бесшумно, точно тень, выскользнул за дверь, направившись по узким коридорам в сторону выхода на сцену. Как только дверь за Микато закрылась с тихим, едва слышным стуком, черный, как вороново крыло зверь прыгнул на колени гитариста, громко мурча, потерся носом о, нервно сжимающие край костюма руки, требуя ласки. Койю, осторожно почесал кота за ушком, наверное, сейчас, ему нужно было отвлечься от хоровода невеселых мыслей в собственной голове, а урчание кота было таким мирным, громким, успокаивающим, под прикосновениями горячих лапок к оголенной коже бедер, проходила боль, Урухе даже показалось, что синяки становятся бледнее. - Как же ты сюда прокрался, зверь? – улыбнулся коту Такашима. – Ко мне пришел? Громко мяукнув, животное поставило передние лапки на плечо мужчины, продолжив тереться носом о его шею, а Койю, неосознанно, обнял урчащее подтянутое тельце, как старого друга. Успокоенный и согретый, Уруха расслабился, откинувшись на диван спиной. Кот взглянул на него огненно желтыми глазами, продолжая тихо мурлыкать. Было в этом взгляде что-то осмысленное, что-то неуловимо родное. Так спокойно и безопасно Койю чувствовал себя только в двух случаях: в объятиях Широямы и находясь рядом с Укэ. - Бред,какой - то… но мне кажется, я тебя знаю…Видел где-то, наверное… - задумчиво пробормотал Уруха, поглаживая зажмурившегося урчащего кота. - Знаешь… - услышал в голове мягкий бархат Такашима. - Что? – удивился гитарист, когда кот легко спрыгнул с колен, тенью скользнув к гримерному столику. - Знаешь, говорю, - улыбнулся Ютака, присев на край столика, скрестив руки на груди. Такашима вжался спиной в неудобный диван, близоруко прищурившись, видеть перед собой погибшего друга – выходило за пределы его понимания. Облизнув пересохшие губы гитарист, казалось, вновь пережил ту страшную ночь около полугода назад: как звонил в скорую, как психовал, выслушивая сонные вопросы диспетчера, как выбивая двери ногой мчался с лестницы на стоянку и парковал машину Юу у самого выхода. Вспомнил как драммер слабо назвал его имя и вкус горячей крови на губах, вспомнил, как лишал воздуха и заковывал в тески леденящий душу страх. Страх потерять такого родного, любимого человека, опору и защиту от всех проблем. Взглянув в глаза друга и встретившись с кошачьими глазами, вспомнилась и их совместная поездка в Диснейленд на выходных. Негромкий смех, горячие объятия на талии и ветер в лицо на американских горках, карамельный запах сладкой ваты и как Ютака, важно надев очки на нос, выиграл для него большую желтую утку, попав в две мишени одним выстрелом. Тепло тех, казалось бы, почти забытых солнечных часов согрело Уруху вновь. - Ютака… - с улыбкой на перепачканных блеском губах шепнул гитарист. Укэ улыбнулся, кивнув. - Ютака!.. Юта!.. – Как ребенок, вскочив с дивана, Такашима в один прыжок подскочил к драммеру, крепко обнял за плечи, сцепив руки замочком, уткнулся носом в шею, опаляя горячими слезами. – Юта… Мой Ютака… вернулся… - сбивчивым шепотом, прижимаясь губами к шее тихо бубнил гитарист, с головой окунаясь в горячие объятия Укэ. – Как же было плохо без тебя… - Тшш… - коснулся губами виска Такашимы драммер. – Теперь это все в прошлом…

_____________

Мягко ступая по протертому ковру, Микато продвигался к выходу на сцену, держа перед собой пистолет на вытянутых руках. Сладковато-металлический запах, смешанный с отголосками дорогого парфюма бизнесменов и дешевых духов местных стриптизерш неприятно щекотал ноздри. Страх противной змеей устроил себе гнездо где-то под сердцем и сейчас касался холодной чешуей бешено колотящиеся мышцы. Хлюпающие, приглушенные звуки в нависшей тишине казались слишком громкими и какими-то чужими в опустевших коридорах бара. Поднявшись на сцену, Микато зажмурился от яркого света софитов, заткнул нос рукавом пиджака, вонь давно сгнившей плоти и свежей крови ударила в нос бугая, заставив упасть на колени, вызывая в желудке судорожные спазмы. Немного отдышавшись, надзиратель все же поднялся на ноги и направил луч софита в темную глубину зала. Открывшаяся картина шокировала видавшего виды охранника, заставив открыть рот: в черной жидкости, тихо стонали тела некогда известных на всю Японию, внушающих страх среди авторитетов бизнесменов. Белесые ниточки черви все глубже вгрызались в разрыхленную плоть. Какое-то шевеление справа привлекло внимание бугая, повернувшись, он увидел нечто, когда-то известное как Накамура Хитоши, труп тянул к нему белеющую костями руку, выдавливая булькающие звуки из прогрызенной жуками гортани, глазное яблоко выпало из глазницы, вытолкнутое заскребшей по побелевшему черепу ножками сороконожки, продолжавшей свой путь по изучению того, что когда – то было головой, издав тихий возглас бизнесмен упал в разлитые кровавые чернила, обрызгав испуганного охранника еще теплой кровью. Сдавленно вскрикнув, Микато отполз назад, в прохладный сумрак коридора, дрожа всем телом и отчетливее ощущая, как холодный змей обвивает сердце тугими кольцами. Микато постарался подняться, но ноги не слушались его, точно забыли – каково это – ходить. Увиденная сцена вновь всплыла перед глазами амбала и встав на четвереньки, он все же познакомил когда-то зеленый ковролин с остатками недавнего обеда. Хотелось упасть и забыться сном без сновидений, но он оставил Уруху одного в гримерной, нужно забрать парня и валить отсюда – пронеслось у него в голове Микато и, заставив обессиленное тело все же подняться на ноги, цепляясь за стену направился назад, к гримерной. «Невозможно!» - утверждало сознание, - «Не реально! Не мыслимо!». «Но ты ведь это видел…» - спорил сам с собой Микато. - «Если это сделал тот похожий на Укэ человек… что же тогда ждет меня?» А что будет с сестрой и сыном, если он погибнет сегодня? И куда бежать от этого всевидящего ока? От этих огненно-желтых, проникающих взглядом в самое сердце глаз? Но, приказ есть приказ, нужно забрать Уруху, а дома подумать, как прокрутить ситуацию в своих целях. «При одном веском – «Если…»» - размышлял про себя бугай, - «Если я все-таки останусь в живых…»