Мысли плюшевого мишки

Мацумото засыпал и просыпался на измятых простынях. Мысли, будоражащие его сознание, не давали ему покоя ни во сне, ни в реальности. В своем коротком забытии он видел всех своих друзей: Широяму, Акиру, Койю, с ними все было хорошо, они улыбались ему, видел Ютаку, чувствовал его прикосновения, а затем, Юта менялся, превращался в похотливого Микато, толстые пальцы которого крепко сжимали запястья Таканори, оставляя на нежной молочно-белой коже темные кровоподтеки, разрывали ее когтями, глубоко впиваясь в плоть, а потом он услышал мяуканье, тихое, чуть приглушенное, и от этого звука Така проснулся. Тупая, ноющая боль во всем теле встречала его после жутких снов. Вокалист развернулся спиной к окну, сжавшись в маленький комочек, мысленно благодаря тихое, бодрое мяуканье за пробуждение. Но звук, который Така изначально принял за игры собственного мозга, не прекращался. За окном упорно продолжал мурлыкать кот, чуть вытянутая тень которого дергала хвостом на стене. Мацумото развернулся, слепящие лучи дневного солнца на миг лишили его зрения, а черный кот потянулся, легко перепрыгнув с перил пожарной лестницы на широкий подоконник, выгнув спинку. - Кот? На тридцатом этаже? Неугомонное животное продолжило довольно мурлыкать, царапая коготками стекло, будто просило впустить его внутрь. Солнце отражалось от лоснящегося черного меха, создавая иллюзию сияния. Мацумото, как завороженный, засмотрелся на пушистого красавца, заторможенно подошел к окну и приложил ладонь к стеклу, кот, в ответ, приложил к стеклу лапку, вызывая на губах вокалиста улыбку. Таканори уже потянулся к ручке, чтобы открыть окно, как громкий срежет тормозов с улицы отвлек его внимание, кот, ощетинившись, навострил уши, повернул к человеку морду и уставился огненно-золотыми глазами в глаза Таки. - Беги, - отчетливо услышал Мацумото такой родной голос, голос, который когда-то очень давно, наверное, в прошлой жизни, вселил в него веру и уверенность, что все будет хорошо. Така обернулся по сторонам, будто в его пустой комнате мог появиться кто-то еще, кроме, имеющего ключ, Мизукэ. – Беги, я тебя встречу. Таканори недоуменно посмотрел на кота. Поверить в то, что кот способен посылать мысли? Телепатия? Да нет… Это слишком. Невозможно. Хотя? Может быть, какой-нибудь добрый Дух все же услышал мольбы Мацумомто и теперь направляет его на верный путь с помощью этого черного мурлыки? Тратить время на философские рассуждения Таканори больше не стал, он нацепил первые попавшиеся джинсы и теплый свитер, завязывая простые, чудом сохранившиеся после шмона Тадао, кеды и приготовился ждать, когда заскрипит шестернями замок входной двери. Кровавый барон не заставил себя долго ждать. Дождавшись, последнего щелчка, Таканори собрал все силы в кулак и, разбежавшись, толкнул дверь, раскроив ею бровь убийцы. Мизукэ взвыл, отступил назад, закрывая вокалисту путь к лестнице вниз. Вокалист растерялся на мгновение, но, услышав с верхнего лестничного пролета громкое мяуканье поспешил направиться туда, на последний этаж, чердак и выше, на крышу. Бизнесмен, стерев заливающую глаз горячую кровь, отдышавшись, погнался следом за своей игрушкой. Черный кот терпеливо ждал, пока Мизукэ появится на узком пролете, наблюдая за нервозными движениями мужчины горящими золотым пламенем глазами. - Че уставился, сука, пшел вон! – рявкнул бизнесмен, наставляя на животное прицел восьми зарядного пистолета. Лениво потянувшись, кот прыгнул на лицо Тадао, разрывая кожу острыми, как бритва, когтями. Мизукэ оглушительно заорал, роняя пистолет в проем между лестницами, откинув черного дьявола в сторону, он, чудом уцелевшими глазами, проследил за полетом пушки. Оружие уменьшалось, падая вниз, точно в замедленной съемке, ударяясь о стальные прутья поручней. Кровь горячими струями заливала глаза, рот и дорогой костюм бизнесмена, адская боль пронизывала каждый порез, сводя бизнесмена с ума. Уже выбежав на крышу, Таканори смог немного отдышаться, черный кот тенью выскользнул за ним следом. Музыкант прижался ноющей спиной к шершавой металлической двери на чердак, прикрыл глаза, жадно вдыхая воздух ртом. Отзвуки отборного мата постепенно приближались, отдаваясь страхом в каждом ударе сердца. - Ну? И куда теперь? - обратился к животному вокалист, надеясь, что и сейчас лоснящееся создание укажет верный путь. Кот прошел пару шагов в сторону пожарной лестницы, мяукнул, мотнул в ее сторону головой. Таканори улыбнулся, впервые за последнее время. Точно! Пожарная лестница! И как только он мог забыть о ней? Спуститься вниз и убежать. Скрыться, как и Юу, чтобы проклятый извращенец больше никогда не смог прикоснуться. Но! Черт возьми, медвежонок, единственная память о Ютаке, он остался там, в квартире, в тайнике под подоконником, как же его вернуть? Громкое мяуканье вновь вывело Таку из хоровода мыслей, а тяжелый удар с другой стороны двери отшвырнул малыша на пару метров. В темном проеме показался Мизукэ Тадао, запекшаяся кровь, пыль и паутина, облепившая его, сделали его похожим на страшное чудовище из детской сказки, только взгляд кровожадного безжалостного убийцы выдавал в нем живого человека. Хотя, можно ли назвать Тадао человеком? - Ах ты мелкая мразь! Сбежать думал? - прорычал бизнесмен, рывком достав из внутреннего кармана хорошо знакомый Мацумото нож. Он уже видел эту тяжелую рукоятку. Этот, отбрасывающий солнечных зайчиков, клинок лишил жизни его персональное счастье. Таканори не отрывал глаз от медленно приближающегося психопата, стараясь встать на ноги и постараться прорваться к лестнице, спуститься вниз, а там люди, может, кто-нибудь вызовет полицию... Но Мизукэ оказался не настолько глуп, встав на пути к спасительной лестнице. - Не выйдет, сучка... Кранты тебе, - хрипел разорванными кошачьими когтями губами Тадао, крепче сжимая рукоятку. - Я тебя трахну...а потом - убью... а потом, может быть еще трахну... Таканори смог-таки подняться на ноги, пятясь спиной к краю крыши, он уже чувствовал, как ветер треплет спину,как согревает ее еще дарящее тепло солнце, слышал звуки улицы: голоса прохожих, гул машин... "Что ж, - пессимистично подумал про себя Така,почувствовав, что легкого дуновения ветерка хватит, чтобы он слетел с крыши и запечатался в твердой памяти серого асфальта, - хоть так...лишь бы не ощущать больше этих мерзких пальцев"