Приёмный брат

Хозяин приюта вывел из кабинета Графа и Дворецкого, спустился на первый этаж по уже знакомой лестнице, шепнул что-то той же горничной на ухо, на что она лишь кивнула и скрылась в коридорах правой части приюта, сам же прошел налево. - Налево, два раза прямо, направо, налево, ещё раз прямо, снова направо, третья по левому краю, - отмечал про себя путь Сухо. - Чонин-а? - несколько вкрадчиво позвал Лэй, входя в одну из комнат. - Уйди! - резко крикнул юноша, сидевший в ночной рубашке на подоконнике. - Чонин-а, - вздыхая повторил Лэй. - К тебе гости пришли, а ты с ними так, - и развёл руки. - Я не хочу ни с кем говорить! Уйди! - Кхем-кхем, - напоминая о себе, деланно покашлял Граф. - Граф, примите мои искренние извинения! - раздосадованно начал Лэй. - Пока не случилось ничего заслуживающего внимания, Лэй. Оставь нас, - с ноткой тепла в голосе произнёс Сухо. Парень на окне передёрнул плечами, лишь прикрыв лицо локтями, сложенными на коленях, притянутых к груди, словно кутаясь в них и от зимнего ветра. Лэй улыбнулся уголками губ, проходя мимо Себастьяна, закрывающего дверь из коридора. Дверь закрылась, густо ухнув, но по-доброму, по-домашнему. Нехотя парень слез с подоконника, прошагал до кровати и просто упал на неё спиной вперёд, одновременно с этим разбрасывая в разные стороны руки и этим распахивая рубашку. - Значит, Чонин? - просто прямо спросил Сухо. Парень молчал, словно остался в комнате один и не слышал вопроса. Повисла тяжёлая, густая, едва ли не видимая тишина. Оба юноши не могли долго сопротивляться, и в итоге почти одновременно сказали: - А знаешь?.. - но тут же осеклись. "Что это?" - удивился про себя Сухо. - "Что делает этот юноша?" - Кхем... - кашлянул в кулачок Чонин для порядка. - Так вот. А знаешь ли ты, кто я? - Сомневаюсь, что мне известны подобные подробности. - Просто знай, что сама Королева обращается ко мне на "Вы". - С чего бы? - Так уж сложилось, что мы знакомы уже 20 лет, а, как тебе наверняка сказал Лэй, мы примерно ровесники. - К чему клонишь? - Я же сказал - на "Вы"! - Сухо не заметил, как парень оказался совсем рядом с ним, только что не соприкасаясь носом, но явно злобно сверля глазами. - Твоё счастье, что я не хочу впутывать слуг в это дело, - как обычно холодно произнёс Сухо, но голос предательски дрожал. "Я что? Боюсь его? Нервничаю? Что за чертовщина?" - пронесся табун мыслей в голове молодого Графа. - Допустим. Но если ты собрался меня усыновлять, у тебя вряд ли получится такой финт ушами, даже не смотря на помощь Королевы, - Чонин гнул своё, явно ведя какую-то свою непонятную Сухо игру и непонятно чего добиваясь этим. - Я тебе разве что в братья гожусь, и то не сразу. В этот момент что-то щёлкнуло где-то в голове Сухо. Одним движением скинув с себя привычный костюм и ночную рубашку с Чонина, Граф повалил парнишку на незастеленную постель и принялся, словно обезумевший, рассыпать поцелуи по всему телу. В одно мгновение это тело, что держал сейчас в руках Сухо, стало настолько любимым, близким, необходимым, что удержаться стало просто невозможно. Тёмная кожа, тренированный торс, острые ключицы, длинная шея, красивый разворот плеч, прямой постав головы, немного восточные островатые скулы, чёрные глаза, яркие губы, чуть вздёрнутый нос - всё, что ни попадалось на глаза, всё абсолютно без исключений манило прикоснуться, словно детская мечта, приходящая лишь по ночам, растворяющая в первых же утренних лучах, сам смысл жизни... - Только не говори, что это "любовь с первого взгляда"... - тяжело выдохнул Чонин, подаваясь вперёд за очередным поцелуем в губы. - Не скажу... - ещё тяжелее почти прохрипел Сухо, пока руки скользили по позвоночнику, с каждым едва заметным прикосновением разжигая пожар внутри Чонина, заставляющий выгибаться снова и снова, тая и плавясь, словно все предыдущие годы были прожиты ради этих объятий - настолько долгожданных, теплых, даже согревающих, отпечатывающихся на самом сердце. Раз за разом прикасаясь к губам Чонина, словно пытаясь напиться этим волшебным нектаром, Сухо безуспешно пытался устроить дуэль языками, проникнуть внутрь, добиться большего, столь желанного сейчас, но все его попытки жестко пресекались с другой стороны баррикад, напротив даже казалось, что Чонин пытается овладеть и Сухо, и ситуацией в целом, однако так же провально. С надоеданием этой игры в кошки-мышки, Сухо, абсолютно не церемонясь, вставил сразу два пальца, растягивая Чонина. К удивлению, тот не просто поддался, но и начал помогать, насаживаясь глубже и глубже. Разорвав поцелуй, Чонин медленно, искушая, облизнул кончики всех пяти пальцев правой руки прямо перед лицом Сухо, на что тот еще раз прошёлся языком по своим губам, и взялся за член партнёра, весьма уже налившийся кровью. Сухо от этого прикосновения выгнулся в спине, тяжело выдыхая единственное: - А-а!.. Очевидно, это случилось настолько громко, что почти немедленно от Себастьяна пришло: - Но, Господин, здесь есть и другие воспитанники... - Ох, как не во время, - лишь бросил мысленно Граф. - Я закончил. Жду Вас в экипаже. - Иди, - почти прогоняя Дворецкого, уже шевеля губами, пролепетал Граф. Чонин, заметив это, оторвался от шеи Сухо, оставив на ней мокрый отпечаток, и грозно зашипел на самое ухо: - Скажи, что хочешь ещё, я же знаю, что хочешь. - ХОЧУ! - выдохнул Сухо, снова чуть не захлебнувшись в ощущениях. Чонин не поверил - скорее даже захотел большего, может быть криков - и прикусил мочку уха, сжав член Сухо до побеления костяшек пальцев. - Не верю, - едко прошипел он. - Да!.. - Сухо уже не слышал ничего кроме бешеной дроби своего пульса и дыхания, что было сейчас одно на двоих. Расценив это как сигнал к действию, Чонин отпихнул от себя Сухо куда-то к стене, одновременно поворачивая спиной к себе, и без предупреждения вошёл в него, чем вызвал новую тираду междометий. Дав партнёру несколько секунд, чтобы отдышался и привык, Чонин начал входить и выходить на почти полную длину сначала медленно, но быстро наращивая темп. Сухо просто отдался Чонину без остатка, сейчас ему было по-настоящему хорошо, это было то самое чувство, которого он не испытывал долгие годы, будь он способным сейчас говорить, он сказал бы так: "Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!" И хотя Чонин обошёлся с ним довольно грубо, сейчас самому Сухо было наплевать на это, как и на то, что они могут сейчас помешать спокойному течению жизни приюта Лэя, что его уже давно ждёт Себастьян, такой любящий и заботливый, что ему надо по поручению Её Королевского Величества совсем не этим заниматься, а перевезти этого юношу к себе в поместье и взращивать себе компаньона. Его, как и Чонина, оторвали от этой сладкой неги покашливание за дверью и стук в нее. Кое-как накрыв оба тела одеялом, наспех протерев глаза и улёгшись головой на подушку, Сухо произнёс как всегда холодным голосом: - Войди. Он знал, что это Себастьян, чувствовал благодаря пентаграмме на груди. - Господин. - тихо произнёс тот от самой двери. - Экипаж ждёт. - и исчез. Сухо вздохнул, немного потрепав волосы Чонина. - Надо ехать в поместье, - сейчас этот холодный обыденный голос казался Сухо не своим, а каким-то чужим и жутко далёким. - Надо, - отозвался Чонин, положивший голову на плечо Сухо. - Только называй меня не Чонин, а Кай. Это моё настоящее имя.