Приёмный брат

- Все будет так, как ты хочешь. Кай-я... - Сухо крепче обнял Кая, целуя в шею. - Сухо... - эхом откликнулся юноша, падая вслед за Графом на белые простыни под пологом. Самому Сухо сейчас не хотелось слышать ничего кроме одного-единственного "люблю!", он хотел просто отдаться ощущениям, остановить время, перенестись вместе с Каем в другую вселенную или куда еще, чтоб точно знать, что им никто не помешает. Он снова рассыпал поцелуи на эту чуть темную кожу, снова видел, как бьется каждая жилка, деля свое дыхание с Каем на двоих. Цепкие пальцы опять впивались в плечи Сухо, но это была приятная острота сладкого Чонина. Тишину прервал лишь одинокое воспарившее куда-то в высь "Ах!,", когда Кай снова применил "удар ниже пояса", прикусив мочку уха Сухо. Но эффект оказался ровно противоположным ожидаемому: Сухо не разомлел, как понадеялся Кай, наоборот, словно после выстрела стартового пистолета понесся вперед, обхватив Кая за талию и без предупреждения усадив себе на колени. Оказавшись в "непредвиденной ситуации", "пострадавший" не придумал ничего лучшего, чем впиться горячим поцелуем в губы "обидчика". Это было невозможно сладко, и Сухо, утопая в объятиях Кая, начал плавится. Но лишь ощутив полное отсутствие кислорода в легких и открыв глаза, до сознания Сухо долетело понимание, что он лежит в цепких объятиях Кая, который активно его растягивает уже тремя пальцами. Наконец вдохнув живительного воздуха, Сухо выдохнул: "Кай-я..." зарываясь пальцами в темные пряди. В это время, тонкие пальцы Кая, прочертив красную полосу по шее, плечу и груди Графа, остановились на горошинке соска, сжав его и породив этим еще один томный вздох. Лишь ощутив ослабление хватки пальцев Сухо, Чонин высвободил голову и принялся ответно рассыпать поцелуи по телу, медленно спускаясь ниже. Наконец, губы Кая легли на головку члена Сухо, от чего на плечах Чонина появилось сразу несколько небольших царапинок - свидетельств того, что Сухо наслаждается действом. Распробовав Сухо как следует, Кай сначала глубоко принял его в себя, затем, пройдя от самого основания и очертив кольцо вокруг головки, начал осторожно наращивать темп. Сквозь тираду всевозможнейших "Ах!", долетевшую до ушей Чонина, парень почувствовал, как напрягается тело возлюбленного, а сам он толкается навстречу. Выпустив разгоряченную плоть перед самым пиком и вызвав этим сложение бровей Сухо домиком, Кай, ехидно ухмыльнувшись, меньше чем в полсекунды почти соприкоснулся с прикрытыми глазами Сухо, пройдясь своим языком по всему телу Графа. Теперь уже две пары открытых глаз встретились и замерли на секунду, лишь до того момента, как чуть смуглые руки перевернули совершенно невесомое тельце словно бы из фарфора. От резкого и как обычно неожиданного ощущения заполненности, у Сухо выступили капельки слез вместе с новой улыбкой. Но Чонин был нетерпелив, точнее уже не мог медлить ни секунды: сразу, не давая любимому ни мгновения на привыкание, он начал вколачиваться в это бледное тело, такое горячее и желанное сейчас, более необходимое, чем воздух. Очень быстро все стихло. Буря прошла, оставив после себя лишь красные метки и белесые капли на всем: на простынях, телах, лицах, губах... Какое-то время в комнате еще раздавались тяжелые вздохи, но вскоре и они стихли. Последнее, что слышали эти двое в тот вечер, - легкий шорох простыней в руке Сухо, закутывающей и прижимающей их друг к другу.