Условия Наследования.

Весна, казалось, уступила полностью стремительному лету. Тёплый ветерок колебал траву и листву, теша людскую лень, надеждой на жаркий день, когда будет не то, что передвигаться, а то и стоять на одном месте трудно. Ализель сидела в кресле Стеллы и с нетерпением ждала, когда Стела спуститься вниз, хотя бы на обед, то и дело, поглядывая в холл, на лестницу, в надежде увидеть её. Она бы ни за что не призналась Стелле, что сидит в этой зале с завтрака, который та проспала. С каждым шорохом, будь он за окном, или в доме, она отрывалась от учебника и поглядывала в окно или на лестницу. Да где же она? Она никогда не пропускает завтрак! Походив по зале, отгоняя настойчивое желание немедленно подняться в комнату Стеллы, она, не заметно для себя, перебралась в холл и продолжила уже там ходить кругами, поглядывая на приевшиеся, выцветшие картины, изображавшие почивших членов древней фамилии Регальер. Она двинулась было к лестнице, но остановилась на первой же ступеньке. Последний раз моё появление в её комнате было довольно… Девушка покраснела. …Захватывающим. Стоит ли идти туда ещё раз? Она развернулась и, пройдя круг по просторному холлу, посмотрела на настенные часы. Половина первого. Может что-то случилось? Почему она не спускается? Надо проверить! Она быстро побежала по ступенькам наверх. А если что-то случится похожее, на то, что произошло? Ализель сглотнула ком в горле, пытаясь справиться с неугомонным сердцем. Я не против…ещё… Вновь залившись краской до самых кончиков ушей, она попыталась справиться с бунтующим сердцем, громко стуча каблучками новых сапог и заглушая пульсирующий грохот сердца в ушах. Она втайне жаждала увидеть, какова теперь их со Стеллой разница в росте, из-за которой она не могла быть с той наравне. Замерев перед дверью в комнату ведьмы, её обдало волной жара. Дыхание перехватывало, а в глазах зарябило и потемнело. Я должна зайти внутрь! Ализель дернула за ручку и неспешно открыла дверь, осматривая комнату. В кровати, на смятом одеяле, спала Стелла, во вчерашней одежде. Девушка медленно подошла к ней и, сев на край кровати, с замиранием сердца прислушалась к её дыханию. Дышит… Ализель уставилась на едва открытые губы спящей брюнетки, чьи локоны беспорядочно разметались по подушке. Один поцелуй. Всего лишь один маленький поцелуй. Зачем мне доводить себя до полного магического истощения, если можно украсть его сейчас? Голос разума, твердивший ей об опасности, сдался, уступая неоспоримой логике девушки. Намёк на угрозу очередного магического истощения разом лишил его голоса. Ализель осторожно забралась на кровать, чтобы ненароком не побеспокоить спящую красавицу и, придерживая одной рукой свои светлые пряди волос, а другой опираясь о кровать, склонилась над её губами. Все меры безопасности соблюдены! Теперь можно! Она коснулась её губ мягко, легонько провела по ним своим язычком, едва сдерживаясь, чтобы не начать целовать Стеллу так, как та её сама учила. Да уж, тогда она точно проснется. И посмотрит на меня этим своим убийственным взглядом. Девушка улыбнулась своим мыслям и слегка потянула своими губами нижнюю губу спящей брюнетки. Я так… люблю тебя…знаешь? Удар сердца. Тишина. Снова удар. Ализель провела кончиком языка по губам Стеллы, касаясь их своими губами, немая мольба была услышана — ей ответили на её поцелуй. Девушка испугалась и хотела было отпрянуть, убежать, закрыться в каком-нибудь подвале, пока Стелла будет ходить по дому и искать её, вымещая на Ромиана и Жане свою ярость. — Ализель… — так тихо, что едва было слышно. Но и этого было достаточно для светловолосой девушки, которая устав держать свои волосы, отпустила их и переместила руку на более желанное для неё место. На вздымающуюся грудь любимой ведьмы. Мое имя… Как тогда ночью… также. Мимолетное касание их губ навстречу друг к другу сменилось непрерывным, страстным поцелуем. Рука Стеллы оказавшись на пояснице Ализель, прижала последнюю к себе. Девушка буквально рухнула сверху на ведьму. Поцелуй резко прервался. Только не это… Девушка открыла глаза и заглянула в открытые, сонные синие глаза Стеллы. Она меня убьет… — Тебе… так нравятся мои губы? — сонно. Ализель попыталась пошевелиться, но теперь обе руки Стеллы крепко держали её. Она ведь меня не убьет? Ей нельзя, я ведь её условие получения наследства. Меня надо беречь, холить, лелеять, любить и уважать… Ну да… как же… а ведь она меня вчера ни за какие коврижки не отдала тому психу, полагаю даже моя матушка отдала бы меня ему на растерзание. Значит, действительно, я ей нужна. Почему же тогда не воспользоваться этим в такой щекотливой ситуации? — А тебе мои? — наглая улыбка. Да что я несу? Она меня сейчас прибьёт! Ализель, почувствовав, что последние силы ушли на абстрагирование от повисшего между ними молчания, облизнула пересохшие губы, и с содроганием сердца посмотрела в мерцающие глаза, от которых её разделяли сантиметры. — Ты в моей постели, — сломанный голос. По рукам и шее Ализель пробежали мурашки от этого тона. Я хочу тебя… снова и опять… Боже! Да она же только что проснулась! О чем я думаю?! Девушка сглотнула. И что мне ответить ей? «Ой и правда в твоей, извини, ошиблась комнатой и кроватью»? — Я знаю… Это сказала я?! И что это значит? Надо с юмором преподнести ситуацию, пока она еще только просыпается и только думает убивать меня или просто выгнать. — Тебе не нравится твоя постель? — легкая усмешка. О боже… Так я ей и сказала, что… — Мне нравится любая постель, в которой есть ты. Я дура! Дура! Дура! Мать моя женщина! Что я несу?! Что за бред? Неужели нельзя было сказать что-нибудь другое? Ализель сжалась, готовясь к грозе, грому, молниям и вероятно побоям. Но положение их тел не изменилось ни на сантиметр. Она как лежала на Стелле, положив той на грудь руку, так и продолжала лежать. А брюнетка пытливо смотрела ей в глаза, все также прижимая ее к себе. — Ты хочешь… спать со мной? — взгляд синих глаз стал осмысленным и холодным. Ализель вздрогнула от вопросительно-жёсткого тона вопроса и от колючего взгляда. Ей захотелось извиниться и уйти, признав очередную полную капитуляцию. — Хочу. Упс… Я сделала это снова… хотя… это всё. Очевидный конец. Зачем затягивать эти муки? Выгонит так выгонит, а нет… ну… не убьёт же она меня? — Хорошо. Что прости? Что ты сказала?! Повтори! Повтори, что ты сказала только что! Ализель изумлённо смотрела в синие глаза, пытаясь заметить в них грань той издевки, что была только что озвучена. — А… эм… — выдавила из себя все вопросы разом девушка, понимая, что они теряются в неопределённых звуках. Потому решила говорить тише, что придало бы её голосу хоть какую-то серьезность: — Я перенесу вечером вещи. — Почему ты шепчешь? - ведьма вопросительно дернула бровью. Если начну объяснять, чувствую, дело не пойдет дальше звуков… Я слишком счастлива! Я на небе! А она моё солнце! Она мой воздух! Она моя жи… — Ну, а теперь если ты не возражаешь, я оденусь, — усмехнулась Стелла, легонько отстраняя от себя за плечи Ализель и привставая на локтях. Я возражаю… но и артефакты, которые мы вынесли вечером, я тоже хочу увидеть. С этим экзаменом, совсем не было времени покопаться в этой её меховой сумке, в которую мы побросали все что нашли у того психа. Девушка встала возле двери, наблюдая за каждым движением брюнетки, которая лениво потянулась и, взглянув в окно, зевнула: — Жарко…? — Да. Стелла промычала что-то в ответ и встала. Они вновь встретились глазами. — Скажи Жане, чтобы приготовила мне ванную… Пожалуйста. Ализель сглотнула вновь подступивший ком к горлу, от одной лишь мысли об обнаженной красавице — ведьме. Я хочу вместе с ней… к черту приличия! Я уже принадлежу ей! Ну да… только она навряд ли об этом знает, не правда ли? Ну проведем мы с ней ночь… и она узнает, что я… порченная. Или как мне ей сказать, что мой первый раз принадлежит ей? «Извини, кажется ты забыла — я вроде как тебе отдалась.» «Не припомню такого» «Конечно не помнишь я ведь тебя двумя зельями тогда…опоила». Нет, этого я ей не скажу. Никогда. Вздох. — Ализель? — брюнетка нахмурилась, — скажи Жане про ванную… Ты меня слышишь? Да, да… Слышу. Она кивнула и вышла из комнаты, стремительно сбегая по ступенькам вниз. Столкнувшись с входящим в дом Ромианом, она вопросительно подняла бровь. Где он был? — Маленькая госпожа, — поклон. — Чего изволите? Ненавижу это их выражение «маленькая госпожа»…Я не маленькая! Я взрослая! — Скажи Жане, чтобы приготовила ванную для Стеллы, — Ализель отвернулась и пошла обратно наверх. — Обед готов? — Да, маленькая госпожа. Девушка стиснула зубы. Маленькая… Для неё я ведь не маленькая? Почему она согласилась спать со мной? Почему спросила про губы? Я ей нравлюсь…как она мне? Нет? Тогда почему она прошептала моё имя? Она вспомнила? Нет, это не возможно… Она грезила об этом? Сердце радостно сжалось. Я просто не могу найти других объяснений! Ализель открыла дверь в комнату, и нашла Стеллу стоящую в чистой длинной рубашке возле окна.иСкользнув взглядом по её стройным ногам, девушка закусила губу и принялась её нервно покусывать, решая — подойти к Стелле или не стоит. — Жане? — Нет, это я. Просто расслабься и получай удовольствие от исполнения своих самых смелых фантазий. Она подошла к Стелле, стоящей у окна и встала рядом: — Может пообедаем, пока Жане готовит ванную? — Можно, — Стелла кивнула в окно. — Не знаешь, давно та карета стоит там? Ализель присмотрелась. У уличного входа в другое крыло замка стояла темная карета, почти сливаясь с тенью, отбрасываемой высокими деревьями. — Не знаю. Но похоже Ромиан знает, — сказала она задумчиво, и тут же пояснила Стелле. — Я видела, как он входит с улицы. — Хмм… — глаза Стеллы сузились. Она внимательно смотрела на карету, пытаясь понять, кому и что может быть нужно в её владениях. — Я спрошу у Ромиана, — девушка пожала плечами и пошла на выход, ощущая напряжение с которым Стелла рассматривала карету. М-да. Неудачное время, чтобы затащить её в постель… Поскорее бы уехала эта дурацкая карета! Она спустилась по лестнице, царапая перила от бушующих в ней эмоций и, заметив внизу Ромиана с Жане, сразу же спросила на ходу: — Чья карета внизу? Дворецкий поджал губы, смотря, как она спускается. Едва её ноги коснулись пола, он протянул ей конверт: — Я хотел его отдать после того, как госпожа Вирт примет ванную и отобедает. Ализель посмотрела на почерк и адресанта. Её брови сдвинулись. Какого чёрта тут делает моя мать?! И что ей нужно от Стеллы? — Я передам его, — глухо процедила она, проклиная длинную лестницу, от которой у нее уже начали ныть ноги. Неторопливо поднимаясь, она развернула конверт адресованный не ей, внимательно вчитываясь в текст. «Уважаемая госпожа Вирт! Вы, должно быть, не помните меня. Я мать вашей воспитанницы Ализель Монбрант. В городе, близ замка, у меня появилась срочная работа, а так как вы являетесь моей дальней родственницей и воспитываете мою дочь, прошу вас не отказать мне в крове на несколько ночей.» Ализель поморщилась. Ну уж нет, мама. Проваливай откуда приехала! В городе полно гостиниц и мест в них! Девушка без стука вошла в комнату ведьмы, когда та натягивала тонкие серые мужские штаны. В ней бушевало негодование от приезда матери, и потому, не замечая удивленного и недовольного взгляда Стеллы, села с ней рядом на кровать и протянула раскрытое письмо. Стелла высвободила края рубашки из штанов одной рукой, а другой держа письмо, вчитывалась в содержимое, хмурясь все больше. — Хочешь, чтобы я ей дала кров? — усмешка и брюнетка с пренебрежением отбросила лист бумаги на пол. — Нет! Я хочу, чтобы ты ей отказала! — возмутилась Ализель, резко встав напротив сидящей девушки. — Ммм… — Я против! Она меня продала за несколько тысяч золотых, которые отойдут от наследства ей, когда мне исполниться восемнадцать! Она не хотела платить за моё образование! За кров и… Стелла улыбнулась, слегка подняв руку, делая знак остановится: — Достаточно. Я ей откажу. Ализель выдохнула не высказанные упреки в адрес матери, и села рядом с задумчивой Стеллой, обратно на кровать. — Видимо, она приехала из-за смерти Ментора… Или из-за происшествия в гостинице. — Тут тетушка Персия… Зачем тут член совета? — Ментор был сильным колдуном. Скорее всего твоя мать приехала за светлым волшебником, настолько сильным, что убил того, кого они предпочитали не трогать, — Стелла поправила волосы. — Значит, конная прогулка отменяется, надо переодеться… — Нет! Девушка смутилась собственного вскрика и тут же поправилась: — То есть… мне нравится как ты сейчас выглядишь. Стелла усмехнулась и, встав, пошла к двери, не оборачиваясь. — Я знаю. Пойдем, я напишу ей ответ внизу и сразу отобедаем. Слушая гулкий стук каблуков сзади себя, Стелла мрачно обвела пустой холл взглядом. Живи, живи… Как будто это так просто, Самаэль… Спокойной жизни не предвидится. Ну, пошла я на поводу своих желаний… И что дальше? Как я разденусь перед ней, когда я сама на собственное отражение смотреть не могу? Спать вместе? Неужели она хочет этого, после того что было? Она мазохистка? Я не смогу так больше… Двери надо закрывать, и ничего бы не было… Никаких фантазий граничащих с реальностью. Никаких поцелуев и глупых банальных вопросов спросонок. Хорошо, хоть одеялом простынь накрыла… Надо постельное сменить. Срочно! Она прошла в залу и, сев за стол, за которым обычно сидела Ализель, задумчиво глянула в окно. — Думаю, лучше просто написать проваливай и никогда не возвращайся, — раздраженно скривилась Ализель, садясь в кресло. Стелла улыбнулась. Наверно этой дикой и необузданной злостью она меня и привлекает? На чистом листе бумаги появлялись первые слова, тщательно выводимые рукой Стеллы. «Здравствуйте. Конечно, я наслышана о вас…» От твоей же, кстати, дочери, дрянь! «…от вашей дочери. К моему величайшему сожалению, не могу оказать себе чести разделив с вами кров. Не принимайте на свой счет, это лишь одно из условий наследования.» Слишком много лжи… «Говорят, в городе есть несколько достойных гостиниц, смею, надеется, вы расположитесь там с комфортом для себя. Стелла Вирт». Едва последняя буква была написана, Ализель сорвала листок со стола и, прочитав, нахмурилась: — Зачем ты перед ней пресмыкаешься? — Было бы довольно глупо бросаться с кулаками, когда можно сделать все в наилучшем виде за её спиной. Стелла забрала лист бумаги и, сложив его, встала. — За спиной? Ализель встала и последовала за брюнеткой, обуреваемая желанием выбежать из дома, броситься к карете и высказать матери все, что она о ней думает. — Гнев — плохой советчик в таких тонких играх. — Что же это за тонкие игры такие? Ты могла бы выйти к ней и сама все сказать, — фыркнула девушка. Ага. Выйти сказать всё, в том числе о большом пятнышке крови на моей кровати, а потом убегать. Представляю, насколько будет зла мамаша, узнай она, что Каприс досталось её семейное состояние, которое они все уже между собой поделили еще при жизни старухи. А может быть потеряла бы и место в совете, если бы прошел слух, что я сделала с её дочкой. — Мы не должны вести себя грубо и привлекать этим внимание. Каждая вылазка в город, всегда вызывает волнения или чью-либо смерть, — Стелла села на свое место за обеденным столом, кивая Ромиану, чтобы тот наполнил бокал и протягивая записку для волшебницы Монбрант, продолжила разговор. — Тёмные живут осторожностью. Да и осторожный волшебник никогда не пойдет в открытый бой, когда силы не равны. Он выждет и вонзит нож в спину, в самый неожиданный момент для врага. — Пфф… — вздох. — Ты смогла бы победить мою мать. И почти побеждала. Только вот она прячется за спинами многих других. А устраивать массовую резню ради одной её персоны слишком много чести. Я мечтала убить её как крысу, так и будет. Но тебе об этом знать не обязательно… Что бы ты сейчас не чувствовала… Она — твоя мать. — Кто знает… Ладно, — Стелла слегка улыбнулась, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ромиана, — приятного аппетита. Ализель кивнула, и без видимого аппетита, поковырялась вилкой в тарелке, мысленно возвращаясь к будущей ночи, когда они смогут быть вместе. Почему она так быстро согласилась, чтобы я спала с ней? Она поняла хоть, как я собираюсь спать с ней? Да конечно поняла… Прямее некуда, разбудить её поцелуем. И каким поцелуем! И ведь она не сопротивлялась… Даже наоборот… Сложив приборы, Стелла медленно встала и поймав удивленный взгляд серо-зеленых глаз, улыбнулась: — Приму ванную. А до этого избавлюсь от простыни!