Химера и философский камень.

Кабинет Макгонагалл пах воском и праведным гневом. Профессор сидела за столом, сложив руки домиком, и смотрела на меня поверх очков так, будто я только что превратил её любимую кошку в табуретку. — И вы говорите, Поттер, что профессор Снейп несправедливо к вам относится? — уточнила она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Не то чтобы несправедливо, — начал я, старательно подбирая слова. — Просто… он ко мне придирается. Постоянно. Даже когда я ничего не делаю. «Сегодня, например, я просто сидел и дышал», — подсказал мозг. «Я и сам помню». — Поттер, — Макгонагалл сняла очки и принялась их протирать — верный признак, что она пытается сохранить самообладание. — Профессор Снейп — строгий, но справедливый преподаватель. Если он к вам придирается, значит, у него есть на то причины. — Какие? — искренне удивился я. — У меня же хорошие оценки по зельям. Ну, если не считать того раза, когда зелье попыталось сбежать. И того, когда оно заговорило. И вчерашнего… Макгонагалл закрыла глаза. — Поттер, — сказала она ледяным голосом, копируя интонации Снейпа, — если вы ещё раз придёте ко мне с жалобами на одного из самых опытных преподавателей Хогвартса, я лишу Гриффиндор ста очков. И отправлю вас на отработку к Филчу на месяц. Поняли? — Понял, — вздохнул я. «Понял, что тут ловить нечего», — прокомментировал мозг. — «У неё сегодня явно ПМС. Или это наш факультет проиграл по квиддичу?» «Они выиграли в прошлые выходные». «Значит, просто вредная». Я вышел из кабинета, чувствуя себя нашкодившим щенком. Настроение было ниже плинтуса. Даже мысль о предстоящем обеде не спасала. И тут я услышал мягкое мурлыканье. Миссис Норрис сидела на подоконнике и смотрела на меня своими немигающими глазами. За последние месяцы она превратилась из тощего скелета в роскошную пушистую тушку — моя забота и регулярные подкормки сделали своё дело. Кошка лоснилась, весила как небольшой арбуз и выглядела так, будто готова была порвать любого, кто посмеет обидеть её личного обжору-человека. То есть меня. — Миссис Норрис, — прошептал я, присаживаясь рядом. — Ты не представляешь, как меня достал этот Снейп. Кошка моргнула, забралась ко мне на колени и громко замурлыкала. Потом она ткнулась носом в мою руку и начала тереться о неё с такой силой, что я чуть не упал. — Ты меня понимаешь, да? — спросил я, осторожно поглаживая её пушистую спину. — Ты единственная, кто меня поддерживает. «И я», — обиделся мозг. «Ты — мой внутренний голос, ты не в счёт». «Дискриминация!» Миссис Норрис, свернулась калачиком и заурчала, как маленький трактор. Я обнял её, уткнувшись носом в тёплый мех, и на минуту забыл обо всех проблемах. — Ты лучшая, — прошептал я. — Поттер! Я вздрогнул. Кошка даже ухом не повела — только приоткрыла один глаз и посмотрела на подошедшего Малфоя с выражением «попробуй только тронь моего человека, и я выцарапаю тебе глаза через задницу». Драко стоял в трёх метрах от меня, бледный, как мел, и смотрел на… меня? Нет, на ружьё. Которого у меня сейчас не было. Но он, видимо, помнил прошлый раз. — Ты! — выкрикнул он тонким голосом. — Ты стрелял в меня! — Я стрелял в воздух, — устало ответил я, продолжая гладить Миссис Норрис. — И просил остановиться. Но ты побежал дальше и вопил как резаный. — Потому что ты псих! — Малфой сделал шаг назад и чуть не споткнулся о собственную мантию. — Ты… ты чокнутый! Последний Поттер — безумец! Я расскажу отцу! — Рассказывай, — пожал я плечами. — Только уточни, что я попросил тебя остановиться, а ты не понял. Это важная деталь. «Да-да, в протокол запишем», — хихикнул мозг. Малфой открыл рот, закрыл его, потом снова открыл. На его лице боролись страх, негодование и полное непонимание того, как можно так спокойно сидеть с кошкой на коленях после того, как обстрелял однокурсника. — Ты ненормальный, — выдохнул он наконец и, развернувшись, почти бегом рванул по коридору. — Я тебе потомкам рассказывать буду! — крикнул я вслед. Миссис Норрис одобрительно мяукнула. — И правильно, — сказал я кошке, почёсывая её за ухом. — Всё равно он не понимает нормальных объяснений. Кошка прикрыла глаза и заурчала ещё громче. --- Вечером я сидел в спальне и смотрел на чистый пергамент. Пять метров. Мелким почерком. Описание того, как я превратил успокоительное зелье в нечто, способное отправить на тот свет целый отряд авроров. «Может, скажешь правду? — предложил мозг. —«Что ты перепутал банки и вообще не умеешь читать рецепты?» «Снейп меня живьём съест». «Ну, тогда ври. Красиво, с чувством, с толком, с расстановкой». Я взял перо, обмакнул в чернила и задумался. А потом меня осенило. — Мелкий почерк, говоришь, Снейп? — усмехнулся я. — Хорошо. Мелкий. Очень мелкий. «И что ты задумал? — насторожился мозг». Я ничего не ответил. Вместо этого я достал учебник по древним рунам, открыл его на первой попавшейся странице и начал писать… бисерным почерком. На русском. — Ты… ты что? — прошептал мозг. — Ты пишешь на русском?! — Ага. И очень мелко. И очень много. И если Снейп захочет это прочитать, ему придётся либо учить русский, либо нанимать переводчика. «А если он знает русский?» — Тогда он поймёт, что я написал «какое-то-бабушка-с-самоваром-на-празднике-у-деда-мороза» примерно в ста вариациях. Я писал. И писал. И писал. Строчки бежали одна за другой, русские буквы складывались в слова, слова — в предложения, предложения — в полную белиберду, которая, тем не менее, выглядела очень научно. Я даже пару раз вставил «тавтология» и «трансфигурация» для убедительности. К трем часам ночи пять метров пергамента были исписаны. Я свернул свиток, перевязал ленточкой и улыбнулся. — Утром отнесу. Пусть поломает голову. «Ты злой гений», — с уважением произнёс мозг. — Нет, я Поттер. Злые гении — это вон там, у Слизерина. Я плюхнулся на кровать, накрылся одеялом и заснул с чувством выполненного долга и мыслью, что завтра будет интересный день.