По ту сторону Земли

      Все повернули головы на крик. Все, кроме Виктора и Германа с заложницей. У капитана никак не укладывалось в голове: как так, его Лера и пистолет у её виска?! Но глаза уверяли о реальности происходящего. Герман исподлобья смотрел на Громова и уверенно сжимал в руках хрупкое тельце и револьвер.       — Опустите пистолет, — спокойнее повторил Ворожцов, — и я просто уйду, и никто не пострадает.       Виктор ещё с минуту пребывал в ступоре. Он медленно опустил трясущиеся руки и положил оружие на пол.       — Кажется, это машины! Сюда кто-то едет! — снова воскликнул курсант.       Герман и капитан взглянули в сторону колонны. В следующую секунду Макс ловко оттолкнул Валерию и налетел на Ворожцова. Выстрел в воздух, завязалась драка. Герман выкрутился, сжал Григорьева за плечи и приложил его о металлический корпус. Учитель выживания прижал парня к поручням, намереваясь перекинуть за борт. Несколько курсантов кинулись на мужчину со спины и с трудом оттащили парочку от борта. Герман рывком вырвался, Григорьев, покрасневший от злости, остался стоять, удерживаемый курсантами.       — Витя! Я убью его! — старпом схватил упавший револьвер и нацелил на Германа. — Я убью эту мразь! Ты! Ты, сука, в ребёнка целил!       — Юра! — капитан сидел на корточках и прижимал к груди Валерию. — Убери это. Хватит. Пусть идёт. Куда хочет, пусть идёт.       — Да чтоб таких земля носила?! Ну нет уж, всё!       — Старпом! — вмешалась Ксения. — Уберите оружие! Вы не имеете права! Никто не имеет права!       — Ты смотри! — продолжал целить Ракита. — Она ж с ним за одно! Вить, вот ты, вроде, умный, а таких крыс на корабле держишь!       — Убери оружие немедленно! — рявкнул капитан.       — Пап! Не надо! Убери, — Макс подошёл к отцу и обезоружил его.       Григорьев огляделся. Алёна поспешила к родным и по пути столкнулась с Германом. Злость и растерянность читались на лице мужчины, в то время как Громова едва ли не метала молнии — в её глазах было столько ненависти, что, если можно было бы убить взглядом, она сразила бы Ворожцова наповал. Но девушка только отвернулась и поспешила обнять отца и сестру.       — Ну и что?! — Макс с напором уставился на Германа. — Иди! Тебя здесь никто не держит! Или ждёшь, пока подъедут приятели?!       Мужчина промолчал и посмотрел вниз. Автомобили стремительно приближались к судну. Первая из машин напоминала хорошо бронированный джип. Следующие две представляли собой крытые военные грузовики, а на замыкающей четвёртой виднелась пулемётная установка.       — Значит… у нас гости, — взял себя в руки капитан. — Что ж, мы нашли людей! А точнее, люди сами нас нашли. Мои поздравления!.. Мы должны показать им всё наше гостеприимство. Будьте сдержаны и вежливы, ведь мы ничего не знаем ни об этом месте, ни об этих людях, так что шанс получить помощь упускать нельзя! Юр! Ты, вы, Ксения, и Макс — пойдёте со мной вниз. Остальные — оставайтесь на корабле, — он подобрал свой пистолет и спрятал под одежду. — Идём, они уже приближаются!       Все курсанты прильнули к поручням, внимательно вглядываясь в автомобили. Ворожцов, теперь полностью игнорируемый всеми, тоже пристроился у борта в уединённом месте. Алёна осталась у края с лестницей вместе с Валерией и старалась не оборачиваться на колючие взгляды Германа. Тем временем машинам оставалось проехать ещё около ста метров.       — Ренат, — Ира сжала парню руку, — мне страшно!       — Почему? К нам ведь едут люди! Такие же, как и мы! Мы теперь точно знаем, что не одиноки!       — Да… — Зябликова вздохнула, прильнула головой к плечу Рената и погладила свой живот. — Но мне тревожно.       Автомобили остановились метрах в двадцати от корабля. Из джипа вышли четверо мужчин. Тёмно-коричневые, с чёрными вставками, карманами и отделениями одеяния выдавали в них военных. На голове у одного красовался бордовый офицерский берет.       Четверо пришельцев направились к Виктору, Юре, Максу и Ксении. Офицер в берете остановился на полпути, скомандовал что-то остальным. Из машин начали высыпать другие военные. Командир пронаблюдал перегруппировку и продолжил неторопливое движение.       Вскоре военный и капитан корабля стояли друг напротив друга и обменивались напряжёнными взглядами. Из-за сумерек глаза незнакомца казались неестественно чёрными.       — My name is Victor Gromov, — по-английски решил прервать молчание Виктор. — I am a captain of this crew*. — Понимания в лице собеседника не прибавилось. Громов переглянулся с остальными. — Кхм… Do you speak English?       — Ral' Isker**, — наконец ответил военный.       Виктор сконфуженно прищурился:       — Я… I don't understand you***.       Офицер вновь что-то крикнул подчинённым, и солдаты с автоматами наперевес затопали к кораблю. Они подошли к капитану и рядом стоящим, бесцеремонно оттолкнули их и полезли по верёвочной лестнице на палубу.       — Что?.. В чём дело?! — засопротивлялся Громов. — Вы не можете!.. What are you doing?! Stop!****       На корабле послышалась возня, а затем и громкий говор, всё чаще переходящий на крик. Капитан вытащил из-под одежды пистолет и нацелил на офицера. Тяжёлый приклад автомата обрушился ему на затылок, и Виктор пал без чувств. Макс заломил руку одному из военных и ударил его по лицу, однако Григорьева схватили сзади и повалили на землю. Рядом Юра тоже пытался сражаться, но солдаты быстро одолели старпома и повели в сторону машин. Ксению уже доставили к одному из грузовиков и сопровождали внутрь, упирая в спину ствол.       А на палубе царил полный хаос. Военные хватали первого, кто попадался под руку. Курсанты врассыпную метались, пытались сопротивляться, девушки визжали и взывали о помощи. Один из парней кинулся за борт, с треском рухнул наземь и, не обращая внимания на боль от ушибов и перелома, помчался вперёд. Вслед ему прогремела автоматная очередь, и курсант упал замертво, чернея багряными пятнами на спине.       Ира забежала в рубку, села на пол и скрыла голову в ладонях. В дверь ворвались ещё несколько курсанток, но проследивший за ними солдат проворно вбежал следом. Из боковой двери на него набросился матрос с ножом в руке. Военный незамедлительно отреагировал и прошил очередью живот моряка. Шокированных и плачущих девушек он вытолкнул на палубу.       Грузный боец сковал плечи удерживающей Валерию Алёны, потащил обоих к лестнице. Он не успел ступить и трёх шагов, как выпустил жертв из рук — по пыльному мундиру заструилась красная жидкость. Герман вытер с лица чужую кровь и незамедлительно взял в руки трофейное оружие.       — Что здесь происходит?! — накинулась на него Алёна. — Кто эти люди?!       — Спокойно!       Мужчина схватил Громову за руку и отвёл под металлическую лестницу. С размаху он уложил прикладом автомата одного нападавшего. Со стороны соседнего борта с грохотом полетели пули. Алёна и Лера едва успели спрятать головы, а Ворожцов тем временем наспех осматривал оружие. Автомат оказался необычным, и сколько мужчина ни пытался найти знакомую деталь, ничего не выходило.       — Герман, сзади!       Военный, занёсший широкий боевой нож, с тыла налетел на преподавателя. Ворожцов оставил оружие, перебросил врага через голову и, повалив его на спину, принялся душить... В следующий миг Германа вырубил удар тяжёлого приклада.

***

      Темно. Всё вокруг со скрипом сотрясалось. Алёна приоткрыла веки. Грязно-серая, кое-где дырявая ткань покрывала грузовик, в котором было набито много народа. Четверо солдат расположились у самого входа, прижимая к коленям автоматы. Виктор и Ксения сидели в дальнем углу. Тяжело вздыхающий капитан прислонился к плечу доктора. Напротив них прижались друг к другу Юра и Надя. С другого бока на Соломатину безжизненно уронил голову Герман. Ещё около шести курсантов вяло содрогались в такт неровному движению машины.       — Стукачка.       Девушка повернула голову и встретилась с парой голубых глаз. От резкого движения её затошнило.       — Макс… что произошло? Кто эти люди?       — Конечно, я не знаю, Стукачка, — парень улыбнулся. — Думаю, твой бывший знает больше.       — Алёна! — вынырнула из-за Макса Валерия и кинулась в объятия сестры.       — Лерочка! Ты в порядке?! Нигде не болит?! Как дела у папы?       — Я ногой ударилась, вот, — девочка показала огромный красный синяк чуть выше колена. — Папа плохо себя чувствовал, но потом Ксения его вылечила, и теперь он спит. А ты не знаешь, где Орлуша?       — Нет, Солнышко, не знаю… — с горечью произнесла Алёна, прижала к груди Леру. Из глаз полили слёзы.       — Я думаю, Орлуша в другом грузовике, — постарался разрядить обстановку Макс. — Вон, едет за нами.       — Макс, — зашептала Громова, — они убили людей. Нескольких курсантов. Расстреляли, когда те в панике начали разбегаться, — она пристроила сестру поудобнее и откинулась на спину. — А что они сделают с нами?! С Лерой, с папой, с нами всеми?!       Григорьев прилёг рядом и начал возиться с брезентом.       — Чшш, успокойся, — он утёр рукой каплю с щеки девушки. — Они поймут, что мы не опасны, и перестанут так обращаться с нами, — Макс задумался на секунду. Он отогнул краешек брезента: — Смотри туда! Нет, ты посмотри! И забудь о плохом.       Алёна заглянула в щель. Сквозь пелену слёз девушка увидела тысячи, миллионы огоньков на чуть светлом небе. Такие чёткие и разноцветные звёзды озарялись мягким светом от большого тонкого полумесяца. Пейзаж никак не походил на привычный небосвод. Алёна вдохнула прохладный пустынный воздух, и ей показалось, будто она снова в каюте… в своей каюте, а рядом…       — Ты видела когда-нибудь что-то подобное? — прошептал Макс, но ощутил на себе внимание девушки. — Не нравится вид? Я думал, тебе станет легче.       — Я не хочу смотреть туда. От звёзд мне легче не станет. Они слишком далеко...       Взгляд Алёны загорелся самой нежной теплотой. Парень и девушка сами не заметили, как начали постепенно приближаться друг к другу, всё больше обмениваться горячим дыханием… Их губы встретились…       Они целовались ещё около минуты, помня лишь о существовании друг друга. И затем просто лежали рядом, согреваясь, пока через полчаса колонна не остановилась. Снаружи раздалась гортанная речь, шофёры вышли из машин, послышалось множество шагов.       К грузовику подошёл человек и осветил всех пленников ярким светом фонаря. Солдаты у входа, освободили ему дорогу. Незнакомец забрался внутрь и стал пристально рассматривать пассажиров. Одну из курсанток он схватил за подбородок и, лукаво оскалившись, помял рукой её грудь. Девушка попыталась отогнать от себя негодяя, но тот снова схватил её за голову и с силой ударил о железный каркас кузова. Затем он подошёл к Алёне, взял за руку Леру, как Макс тут же оттолкнул его. Военный скривил губы в надменной усмешке и прошёл дальше: изучил спящего Виктора, осветил уставшее и озлобленное лицо Ракиты, проверил пульс у Германа и покинул грузовик.       Спустя ещё полчаса машины наконец завели моторы и двинулись дальше.

***

      — Товарищ капитан, поднимайтесь! Очнитесь же! — спешила растолкать Громова Ксения.       Автомобили остановились, и военные силком начали выталкивать пленников из грузовиков. Экипаж корабля повели по просторному двору, окружённому невысокими каменными постройками, и сопроводили в одно из зданий. Внутри всё заливал стерильный белый свет, стены извилистого коридора покрывала светло-серая штукатурка, а большинство дверей представляли собой настоящие тюремные решётки.       Людей завели в одну из просторных камер и рассадили по скамейкам вдоль стен. В помещение прошли несколько человек в белых халатах. Та из них, что была женщиной, бесцеремонно хватала каждого за руку, поочерёдно вводила в вену прибор, напоминающий пистолет, и в следующую секунду колба внутри прибора наполнялась кровью. Сразу же на руке пациенту рисовали крючковатый знак, каждому свой, и приклеивали бумажку с таким же символом к соответствующей колбе.       — Что... что это?! — воскликнула Вика, роняя слёзы, когда люди в халатах удалились. — Нас всех убьют?!       — Постарайтесь сохранять спокойствие, — отозвался Громов. — С этими людьми нужно быть предельно осторожными и не провоцировать их лишний раз.       — На корабле остались тяжело раненые, — сообщила Ксения. — Без должного ухода они могут погибнуть, если… ещё живы.       — Если живы?! — Рутковская вспомнила Рому.       — Старпом, у вас всё в порядке? — обратилась к Раките Данилова. Тот устало кивнул. — А ты как, Орлуш?       — Го-олова очень болит, — он прикрыл глаза и потёр рукой макушку. — Я ни-икогда н-не слышал языка, ка-ак у этих людей, — он пожал плечами. — А-а ещё у них такие глаза злые, и-и вот тут на плече есть символ, по-охожий на звезду или цветок.       — На звезду?.. — Макс вспомнил пентаграммы в заброшенном городке.       — Мало ли языков есть… или было… Ничего не понимаю, — Виктор зажмурился. — Знаете, я всё больше убеждаюсь… — он повернулся к Ксении, — может, мы действительно в Аду?       Прошло не более пятнадцати минут, когда камера открылась, и та же женщина в белом халате, сопровождаемая военными, встала в дверях и деловито опустила глаза на листок бумаги. Несколько прошедших внутрь солдат силком вытянули каждому руку. Женщина проговорила короткое слово, и один из военных заставил встать Германа. Следом со скамейки дёрнули Виктора, затем Рената, ещё одного парня и девушку. Последней потянули за руку Ксению, но женщина в халате вдруг засомневалась. Она подошла к Даниловой, посветила лучом света ей в глаза...       — Vus, — молвила незнакомка и посадила доктора на место.       Женщина вышла из камеры, а следом за ней — солдаты, уводящие с собой выбранных людей.       — Что? Стойте! Куда?! Папа! — подпрыгнула Алёна.       — Папочка! — бросилась к отцу Валерия.       — Ренат! Куда вы его уводите?! — спохватилась Ира.       — Отпустите их!       — Что происходит?!       — Куда?!       Всеобщую истерику прекратил выстрел в воздух.       — Алёна, Лера… всё будет хорошо, не волнуйтесь! — стиснул зубы Громов. — Не волнуйтесь.       — Да, и… ты, Ир, не волнуйся… — буркнул Ахмадуллин. — Тебе волноваться нельзя.       Солдат поторопил пятёрку к выходу.       — Нет! Папа!.. — снова вскочила Алёна. Григорьев встал рядом. — Герман! — Громова сквозь решётку встретилась взглядом с Ворожцовым. Страх в её глазах столкнулся с суровым смирением его. Девушка понимала — этих людей, людей, которых она знала, которые были ей дороги, она может больше не увидеть. Макс обнял Алёну, Герман отвернул голову и пошёл за остальными.       Несколько военных вновь зашли внутрь. С толчками, криками они начали выводить из камеры оставшихся людей. Всех повели дальше по коридору в просторную комнату. Экипаж выстроили в одну шеренгу. Один солдат и мужчина в белом одеянии встали напротив, охрана расположилась по периметру помещения и у дверей. Солдат гаркнул что-то два раза на своём языке. Ответом стала тишина.       Пауза бы затянулась надолго, если бы военный не приблизился к одной из курсанток, схватил её за майку и со всей силы потянул вниз. Футболка разорвалась, обнажив бюстгальтер. Курсантка вскрикнула и поспешила запахнуться.       — Durtam! — завопил солдат. — Durtam!       Молчание снова не удовлетворило изувера, и он одним рывком избавил девушку от остатков майки, а после непродолжительного сопротивления на пол полетел и лифчик. Все парни бросились на помощь, но подбежавшие бойцы, целя автоматами, вернули их на место. Курсантка закричала, из глаз брызнули слёзы. Трясущимися руками она пыталась хоть как-то прикрыть грудь. Но солдат не успокоился на этом. Он указал рукой на шорты девушки, затем на остальных пленников и снова прокричал непонятное слово. Вскоре полностью обнажённая фигура лежала на полу и вздрагивала при каждом вздохе.       Парни испепеляли глазами узурпаторов и кусали губы от досады. Девушки с мокрыми от слёз лицами тихо всхлипывали.       — Durtam!!! — завопил солдат.       — Нужно… нам тоже. Всем, — Алёна схватилась за край своей футболки.       — Что ты делаешь? — остановил её Макс.       — Они убьют нас, если мы этого не сделаем! И почему такое должна терпеть только она одна?! — Громова продолжила раздеваться. За ней снимать одежду начали другие девушки и парни.       — Это что… что за... Да мы перед этими унижаться должны?! Да пусть стреляют! Пусть стреляют лучше! — проревел Ракита.       — Юра! Нет, Юр! Не думай даже! Да если тебя пристрелят, я ж тоже под пули лягу! Юра, ты что, хочешь, чтоб я умерла, а? Чтоб ребята все погибли?       — Да я не хочу, чтоб ироды эти тебя… видели! Чтоб на девчонок пялились!       — Нас же здесь много, Юр! И, я думаю, не мы первые, не мы последние, эти привыкли уже подобное видеть! Слышишь? Надо, Юра! — она крепко поцеловала его и стала стягивать с себя платье.       — Да чтоб вас!!! — Старпом потоптался на месте и тоже принялся разоблачаться. — Не смотреть никому друг на друга! Под ноги смотреть! Почувствую хоть один неровный взгляд — лично глаза вырву!       Когда вся одежда осталась на полу, с гулким стуком открылась одна из дверей, и всех повели вперёд. Каждый шёл, чуть ссутулившись, под прицелом автомата и глядел лишь себе под ноги, о чём не переставал кричать Ракита. Одна из девушек потеряла сознание. У Иры и Алёны тоже невыносимо кружилась голова, но курсантки из последних сил двигались прямо. Путь казался однообразным, бесконечным, словно сон, даже когда колонну людей остановили. Очнуться всех заставили струи воды, вырывавшиеся из стен со всех сторон. Громова зажмурилась, сделал шажок и упёрлась в мускулистое плечо.       — Макс… — прошептала она и положила голову на тело парня. — Ты смотришь?       — Нет. Но я всё равно чувствую тебя, Стукачка.

***

      Герман и Виктор около десяти минут молча сидели на заднем сидении автомобиля. Ворожцов чувствовал себя неуютно рядом с капитаном, если можно было в этот момент говорить об уюте. Громов же был полностью погружён в тревожные мысли о своих дочерях.       Путь был недолгим, ночной пейзаж непроглядным. Вырисовывались лишь очертания невысоких построек, да кое-где пробивался оранжевый свет от свеч или керосиновых ламп. Машина остановилась возле массивной светлой стены, военные вывели из авто пятерых пленников и сопроводили в здание.       Внутри помещение оказалось очень просторным, с высокими потолками, похожее на дворец. Гостей повели по длинному коридору. Расписанные стены, резные двери. Сопровождающий офицер свернул в одну из них и через пять минут пригласил пленников внутрь.       Комната напоминала королевские покои: небольшой круглый стол посередине с несколькими витиеватыми стульями, картины на стенах, на самом видном месте — зеркало, а перед ним на декорированном столике — золотой шестисвечный канделябр. Из-за колонны показалась стройная дама.       — Ashkel, — проговорила незнакомка. Её золотистое платье, браслеты с изумрудами прекрасно сочетались с убранством помещения. В центре золотого обруча поверх чёрных атласных волос вырисовывалась перевёрнутая пятиконечная звезда, верхними лучами переходящая в ромб.       Женщина медленно подошла к морякам, в её глазах вспыхнули огоньки. Она взяла за руку капитана, и всё вокруг для него померкло...