Возвращение

Замок высился черной громадой на фоне закатного неба. Темнеет зимой быстро и Габриелю долго ждать не пришлось. Проехав высокие кованные ворота, охотник очутился во дворе древнего строения. Там его уже ждали Вильгльм и красноволосая красотка чем-то его напоминающая. Может, они родственники? — А ты вовремя. — Не вижу смысла тянуть время перед казнью, — мрачно пошутил охотник, имея ввиду вовсе не себя. — Мы не собираемся тебя убивать, — улыбнулся уголками губ Вильгельм. — И мы не самоубийцы, — улыбнулась девушка, сделав реверанс, приподнимая полы нарядного платья. — Я — Нерисса. — Ван Хельсинг, — представился девушке охотник. — Но думаю ты обо мне наслышана. Вот только интересно от кого. — От брата. — А он откуда в курсе? — Из людских разговоров. У меня везде есть глаза и уши, — усмехнулся вампир. — Что ты хочешь от меня за излечение Арчи? — перешел к делу Габриель. — Кровь. Совсем немного. — Чью? — уточнил охотник. — Твою. На иную мы меняться не хотим. — А у вас точно есть лекарство? — засомневался Ван Хельсинг. Нерисса, словно ждала вопроса, развернула сверток, что держала в руке, показывая прозрачный шприц. Габриель узнал его. Прозрачная жидкость могла быть той же самой, а могла — пустышкой. Охотнику это не нравилось, но выбора было немного. — Если это точно его излечит, то согласен, — сдался он и протянул руку. Вильгельм покачал головой: — Только не здесь. Видишь, как тут неуютно. Пойдем в замок. Не стоило следовать за ними под своды руин. Это могло быть ловушкой, даже наверняка ею было. Но Габриель при виде древнего замка, впал в подобие транса. Он был здесь не раз. Давно, очень давно. В другой жизни, о которой ничего не помнил и не хотел. Мутные образы возникали в памяти и таяли прежде, чем Ван Хельсинг мог рассмотреть их. Он шел за вампирами по руинам былого великолепия и понимал, что ведут его вперед воспоминания. Очень боялся их и хотел узнать. Безрассудство придти сюда. Безумие так наивно следовать за врагами, но охотник не мог ничего с собой поделать. Он поддался шепоту в своей голове — сонму давно позабытых голосов, где угадывался один — до боли знакомый и родной. Габриель ощутил, что покрылся холодным потом, когда они подошли к провалу в стене в конце коридора. Возможно раньше здесь был потайной ход, но сейчас стена обвалилась. Только сейчас Габриель заметил, что проводники не несли с собой факела, а он прекрасно различал ступени во тьме. Мужчина облизал пересохшие губы. Больше всего Ван Хельсинг хотел задать вопрос о том, что с ним происходит. Но промолчал, боясь, что они смогут озвучить ответ. — Прошу, — пригласил Вильгельм, начав спуск. — Идем. Тебе здесь нечего бояться. Но Габриелю было страшно. До дрожи. Он уже спускался туда, он вспомнил. Но точно знал, что не хотел бы знать зачем. Ноги сами зашагали вниз. Охотник не знал: любопытство гонит вперед или чары. Он никогда еще не чувствовал себя таким потерянным. Стена была скользкой от влаги. Пахло сыростью и затхлостью. Напоминает склеп, но это было нечто иное. Волоски на руках встали дыбом, а по телу прошел озноб. Надо было перестать следовать за вампиром и бежать прочь, но Габриель не нашел сил, даже остановиться. Раньше здесь горели факелы. Винтовая лестница вниз, ступени — слишком знакомые, чтобы не узнать. Страшно настолько, что внутренности леденеют. Но ноги идут. Сгибаются, как у куклы, неся вперед. В самый страшный ночной кошмар. Лестница внезапно кончается, открывая округлую небольшую залу. На полу зловещая черная трещина, расчерчивающая пол надвое. У дальней стены ритуальный камень алтаря. Сейчас не горит ни одной свечи, но когда-то их было множество, расставленных в определенном порядке. А еще на полу и стенах были начерченные кровью руны вызова. А на алтаре извивалось обнаженное тело… Габриель судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от наваждения. Забыть. Не вышло. — Что вы задумали? — прохрипел охотник, предчувствуя недоброе. — Ничего, — ответила Нерисса, встав рядом. — Просто смотри. И вспоминай. — Почему я вижу во тьме? — не выдержал охотник. — Ответ внутри тебя, — холодно изрек Вильгельм. Но охотник не стал задавать его себе. Габриель окинул взглядом зловещий подвал. Черная трещина появилась не просто так. Там пылал огонь. Он помнит, но предпочел бы забыть. Пылающие тьмой очи смотрят из рыжего марева. Хочется вырваться и закричать — не выходит, взгляд пронзает насквозь, испепеляет, выворачивает душу… Или забирает ее навсегда. Габриель всхлипнул и рухнул на колени, вспомнив, что здесь произошло. — Нет-нет, — зашептал он, обняв руками плечи. — Нет… Так страшно и горько ему еще не было никогда. — Я не мог продать душу Сатане! — выкрикнул Ван Хельсинг. — Не мог… Я служу Господу. Но он вспомнил еще кое-что. В ту злополучную ночь с ним рядом стоял черноволосый мужчина. Его друг. Больше, чем друг. Габриель смог вспомнить его взгляд, но черты лица ускользнули и расплылись. Еще не время. А может, он не хочет вспоминать. Это выше его сил. — Это не может быть правдой! — вскочил на ноги охотник и сжал кулаки. — Это ложь! Морок! Вы все подстроили! Такого не может быть! Я не заключаю с тьмой сделки. — А что сейчас ты собираешься совершить? — усмехнулся Вильгельм. — Пришло время обмена. Давай левую руку. — Ты же хочешь спасти Арчи, сладенький? — приникла к нему Нерисса и лизнула в щеку. Габриель оттолкнул вампиршу. Да, он хотел спасти. Как просто играть на его доброте. Помощь другим его слабость, а муж Бет — приманка. Деваться было некуда. «Да, я заключаю сделки с тьмой, но лишь для того, чтобы спасти невинных». Ван Хельсинг сдается и протягивает Вильгельму руку. Вампир обхватывает запястье и прижимает к ладони охотника лезвие кинжала. Обычного, не ритуального. Несколько обнадеживает. Нерисса приседает на корточки и подносит чашу, готовая собрать кровь. Вильгельм еле уловимым движением осторожно рассекает кожу. Больно, но терпимо. Ван Хельсинг сжимает челюсти. Он надеется, что-то, во что он ввязывается, не навредит никому. Но не уверен. Его кровь может нести угрозу. Он первый, кого излечили от проклятия оборотничества. Если вампиры снова начали эксперименты ничего хорошего ждать не стоит. Алая жидкость горячими струйками стекала в чашу. Габриель запретил себе думать, зачем вампирам понадобилась его кровь. Больше занимали воспоминания. Слишком ужасные, чтобы поверить. Лучше забыть. Но Ван Хельсинг понимает, что теперь это будет слишком трудно. Но и принимать такое он не собирался. Морок, не иначе, чтобы сбить его с пути праведного. Когда небольшая чаша заполнилась на половину, Вильгельм достал платок и аккуратно перевязал руку охотника. Нерисса с благоговением взглянула на кровь и, бережно неся чашу перед собой, скрылась в проеме выхода. Прежде чем отстраниться, Вильгельм мягко коснулся губами запястья охотника. Только инстинктивно отдернув руку, Габриель понял, это был поцелуй. Заискивающий взгляд вампира ему не понравился. — Где Арчибальд? — запоздало спросил охотник, вспоминая, что нигде не приметил несчастного. Что если его здесь нет, а вампиры обманули? Как же он мог быть настолько непредусмотрителен, что не приказал показать оборотня до начала сделки? «Корить себя за глупость поздно. Или аура замка слишком подавляет. Другим себя чувствую». — Ждет наверху, — пояснил Вильгельм. — Пойдем. Габриель сделал шаг и ощутил головокружение. Вампир заботливо придержал его под локоть. Ван Хельсинг отстранился. — Все нормально. Сам дойду. Получать помощь от вампира задевало самолюбие. Головокружение быстро прошло. Хорошо, поранена левая рука. Габриель стреляет лучше правой. Поднимаясь вслед за вампиром по винтовой лестнице, Ван Хельсинг ощущал облегчение, что покидает проклятый подвал. Он не поверит, что там было. Это были не его видения. Не его воспоминания. Габриель всегда был праведником. А то что было в прошлом… Было не его. Внезапно Ван Хельсинг ощутил, что вокруг вампиры. Их много в замке. Много. Иногда он мог ощущать нежить, но сейчас чувство было иным. Без привкуса опасности. Габриель порадовался, что вампиры не потребовали оставить оружие у входа, словно были уверены, что он не пустит его в ход. Когда стало светлее и показался выход, Ван Хельсинг собрался, готовясь отразить возможное нападение, так как не верил, что его отпустят так просто. Но когда Габриель поднялся, в коридоре у стены грустно сидел худощавый мужчина, а толпы вампиров не наблюдалось. Грязное обнаженное тело и затравленный взгляд человека позволили предположить, что именно он и является искомым оборотнем. — Арчибальд? — спросил охотник. — Да, — хрипло ответил тот. — Вы пришли спасти меня? — Именно за этим. Вильгельм, почему он выглядит, как человек, если сейчас ночь? Вампир удручающе покачал головой. — Эксперимент неудачный. Он днем перекидывается, а не круглые сутки, как хотелось. Ночью человек. А при свете дня он слаб. От него никакого толку. Нерисса! Вампирша появилась внезапно. — Да, братец? — Введи ему противоядие. Выполним свою часть обещания. Девушка подошла к несчастному, который завидев ее начал отползать. Нерисса игриво оскалилась, пугая мужчину. Резко присела на корточки. Схватила за плечо, прижала к полу и воткнула шприц. Ввела содержимое и отпустила. Грациозно поднялась. Человек судорожно дернулся и затих. Габриель не стал уточнять жив Арчибальд или нет. Он это чувствовал. — Когда он очнется? — спросил охотник. — Он будет человеком? — Да. Не в нашей привычке обманывать своих, — ответил Вильгельм. — А в себя придет скоро. Ему не по нраву пришлось меню оборотня, потому держал себя на диете. Еще немного и заморил бы себя голодом. — Я не один из вас, — отрезал Ван Хельсинг. — Арчи надо одеть. У вас есть одежда? — Такого пункта в сделке не было, — холодно усмехнулась Нерисса. — Так что это твои проблемы, охотник. Вампиры отступили во мрак и ушли вглубь замка, оставив Ван Хельсинга одного. — Эх, взялся помогать… Вокруг не было не гобеленов, ни штор, чтобы укутать человека. Габриель скинул плащ. Наклонился и закутал мужчину, который так и не пришел в себя. Легко поднял на руки. Арчибальд совсем исхудал и не представлял проблем в переноске. Или Ван Хельсинг стал сильнее. О последнем не хотелось думать. «Со мной все хорошо. Это просто морок» Габриель зашагал по коридору к выходу из замка. На душе было мрачно. Когда вышел во двор и бросил взгляд на подмигивающее око, зарождающейся луны, почувствовал прилив сил. Ночь освежала и будоражила. Спать не хотелось совершенно. Габриель подошел к коню, привязанному к ветви засохшего дерева. Осторожно перекинул через седло спасенного. Отвязал коня и вскочил на него. Усадил человека перед собой, приобняв, чтоб не упал. И тронул коня в обратный путь. Габриель чутко прислушивался к ночным звукам. Но опасности не было. Вампиры не стали преследовать. Труднее всего удавалось не ворошить воспоминания. Ван Хельсинг очень хотел бы рассказать все Карлу и попросить совета, но впервые испугался откровенности. Как Карл воспримет такое? Останется ли его другом? Сможет ли помочь, если конечно, это страшная правда. «Человек не может жить без души, ибо это уже не человек. А я не старею. Говорят, долго живу. Кто я? Человек ли?» От неприятных раздумий отвлек Арчи. Он очнулся и заплакал. Габриель не часто видел мужские слезы и всегда терялся. — Что ты? Все хорошо. Вы в безопасности. Больше не будете превращаться в зверя, — попытался успокоить мужчину Ван Хельсинг. — Я его убил, — всхлипнул Арчибальд, уткнувшись Габриелю в плечо. — Убил… — Кого? — Не знаю. Какого-то мужчину. Загнал его в лес и разорвал… Я не хотел, правда! Не знаю, как так вышло. Сопротивлялся и не смог себя остановить… Снова судорожный всхлип. Габриель невольно вспомнил Арнольда. Может именно о нем говорил бывший оборотень? Но уточнять не стал. Уже не столь важно. Куда интереснее, что он помнит себя в волчьей шкуре. Габриель не помнил. Но расспрашивать не стал: такие воспоминания слишком болезненны. — Вы больше никого не убьете, — твердо сказал Ван Хельсинг. — Вы не виноваты. Просто ничего не могли сделать. — Вы не понимаете, ведь это были мои руки… — Понимаю, — вздохнул Габриель. — Сам пережил подобное. Но ничего, излечился. С вами тоже все будет хорошо. — Я это почувствовал, когда вас впервые увидел. Вы не такой, как другие люди. И не такой, как они. Вы — хороший. Я сразу понял, что могу вам доверять. Спасибо, что спасли. — Благодарите жену, это она меня наняла. — Бет? Она здесь? — Да. Скоро вы ее увидите. — А Жак? Тоже там? — Да. — Как же его ненавижу! — вдруг прошипел Арчибальд. — Был моим другом, а совратил жену! Мы очень сильно поругались. — Поэтому вы уехали? — Да. Не вынес предательства жены и друга. Жак был нам почти член семьи. Я хотел умереть, но утопиться не хватило духу. Решил уехать в опасные земли и сгинуть там навсегда… Как оказалось, я выбрал не лучший вариант свести счеты с жизнью. — Это верно. — Только не понимаю, зачем Бет меня искать? Мы наговорили друг другу гадости… Оказалось, она не любила меня, а вышла по расчету. Ей нужна была моя фабрика. Я это подозревал, но не хотел верить. Я очень любил ее… Наивный глупец, — Арчибальд утер щеку, стараясь погасить слезы, ему было неловко перед охотником за слабость. — Но я отомстил. Очень хорошо отомстил. Перед отъездом сжег несколько ценных бумаг, а еще забрал у Бет ее семейную реликвию: золотой кулон, который передается от матери к дочери. Она берегла его, как зеницу ока. Порой я даже ревновал ее к побрякушке. Ван Хельсинг нахмурился, вспоминая, как жадно Жак требовал у кузнеца отдать вещи пропавшего. — Может Бет нужны были не вы, а семейная реликвия? — предположил Габриель. — Может. Только не знаю, где сейчас кулон. Хотел утопить его в озере, но не смог. Хотел выкинуть по дороге, но рука не поднялась. Решил оставить, как память о той прекрасной девушке, в которую без памяти был влюблен… Кажется вспомнил, где он может быть. Кулон неприятно оттягивал карман, а тогда я вновь прокрутил в памяти ссору с женой, и в сердцах бросил кулон в одну из седельных сумок. Но я не знаю, куда убежал конь и жив ли он сейчас. — Жив, — успокоил его Ван Хельсинг. — У местного кузнеца он в стойле. И седельные сумки при нем. — О! Это чудесная новость. Так скучал по Стиму. Как хорошо, что он не пострадал! — Только ваши вещи сейчас у Жака. — Значит и кулон у него, если не выпал. Вы видели украшение? — Особо не копался в вашем багаже. Кулона не припомню. Если он такой ценный… Габриель не стал договаривать, что кулон мог оставить у себя или продать кузнец. Он показался Ван Хельсингу честным человеком. — Может выпал, — пожал плечами охотник. — Пусть. Не хочу, чтобы он вернулся к Бет… Мы скоро приедем? Я ужасно замерз. — Скоро. Уже вижу деревню, — крепче прижал к себе Арчибальда Габриель. Холода охотник не чувствовал. Ему наоборот было жарко. Казалось по венам струится огонь. — У вас глаза светятся, — осторожно заметил спасенный. — Это всегда так? — Нет, — на миг прикрыл глаза Габриель, не желая сам в это верить. — Не смотри в них. Охотник пришпорил коня. Но от себя убежать невозможно.