Возвращение

Затем Габриель повернулся к собравшимся: - Дамы и господа! Вы уже пять дней вместе. Некоторые и дольше. Так что успели неплохо изучить друг друга, оценить, присмотреться, может даже заметить, что-нибудь подозрительное. Я был бы весьма признателен, если бы вы поделились со мной своими наблюдениями. Охотник прошел к пустующему столу у окна, сел, закинув ногу на ногу. - Подходите, садитесь рядышком и рассказывайте. Не переживайте, если будете говорить тихо, то окружающие вас не расслышат. Ну, кто первый вызовется мне помочь? - Едва ли, господин Ван Хельсинг, я буду вам полезен, - громко заявил Александр. – Все эти дни я или бродил по горам, или ходил по домам местных жителей, пытаясь собрать образцы фольклора. Удивительно, но ни одной сказки, легенды или песни мне записать не удалось, зато тостов уже не меньше полусотни. Четыре дня назад я побывал в доме врача, три дня назад – в избушке лесничего, два дня назад – в домишке одного старика по фамилии Хьюм, а вчера – в хижине пастуха, у которого, между прочим, кто-то украл пять овец. Во многих из тостов, кстати, наличествует ваше имя, охотник на вампиров, - в здешних краях тосты придумывают и пьют за ваше здоровье очень часто! Что касается похищенной вещи, то я ничего о ней не знаю и помочь вам не могу. Посему я подозреваю всех. (Rigoletta) "Эх! Видимо прийдеться посодействовать этому Ван Хельсингу!" - Уважаемый гер Ван Хельсинг! - сказал комерсант, подсаживаясь к столу, - Я с готовностью готов помочь Вам, как финансами ("а вдруг он согласиться на взятку?.. Денег жалко, но и промедление тоже убыток!") так и всем своим жизненным опытом. Да я готов жизнь за Вас отдать! Одна только просьба - давайте поскорее во всем разберемся и я поеду по моим делам! (Доктор Я) Габриель презрительно усмехнулся. - Мистер Вахкам, я бы на вашем месте не стал торопиться, чтобы не вызвать ни чьих подозрений. И не стал бы ставить себя в глупое положение, предлагая отдать то, что на самом деле отдавать не собираюсь. А уж тем более не стал бы предлагать господину охотнику финансы, дабы не оскорбить мелочностью своей натуры. Ганс смущенно замялся и продолжил: - А народец тут весь подозрительный! Я никому, кроме разумеется Вас, и не доверяю. (Доктор Я) - Да вы еще и льстец! - улыбнулся Габриель. - Ну что ж, вы мне очень помогли, поэтому возвращайтесь на место и не переживайте на счет убытков. И поверьте, звон монет приносит не счастье, а забвение. Василаш из своего угла с любопытством наблюдал за присутствующими: с поры гибели графа в окрестностях замка всякое событие важней приезда заплутавшего путешественника приравнивалось к новости месяца. Те, кто ехал в резиденцию Ордена, останавливались только на ночлег и были скупы на разговоры. И вдруг пять дней прелюбопытнейшего времяпровождения, у иных словечка лишнего и клещами не вытянешь, а тут вона как Ван Хельсинг всех разговорил. Старичок даже губами причмокнул от удовольствия: мнутся, переглядываются, кто первым на кого донесёт. Его взгляд остановился на студенте: "А это не тот ли юнец, что в избушку заглядывал? Вот пострел - везде поспел! Мне ль глаза не изменяют, но ручонки холёные, вороватые. Вот шныряют всякие, а заутра монахи с кольями прикондыляют... Тьху на них!.. Или из дому что пропадёт..." Улучив благоприятный момент, вампир бесшумно поднялся, подошел к столу и незаметно положил перед охотником записку, которую тот не замедлил прикрыть рукой, бросив на ходу: - К утру ждите возвращеньица: работа, знаете ль, не ждёт. Ну, иль кликните Василаша - я ж в миг тут как тут, уж охотничек подтвердит. А если кровушка будет... Эх, - старик махнул рукой, словно не веря в это несбыточное чаяние. (Kaia_Aurihn) "Не будет тебе людской кровушки, Василаш. Не будет. Иначе вспомнишь былое и придется мне тебя раз и навсегда упокоить..." - подумал Ван Хельсинг, смотря в спину уходящего вампира. Останавливать его он не стал, хотя в груди и шевельнулось намерение. Габриель развернул записку. Торопливым почерком было написано: "Лучше б тебе уехать. И приглядись к Лесграфту." "Пригляжусь обязательно. Как каждому из собравшихся здесь" Затем Василаш распахнул дверь, выходя, подумал о том, чтобы в открытую что-то говорить в маленьком поселении, надо быть как минимум смельчаком, ну, или дураком. Эти-то уедут, а у вампира среди местных было больше врагов, чем друзей: хорошее из памяти стирается гораздо быстрее плохого, да ещё суеверия подхлёстываются страхом. Второй причиной была гордость: да чтобы уважающий себя вампир был на посылках у охотника! Не бывать тому! А однако ж чем быстрее отыщут пропажу, тем ему, Василашу, лучше: ни нервных клириков, ни суеты, да ещё пусть уж лучше артефакт их известно где будет, чем какому психу на глаза попадётся. (Kaia_Aurihn) Неприятное предчувствие вновь сжало сердце Габриеля. Уехать... Нет, он не может. Пока не найдет артефакт, пока не покарает убийцу Таисии, пока... Что-то темное всколыхнулось в душе, обдав тело ознобом. Он не уедет. Что-то еще держало его здесь... Пальцы с силой смяли записку. "Что-то... Анна?.. Нет..." Ван Хельсинг сунул бумажку в карман, чтобы ее никто не прочел, нервно сжал пальцы в замок и отчетливо ощутил перстень, что был с ним всегда, как он себя помнил. Охотник перевел на украшение взгляд. На круглой вершине печатки на темно-алом фоне был изображен золотой дракон, раскинувший крылья, словно в полете, хвост изящной змейкой струился следом. Окантовка перстня была в виде двух переплетающихся нитей. Золото и кровавого цвета эмаль. Не серебро. И он прекрасно понимал почему... "Зря я тогда предпочел забвение..." - скользнуло не прошенное сожаление и в памяти проступил темный силуэт, слишком знакомый, чтобы не узнать и слишком волнующий, чтобы осмыслить имя... Вежливое покашливание вернуло Габриеля к действительности, позволив вынырнуть из затягивающей пучины не прошенных воспоминаний и с облегчением перевести дух. Перед ним стоял упитанный мужчина в черной жилетке, имя которого охотник с трудом припомнил. - Да, мистер... Олкольм, я вас слушаю. - Хочу сразу просить вас сохранить всё услышанное в тайне, - шепотом проговорил Маркус. - Я выполнял весьма деликатное поручение одной высокопоставленной особы - передать послание одному из здешних владетелей... Вот только незаметно попасть к нему я смог лишь сегодня, а так как ответа мне ждать не требуется, я очень наделся покинуть сей гостеприимный кров этим же днём... Что же касается окружающих, мне не было толку присматриваться к ним, но сейчас я даже и не знаю, кому из них можно верить... Каждый из них что-то скрывает, это понятно и так. Вот только какое отношение их тайны имеют к вашей пропаже - не знаю. Так что, извините, ни чем не могу вам помочь. (Книгочей) Габриель выслушал Маркуса довольно рассеяно и только кивнул на его просьбу не разглашать их разговор. Привычный перстень на безымянном пальце ощущался чужим и он накрыл его левой ладонью, чтобы не видеть, спрятать или точнее спрятаться от него... "Господи, что со мной происходит?" - Хорошо. Идите... - холодно отослал его Ван Хельсинг, пытаясь успокоиться. Почему-то безумно захотелось последовать совету Валеша, выскочить из таверны, оседлать коня и нестись прочь из проклятой деревушки куда глаза глядят, только бы не быть рядом с замком... графа... Габриель сглотнул, понимая, что его снова одолевает прошлое, облизал пересохшие губы. "Хватит. Не сейчас..." - приказал он замереть мыслям и вдруг, с ужасом представил, что его будет ждать во сне, если и при свете дня воспоминания так взбунтовались... — Габриэль! - оклик рыцаря помог охотнику вернуться в реальность. Ну ты же видишь, я только что прибыл! — Ульрих оглядел зал с широкой улыбкой на лице. — Я впервые вижу этих людей... да и нелюдей тоже. Что я смогу о них сказать? Тамплиер развел руки в стороны и с недоумением взглянул в глаза Ван Хельсинга. "Какого черта он мне пудрит мозги? Он же прочел письмо, там все ясно и недвусмысленно. Или они с магистром затеяли двойную игру?" Ни одна мысль не отразилась на его безмятежном лице. — Я думаю, что стоит сперва приглядеться, а уж потом головы рубить. — он прищелкнул пальцами, словно имитируя звук палаческого топора. (Daini) - Так и сделаем, Ульрих, - согласился Ван Хельсинг и благодарно улыбнулся гонцу, за то что тот спас его от дневных кошмаров. - Если понадобишься, я тебя позову. Свободен. Следующей подошла рыженькая Мэй. - Я не знаю тут почти никого, - призналась девушка и растерянно развела руками. - А некоторых увидела в первый раз за все это время. Хотела бы верно служить Ордену Его Святейшества, и доложу вам, мистер Ван Хельсинг, если в ком-то увижу вора и обманщика. Уж, поверьте, В Ист-Энде жулья достаточно, и я их вижу за версту. А пока я никого не подозреваю. (Kassiopeya) Когда Мэй вернулась на свое место, женщина в бордовом платье поднялась со скамьи и направилась к охотнику. Одеяние ее было сшито изумительно хорошо, что выдавало богатство хозяйки, корсет платья обтягивал грудь и талию как вторая кожа, тяжелая юбка облегала при каждом шаге стройные ноги. На миг, ее образ поплыл и Ван Хельсингу показалось, что к нему приближается Анна самоуверенной изящной походкой... Но прежде, чем наваждение схлынуло, губы успели подарить прекрасному образу обжигающую улыбку... От Бет не скрылся сальный взгляд охотника, а тому стало неловко, что он позволил себе обознаться и мужчина виновато отвел взор. Подойдя к его столику, Беатрис остановилась и произнесла: - Господин Ван Хельсинг, мне сложно здесь ориентироваться, а тем более указывать на подозрительных личностей. Для меня здесь все и вся подозрительны. Мне здесь не по себе и я бы хотела от сюда с удовольствием убраться, но без мужа я не смогу уехать, я не могу его бросить в беде. По сему я не перестану его искать и я бы хотела вас нанять, - Моллиган достала из складок плаща обрывок бумаги. - Здесь все написано, - положила рядом с рукой охотника скомканный обрывок. - Я буду ждать. (Nadushka) Беатрис удалилась. Габриель ей почтительно кивнул и, забрав со стола письмо, спрятал его за пазуху. "Еще одна записка... Ну что ж, прочту после опроса" "А интересное предложение. Заманчивое. Госпожа Моллиган может хорошо заплатить, если я отыщу ее мужа. Что ж, если это не будет сильно отвлекать от основного расследования, то можно не отвечать ей отказом." Внимательный взгляд Габриеля скользнул на Эдварда. Тот притих в углу и похоже не собирался подходить к нему. Что ж, придется привлечь его внимание. - Охотник за головами... А головы вампиров вам добывать приходилось? Или это ваша первая охота на кровососа? - Конечно, приходилось, - нехотя ответил Монро. - Иначе я был бы полнейшим глупцом, раз кинулся в погоню за вампиром в одиночку. Эдвард ухмыльнулся и жадно отхлебнул пива, подумав: "Ох, дрянь редкостная. Благо еда здесь получше". - Раз вы охотитесь, то у вас зоркий глаз. Что могли приметить здесь необычного? Надо было пойти и поделиться мнением с Ван Хельсингом, но Эдвард не очень хотел этого делать. Кое-какие наблюдения у него, конечно, были, но прежде, чем кого-то в чем-то обвинять, Монро хотел в них удостовериться. Именно поэтому он ответил: - Пока ничего не могу вам сказать. Так что воздержусь от преждевременных выводов. (lisenok1703) - Хорошо, - отозвался Ван Хельснг. - Буду ждать, когда вы поделитесь со мною наблюдениями. "Неразговорчивый тип" - с сожалением подумал Габриель. - "Что ж, буду надеяться, что не все тут такие". Умалишенная сидела у камина и методично перебирала полы замызганного плаща. Разгорающееся в зале возмущение интересовало ее не больше, чем полет снежинок за окном: вроде они и есть, но роли никакой не играли. Охотник своими вопросами раздеребил старые воспоминания, уже успевшие затянуться непорочной корочкой забвения. А теперь они нахлынули вновь: огонь, ее девочка, монашьи рясы. Безумная задвигалась быстрее, судорожно скрюченные пальцы раз за разом связывали запутанные узлы, чтобы позже одним резким движением распутать их. (Funny Smile)) Отвечать охотнику она не собиралась, а может и вообще не слышала его вопроса, поглощенная воспоминаниями. Ван Хельсинг молча взглянул на нее, понимая, что блаженная с ним не заговорит. Да честно говоря, он и не хотел этого, опасаясь, что она выдаст очередное пророчество, а душевного успокоения такие откровения не прибавят. Адриана задумчиво смотрела на людей (и не людей), по очереди подходящим к Ван Хельсингу, и что-то шептавших ему. "Это они чего? Друг на друга? Ха, я тут недавно, и не имею не малейшего понятия, что говорить. Все такие скучные, а на улицах даже дети шугаются меня! Как будто я прокаженная! Скорее бы папа приехал и забрал к себе домой. Надоело тут торчать! Зачем приехала? Дома бы сидела, спорила с мамой... А там, может, и Карлуш бы пришел... Мамы бы не заметила! А она меня сюда отправила! Надоело, пойду-ка я спать!" Девочка в расстроенных чувствах поднялась с лавки, потянула сумку за лямку, и шаркая ботинками, потопала к лестнице на второй этаж. Поднявшись на первую ступеньку, она внезапно обернулась: - Господин Ван Хельсинг, когда вы закончите свои дела здесь, вы не согласитесь проводить меня домой? Мне кажется, отца я не дождусь, уже три дня тут торчу, и ни слуху ни духу! И, не дожидаясь ответа от ошарашенного таким предложением охотника, повернулась и поднялась по ступенькам. (Майлика) "Да уж... Только с детьми нянькаться еще не хватало..." - покачал головой Ван Хельсинг. - "Надо будет сказать Карлу, чтобы присмотрел за девчонкой." Следующей к Габриелю подошла официантка. - Ах, я тут работаю совсем недавно и пока мне кажутся подозрительными все! Каждый со своими странностями, но для здешних мест - это нормально. Я работаю каждый день, так что, господин Ван Хельсинг, если что-то узнаю или покажется мне подозрительным я вам обязательно расскажу, - пообещала Мона и, ослепительно улыбнувшись, ушла за очередной столик, чтобы принять заказ посетителя. (Nasta) Ван Хельсинг поднялся. - Дамы и господа, благодарю за помощь в расследовании! Если вы вспомните еще что-то, то я буду в комнате под номером два и выслушаю ваши показания в любое время. Габриель направился к лестнице (сейчас ему хотелось поговорить с Карлом), как вдруг из отгороженной части таверны донесся громкий и явно не трезвый смех одного из братьев... и вроде бы Леонардо. Охотник рассерженно остановился. - Эдмонд! - окликнул он трактирщика, которого в помещении не наблюдалось ("куда же он запропастился?!") - Иди сюда! - Да, мистер Ван Хельсинг? - вопросительно посмотрел на него трактирщик, выйдя из кухни и остановившись в проходе. - Я же попросил вас присмотреть за братьями! А судя по их гомону, набрались они уже достаточно... - Извините, мистер Ван Хельсинг, отвлекся, поварихи нынче такие нерасторопные... - виновато потупил он глаза, взволнованно вытер ладони о передник. - У меня ведь раньше Тая на кухне всем заправляла... так готовила бесподобно! Всем посетителям нравилось... особенно вишневый пирог получался хорошо - фирменное блюдо было... - мужчина тяжело вздохнул. - А Флоренса не такая расторопная... Простите, я сейчас распоряжусь, чтобы никакой им выпивки... Габриель только головой покачал. "Что взять с убитого горем человека? А вот Его Святейшество явно просчитался, подбирая коллектив..." И, вдруг, к своему руководителю испытал такую жгучую ненависть, что сам испугался силы нахлынувших чувств... - Распорядитесь, - раздраженно выдохнул Габриель, сдерживая ярость и непроизвольно сжав кулаки. Отвернулся от Эдмонда и направился к лестнице, захотелось взлететь по ступеням, гася гневное пламя в груди, но он пошел шагом, не желая показаться окружающим странным. Только дыхание сдержать не сумел и его грудь часто вздымалась. Нюх обострился до предела - запахи пищи, людей, древесины враз врезались в мозг. Габриель тряхнул головой, сбился с шага и споткнувшись, ухватился за перила, чтобы не упасть. Наваждение схлынуло, но тревога осталось. "Что со мной творится? Похожие ощущения были после того, как меня покусал оборотень и зверь начал просыпаться внутри... Что если действия противоядия со временем проходит?.. Но сейчас не полнолуние и до него далеко! Бывало при полной луне я испытывал странный всплеск эмоций, ощущений, но они никогда не были так ярки, как сейчас..." - Мистер Ван Хельсинг? - раздался оклик трактирщика, когда Габриель поднялся на лестницу, тот оглянулся. - Я вам комнату приготовил... В конце коридора под номером восемь! Ключи сейчас принесу... - Не надо. Я пока у Карла побуду... И зашагал прочь. К братьям он даже отправляться не решился в таком состоянии. Если бы увидел их пьяными, то разорвал бы голыми руками, неприятно поймав себя на мысли, что это бы ему даже понравилось. Сглотнул. Вот и дверь под номером два. Деревянная, как и все вокруг. Он осмотрелся, стараясь отыскать на стенах или полу алые капли, раз тело убитой нашли именно здесь, но все было чисто на первый взгляд. "Вытерли? Надо будет опросить прислугу." Он прикрыл веки, убаюкивая засыпающую ярость, и принюхался. По-звериному, стараясь различить аромат крови. После того, как он побывал оборотнем, после того, как его запятнала тьма, она не покинула его бесследно. Тень ее осталось и вот теперь он почти безошибочно мог почувствовать запах крови. Не всегда, но очень часто. Он никому не говорил о своей способности, не этим стоит гордиться в среде святой братии. Габриель вновь принюхался, но почему-то не сумел ощутить волнующий ноздри аромат. Это было странным. Особенно при таком внезапном обострении чувств он должен был что-то ощутить. "Пять дней не малый срок и если здесь прибрались, запах мог выветриться. Или... Таисию убили не здесь. Надо будет рассмотреть эту версию." Он выдохнул, заставляя придти себя в норму, открыл глаза и уже собрался постучать к Карлу, как услышал, что его вновь окликнули. - Мистер Ван Хельсинг! Он повернулся. - Ну что еще? К нему спешил трактирщик, протягивая ему шляпу. - Вы забыли на стойке. - Ах, да. Спасибо, - с благодарностью принял головной убор охотник. - И вот вам ключи от восьмой комнаты, - перевел дух от быстрого подъема Эдмонд. - Наши лучшие покои для самых почетных гостей. - Благодарю, но я не царь и не Папа Римский, так что не заслуживаю таких почестей. К тому же я не люблю бессмысленные растраты... - Все за счет заведения! Я за комнаты с вас ни цента не возьму! Вы... Вы здесь легенда! Мы вам жизнью обязаны! - трактирщик протянул Ван Хельсингу маленький ключик. - Примите, как чистосердечную благодарность. - Спасибо, - сдался охотник и принял ключ, спрятал его в карман. - Но я не планировал спать один. - И это уладим! - широко улыбнулся трактирщик. - Есть у меня одна... - Нет. Не в этом смысле, - перебил его Габриель вновь с раздражением. - Я не хочу ночевать в одиночку там, где на людей нападают вампиры. Спать буду в одной комнате с Карлом. Могу и под восьмым номером, если вы так настаиваете. Но не один. И братья тоже будут спать по четверо. Так что мы берем всего три комнаты. - Но по четверо... Им будет тесно! - всплеснул руками Эдмонд. - В комнатах кроватей столько нет! - Ничего, они и не будут спать вчетвером на одной койке. Двое отдыхают, а двое бодрствуют. Мы сюда не прохлаждаться приехали, а убийцу искать. - Извините, мистер Ван Хельсинг, не хотел показаться неучтивым. - Все нормально. Не обращайте внимания на мой тон - просто... устал с дороги. - Тогда отдыхайте, не стану вам больше мешать! - Эдмонд! - окликнул его охотник, когда хозяин уже собрался уходить. - Присмотри за гостями. Они кажутся мне подозрительными. - Разумеется. И за братьями вашими тоже присмотрю. Они у меня больше ни капли в рот не возьмут! - Хорошо, Эдмонд. Ван Хельсинг повернулся и постучал в дверь, но она открылась от прикосновения, так как оказалась не заперта... Габриель шагнул в комнату - небольшую с одной узкой кроватью у стены, стулом, маленьким столиком и камином, у которого склонился друг, бросая в огонь деревяшки, что небольшой поленницей возвышались в углу. - О! Наконец-то! - выдохнул Карл и бросил на него взгляд. - А я уж подумал, что ты так и будешь под дверью стоять. Габриель широко улыбнулся. - У тебя замечательная интуиция! - Нет. Слух. - Карл, ты извини, что не пригласил тебя к обеду... И прости за Антонио. - Да, понимаю. Не извиняйся, - махнул рукой Карл, вздохнув. - Сразу видно, что не ты отряд подбирал. Бывший послушник выпрямился, когда огонь жадно начал облизывать поленья, бросая в комнату жар. Карл вытер руки о штаны и улыбнулся оглядывая охотника. Сейчас без рясы в штанах и кожаной безрукавке, подпоясанной широким поясом, Карл выглядел воинственно, как и подобает охотнику на порождений тьмы. - Друг, а ты изменился! - выдохнул Ван Хельсинг. - Отличная мне смена подрастает! Габриель, пройдя в комнату, кинул шляпу на стол, и снял плащ, бросив его на кровать, устало опустился на край постели. - Смена? - переспросил Карл и улыбка на его лице сменилась волнением. - Ты что решил отойти от дел? И тут только до Ван Хельсинга дошло, что он сболтнул лишнее, а отшучиваться не было ни сил, ни желания. - Да, скорее всего... - признался он, приваливаясь к стене. - Устал я от этого... - Его Святейшество не в курсе? - участливо полюбопытствовал Карл, садясь боком на стул и облокотившись о спинку. - Нет. Решил после того, как здесь все улажу рассказать ему... Если честно, то если бы не ты, я бы сюда ни за что не вернулся... - Понимаю... Это из-за нее у тебя пропал блеск в глазах... - Да... наверное... - Никак не можешь отпустить... Я же говорил тебе. - Карл, не начинай. Не надо... Мне последнее время так тошно... Места себе не нахожу. Такое чувство, что стою на краю бездны и стоит сделать еще шаг и... Не знаю, Карл, что со мной творится... "А уж как сюда приехал... Как в кошмаре на яву оказался! И это еще только начало..." - пожалел себя охотник и горестно вздохнул. - Тебе просто стоило бы отдохнуть, съездить куда-нибудь, развлечься... - Не помогает... - Девушку найти... - Карл! - осуждающе выдохнул Ван Хельсинг, вновь ярко представив Анну, то как заразительно она ему улыбалась. - Не надо... - Извини. Не стоило писать тебе... Я не подумал, что это будет для тебя так болезненно... Столько лет прошло... - Да все нормально, Карл. Правильно, что написал. Когда бы я еще тебя увидел? Так что хватит о грустном. Давай расскажи, как в Россию съездил, как Коловрат добыл. Отвлеки меня разговорчиком. - Хорошо, - согласился Карл и заговорщески улыбнулся. - Друг мой, я конечно знаю твою любовь к абсенту, но сегодня хочу предложить тебе водку. С этим напитком меня познакомили во время путешествия в Россию. Занимательная поездка вышла! Карл встал и вынул из своей бесформенной сумы темный бутыль и поставил на стол. Бокалы у него тоже нашлись. И он откупорив бутылку, разлил в них прозрачное содержимое. - Попробуй! Это подарок от щедрого старосты деревни, которую мне посчастливилось проезжать во время странствий. Габриель взял бокал, учтиво поднял за товарища и сделал глоток, сморщился. - Крепко, - выдохнул он. - Почти, как абсент... И действительно, ничего так. "Ненужные мысли, должно быть хорошо отгоняет. Жаль, напиться сейчас мне нельзя..." Карл вернулся на стул и тоже сделал глоток, причмокнул от удовольствия, почти не скривившись. - Тебе, конечно же, любопытно как орден нашел Коловрат, - продолжил он. - Так вот, в резиденцию пришло послание от митрополита Московского Иоанникия. Как оказалось, этот почтенный старец уже много лет являлся хранителем артефакта. По его мнению, Коловрат нужно было срочно вывезти с территории Российской империи, так как на старца снизошло видение, что вскоре настанут неспокойные времена и артефакт сгинет в пламени революции. Я доехал к нему без особых приключений, встретился, пообщались... Правда, с переводчиком - ну, не говорю я по-ихнему. Забавный старик. Много мне интересных баек поведал... Но я тебе потом расскажу, вижу ты устал с дороги. Так что отдыхай. (lerchik26) Ван Хельсинг еще глотнул водки и отставил недопитый бокал на столик. Он прекрасно знал, что алкоголь не избавит его от боли, а вот затуманить разум сейчас будет последнее дело. Карл допил все и поставил кружку на стол, поднялся и подошел к подоконнику маленького оконца, взяв с него пустые тарелки. - Спасибо, Габриель, что про меня не забыл. А то я так без обеда бы и остался. Выше моих сил сидеть с этим бараном за одним столом... Пойду на кухню тарелки отнесу, обещал Моне. Кстати, такая симпатичная девушка... И скрылся за дверью. Огонь в камине мягко потрескивал, тепло от него приятно обволокло усталое тело, предлагая расслабиться, улечься поудобнее и смежить веки... Перед ним раскинулись холмы покрытые редкой и сухой растительностью. Жаркое солнце. Порывы ветра бросают песок в глаза... На горизонте появляется вереница всадников, темные силуэты которых плавятся в жаркой дымке... Сухая потрескавшаяся земля, просит влаги, но вместо прозрачных капель ее орошают алые... Звон клинков, яростные выкрики, ругательства и крики боли пробивают тишину, наполняют ее, накатывают яростной волной, увлекая в кровавую схватку... Блеск металла, чье-то тело в доспехах валится на колени, взметнув тучку пыли... Меч с неприятным всхлипом вонзается в чью-то плоть... небо затмевает грязное, исцарапанное и перекошенное от ярости лицо... потом оно сменяется маской муки, предсмертный крик перекрывает звуки битвы... руки орошает теплая кровь... множество воинов в старинных доспехах слились в один живой водоворот - не различить кто друг, кто враг - пыльные и потные тела орошают друг друга кровью с каждым свистом клинка... Хочется зажмуриться, убежать, взмыть в синее небо, чтобы вырваться из пучины боли и смерти... Не удается, тело не слушается... не ощущается... Чей-то сдавленный стон раздается рядом... Тяжелый меч падает в сухую траву, не в силах быть удержанным слабеющими пальцами... Чья-то голова в остроконечном шлеме катится по истоптанной земле, разбрызгивая из обрубка шеи красные капли... Глаза еще открыты и в них стоит непонимание, неверие, растерянность... Хочется закричать, но из горла не вылетает ни звука... Внезапно накатившая тьма и тишь кажутся спасением. Картина битвы исчезла, словно ее и не было. Но ощутить спокойствие не удается... Тревога заползает в душу, ворошит ее звуком тяжелых шагов, скрипами дверей, чьими-то грубыми и неприятными голосами... Позвякивание цепи нарушает тишину, сковывающей страхом мелодией... Чья-то рука ощущается на плече, но ее властное, уверенное прикосновение рождает отчаянье, а не спокойствие... Значит, не друг... Вновь становиться страшно. Чей-то шепот - непонятный, но отчего-то знакомый, затекает в уши, заставляя сердце стучать быстрее, бросая тело, то в холод, то в жар... Падение... Куда-то вниз и во тьму... Каменный коридор, освещенный факелами открывается перед взором. Тело не чувствуется, его нет, стены сами бегут навстречу, приближая черный проход... Ступени вниз, винтовая лестница, влажные от конденсата стены... Их так неприятно касаться рукой... Шаги за спиной - мягкие, уверенные, знакомые и почему-то совсем нестрашные... Тревога сменяется предвкушением... Закрыть бы глаза, обрывая череду бессвязных образов, открыть их там, где бьет солнечный свет... не получается! Голос возвращает в реальность - ту другую, давно забытую. Он произносит что-то непонятное, молитва или заклинание, слова на незнакомом языке, улавливается лишь их жутковатый ритм... Дрожащие язычки пламени окружают его. Свечи, множество, стоят вокруг в странном порядке. "Не хочу понимать..." Ладони бережно держат отполированный овал янтаря (палец почему-то не украшает знакомый перстень). Внутри пульсирует оранжевый свет, подчиняясь словам. Габриель не сразу понимает, что говорит именно он... Вновь накатывает ужас, потому что собою себя он не чувствует... Он кто-то другой... "Не хочу вспоминать..." Перед ним лежит чье-то тело... Изрезанное, окровавленное, лоскуты кожи мертвенно белеют в отсветах огней... Голова запрокинута и не видно лица, но охотник этому рад... Кровь струится из тела... Оно еще живо! Оно еще дышит! Накатывает дурнота и отвращение, но тот - другой - не замечает этих чувств и продолжает говорить, не давая отключиться от происходящего, вынырнуть... Кровь течет не хаотично, а вырисовывая странные узоры на каменном полу вокруг него... Габриель ощущает себя стоящим на коленях, но в душе не покорность, а ликование... "Не хотелось бы знать от чего..." Его тело обнажено, но холода Ван Хельсинг не чувствует - в подземелье почему-то быстро теплеет... Кусок янтаря, вдруг, растекается в пальцах и золотым дождем устремляется на пол, смешивается с ручейками крови... и вдруг, поджигает ее. Она вспыхивает, словно керосин, и огонь устремляется по алым потоком в стороны, обозначая непонятные символы, письмена или знаки... Хочется закричать, ведь это не может происходить с ним! Он не может принимать в этом участие... Ниоткуда взявшийся порыв ветра гасит все свечи, но кровь продолжает гореть, освещая помещение красноватым потусторонним свечением... Губы переходят на шепот... и Габриель различает еще один голос. До боли знакомый, ненавистный и одновременно родной. Кто-то стоит совсем рядом, почти касаясь плеча, и говорит в унисон... "Не хочу узнать..." Но голова поворачивается сама - он не может собой владеть. Его губы с трудом сдерживают улыбку, чтобы не сбить интонацию слов. Человек рядом тоже поворачивается и смотрит на него. На его губах в ответ так же скользит тень, такой же сдержанной, улыбки. На обнаженном плече незнакомца с черной татуировкой поблескивают отсветы пламени, играют бликами в длинных цвета смолы волосах... Не хочется поднимать взора, но глаза Габриеля сами устремляются выше, ловя взгляд человека, замершего на коленях так близко, утопая в их призрачном золотистом свечении... И прежде, чем из горла наконец-то вырывается крик, боковым зрением Габриель успевает различить, как распластанное перед ними окровавленное тело охватывает адское пламя, и обреченный беззвучно начинает корчиться в агонии...