mamihlapinatapai

— ты ведь не оставишь меня одного? — бёнджу возле выхода из агентства ловит ходжуна за капюшон его ветровки. — о чём это ты? — чон улыбается, поправляя портфель на спине, пока они прыгают по ступенькам. — у меня вроде как родители на две недели в испанию улетели. ночевать одному, знаешь… как-то, м… не сегодня что ли, хах. да и я тут понял, что ты никогда не был у меня дома. «как и я у тебя. и вообще, дальше стардома мы друг другу никто». — я не знаю, — мнётся ходжун, и бёнджу читает в этом действии только то, что ему неловко вот так внезапно. в конце концов, это всё ещё чон ходжун, бёнджу заранее знал. — прошу, — они останавливаются на перекрёстке перед светофором — предположительное место их расставания, но бёнджу не сдастся вот так, — умру в одиночестве. чон молчит, рассматривая носки ботинок. — я приготовил тебе сменную одежду. ты примешь душ, и ещё, у меня есть вайфай. я люблю готовить, и клянусь, ты не отравишься. вполне себе вкусно. ходжун улыбается красивой улыбкой, а потом говорит: — я вот не умею готовить. идём, ливень начнётся. бёнджу чуть не взвизгивает от радости. они прыгают в автобус. до дома кима нужно проехать семь остановок, а потом пешком минут 10 или около того, в зависимости от шага. пока они ехали, дождь действительно начал накрапывать, и бёнджу волнуется, что чон намочит свои дорогие ботинки. — всё в порядке, — отвечает ходжун, и бёнджу не помнит, чтобы озвучивал мысли. ходжун замечает его недоумённое лицо. — ты смотришь на мои ботинки, а я — на дождь за окном. всё в порядке, если они намокнут. у тебя я же смогу их высушить? — конечно, — с улыбкой отвечает бёнджу. до нужной остановки они доезжают молча. а после, когда идут по узким улочкам, бёнджу делится с ходжуном историей о том, как впервые встретил здесь чихо и как попал в стардом. — и что он только здесь делал? — чихо снимает квартиру в этом же районе. его дом третий от моего. ходжун только кивает, наступая в неглубокую лужицу (дождь уже закончился), а потом говорит вдруг: — какой длины были твои волосы тогда? — я не знаю… думаю, прядки только начали отрастать. не помню точно, — бёнджу чисто на автомате заправляет упавшую «стену» между ними за ухо, — а что? — нравятся твои волосы. они правда такие прямые? — правда, — смеётся бёнджу. — я только мою голову и даже не сушу их феном. — и это твой родной цвет? бёнджу стопарится. при рождении и до 16 лет его волосы были каштановыми. а потом, для клипа, он покрасил их в пидарский рыже-розовый, после ухода вернув себе родной (ну, почти). — помнишь… я говорил про honey family. в том клипе мои волосы были… розово-рыжими. — почему мне всё ещё нельзя смотреть его? — будто ты не взглянул хоть разок… я же сказал тебе название группы. — ну, ты же просил. бёнджу аж в дрожь бросает. по коже идут мурашки, пока он вводит код на двери. у него никогда не было и не будет такого друга, как чон ходжун. — говорить это остальным, кстати, всё ещё запрещено. — да я и не собирался болтать. даже если ты и разрешил бы. пока на лифте они поднимаются до нужного этажа, ким бёнджу, в который раз за жизнь, думает — таких, как чон ходжун, просто нет. — разувайся и давай мне свои ботинки, — говорит бёнджу чуть не раньше, чем открывает дверь и бросает ключи на тумбочку. — миленько у тебя, — осматривается ходжун, пока расшнуровывается. — ты ещё даже не видел ничего. квартира у кима четырёхкомнатная. из коридора, что в тёмно-малиновых тонах, на каждую сторону уходит по две двери. по левую сторону спальни — первая родительская, вторая — комната самого бёнджу. а справа кухня и что-то вроде зала, но слишком малое, чтобы назвать таковым. в конце коридора — ванная комната. его мама лично составила интерьер и цветовую гамму для всего, что могла. пока бёнджу уносит ходжуновские ботинки в ванную, чтобы немного почистить щёточкой для замши и просушить, он разрешает другу осмотреть его комнату. возвращаясь, бён видит то, что и ожидал: ходжун пялится на его фотопортрет по правую стену. — это мама настояла. тысячу раз предупреждал: не занимайся фигнёй, всё равно же распечатала фото, которое и видеть-то не должна была. — сколько тебе здесь? — ммм… 16, думаю. это перед самым типа дебютом в той группке. в старой школе у меня был друг фотограф, который, ко всему прочему, ещё и приставучий, а я — просто красивый. ему нужна была работа на какой-то там конкурс, а мне — просто фотка. не знаю, как вообще мама умудрилась раскопать это, а ещё и повесить на стену. к слову, о фото. бёнджу на нём выглядит ещё моложе, чем сейчас; черты лица не такие острые, а волосы — родные, каштановые. длинная чёлка почти закрывает жирно подкрашенные карандашом глаза, а из одежды — белая рубашка и ярко-красный галстук. он опирается о стену спиной, голова чуть откинута назад, а глаза — полуприкрыты. фон из каких-то раздолбанных кирпичей, и ходжун ассоциирует это с какой-нибудь школой заброшенной. — друг выиграл? — нет, конечно. — просто удивительно. бёнджу смеётся. — я тут правда на педика смахиваю, не думаешь? — скоро ты айдолом будешь, привыкай. бёнджу снова смеётся. — твои ботинки сушатся. я приготовил тебе сухую и тёплую одежду после душа. ванная в конце коридора, шмотки — на стиральной машине. пока ты примешь душ, я приготовлю нам поесть. — ладно, но сначала родителям позвоню. они вроде как вообще не в курсе, что у меня есть друг по стажировке, — ходжун скидывает с плеча рюкзак. — без проблем. бёнджу выходит за дверь и направляется в сторону кухни, чтобы другу не было неловко при нём. а через пару минут он сам появляется рядом с ним. — знаешь, думаю, и ко мне надо как-то заскочить. родители вот не верят, что ты существуешь. ким бёнджу смеётся в сотый раз за день.