Запретный

      Люк проснулся от мягких и нежных прикосновений к волосам. Несколько мгновений он лежал, не открывая глаз, чтобы иметь возможность ещё немного насладиться ласками отца. «Я знаю, что не должен этого делать, но ведь отцы могут прикасаться к сыновьям...» Люк понял, что отец был рядом всё время, пока он спал, но постарался поменьше наслаждаться этой мыслью. Он не считал себя ребёнком, нуждающемся в родителе, который оберегает его сон, словно ночник в темноте. «И при этом я не должен желать, чтобы отец оставался в моей спальне по другой причине». Люк так и не смог помешать струящемуся через его душу сладкому и тёплому ощущению счастья.       — Ты собираешься спать и дальше, юноша? Или наконец откроешь глаза?       Краснея от насмешливого тона отца, Люк разомкнул веки.       — Спасибо... что остался со мной.       — Я не хотел быть нигде, кроме как с тобой.       Люк улыбнулся, и внутреннее ощущение тепла и спокойствия, казалось, утроилось. Он поднял руки над головой и потянулся, сгоняя остатки сна. Отец усмехнулся, не сводя с него пристального взгляда.       — Что?       — Ты выглядишь как ленивый, заласканный фелинкс.       — Ничего не могу поделать. Я не спал так хорошо, как в эту ночь... сколько себя помню, — ответил Люк, понимая, что действительно чудесно выспался, отчасти благодаря оберегающему присутствию отца, отчасти потому, что теперь ему уж точно не нужно было бояться имперцев и Вейдера.       «Интересно, что сейчас делают Лея, Хан, Чуи и Трипио? Скорее всего, Бен уже связался с Леей, и теперь она меня ненавидит. Неужели я навсегда их потерял? — когда Люк задумался о своих друзьях, он внезапно вспомнил ещё одного, кто был ему ближе остальных все эти годы, но сейчас отсутствовал рядом. — О, Сила, я забыл об Арту!»       — Отец, на планете со мной был дроид... он...       — Я позаботился о твоём крестокрыле и дроиде. Корабль находится на ремонте в ангаре, а дроид на техническом обслуживании.       Люк облегчённо вздохнул:       — Слава Силе.       — Этот дроид для тебя какой-то особенный? — тихо спросил Вейдер, пристально глядя на сына.       — Он спасал меня больше раз, чем можно себе представить, — ответил Люк.       Тёмный Лорд отвернулся и какое-то время смотрел на россыпь звёзд за пластиглассом иллюминатора, потом задумчиво произнёс:       — Странно, пути Силы воистину непредсказуемы. Твой дроид когда-то был моим.       Люк вскочил в постели с сияющей улыбкой на лице.       — О, отец! Арту никогда не говорил о том, что раньше принадлежал Скайуокеру, но, по всей видимости, его память была стёрта, — проговорил он и подумал: «Невероятно, но всё это время у меня было что-то от отца, а я и понятия не имел!»       — Да. И ещё мне принадлежал протокольный дроид...       — C-3PO?       — Да, откуда ты...       — Они были вместе, когда дядя Оуэн купил их у джав. Трипио остался с Леей и Ханом.       — Дроиды были на Татуине?       — Да... Ну, это не имеет сейчас значения, но... Это были те дроиды, которых искали твои штурмовики, когда они убили дя... В общем, это были дроиды с чертежами Звезды Смерти.       Вейдер порывисто встал, прошёлся по каюте и остановился перед смотровым иллюминатором, сцепив руки за спиной.       — Отец, — осторожно позвал его Люк, уловив резкое изменение в настроении Вейдера, — возможно, я не должен был ничего говорить. Я не хотел расстроить тебя.       — Это не твоя вина, ребёнок. Просто мне не слишком приятно думать, что мои собственные дроиды, одного из которых я собрал своими руками, были использованы против меня. Но я рад, что Арту тебя в некотором роде защищал.       — Я могу сказать, что он мой настоящий друг. Ты же не приказал техникам стереть его память?       — Нет, механики лишь устранят повреждения, нанесённые виатинами, — Вейдер снова повернулся к сыну. — Почему тебя беспокоит память астродроида?       — Я знаю, что многим бы это показалось странным, но Арту... как человек для меня, — вздохнул Люк. — Стереть его воспоминания — это как уничтожить его личность. Кроме того, он сообразительный и часто действует интуитивно, помогая мне. Иногда он понимает, что именно нужно предпринять, раньше меня.       Вейдер быстро кивнул:       — Я чувствовал в нём то же самое. Я потерял их обоих после того, как Оби-Ван забрал их.       Люк дёрнулся и удивлённо уставился на отца:       — Что? Но Бен и виду не подал, что знает Арту и Трипио! Он даже сказал, что не помнит, чтобы владел какими-либо дроидами.       — Он никогда не владел ими, так что в его позиции есть доля истины.       — Я совершенно его не понимаю, — покачал головой Люк. — Как же тогда отличить джедаев от ситхов? Я имею в виду, почему такое количество лжи — это правильно, а любовь — плохо? Всё, чему Бен и Йода научили меня, кажется... странным.       — Философия джедаев ущербна, сын. Джедаи основывают свои правила на том, что все действия или эмоции ведут к Тёмной или Светлой стороне, но это никогда не было непреложной аксиомой. Фактически, скользкая логика многих правил Кодекса привела к тому, что джедаи становились Тёмными.       Люк несколько мгновений внимательно рассматривал отца, потом осторожно спросил:       — Путь ситхов лучше?       — Нет.       Глаза Люка расширились, теперь он смотрел на отца с неподдельным изумлением:       — Но ты следовал ему, не так ли?       — Да, но я уже много лет знаю, что это ошибочное учение.       — Тогда что является правильным?       Вейдер снова сел на край кровати, которая прогнулась под его весом. Люк соскользнул ближе к отцу и покраснел, когда его тело оказалось плотно прижато к боку Тёмного Лорда. Вейдер положил руку на кровать с другой стороны от сына, зафиксировав его на месте. Люк почувствовал головокружение от близости сильного и мощного тела отца; от Вейдера исходил дурманящий аромат чего-то тёплого и пряного. Казалось, невидимое облако захватило Люка в свои объятья, укрывая его разум пеленой туманного свечения.       — На планете, в храме, есть ответы, Люк. Там есть знания о Силе и нашем месте в ней. Нам нужно вернуться вниз к поверхности и найти их.       — Вернуться на Чёрное Сердце? — голос Люка прозвучал не громче шёпота, а сладкое возбуждение как рукой сняло, словно его окатили ледяной водой.       Вейдер переместил руку, притягивая мальчика ближе к себе.       — Я знаю, что тебе страшно снова оказаться там, но ты не должен бояться. Я буду с тобой.       Дрожа всем телом — то ли от близости отца, то ли от страха перед возвращением на планету, — Люк выдавил:       — Но виатины...       — Они не причинят тебе вреда. Они служат Тёмной стороне Силы, а теперь и мне.       Люк обнял Вейдера, прижимаясь к нему всем телом.       — Я не знаю, смогу ли я, отец...       — Ты сможешь, ребёнок. Это необходимо по многим причинам, и твоё поражение там — не последняя из них.       — Ты не понимаешь! Я пытался использовать против них световой меч, но они тут же регенерировали и снова нападали! Пока один из них не оторвал мне руку. Он смеялся надо мной и рассказывал мне, что они собираются сделать на... алтаре, — Люк потряс головой, и Вейдер нежно потёр ему спину и плечи.       — Я убил тех, кто прикоснулся к тебе. Если ты хочешь, я уничтожу их всех, прежде чем мы вернёмся.       Глаза Люка расширились от ужаса, и он торопливо воскликнул:       — Нет, я не хочу этого!       — Но если это единственный способ уговорить тебя вернуться на Чёрное Сердце, я буду вынужден сделать это, — мягко произнёс Вейдер.       Люк опустил голову на грудь. Его плечи мелко подрагивали.       — Тебе не нужно убивать их. Я пойду, даже если целая армия виатинов будет приветствовать нас.       — Это правильно. Имеет смысл смотреть в лицо своим страхам, юноша, вместо того чтобы позволить им управлять тобой.       — Ты действительно мог бы истребить целую расу только для...       — Для тебя? Да, дитя моего сердца. Я хотел бы сделать для тебя гораздо больше.       Маска Вейдера оказалась совсем близко от лица Люка, и он почувствовал любовь своего отца через их ментальную связь. Красное тепло наполнило разум, и Люк непроизвольно вздрогнул. «Неудивительно, что джедаи боятся любви, раз это чувство может заставить человека уничтожить целую расу. Но, Сила, неужели я значу для отца так много? Я с трудом могу поверить в это».       Люк поднял руку и провёл ладонью в сантиметре над поверхностью маски. Дыхание Вейдера немного сбилось, несмотря на регулирующую систему. Тёмный Лорд оставался неподвижен.       — Я не стою так дорого, отец, — почти неслышно прошептал Люк и коснулся кончиками пальцев прохладного дюрастила.       В следующее мгновение его ослепила яркая вспышка, и Люк увидел лицо, скрытое под чёрной маской: бледное, как молоко, с желтоватыми мешками под глазами, искривлённым носом, усохшим ртом. Длинные глубокие шрамы, словно трещины, на абсолютно лысом черепе дополняли ужасающий образ. Люк моргнул, яркий свет снова вспыхнул перед внутренним взором, и он бессильно опустил руку, а с губ сорвался тихий стон.       — Люк, что с тобой?       — Я... я увидел твоё лицо.       — Что? — в голосе Вейдера явственно слышалась дрожь. — Моё лицо? Такое, какое оно сейчас?       — Не знаю, но... думаю, да.       Вейдер резко вскочил на ноги, его ладони судорожно сжались в кулаки, а дыхание стало прерывистым.       — Ты не должен был. Я не хотел... — он выдохнул и произнёс с ноткой обречённости и отчаяния: — Теперь ты знаешь.       Люк протянул руки к отцу в умоляющем жесте.       — Это ничего не меняет в моём отношении к тебе. Отец, пожалуйста! Всё в порядке. Я не хотел смотреть, я не знал, что могу. Пожалуйста, не сердись. Я боюсь...       Вейдер посмотрел на него безжизненным взглядом непроницаемых чёрных линз, в которых отражалась лишь собственная фигура Люка. Голос отца был так холоден, что Люк почувствовал озноб, пробирающий до костей.       — Я должен уйти в командный отсек на несколько часов, Люк. Ты можешь принять душ. Одежда для тебя подготовлена и находится в шкафу, а завтрак накрыт в гостиной.       Люк отбросил одеяло и встал с кровати навстречу отцу. Вейдер отступил на шаг, но тут же осознав своё действие, сделал шаг к Люку, останавливаясь ближе, чем был изначально.       — Отец, пожалуйста, не оставляй это так.       — Я пытаюсь избежать конфликта между нами, сын.       — Конфликт? Но почему?       — Ты снова лжёшь мне.       — О чём именно я тебе лгу?       — Что твои чувства ко мне не изменились после того, как ты увидел меня таким, какой я сейчас... изуродованным.       — Это не ложь, — Люку удалось выдержать ровный и спокойный тон, не позволив голосу дрожать.       Он не отшатнулся, когда Вейдер угрожающе склонился над ним. С горькой усмешкой Тёмный Лорд произнёс:       — О, действительно? Ты говоришь, что моё настоящее лицо так же привлекательно, как и красивый молодой мужчина в твоих мечтах?       — Да.       — Ложь! Это отвратительная ложь!       Люк внутренне содрогнулся от агрессивного тона отца, но внешне ему всё же удалось сохранить спокойствие. Он мог представить себе боль, которую отцу причиняло его уродство. «Если я хочу убедить его, что я не лгу, я должен честно признаться себе и ему в том, что даже сейчас я нахожу его невероятно сексуальным. Несмотря на то, что он пытается терроризировать меня».       — Не внешность привлекала меня в тебе, — Люк поднял руку, жестом прося отца не перебивать его. — Я не говорю, что мужчина в моём сне не привлекательный. Но это не то, из-за чего меня влечёт к тебе.       Вейдер фыркнул и скрестил руки перед собой. Люк положил ладони на его предплечья:       — Ты... сама суть тебя заставляет меня желать слишком много того, что я не должен... того, что я даже не могу в полной мере осознать. Твоя суть для меня не изменилась. Нет, это не совсем верно. Теперь, когда я знаю, как ты выглядишь под маской, ты стал для меня ближе. И я... я хочу, чтобы ты прикасался ко мне так, как это было прошлой ночью. Даже когда я знаю, как это неправильно, и уверен, что это повергнет нас обоих в вечную тьму. Я всё равно желаю тебя, отец...       — Ты думаешь, что я поверю в эти дикие утверждения?       Несмотря на то, что Вейдер ещё явно сердился, его плечи слегка расслабились, хоть Люк и не чувствовал от отца даже намёка на прежние тепло и ласку.       — Не из моего рта, но от моего сердца. Я разрешаю тебе, отец, заглянуть в мой разум и узнать, лгу я тебе или нет.       Люк приготовился к вторжению. Насколько мог, он открыл себя для их связи и ждал. Руки его были напряжены до дрожи, челюсти плотно сжаты, словно в ожидании боли. Вейдер склонил голову и в течение нескольких мгновений, показавшихся Люку бесконечно долгими, пристально смотрел на сына.       — Я верю тебе, дитя моего сердца, — наконец тихо произнёс он.       — Но ты ещё не посмотрел мой разум, — ахнул Люк.       — Я не должен.       Люк проглотил слёзы, внезапно подступившие к горлу. Отец поверил ему. Они сделали ещё один шаг к сближению. Но Люк чувствовал желание сделать нечто большее, дать отцу больше уверенности. Он снова потянулся к отцу. Тёмный Лорд замер, но не попытался остановить сына. Люк снова увидел изуродованное лицо отца под дюрастиловой маской, когда его пальцы легли на прохладную поверхность. Встав на цыпочки, он положил руку на шлем Вейдера в области затылка и потянул вниз, вынуждая отца нагнуться, пока их лица не оказались в дюйме друг от друга. Дрожа всем телом и опасаясь просто-напросто рухнуть на пол, Люк запрокинул голову, прикрыл глаза и прижался губами к решётке респиратора, ощущая лишь холод и металлический привкус дюрастила, однако испытывая острое наслаждение, казалось, заполнившее каждую клеточку его тела.       — Я хочу сделать это, когда между нами не будет маски, отец. И я делал бы это снова и снова, если бы мог, — сказал Люк дрожащим голосом, чувствуя, что ноги больше его не держат, и начал медленно оседать на пол.       Вейдер подхватил ослабевшее тело сына и прижал к груди так нежно, насколько это было возможно, учитывая неудобства костюма. Его голос был мягким и тёплым, когда он снова заговорил:       — Я думал, что ты борешься с притяжением между нами, мой сын.       — Я пытался. Я не знаю, что мне делать. Я люблю тебя и не могу преодолеть свои желания. А ещё я знаю, что не хочу причинять тебе боль. Мне кажется, что моё отрицание очевидного заставляет тебя страдать.       Люк обнял отца за талию и крепко прижался к нему. Вейдер молчал несколько минут, нежно укачивая сына в объятьях, прежде чем сказал:       — Спасибо, Люк.       — Я люблю тебя, отец, — пробормотал Люк и уткнулся лицом в грудь Вейдера.       — И я тебя, дитя моего сердца.       Через некоторое время Люк почувствовал, что отец нехотя отстраняется, освобождаясь из его объятий.       — Я сожалею, Люк, но мне действительно необходимо идти на мостик. Я не солгал, когда сказал об этом.       Люк кивнул и украдкой вытер навернувшиеся слёзы. Вейдер мягко погладил его по щеке.       — Когда ты будешь готов, штурмовики проводят тебя в медотсек. Ты должен опробовать свои целительские способности.       — На людях? — Люк не смог скрыть дрожь в голосе.       — Я договорился с доктором Накима, она предоставит тебе... добровольцев.       Несмотря на то, что Люк безумно боялся затевать очередной спор с отцом, особенно после того, что они только что пережили, он должен был знать, являются ли люди, на которых он собирался практиковаться, на самом деле добровольцами.       — Отец, эти люди согласились на эксперимент действительно по собственной воле, или они были привлечены как подопытные кролики?       — У них повреждён мозг. Эти солдаты умрут, как только их отключат от системы жизнеобеспечения. Что бы ты ни сделал, хуже не станет.       Люк печально вздохнул. Вейдер мимолётно провёл пальцами по его подбородку, словно пытаясь ободрить.       — Как...       — Как они были ранены? Они участвовали в подавлении нападения повстанцев на Танос-4.       Люк взволнованно прикусил нижнюю губу и отвёл глаза. «Сколько людей погибло за время этой войны? Стоит ли борьба с Империей миллионов жизней? — Люк вспомнил о том, что собственноручно подорвал Звезду Смерти, и осознание чудовищности этого поступка, приведшего к гибели миллиона людей, больно кольнуло его. — Скольких я один убил в тот день, когда Бен приказал мне это сделать...» Даже понимание, что в тот момент он спасал своих друзей и других повстанцев, не успокоило Люка. «Какое счастье, что мой отец не был в тот день на Звезде Смерти. Что если я убил бы его тогда? Я бы направил свой крестокрыл в поверхность Явина, когда понял, что совершил, случись всё именно так. Жизнь моего отца стоит для меня гораздо дороже, чем миллионы других жизней. Бен не зря боится нас».       Люк встряхнулся, почувствовав, что отец внимательно наблюдает за ним. Вейдер убедился, что Люк снова обратил на него внимание, оторвавшись от собственных размышлений, и сказал:       — Семьи солдат уже считают их умершими. Если ты совершишь ошибку, никто, кроме нас двоих, об этом не узнает.       Люк резко выдохнул.       — Может, это не самая хорошая идея — практиковаться на людях вообще. Даже если они должны умереть, это не даёт мне право истязать их тела.       — Они находятся вне чувств, ребёнок. Для тебя это лучший способ развить свои способности. Подумай о том, скольким ты мог бы помочь, используя свой дар.       — Ты не видел, какие ошибки я совершал, когда обучался у Йоды.       — Скорее всего, это следствие несовершенства методики преподавания, а не твоей неспособности к обучению. Ты отличаешься от любого другого ученика, с какими привык работать Йода. Доверяй себе... как я тебе доверяю.       Говоря это, Вейдер приподнял подбородок сына, глядя ему в глаза. Люк почувствовал, как чувство облегчения разливается по телу, когда он услышал в словах отца гордость и веру в него. Несмотря на то, что в глубине сознания его грызла мысль, что он ещё не особенно заслужил доверия, Люк улыбнулся и кивнул. Вейдер провёл ладонью по волосам Люка, слегка задержавшись, перебирая пряди пальцами, и повернулся, чтобы выйти из каюты.       Когда Тёмный Лорд достиг дверного проёма, Люк окликнул его:       — Отец! Спасибо. Я не разочарую тебя.       — Обучение всегда трудно, Люк. Бывают успехи и неудачи. Твои возможности уже превзошли мои самые смелые ожидания. Я присоединюсь к тебе в медицинском блоке через два стандартных часа.       

***

      Люк принял душ, оделся и позавтракал. Он был приятно поражён красотой одежды, которую отец подготовил для него в двух огромных шкафах. Туники, брюки и кожаные сапоги, всё в тёмной цветовой гамме, они походили на одежду джедаев, однако были сшиты из высококачественных материалов. Вещи идеально сидели на нём, словно были сшиты строго по его меркам, а роскошная мягкая ткань нежно ласкала кожу. За завтраком, с наслаждением вгрызаясь в сочные фрукты, Люк приложил все усилия, чтобы не испачкаться густым малиновым соком, который так и норовил брызнуть на новую одежду.       За дверью покоев его ожидали штурмовики, получившие приказ проводить его в медицинский отсек. Солдаты были подчёркнуто вежливы и старались казаться отстранёнными, но Люк заметил их заинтересованные взгляды, бросаемые на него украдкой. «Почему они смотрят на меня с таким любопытством? Они знают, кто я такой? Знают ли они, кем я прихожусь Вейдеру?» Люку в голову пришла мысль, что штурмовики могли посчитать его любовником Тёмного Лорда, и жаркая, приятная волна прокатилась по телу.       Когда они достигли медицинского блока, штурмовики открыли перед Люком дверь, а сами остались ожидать его снаружи. Белый медицинский дроид выкатился навстречу.       — Доброе утро. Чем MD-357 может служить вам?       — Я хочу увидеть доктора Накиму.       — К сожалению, доктор Накима в данный момент отсутствует.       — Ты знаешь, когда она вернётся?       — Неизвестно. Могу ли я чем-то помочь вам?       Люк почувствовал волнение. Ему очень хотелось начать практиковаться немедленно. Казалось, что чем раньше он начнёт активное обучение, тем раньше сможет излечить отца. Больше всего на свете Люк хотел избавить Вейдера от боли и отвращения к самому себе, насколько это позволят его целительские способности. Люк наконец решился:       — Да, MD-357, я хочу увидеть солдат, которые находятся на системе жизнеобеспечения. Я получил разрешение... поработать с ними.       — Ах, да, солдаты, которые были на системе жизнеобеспечения. Следуйте за мной, — ответил дроид и направился к дверям, за которыми оказался небольшой отсек с четырьмя медицинскими кроватями.       «Вероятно, состояние раненых улучшилось, — подумал Люк, — если дроид сказал, что они больше не подключены к приборам». Но прежде чем он успел спросить, MD-357 укатился в соседний отсек, где другому раненому солдату потребовалась инъекция обезболивающего препарата. Люк повернулся и посмотрел на четверых мужчин. Нет, их вряд ли можно было назвать мужчинами — скорее, парни, едва ли старше самого Люка. У всех были одинаковые армейские стрижки и мускулистые, тренированные тела. Они были болезненно бледны, а головы и шеи покрывали раны, неприятно контрастирующие с сероватой кожей. Простыни прикрывали тела по грудь, руки были вытянуты вдоль туловищ, а глаза плотно закрыты. Люк ощутил странное и очень сильное желание узнать, какого цвета глаза у пострадавших солдат.       В комнате было неестественно тихо, и на мгновение Люку почудилось, что он единственный живой человек здесь, но когда он протянул руку и коснулся раненых Силой, то почувствовал слабое мерцание белого пламени, указывающее на присутствие жизни. Удовлетворённый своими ощущениями, Люк опустился на пол в позу лотоса и погрузился в медитацию. Он должен был обрести абсолютное спокойствие и ясность, прежде чем пытаться помочь раненым людям.       Люк позволил своему сознанию прикоснуться к четырём язычкам белого пламени. Не осознавая свои действия, он стал питать эти трепещущие слабые огоньки энергией Светлой стороны Силы. Пламя начало светлеть, разгораться, и Люк уже явственно ощущал льющееся от него тепло. Огонь рос, окружающее тепло усиливалось, и, казалось, оно просачивается в поры кожи. Подчиняясь всеобъемлющему теплу, разгорался огонь и внутри Люка. Внутренний костёр его был огромен по сравнению с огоньками солдат, подобными неуверенному пламени свечей. Он коснулся каждой трепещущей свечи своим огнём. В ответ на прикосновение в Силе они взрывались ослепительными искрами жизни. Его собственное пламя не уменьшалось, а наоборот, росло и крепло, наполняя его свободным и сильным потоком Света.       Когда Люк услышал четыре почти одинаковые вздоха, он понял, что прикосновения Светлой энергии Силы помогло раненым солдатам. Затем Люк услышал покашливания и наконец открыл глаза. Штурмовики сидели на медицинских кроватях, обхватив головы руками, словно пытаясь выйти из тяжёлого глубокого сна. Один из солдат повернулся и посмотрел на Люка. Глаза штурмовика были зелёными, как летний лес, и Люк утонул в этой яркой зелени, а его сердце ускорило ритм, наполняясь почти детским восторгом.       Отец говорил, что мозг солдат мёртв, но сейчас этого точно нельзя было сказать об этих людях, а ведь он даже не прикоснулся к ним... Раны, ещё недавно покрывающие шеи и головы устрашающими узорами, бесследно исчезли. Это оказалось так просто! Ничто, пожалуй, кроме пилотирования крестокрыла, не давалось ему так естественно, с такой невероятной лёгкостью. Возможно, именно целительство и было его предназначением?       Люк поднялся с пола и сделал несколько шагов, приблизившись к кровати штурмовика с зелёными глазами.       — Как вы себя чувствуете? — спросил он.       На мгновение солдат нахмурился, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и, наконец, неуверенно проговорил охрипшим голосом:       — Хорошо. Я чувствую себя хорошо. Как будто неделю проспал, — затем зеленоглазый солдат широко улыбнулся Люку. — Сэр, ваше лицо кажется мне знакомым. Мы служили вместе?       Люк улыбнулся в ответ:       — Я ростом не вышел, чтобы быть штурмовиком, как вы. Нет, мы не служили вместе. Я просто... помог вылечить вас. Вы были ранены в бою, но теперь всё в порядке... Скоро придёт доктор Накима, чтобы осмотреть вас.       Люк повернулся и посмотрел на остальных мужчин. На него смотрели три пары глаз: карие, серые и синие. В устремлённых на Люка взглядах читалось любопытство, интерес и... тепло. Да, солдаты смотрели на него с благодарностью, словно понимали, что именно он сделал для них. Никогда ещё Люк не был так удовлетворён своими достижениями. Он помог людям, действительно помог, совершив то, на что был способен лишь чувствительный к Силе человек.       Люк больше не мог ждать: он хотел немедленно поделиться с отцом своими успехами. И словно в ответ на его желание он то ли услышал, то ли почувствовал в Силе, что Вейдер входит в медицинский блок. Тёмный Лорд пришёл на полчаса раньше назначенного времени. Он беседовал, по всей видимости, с доктором Накима.       — О, нет, MD-357, ты же не отправил его туда, правда? — голос врача был хриплым и низким, словно она слишком много курила табачные палочки.       Не дожидаясь ответа, Вейдер подошёл к двери, ведущей в отсек, где находились Люк и солдаты. Тёмный Лорд застыл на пороге, увидев четверых мужчин, сидящих на кроватях, и стоящего рядом с зеленоглазым штурмовиком улыбающегося Люка.       — Отец! Посмотри, они очнулись! Мне удалось привести их в сознание... и, кажется, они в порядке. По крайней мере, они говорят, что чувствуют себя хорошо.       От волнения Люк аж подпрыгивал на месте. Когда штурмовики увидели вошедшего Вейдера, они попытались встать, чтобы поприветствовать его. Солдаты были явно шокированы тем, что в медицинском отсеке оказался сам Главнокомандующий.       — Лорд Вейдер!       — Не вставайте! — Люк попытался остановить мужчин. — Вы ещё не полностью восстановились после травм.       В этот момент вошла доктор Накима. Её чёрные глаза расширились, и судорожный вздох вырвался из груди. Она сделала руками странный жест и схватилась за сердце.       — Но это невозможно...       Вейдер прервал её одним взмахом мощной руки.       — Мы не будем обсуждать это здесь, доктор. Парни, отдыхайте. Врач вернётся, чтобы осмотреть вас в ближайшее время.       Штурмовики покивали в ответ, и Люк увидел, что они слегка расслабились, однако не сводили с Вейдера удивлённых, восторженных и немного испуганных глаз. Люка наполнило чувство гордости — он был сыном человека, на которого эти солдаты смотрели с таким восторгом. Это пьянящее чувство затмило даже гордость самим собой и своими новыми возможностями. Вейдер жестом приказал Люку и доктору покинуть отсек. От всех прошедших событий хорошее настроение Люка прямо-таки зашкаливало. Дверь с шипением закрылась, отгораживая их от солдат.       — Итак, — рокочущий бас Вейдера заставил Люка вздрогнуть. — Доктор Накима, вы уверены, что эти штурмовики...       — Да, Лорд Вейдер. Они были... так, как я вам сказала.       Врача трясло крупной дрожью, а её сливочно-золотистая кожа приобрела неестественный серый оттенок. Кроме того, тот факт, что она бесцеремонно перебила Вейдера, также говорил о том, что доктор глубоко шокирована.       — А что вы сказали о них? — тихо спросил Люк.       Вейдер повернулся и несколько долгих мгновений пристально смотрел на сына, затем протянул руку и положил ладонь на плечо Люка, словно пытаясь успокоить его. Взгляд Люка метнулся от отца к трясущемуся врачу и обратно.       — В чём дело, отец? Доктор Накима? Солдаты... кажется, они в порядке. Я понимаю, что их ещё толком не обследовали, но... Я считаю, что с ними всё хорошо. Об этом мне говорит Сила.       — Я не сомневаюсь в том, что ты говоришь, Люк, — голос Вейдера был тихим и ещё более низким, чем обычно. — Но то, что с ними было до того, как ты помог им... Доктор немного шокирована. Впрочем, я тоже.       — И что же с ними было? Пожалуйста, я хочу понять. Ты сказал, что их мозг мёртв и...       Во взгляде чёрных глаз доктора явственно проглядывал страх. Она нервно облизнула пересохшие губы, прежде чем ответить:       — Когда вы пришли к ним, мёртв был не только их мозг. Они были полностью мертвы.       Люк покачал головой, не отрывая глаз от врача:       — Нет, вы не правы. Это невозможно! Они...       И тут он вспомнил, как дроид сказал, что штурмовики больше не подключены к системе жизнеобеспечения, вспомнил неестественную тишину в отсеке, отсутствие у солдат движений грудной клетки и серую бледность их кожи. Люк яростно потряс головой. Отец крепко сжал его плечо.       — Нет! Они были живы... они должны были быть живы. Я чувствовал их! Отец, я чувствовал их в Силе!       Вейдер притянул его к себе и крепко обнял. Сейчас не имели значения неудобства этого объятья из-за костюма. Люк должен был быть как можно ближе к отцу, так близко, насколько это возможно. Единственное, что могло удержать Люка от истерики, так это сила отца.       Хриплый голос доктора Накима оборвал поток отрицаний Люка:       — Штурмовики были мертвы. А ты вернул их к жизни.