Ноксианская кровь

Дариус отбил летящий в него кинжал огромным, заляпанным свежей кровью топором. Ноксианец тут же пригнулся, уворачиваясь от демасийского меча, и перехватил поудобнее свое оружие, разворачивая и целясь в тело противника. Воин в позолоченных доспехах разоблачил его и отпрыгнул назад. Лезвие топора просвистело в паре сантиметров от тела солдата. Демасиец смерил Дариуса победоносной ухмылкой и не теряя ни секунды, выставил перед собой меч и поддался вперед. Он знал, что ноксианец просто не успеет отбить его атаку своим массивным топором. - Смотри, как я умею! - послышалось рядом. Воин света не успел даже повернуть голову, как в лицо ему прилетел топор, дробя череп. - Ха-ха! Дрейвен снова всех сделал! - перекрикивая шум битвы, ликовал младший брат Дариуса. - Ну что скажешь, братец? Дрейвен облокотился на плечо старшего, избегая шипов на его доспехе. Дариус сбросил руку брата. - Ты бы лучше позаботился о своей спине! - он оттолкнул юношу и на развороте вонзил острие топора в тело бежавшего на них солдата. Как только демасиец, которого не спасли начищенные до блеска прекрасные золотые доспехи, свалился ничком на землю, хватаясь за распоротый живот, Дариус напряженно огляделся. - Прекрати выпендриваться! - гаркнул он на брата и ринулся вперед к двум воинам противника, окруживших какого-то низенького ноксианца. - Это я-то выпендриваюсь? - оскалился Дрейвен и тут же добавил, - позер. Он подскочил к пораженному им солдату и вытащил из него свой топор. - Вот еще. Буду я слушаться его приказов, - буркнул младший и, резко обернувшись, метнул топор прямо на бегущего на него демасийца. Тот увернулся и продолжил движение. - Да, неувязочка вышла, - продолжая скалиться, проговорил юноша. - Но ничего, для тебя у меня есть еще один. Пока речь бесконечным потоком лилась из его рта, ноксианец искусно уворачивался от двуручного меча противника. Дрейвен рубанул его вторым топором по доспехам, оставив на них длинный разрез, и увернулся от следующего удара. Демасиец управлялся со своим орудием не очень смело. Его заносило, как только меч уходил в сторону. Дрейвен, воспользовавшись медлительностью врага, вонзил топор в щель в его доспехах, прямо в бок. Демасиец, сжимая одной рукой меч, другой замахнулся и огрел кулаком парня по голове. Дрейвен покачнулся и, осев на колени, откатился в сторону. Противник попытался вытащить топор, схватившись за него. Но только он двинул этой железякой, как кровь начала активно хлестать из открытой раны. - Оу, почти насквозь, - присвистнул ноксианец, встретившись с гневным взглядом демасийца. Гнев в нем сменился на ужас. Солдата тут же пронзил острый, короткий меч, выйдя из горла. Демасиец открыл рот и до Дрейвена донеслось лишь противное бульканье. Бездыханное тело тяжело свалилось на землю. - Эй! Он умирал! - воскликнул юноша. Ноксианский воин строго глянул на него из-под темного шлема, и, вытащив меч, скрылся за своим отрядом, теснившим противника. Дрейвен вытащил из трупа свой топор, а потом отправился за вторым. перепрыгивая мертвые тела. Дариус крутанулся на месте, освобождая себе пространство от окруживших его демасийцев. Двое из них успели отскочить назад, выставляя кто щит, кто меч. Третий не успел, споткнувшись о лежащий труп. Лезвие топора прошлось по животу демасийца, разрезая доспех, а вместе с ним и кожу. Ему повезло, что рана оказалась неглубокой, хотя он почувствовал, как кровь заструилась по телу и ногам. Он опустил голову, глянув на разрезанную сталь. Это секундное промедление стоило ему жизни. Как только Дариус остановился и заметил сидящего на земле врага, он ринулся к нему и одним ударом своего громадного оружия снес ему голову. Та слетела с плеч и покатилась по земле. На лице бедолаги застыл вечный страх. - Трусы! - рявкнул Дариус, разворачиваясь к остальным двум. Те уже двигались к нему, держа наготове широкие мечи. - Слабаки! - крикнул он, уворачиваясь от выпада одного и парируя выпад другого длинной рукоятью топора. - Слабаки! Он оттолкнул ближайшего к нему врага ногой, а второго ударил шипастым наплечником, целясь в голову. Демасиец успел подставить руку, прикрывая лицо. Шипы уперлись в стальной нарукавник, оставляя лишь царапину. Дариус сделал шаг назад и срубил голову противнику, вонзив топор в землю, чтобы не упасть на колени. Оставшийся солдат побежал на ноксианца и толкнул его щитом. Дариус, не ожидавший такой наглости от своего врага, опешил, но не подал виду. Занесенный меч опустился на шипастый наплечник, оставляя внушительную вмятину. Дариус дернул топор к себе и тут же напал, ударив им по щиту. Прочный металл выдержал, лишь дрожь прошлась по руке демасийца, но он не ослабил напор, толкая ноксианского воина назад. «Споткнется - и он труп» - крутилось в голове демасийца. Он отклонился назад и тут же поддался вперед, ударив щитом по топору. Дариус пригнулся, надеясь рубануть оружием по ногам противника, но тот отскочил, а потом снова шагнул обратно, прикрываясь щитом от секиры и надеясь задеть ноксианца мечом. Но Дариус не стал выставлять топор вперед, он сам насел на щит и ударил орудием в бок. Крючковатое лезвие топора неприятно задело солдата, и он дернулся, ослабив хватку. Щит чуть опустился, открывая голову, и тут уж Дариус не медлил, схватив врага за волосы, оттянув их, и дернул влево. Демасиец открылся, убирая щит и пытаясь задеть его краем ноксианца, но тот втянул шею, скрывая лицо за доспехом. И сразу дернул руку с топором, ударив навершием оружия в тело противника. Он только открыл рот, чтобы победоносно крикнуть, только сжал рукоять меча, как увидел лезвие топора. Дариус припечатал человека к земле сильным ударом, затем, не поднимая оружия, выпрямился, проведя рукой по волосам и разлохматив их. Но времени на отдых не было. Он тяжело вздохнул и поднял секиру, с лезвия которой капала кровь. Ноксианец огляделся. Вокруг не утихала битва. Демасийцы теснили своих противников вместе с пилтоверцами, которых так же можно было заметить среди мелькающих, позолоченных доспехов. Дариус нахмурился и обернулся, ища взглядом брата. Но того не было видно. - Дрейвен! – крикнул воин, сжимая длинную рукоять топора. Шум битвы заглушал все крики. Лязг мечей и доспех был громче, чем стоны раненых. Дариус быстро осмотрел лежащие на земле тела и облегчённо выдохнул. Среди них не было видно растрёпанных, длинных волос брата и торчащих в округе топоров. Но это могло означать, что его тело лежит дальше, в самой гуще битвы. Либо растерзано этими сучьими детьми Демасии, хотя, по слухам, они не были способны на такое. Или могли? Дариус сорвался с места, ступая по окровавленной земле, и старался не наступать на трупы, но это было не так-то просто. Тела заполнили собой всю поверхность. Он направился в огромную толпу, в которой вместе смешались тёмные доспехи ноксианцев, синие плащи демасийцев и медного цвета одеяния пилтоверцев. - Куда это ты собрался? – послышался строгий голос. Дариус обернулся. Сзади него стоял высокий воин Демасии, в широких округлых наплечниках, сверкающем нагрудном доспехе, из-под которого выбивалась тёмно-голубая ткань плаща, с гербом его государства, и с длинным, тяжёлым, двуручным мечом, который он держал в правой руке. - Правы были те, что слагали легенды о кровожадности ноксианских воинов! – пробасил он. – О тех, что ходят по трупам своих собратьев, лишь бы подняться выше всех. - Замолчи! – прорычал Дариус сквозь зубы. Этот сын светлого и мнящего себя великим государства совершенно не знал, что творилось в Ноксусе. Что было за стенами города - как наверху, так и в подземельях. Что творилось в огромном тёмном замке в виде черепа. Он ничего этого не знал, поэтому не имел права осуждать их. Лишь глупцы плели сказочки о том, какие ноксианцы плохие. Лишь глупцы верили в эти сказки. Глухие слепцы, не знавшие всей правды, творившейся в Ноксусе. А Дариус знал, знал и видел всё своими глазами. Одно время он даже пытался слушать, что говорят на улицах. Но правительство часто посылало в ряды народа людей, которые пускали ложные слухи, поэтому юноша перестал доверять всем тем словам, витавшим среди народа. Он лишь старался побывать в самых дальних уголках города, в самых охраняемых местах, чтобы хотя бы издали увидеть то, что скрывает верхушка. И уж кому-кому судить о положении Ноксуса, но точно не избалованному демасийцу. - Замолчать? – парировал солдат. – Правда всегда режет глаза, не правда ли? На его лице заиграла лёгкая усмешка. Нет, не такая, которую Дариус видел у брата, ехидную, насмехавшуюся. Этот воин в позолоченных доспехах жалел ноксианца. Это было видно по его глазам. А улыбкой он лишь хотел скрыть эту жалость. «Как низко» - подумал Дариус. Его даже противник жалеет. Ярость, словно чёрный змей с красными глазами, взвилась внутри юноши. Она окутала его и отрастила из своего мерзкого, склизкого тела длинные, когтистые руки. Закрыла ему глаза, сомкнув тощие, чёрные и кривые пальцы и сладко-сладко зашептала, приоткрывая зубастый рот, причмокивая и хихикая. Ярость росла, обвивая своим длинным, змеиным телом ноксианца. Но Дариус отогнал её, мотнув головой. Что толку говорить этому истукану о положении своего города? Поймет и уберёт с лица улыбку? В глазах появится ещё больше жалости? Сдалась ему жалость того, кто провёл прекрасное детство, как нормальный ребёнок, с родителями, в своём доме, тёплом и чистом. И наверняка с какой-нибудь живностью, бегающей вокруг своих хозяев и слюнявя всё, что схватит своей клыкастой пастью. Поэтому Дариус оставил мысли при себе. Дрейвен, наверняка бы ответил - колко, язвительно. Но он не Дрейвен. Топор привычно лёг в правую руку. Ноксианец всем телом развернулся к своему врагу и напрягся, как струна, готовый в любой момент сорваться с места и нанести удар. Либо поднять топор, прикрываясь от выпада противника. - Всё-таки хочешь драться, - утвердительно проговорил демасиец, покачав головой. – Ну ладно, ладно. Он так же напрягся и сдвинулся с места. Дариус уже занёс топор и опередил его, прыгнув прямо к воину. Солдат противника немного опешил от такой резвости. Чтобы человек, на теле которого было столько железа, да и с таким увесистым оружием, так быстро двигался - такое надо было поискать. Но тут же сразу пришёл в себя и блокировал топор мечом. Ноксианец сразу же отнял своё оружие и рубанул им сверху вниз, пытаясь задеть противника. Тот, в свою очередь, отпрыгнул и замахнулся, перехватив меч двумя руками. Лезвие прошлось по диагонали, задев наплечники Дариуса, втянувшего голову и выставив вперёд плечо. Мелкая дрожь прошлась по телу и улетучилась, словно её вовсе и не было. Воин набрал в лёгкие воздух, напрягшись, и попытался ударить противника по ногам. Демасиец, подпрыгнул, нанеся удар сбоку. Дариус пригнулся. Однако меч достал его. Лезвие упёрлось в бок, прямо в железный доспех. По инерции, юношу немного сдвинуло, но он расставил ноги и отпрянул. Противник, решив, что ноксианцу досталось от удара, напал резко. Он прыгнул вперёд, пару раз крутанувшись в воздухе, как юла, выставив лезвие вперёд. Дариус сначала отбил меч топором, а потом, припав к земле, откатился. Когда демасиец приземлился около горки трупов, юноша незамедлительно бросился к нему с топором наизготовку. Тот не успел ещё полностью развернуться и поднять своё оружие, как ноксинец поразил его ударом по железному торсу. Враг выронил меч и потянулся к Дариусу, желая оттолкнуть его от себя. Дариус же опередил его, толкнув противника назад рукоятью, отгоняя его от меча. Но воин в светлых доспехах не желал отходить. Он налёг на рукоять, пытаясь противостоять ноксианцу и потянулся к своему оружию. Тогда Дариус снова толкнул его назад. Демасиец схватился за топор и потянул врага с собой. Они оба оказались на земле, в грязи, смешанной с кровью, среди трупов. Ноксианец изогнул губы в усмешке и усилил напор, переместив рукоять на горло воину. Тот вцепился в чужое оружие, хватая ртом воздух и изредка дёргаясь, желая скинуть с себя человека. - Ноксианцы, - выплюнул солдат, чей голубой плащ пропитала тёмно-красная грязь. – Обезоруженного легче убить, не так ли? Вновь загорелись красные глазки чёрной, склизкой ярости. Она только открыла рот, но Дариус не слушал её. Не слушал и не желал слушать. - Избалованное отродье Демасии, - нахмурился юноша, спокойно вздохнув. – Давно не получали от сильного противника? Так вот теперь подавись. Он надавил на рукоять, но демасиец, лежавший под ним, сумел противостоять ему, найдя точку опоры на трупах рядом. Оттолкнул Дариуса, вскочил и ринулся к мечу. Юноша не успел его нагнать, как тот развернулся держа своё длинное оружие обеими руками. - Посмотрим, кто подавится первым! – зло усмехнулся солдат. – За Демасию! С этим криком, тысячи таких же воинов - золотая волна с голубыми прорезями - хлынула прямо на уставших от битвы, полуразбитых ноксианцев. Будто живая, она захлестнула собой всех и быстро направилась вперёд, сметая всё на пути. *** - Снова! Чёртовы сукины дети! – взревел командир, ударив кулаком по столу, да так, что кружка, стоявшая на нём, подпрыгнула, расплескав содержимое. – Хреновы демасийцы. Он медленно втянул носом воздух, успокаиваясь, и выдохнул. - И эти пилтоверцы! Они подавили нас числом. Числом, твою мать! – снова взревел мужчина. Его короткие, тёмные волосы растрепались и теперь лезли ноксианцу в лицо. Стоявшие перед ним солдаты, вытянутые в стойке смирно, молча следили за своим командиром. Среди них был и Дариус. Мужчина вздохнул, обведя взглядом воинов и указал на карту, разложенную перед ним на столе. - Завтра этот фланг должен быть перехвачен нами, - спокойно произнёс он. – А ты, Дариус, можешь быть свободен. До поры до времени. Командир смерил юношу гневным взглядом. Юношу, который только недавно вступил в ряды ноксианской армии, а уже имел свой отряд. Юношу, который показал, на что он способен в недавнишнем бою. А способен он был на многое. Дариус кивнул и покинул маленькую, душную комнатку. Внутри всё сжалось. “Можешь быть свободен. До поры до времени”. Будто этот человек не видит, что сейчас самое важное - воодушевить бойцов и броситься в атаку. Многие уже в силах наподдать демасийцам и отплатить им сполна за все поражения, но нет, приходиться отсиживаться в окопах и строить бессмысленные планы. Юноша вдруг остановился, не пройдя и пяти шагов. Он поймал себя на мысли, что думает, как и его брат. Дрейвен часто говорил о том, как бессмысленны все те стратегии, которые продумывают “жалкие командиришки, не в состоянии даже оценить, как же прекрасно он метает кинжалы”. Младший вообще любил порассуждать о начальстве, равняя себя с ними. И кстати, где он сам? Где Дрейвен? Дариус чертыхнулся. После такой битвы, как только их отогнали назад, он первым делом должен был отправиться на поиски брата в казармы. - Или на поле боя, - тихо пробубнил он себе под нос, уже представляя лежащее среди трупов тело. Ноги несли его в небольшое сооружение, в котором располагались рядовые бойцы. Влетев туда, юноша сразу же начал оглядывать проходящих мимо солдат, ведь многие из них были в шлемах с зелёными на макушке хвостами. Хотя Дрейвен ненавидел шлем. В нём не было видно его “распрекрасного” лица. Нигде его не оказалось, поэтому оставалось одно место, где он может быть. *** - Ох, малышка, ты ещё не видела, как Дрейвен раскручивает топоры вот этой рукой. Послышалось женское хихиканье. - Ну ладно тебе, Дрейвен. Дай я перевяжу. - Да ладно, - равнодушно ответил тот. – Заживёт до поры до времени. “До поры до времени” – это фраза снова настигла его, плотно вбившись в голову. Дариус вошёл в небольшое помещение, в котором располагалось две раскладушки. И одна из них была занята его братом. Около него сидела молодая девушка, на которой была кожаная одежда со стальными вставками на плечах, груди и по бокам на ногах. - О, а вот и мой братец, - улыбнулся “раненый”. Девушка обернулась. Её тёмно-каштановые волосы взметнулись и легли на узкие плечики. Рот её был слегка приоткрыт, от чего пухленькие губки казались ещё более пухлыми. А в больших, карих глазах отражался свет от расставленных по комнате ламп. Дариус пробежался по ней тяжёлым взглядом и таким же остановился на Дрейвене. Одна его бровь приподнялась, внимательно оглядывая юношу. Аккуратно был перебинтован бок. А на руке, которую девушка, похоже, собиралась перевязать, от запястья и до самого плеча кровоточила узкая рана. Девушка поднялась с раскладушки, вызвав у Дрейвена удивлённый взгляд. - Вы ротный командир, да? – она похлопала своими большими глазками, не закрывая рта. Пышная грудь, особенно выделяющаяся в этой кожаной курточке, вздымалась и будто манила Дариуса. Но он лишь коротко кивнул, смотря чётко на переносицу ноксианке. - Оставьте нас, - спокойно произнёс юноша. Щёки девушки покрылись лёгким румянцем, и она вылетела из комнаты. Дариус повернулся к брату, даже не проводив ушедшую взглядом. Дрейвен в который раз вздохнул, приблизившись к раскладушке. - Ну и что ты наделал? – возмутился он, указывая на дверной проём. – Эта птичка почти была у меня в руках! - Если бы ты был внимательней, то она не расслаблялась, а на поясе у неё висели метательные кинжалы. И один из них, братец, - Дариус ткнул в лоб младшему прямо промеж глаз, – мог оказаться прямо тут. Дрейвен мотнул головой и пододвинулся, давая брату место. Тот сел на краешек. Раскладушка чуть заскрипела, но выдержала. Дариус так и не удосужился снять свои доспехи. - Если бы я был внимательным, - передразнил его парень, нахохлившись. – Да Дрейвен сама внимательность! А вот ты… Он, изобразив на лице сомнение, сдул свесившуюся на лицо прядку. - Ты совершенно не внимателен. Дариус изогнул бровь, удивлённо глянув на брата. Внутри него всё напряглось. Неужели он что-то упустил? - А что? Я не прав, скажешь? Как можно быть настолько невнимательным! Ты даже не видел, какие прекрасные броски я совершал. Как крутились в воздухе мои топоры и как рядами валились мои враги, - важно проговорил Дрейвен. Старший из братьев закатил глаза. - Что? – удивился младший. – Но ты ведь правда не смотрел. - Смотрел, - равнодушно отозвался Дариус. - Нет! – обиженно буркнул лежащий на раскладушке парень. – Нет, иначе этого равнодушия в твоём голосе не было. В комнату заглянул молодой парень, облачённый в обычную тёмную одежду. - Дариус! Тот обернулся. Ноксианец в проёме качнул головой и скрылся. Старший повернул голову обратно, посмотрев в светлые, синие с хитрецой глаза. - У тебя появился шанс поймать ещё какую-нибудь пташку, - пробасил он и встал, направившись к выходу. - Ну спасибо, братец. Дариус обернулся. - И да, ты был великолепен, - тихо, но так, чтобы это услышал младший, произнёс ноксианец. – Дрей. Полы широкого плаща взметнулись, и парень скрылся, оставив брата с изумлённо раскрытыми глазами, в которых застыла самая настоящая детская надежда. Однако она не задержалась больше, чем на пару секунд, сменившись победным взглядом. - Ты был великолепен, и чертовски сексуален, - усмехнулся парень, растянувшись на раскладушке и пригладив волосы, – Дрей. *** Дариус разминал затёкшую шею. Он сидел на разложенной кровати в своей палатке. Парни звали его немного отдохнуть от прошедшей схватки. Один даже подмигнул, бросив что-то про девочек. Вот почему армия Ноксуса проигрывает. Вот почему она отступает, гонимая Демасией. Дариус потер виски, пытаясь унять начавшуюся головную боль. Отступать? Назад? Нет. Нет. Нет! Ноксус не должен позволять себе этого. Он не должен позволять чертовой Демасии насмехаться над ним. Юноша вспомнил искривлённые губы того солдата, с которым ему пришлось сойтись на поле брани. "Они не насмехаются. Жалеют нас". Ноксианец вздохнул. Ярость, ослабевшая от отчаяния завладеть телом Дариуса, подала слабые признаки жизни, поднялась и погладила его по голым, мускулистым плечам, но поняла, что эти попытки напрасны. Он держал себя в руках, не собираясь разрушать или громить окружавшие его объекты. Больше ни шагу назад. Только вперед. К победе. Кто-то однажды сказал, что главное - участие, а не победа или поражение. Оно не даст тебе ничего. Опыт получаешь, только если достигнешь одного из двух результатов. И второй результат явно не устраивал ноксианца. Дариус сжал правую ладонь в кулак, прислушиваясь к мышцам, чувствуя, как они напрягаются под светлой кожей. Юноша закрыл глаза и глубоко вздохнул. Голова гудела. Зелье тратить на простую головную боль не хотелось, но и терпеть её также не было желания. Единственный способ – сон. Ноксианец растянулся на кровати, положив руки за голову и уставившись в потолок. Победа. Разве это не то, к чему должен стремиться каждый человек? Каждый из нас должен самосовершенствоваться, становиться сильнее, чтобы победить. Чтобы побеждать. Дариус зажмурился. Все эти образы воинов, войны, смертоносного орудия и трупов затмил один, лежащий на раскладушке, перевязанный юноша. Несмотря на боль, он усмехался и даже подбадривал других, заражая их своим хорошим настроением. Казалось, Дрейвен никогда не унывал. Дариус попытался припомнить случай, когда у младшего на лице была гримаса страдания, но смог вспомнить только первые годы, после потери родителей. Постепенно маленькие губы растягивались в улыбке, а потом и вовсе переросли в насмешку, так бесящую старшего. Ему нередко хотелось вмазать по этой ухмыляющейся, скалящейся наглой роже, чтобы сбить спесь с брата, но кто он такой, чтобы препятствовать ему. Ведь Дрейвен единственный из них, кто искрится прекрасным настроением, после того, что с ними давно случилось. А Дариус? “Ты хмурее тучи! – промямлил Дрейвен. - Нет такого слова, - огрызнулся старший. - Плевать. Ты хмурее.” Он тогда наградил брата смачным подзатыльником и ткнул носом в найденную книгу. Там было описание хмурых туч, нависших над поляной. Сказка, тогда так полюбившаяся Дрейвену. Дариус перечитывал её много раз. У волкообразного существа из книжки не было никого, кроме брата, они жили в пещере, средь белого снега и прятались от горных баранов и лосей, готовых полакомиться всем съедобным, что смогут найти в округе. А съедобным там считалось всё живое. “- Нас ведь не съедят бараны и лоси? – Дрейвен взглянул на брата своими огромными голубыми глазами. - Нет, - сухо бросил Дариус, и тут же добавил, заметив обиду в глазах младшего: - Если мы будем сильными, мы победим всех. И баранов, и лосей”. Дрейвен в ответ заулыбался. Это была его первая улыбка за долгое время. После она переросла в ухмылку, а потом - в зловещий оскал. Точно такой же, которым скалилось волкообразное существо из сказки. Такой же лохматый, как волк. Такой же зубастый. Такой же смелый. С такими же чистыми глазами. Дрейвен был как самый настоящий маленький волчонок, который станет сильным волком. А кто он? Кто Дариус? Ещё один волк? Хмурый, подавленный, но тоже волк, не такой, как его младший братец с шилом в заднице, а более спокойный. Так и не сумевший забыть прошлое, но скрывающий это за своей строгой маской. Маской, скрывающей его истинные чувства к брату. К единственному родному человеку, который у него остался. Маска. Огромная, застывшая, каменная маска. Именно она ему и приснилась. *** И снова бой. Снова клинок встречается с клинком, так, что искры летят в разные стороны. Щит отражает выпад врага, прикрывая человека почти полностью. Снова текут багровые реки, пропитывая землю под ногами. Грязь хлюпает, ноги утопают по щиколотку, скользят. Найти в таком положении равновесие сложно, но есть выход – находить уступы на камне, или ходить по трупам. И уже не знаешь, сколько те пролежали. То ли только что свалили ударом, то ли вчера еще пришибли. Сколько они здесь уже? Когда всё это кончится? Дариус отпрянул от очередного нападавшего демасийца и опустил секиру ему на плечо. Тот согнулся от тяжести, рухнул на колени, поскользнулся, и лезвие прошлось по наплечнику, прямо к шее, отделив голову от туловища -неровно и не до конца. Та осталась висеть на боку на маленьком обрывке кожи. Кровь хлестала потоком, брызнув и в лицо ноксианцу. Юноша выпрямился, пытаясь найти устойчивое положение и вытер глаза рукой в перчатке. И слава Богам, что это кровь не его. А могла бы быть. Да и каким Богам? Кто смотрит сейчас на них сверху? Кто вообще придёт на помощь, кроме самих людей? Прочь! Долой из головы все эти дурацкие мысли. Конец войны? Помощь богов? Ха! Плевал он на всё это! Им не нужна помощь какого-то непонятного божества. А конец битвы они предопределят сами. Они – ноксианцы! Рождённые в схватке, выкованные молотом и обтёсанные водами стремительных рек. Они не задумываются, когда кончится это. Не думают о поражении. Эти мысли воодушевили его. На лице у Дариуса появилась зловещая улыбка. Он закричал, вскидывая своё оружие и ринулся на двух демасийцев, стоявших к нему спиной. Они обернулись на крик, но тут же, увидев, как на них несётся враг в шипованных, больших доспехах и с огромным топором наперевес, развернулись и побежали прочь. Это заметили и рядом стоящие солдаты Ноксуса из отряда Дариуса. Поддержав своего командира, они с жаром бросились в бой, ощерившись острыми мечами. - Сила – это всё! Так покажем этим тварям силу Ноксуса! – заорал Дариус. Воины поддержали его громким кличем в ответ. Это заметили, и командиры остальных отрядов, и их бойцы. Кивнув своим ребятам, ноксианцы стали давить противника своей мощью - настолько сильно воодушевило их это, настолько сильно забилось в них желание победить. Выжить и показать свою победу Демасии, а также прочим государствам. На этот раз они оттеснили врага на достаточное расстояние, чтобы развернуться не в маленьком ущелье, а на окружающих полянах. Воинам в позолоченных доспехах пришлось отступать, стараясь терять как можно меньше людей. Дорожившие каждым человеком, они не всегда были готовы на отчаянные попытки. День сменился ночью. Основная битва уже поутихла, ведь половина армии Демасии спрятались за высокими холмами, окружающими их сторону. Оттуда их не могли достать ни лучники, ни даже маги. Усталого от сражений, но всё ещё рвавшегося в бой Дариуса окрикнул один из старших командиров, когда тот направлялся к холмам. Юноша обернулся. Высокий ноксианец стоял поодаль, сверля его гневным взглядом. Рядом с ним стоял мужчина, о котором Дариус не раз слышал и поражался слухам. Никак не мог он поверить, что человек, будучи калекой, будет воевать. Но теперь убедился в этом. Опираясь на длинную трость, мужчина смотрел на него ровным, спокойным взглядом. Половина его лица была скрыта зелёной тканью. На нём была тёмная мантия с большими наплечниками, на одном из которых сидела чёрная птица. - Забирай отряд и возвращайся. Сюда прибудут воины Свейна, - командир кивнул в сторону мужчины с тростью и подождал, пока юноша, неохотно кивнув, отозвал своих солдат. Провожая заинтересованным взглядом этого самого Свейна, Дариус размашистыми шагами шёл по полю. За ним спешили его ребята, израненные, усталые, голодные - такие же, как и он сам. Но никто из них не жаловался. Он чувствовал затылком восхищённые взгляды, но не оборачивался. Они ещё не победили, чтобы восхищаться. Но очень скоро это произойдёт. В лагере их ждали лекари, еда и мягкая постель, в которую сейчас хотелось больше всего. Но Дариус, даже не заглянув в свою палатку, направился прямиком к целителям. Один из них оторвался от рядового, недавно вступившего в армию, и занялся юношей. То, чего Дариус не почувствовал в пылу битвы, увидел сейчас. Раны на руках, как раз там, где кончались наплечники. Раны на ногах. Тело было в порядке, разве что покрылось испариной, забившейся под одежду пылью и чужой кровью. Хватило одного пузырька с красной жидкостью, чтобы некоторые из ран под закрылись, а лёгкие царапины и вовсе исчезли, оставляя лишь корочки на коже. Лекарь бережно перевязал ему оставшиеся раны и настоял на том, чтобы юноша немедленно отправился в койку. Поесть он мог и по пути, или даже в кровати. Его телу сейчас был необходим отдых. Дариус послушно кивнул и поднялся. Раны заныли, протяжно и надоедливо. Юноша, сжав зубы, вышел на улицу. У него было дело поважнее отдыха и ужина. Пошарив по палаткам и оглядев окрестности беглым взглядом, Дариус так и не обнаружил брата. До этого уверенный в его сохранности и в том, что тот не лежит сейчас среди трупов, старший забеспокоился, но не сильно. Он был уверен, что Дрейвен просто снова где-то гуляет с молодой ноксианкой, или пытается срубить дерево очередным броском топора, похваляясь перед своими сверстниками. Дариусу было плевать на его отношения с женской половиной Ноксуса, если вдруг он застанет младшего в кустах с какой-нибудь девчушкой. Но внутри что-то свернулось, что-то такое, похожего на мерзкого, склизкого червя, рисующего в голове картины, о которых юноша не хотел думать. Они навязывались сами. Ноксианец поморщился и отправился в ближайший посёлок окрестных жителей. Там Дрейвена тоже не оказалось, а странно. Тут была парочка девиц, от которых в свободное время и Дариус не отказался бы. Но сейчас его занимали совсем другие мысли. Одна из таких девиц, с весьма выделяющимися формами, сказала ему, что видела, по описанию Дариуса, что-то подобное. Юноша про себя хмыкнул. «Что-то подобное. Что-то похожее на Дрейвена. Да-да» - он даже мысленно улыбнулся. Она говорила о поляне, недалеко от деревни. Туда её приглашали и остальные солдаты, но сегодня они не звали туда девушек. «Тренировка. Женщинам там не место» - сообщил ему юноша. Коротко кивнув в благодарность, он отправился на эту самую поляну. Не то чтобы он горел желанием поучаствовать в мелких стычках рядовых солдат, но он знал их отношение к Дрейвену. Многие из них не любили, что этот ноксианец всё время выпендривался, подстёгивал кого-нибудь, усмехался и вообще ставил себя выше других. Дариусу, собственно, была понятна нелюбовь окружающих к его брату. Он бы и сам надавал ему отборных пинков под зад, чтобы Дрейвен хоть на какое-то время забыл про себя любимого и не красовался, а занимался делом во время битвы. Он не мог не замечать угрожающих, недовольных, злых взглядов свою сторону. И, конечно же, не мог забыть выговор командира. Или не забыл, а просто пропустил мимо ушей. О да, Дрейвен это умеет. Сколько раз он пропускал мимо ушей наставления Дариуса, сколько раз плевал на его предостережения... Говорить с Дрейвеном серьёзно было бесполезно. Так что не удивительно, что строгое наказание командира его отряда никак не подействовало на младшего. - Эй, слышь! Я первый хотел! - Первый? Ты? А кто его предложил, а? - Ребят, мы можем всё поделить, чего вы цапаетесь-то? Дариус, не дойдя до поляны и бредя по вытоптанной тропинке, услышав это, остановился. Поделить? Вепря что ль? Они тут водились в избытке, так же, как и кролики. Но делить кролика на троих было как-то странно. Этим маленьким, костлявым созданием и в одиночку не наешься, а тут трое. - Разделим, разделим, не переживайте так, - послышался ещё один голос. На четверых. Вепрь скорее всего. Дариусу вообще не хотелось выходить к солдатам, разговаривать с кем-то о чём-то. Скрытный, он проводил больше времени в своей палатке после битвы, нежели в столовой. А тут целых четверо. Он был не любителем посиделок у костра или тому подобное, поэтому юноша махнул рукой и уже развернулся, чтобы выходить из этой рощицы, как солдаты на поляне снова заговорили. - Слушай, ты можешь не орать так? А если кто нас услышит? Тут девок полно, а мы этого притащили. - Девки девками, а он смотри, сопротивляется. Подогревает интерес, знаешь ли. Дариус повернул голову. Вряд ли они обсуждали кабана. Какой кабан будет так подогревать интерес, если вокруг и правда столько женщин. Несмотря на то, что в армию Ноксуса в большинстве своём брали мужчин, тут встречались и женщины. Не только лекарями или магами, но и самыми настоящими воительницами и лучницами. Юноша, тихо ступая по земле, пригнулся, и, приблизившись к кусту, аккуратно отодвинул пару веток. На небольшой поляне, усеянной низкой травой, словно ковром и маленькими цветами, не выделявшимися на фоне всего зелёного, стояли четверо ноксианских солдат. Большая часть доспехов на них отсутствовала. Была лишь тёмная одежда. У некоторых были на плечах мягкие полукруглые подкладки, надеваемые под увесистые наплечники. Парни полукругом стояли возле сидящего на земле солдата, руки которого были связаны за спиной, а на голове был небольшой мешок. Человек на коленях мотал головой, пытаясь сбросить ткань, но один из рядовых придерживал его за плечи. - Да сними ты с него этот чёртов мешок. Задохнётся ещё, - гаркнул самый высокий из них. Дариусу он был чуть выше подбородка. Один из парней схватился за колючую серую ткань и стянул мешок с жертвы, растрепав длинные волосы. Костяшки пальцев побелели от силы, с которой Дариус сжал рукоять топора. Солдаты окружили Дрейвена, рот которого был завязан короткой лентой, а краска, которой он с недавнего времени пользовался, украшая лицо вертикальными полосками, смазалась. Один из ноксианцев схватил парня за волосы, отгибая голову, и заставляя посмотреть в свои глаза. - Вот и допрыгался, лягушонок, - ухмыльнулся над ним человек, нашаривая застёжку на штанах. Дрейвен наморщил лоб и дёрнул головой, пытаясь освободиться от хватки. Но солдат был сильнее и потянул вверх, пытаясь поднять парня над землёй. Тот обречённо замычал от боли, извиваясь, как змея, пытаясь освободиться и уползти, забиться куда-нибудь в норку. - Я чего-то даже баб таких не встречал. Смотри как выгибается, - другой солдат засмеялся, стягивая с себя верхнюю одежду. - Он сейчас и подо мной так славно будет выгибаться, - фыркнул другой, расстёгивая штаны. – И стонать. В глазах Дрейвена появился неподдельный страх. Он отказывался верить в происходящее. Нет, конечно же, он слышал, что такое бывало среди людей. В подворотнях, в которые Дариус ему строго-настрого наказывал не ходить, такое происходило, он видел это своими глазами, прячась за стенки. Но не думал он, что подобное может произойти среди солдат. Его знакомых, с которыми он бок о бок сражался. С ним самим. - Смотри-ка, он боится! – улыбался ещё один, стоя поодаль. – Неужто у такого сладкого мальчика не было ни одного мужика? Этот тоже рассмеялся, но тут же затих. Трое других обернулись, озадаченные тишиной. На поляне, перед ними, стоял командир другого отряда. На плечах поблёскивали шипастые доспехи, ещё не отмытые от свежей крови. Нарукавников не было, он снял их, когда целитель перевязывал руки. Гладкая, большая кираса полностью скрывала тело командира. Ноги были закованы в гладкие набедренники. На лице застыла маска равнодушия, а в глазах горела ярость, клацая своими острыми зубами. В руках ноксианец сжимал огромный, внушительный топор. - Командир? Ты командир одного из отрядов, да? – слабо улыбнулся один из солдат. Тот, что был выше остальных, отпустил Дрейвена, развернувшись к Дариусу. - Не желаете ли присоединиться к пиршеству? – мерзкая ухмылка не сходила с его лица. Дариус внимательно оглядел каждого, не глянув на испуганного парня, сидящего на коленях. - Вы чего в форме, командир? Тут вроде проверяющих нет, да и время отдыха уже, - отозвался третий ноксианец, а потом указал на Дрейвена. – Посмотрите, какие мальчики водятся в наших рядах. Дариус вздохнул. - Это мой брат, - пробасил он. Наступила тишина, не прерываемая даже клёкотом птиц. Казалось, их тут даже нет. Никто не нашёлся, что сказать. Тогда Дариус первый нарушил эту, становившуюся невыносимой, тишину. Они не видели, как напряглось его тело под доспехом. Видели только стремительный прыжок и взмах топора. Голова ближнего слетела в мгновение ока, покатившись прямо к ногам остальным. Лица застыли в немом ужасе. Солдаты хотели броситься врассыпную, но их сковал страх. Дариус, оскалившись, кинулся на них, и они, наконец, сдвинулись с места, но просто не успели увернуться и выпрыгнуть из радиуса секиры. Она перерубила одного пополам, а другого ранила, оттолкнув в сторону. Тёмно-красный поток крови даже не достал до ноксианца. Самый высокий солдат бросился прочь с поляны. Дариус поспешил за ним, нагнав за несколько широких шагов, и, оттолкнувшись от пригорка, прыгнул, поднимая топор. Лезвие разрубило солдата почти на две половины, войдя в предплечья и остановившись в начале таза. Тёплая кровь брызнула в разные стороны, обагрив землю. Попала на лицо Дариуса, волосы и доспехи, и теперь стремительно стекала с них. Выдохнув, юноша развернулся и направился на поляну, закинув топор на плечи. На поляне ничего не изменилось. Безголовый лежал около кустов. Правда, теперь голова была не там, где остановилась, а в противоположных от тела кустах. Перерубленный надвое солдат лежал посередине, а второй, которого Дариус не разрубил до конца, полусидел около дерева. Грудь его рывками вздымалась, а изо рта слышалось неприятное бульканье. Посреди всех этих кусков мяса сидел Дрейвен. Он часто дышал, оглядываясь на трупы, будто видел такое впервые. А может, и правда впервые. Ведь большую часть времени он не смотрел на поверженных на поле врагов, кидая топоры налево и направо, не глядя, вытаскивал их из окровавленных спин, похваляясь и смеясь. Младший услышал шелест листьев и обернулся. Над ним остановился Дариус. Высокий, можно сказать, огромный, особенно в таких доспехах, окровавленный и жуткий. Дрейвен задышал ещё быстрее, отползая. Старший опустил топор рядом и потянул руку к брату. Младший смотрел прямо на Дариуса своими чистыми, голубыми глазами. Похоже, из-за страха он потерял дар речи. А Дариус думал, что его братец-то уж ничего не боится. Церемониться он с ним не стал. Вздохнул, наклонился, и, не обращая внимание на отрицательное мотание головой, на выставленные руки вперёд, подхватил брата, прижав к себе одной рукой. Благо, он был намного выше его. Удобней устроив его на боку, держа одной рукой, он вновь закинул топор на плечи и вышел с поляны на тропинку. Сейчас он вернётся в свою палатку, вместе с братом. Аккуратно, чтобы никто не заметил. И приведёт младшего в чувство. Из людей его никто и не видел. Окрестности давно потонули в темноте ночи. Не спасала и луна, скрытая за толстыми тучами. Лишь птицы молча кружили над полем боя. И одна из них, чёрная, как сама Тьма, давно следила за Дариусом. Следила и громким клёкотом заглушала смех из темноты, доносившийся изнутри животного. Смех, леденящий духу. Смех самого настоящего кошмара. Ноксианец уложил младшего брата на свою кровать. Растрёпанного, грязного от попавшей на него крови, пугливого, как маленького волчонка. Дариус потрепал его по волосам, разглядывая Дрейвена, и тут же отдёрнул себя. Парню сейчас необходимо было успокоиться и отдохнуть больше, чем самому Дариусу. Раны, боль от которых на время заглушила ярость, активно кровоточили и ныли. Он опустился рядом с разложенной кроватью, положив рядом топор, потом аккуратно начал отстёгивать наплечники и снимать их. Бинты тоже надо было снять, что он незамедлительно и проделал. А еще надо было бы сходить к лекарю ещё раз, он сделает это лучше. Но Дариус не хотел оставлять брата, поэтому вскрыл маленький мешочек медикаментами для первой помощи, взял оттуда бинт, и, стерев кровь ваткой, перевязал рану. Дрейвен лежал рядом, наблюдая за братом, и молчал, лишь прерывисто дыша. - Есть хочешь? – Дариус посмотрел на младшего. Тот отрицательно покачал головой. - Пить? Снова отрицание. Старший принялся за другую руку, повернувшись к брату. Тот смотрел прямо на брата. На застывшую кровь на его лице. - Тебя ранили? – прошептал он. - Нет. Это не моя кровь. Дрейвен посмотрел в глаза - серые, обеспокоенные. Поёжился. - Тебе холодно? В ответ тишина. Младший всё ещё ничего не мог сказать. Дариус не думал, что на брата всё это так подействует. Развороченные тела он имел счастье видеть, да и изнасилование тоже. Дрейвен же никогда не слушался старшего, шнырял где попало, мог увидеть что угодно и где угодно. Ноксианец, закончив обрабатывать раны, аккуратно вытянул из-под Дрейвена простынку, накрыл ею брата и встал. Дрейвен испуганно глянул на него. - Не уходи! Дариус удивлённо выгнул бровь. - Я никуда и не ухожу. Лишь доспехи сниму. Дрейвен расслабился, вытянувшись под покрывалом. Смотрел, как один за другим набедренники оказывались на полу, за ними и наколенники, и сапоги. Кирасу Дариус снимал дольше всего, отстёгивая пластины. Когда он, наконец, остался в чёрном одеянии и принялся за подкладки, пришитые к одежде, Дрейвен достал из-под одеяла руки и потянулся к брату. - Спи давай. Засыпай, - буркнул старший. - Ты ведь никуда не уйдёшь? – прошептал младший. Дариус покачал головой. - Я сказал, нет. Я останусь с тобой. - Ты сможешь защитить меня? Ноксианец вздохнул и присел рядом с Дрейвеном, оставшись в одних штанах и погладив брата по голове. - Конечно же, смогу. - И себя? – Дрейвен поднял голову. - Нас. Обоих, - уголки рта Дариуса дрогнули и приподнялись. – Я твоя защита. Губы растянулись в лёгкой улыбке. Но Дрейвен ее уже не увидел, закрыв глаза и уснув. Дыхание его было спокойно, грудь вздымалась и опускалась под одеялом. А Дариусу совершенно не хотелось спать. Он убрал руку с головы брата, разглядывая лицо спящего. Его собственное дыхание сбилось. Он покачал головой, отвернувшись, сглотнул слюну и склонился над братом, прижавшись губами к тёплому лбу. - Спокойной ночи, Дрей, - прошептал ноксианец и отстранился, подвинув мешок с бинтами и настойками. Затем устроился рядом, постелив плащ и оставшуюся одежду, бросил взгляд на брата, а потом уснул.