Ноксианская кровь

Полы тёмно-красного плаща стелились по мраморному полу за своим хозяином. Слышалось тихое шуршание ткани, но его заглушал цокот каблуков высоких щегольских сапог. Мужчина сдерживал себя, но все равно спешил, чуть ли не бежал по тёмным коридорам подземелья. Огонь толстых, редких свечек, чей свет слабо прорывался сквозь гущу тьмы, отражался в весёлых, чуть прищуренных глазках. Мужчина нетерпеливо облизывал аккуратные, красивые губы, расплываясь в улыбке. Он уже подходил к месту назначения. Он слышал, что за тяжёлой дверью уже всё начинается. Он видел их. Дверь распахнулась, впуская в круглое помещение с высоким потолком ещё одного члена общества. Здесь свечей было ещё меньше. Они висели на стенах и были скорее для украшения, ведь их тусклый свет не мог изгнать густой сумрак вокруг. Тёмные, казавшиеся чёрными стены из толстых, вздувшихся камней давили, норовя сплющить собравшихся. Тяжёлые шторы, придававшие холодному помещению хоть какой-то уют, закрывали собой узкие полки книг (никаких окон в помещении не было, и быть не могло). Многочисленные запыленные пергаменты и старые, чудом сохранившиеся переплёты хранили в себе невообразимые тайны, так же, как хранила их и ткань, и камень, молча взиравшие на людей. Посреди комнаты стоял постамент, а над ним висел магический шар, источавший такой же слабый, как и свечки, только синий свет. Вокруг него-то и расположились фигуры в плащах, остановившись на вырезанных в полу плитках. Новоприбывший нахмурился, но тут же почтительно улыбнулся всем, склонив голову и встав на своё место, в созданный людьми круг. Он не любил опаздывать, однако свои дела он ставил даже превыше этого. Женщина улыбнулась, кивком приветствуя его. Но, как оказалось, это был лишь ответ на слова, сказанные ранее. - Вы совершенно не понимаете, что это может принести нам! – громогласно проговорила она. - Успокойся, - грубо отрезал высокий мужчина, чей плащ отличался от остальных тёмно-коричневым цветом. – Это ещё ничего не решает. - Не решает? – вскинул бровь третий. – Признай, Демасия сейчас сильнее нас. Да ещё… Он сделал паузу, дожидаясь, пока взгляды всех обратят на него внимание. - Ещё ходят слухи, что о нас известно, - последнее слово он растянул, смакуя. – О нас знают. Путь немногие, но как раз те, что могут что-то предпринять. - Боишься ножа в спину? – уголки губ второго дрогнули. - Демасия не настолько сильна. Это во-первых. А во-вторых, не советую слушать скверные слухи. Их как раз-таки и пускают такие крысы, - послышался спокойный, мужской голос. - Всё, чтобы разладить верхушку и… - Нас?.. Я бы не была так уверена насчёт слухов, - кашлянула высокая женщина. – Слухи слухами, но доля правды присутствует. Всё это может привести к перевороту. Большинство переглянулись и захихикали. - Переворот?! Тёрн, что ты такое говоришь? – удивился один из членов общества. – Кто-кто, а свергнуть верхушку можем только мы! - А нас?! – наседала всё та же женщина. – На вашем месте я бы… - Она права. Нам нельзя расслабляться, - перебил рядом стоящий мужчина. Все перевели свои взгляды на него, на его тёмно-коричневый плащ, колышущийся от слабого сквозняка. - Мы все прекрасно знаем о твоей преданности своему патрону, - наконец заговорил тот, кто носил тёмно-красный плащ, с высоким воротом, в чьих глазах сейчас плясал огонь свечей. - Не стоит недооценивать его. - Этого зазнавшегося воителя?! – усмехнулась невысокая, молодая женщина. Если бы присутствующие не знали, сколько ей лет, они бы сказали, что это вовсе не статная женщина, а девушка, с манившими, обманчиво обворожительными губами, с красивыми глазами и аккуратненьким, маленьким носиком. - Его глаза в последнее время застилает жажда крови к своим врагам. Он и муху перед его носом не в состоянии заметить. - И от кого я это слышу? Разве не ты таскаешься за ним, пожирая взглядом и ревниво вздыхая, когда к нему обращаются дамы? Молодая женщина усмехнулась. - Как же я прекрасно играю. Твои слова комплимент для меня. - Комплимент ли? – брезгливо отозвался тот же на её слова. - Мы здесь не для того, чтобы напоминать, кто и где с кем был и на кого как смотрел, - строго отрезал мужчина в тёмно-зелёном плаще. – Мы здесь, напоминаю, для решения насущных проблем. - Ну, для кого-то это самое “кто, где и с кем” является проблемой, - сверкнула глазками высокая женщина в сером плаще. - Для решения насущных проблем государства, а не личных вопросов, - холодно отрезал один из присутствующих. - Но всё уже обсуждалось и не один раз, Лив. - Не всё. Остался лишь один вопрос. Все удивлённо посмотрели на мужчину. Он снял капюшон и сверкнул глазами. - Вопрос о Бораме Дарквилле. *** Был полдень. Лучи солнца пробивались сквозь облака, закрывавшие город, и опускались на тёплую, вымощенную камнем дорогу. Мальчишки весело засмеялись и побежали по улице, наступая только на большие камни. Тот, кто оступался и падал, проигрывал и начинал путь заново, с самого начала. Один из мальчуганов вырвался вперёд, хихикая. Он уже был на финише, осталось всего пару шагов. Но как только он оказался на последнем камне, выпрыгнув на основную площадь, то тут же врезался в мужчину и упал на дорогу. Мальчик поднял голову и охнул, увидев прищуренные, злые глаза и безумную улыбку. Незнакомец потянулся за спину, достав оттуда внушительного размера оружие. Но его остановил другой. - Оставь ребёнка. Мы уже не на войне, мы дома, - пробасил второй. Первый пожал плечами и пристальным взглядом проводил юнца, скрывшегося в подворотне. - И спрячь уже своё оружие. Ты местных им распугаешь. - А ты своим топором будто не пугаешь народ, а, Дариус? – усмехнулся брат, ещё немного покрутив в руках оружие, прежде чем повесить его обратно. – Твоя секира больше, и наверняка тяжелее меня. Старший не ответил, лишь вздохнул. Ему хотелось тишины и покоя. В голове до сих пор стояли стоны умирающих солдат противника, и воодушевлённые возгласы своих собственных. После знаменательной победы их отряд вернули в город, опасаясь, что Демасия может начать наступление на Ноксус. Конечно, Дариус слабо в это верил. Скорее, их отправили лишь потому, что солдаты были уже не в силах сражаться. Солдаты, но не он. Кровь в рано повзрослевшем юноше бурлила. Ему хотелось в бой, но он сдерживал себя. Как это должен делать командир. Посвящение было поспешным, быстрым. Оно даже не успело наскучить старшему. Поэтому весь путь домой Дрейвен ругался на поспешность и серьёзность всего происходящего. Он-то думал, что там будет пир. Вкусная еда, хорошая выпивка и не менее хорошие дамы. Думал, что сможет вдоволь нахвастаться своими новыми трофеями. Вокруг его пояса была привязана синяя ткань со странным, еле проглядывающемся рисунком крыла – демасийский плащ. Теперь он точно был похож на разноцветного попугая, имевшего красный, синий, зелёный цвета и даже перья. Если приглядеться, то можно было заметить и золотой цвет. Дариус покачал головой. Он пытался смириться со странным вкусом брата. Останавливал себя каждый раз, когда хотел выдернуть все эти тряпки и сжечь к чертям собачьим. Даже когда Дрейвен начинал прыгать вокруг старшего, напоминая дикарей, что танцуют вокруг костра, и пристраивать к его доспехам разноцветные ткани, Дариус просто снимал тряпки, отшвыривая их как можно дальше от себя. Младший, конечно, недоумевал, злился, рычал. Рык этот переходил в смех, и вскоре на новоиспечённом командире вновь оказывалась какая-нибудь из уже рваных тканей. Благо, когда они оказались на территории города, вся эта клоунада завершилась. Дрейвен отстал от брата и обратил своё внимание на толпу. Та, в свою очередь, воззрилась на него. Наверно, некоторые из жителей и хотели бы посмеяться, но, видя внушительного размера топоры за спиной солдата, бледнели, скрываясь в ликующей толпе. Все приветствовали своих победителей. Это было день назад. Сейчас же все немного поутихли, но не перестали готовиться к чествованию. Героев нужно было поздравить, раненых распределить по палатам лечебницы, а если не хватит мест, то по домам самих крестьян. Вся эта суета, казалось, кружилась вокруг Дариуса. Он пытался отогнать его. Полусонный, недовольный, он брёл по дороге. - Красавицы! Это всё для вас! – громко провозгласил Дрейвен, улыбнувшись щебечущим девушкам. Он ткнул брата в бок, меж пластинами доспеха. Тот обернулся. В нескольких метрах от них стояли четверо ноксианок. Светлая кожа, совершенно простые платья из хлопка и украшающий голову венок. Взгляд его не зацепился ни за что, даже ярко-голубые глаза одной из красавиц, рассматривающей грузного воина. Дрейвен же, в отличие от старшего, подмигнул девушкам, что-то толкуя о своих подвигах. Дариус остановился, дожидаясь его. В груди вдруг закололо. Он поднял руку, но боль эта оказалась вовсе не физической. Воин пристально следил за младшим братом, и сердце его трепыхалось в доспехах, словно пташка. С той ночи прошло уже много времени. Он много раз успел пожалеть о содеянном, много раз желал вновь прижать к себе брата, много раз желал услышать стоны. Вот и сейчас желание свернулось тугим узлом внизу живота. - Эй, Дариус, не хочешь присоединиться? Я обещал этим милашкам показать прекрасные виды города, - поиграл бровями Дрейвен, подойдя к брату. Забыл ли он ночь? Нет, вряд ли. Помнил. Но помнил ли так же досконально, как Дариус? Каждое прикосновение, каждое движение, каждый вдох и выдох, стон. Воин ещё раз оглядел девушек, чьи щёки зарумянились от его взгляда, потом обратился к юноше. - У нас много дел. Нужно приготовиться к официальной цере… - Ох, - махнул рукой младший, перебивая брата. – Слушай, когда ты уже закончишь со всеми этими жутко скучными и дотошными штуками? Конечно, ты теперь у нас командир, но это не значит, что ты должен отягощать свои плечи абсолютно всеми важными делами. - Должен. Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Синие, цвета той самой ткани, что была так аккуратно обвита вокруг пояса младшего, озлобленные и спокойные, задорные и серьёзные, затуманенные и ясные, раскрытые и прищуренные. - Должен, - повторил Дариус, ткнув пальцем в грудь Дрейвена. – И тебе уже стоит понять, что командир не перевешивает свои серьёзные проблемы на своих солдат, потому что у них самих их хватает. Младший брат лишь фыркнул. Дариус развернулся и пошёл прочь. - Что, стал командиром и возомнил о себе невесть что? Я к тебе обращаюсь! Да пошёл ты в задницу, кровный братец. Сука! Подери тебя черти! Собаки сраные! Но старший не оборачивался и уже не слышал его. Неужто покой? От всего, что его до этого окружало. Железные сапоги опустились на тёмный, мраморный пол, тяжёлые двери захлопнулись за ним, и его тут же окружила тишина, заглушив собой шум с улицы. Тяжёлая, тишина, звенящая. Она была громче набата, громче военных труб, громче людей, кричащих от боли, молящих о пощаде; громче крови, стучащей в висках, громче хруста костей и звона лат. Дариус опёрся о стену, помассировав переносицу и зажмурившись. Но это не помогло. Перед глазами снова встали ужасные картины войны. Воин оттолкнулся от мрамора и, потерев глаза, направился вглубь дворца, стараясь оставить воспоминания далеко за собой. Звон в ушах изредка прерывался собственными шагами. Он вслушивался в скрежет металла о камень, стараясь себя отвлечь. Но звон нарастал. Однако незримый колокол тут же исчез, сменяемый взмахом крыльев. На огромный наплечник приземлилась чёрная, многоглазая ворона, заинтересованно повертев головой. Дариус остановился, разглядывая чудное создание. Нет, он не боялся её. Он и раньше видел подобных существ, но она следовала за ним долго, настырно. Ворона пригнулась. Задев кончиками крыльев лицо ноксианца, она взлетела и медленно, изредка оборачиваясь и кружа под потолком, полетела по коридору. Дариус пошёл за ней. Конечно, он слышал, что Дарквилл любил держать во дворце любимых питомцев, но никто не видел оных. Ворона сворачивала, приземляясь на статуи величественных воителей, дожидаясь юношу. Как только он появлялся в поле её зрения, она снова поднималась в воздух и летела дальше. Дариус бы потерял её в этой темноте, если бы не три пары ярких, красных глаз, будто факелы. Вскоре, ноксианец оказался у приоткрытой двери, из которой лился мягкий, тёплый свет. Ворона скрылась там, негромко каркнув, как бы приглашая гостя. Юноша заглянул внутрь, приоткрывая дверь. Небольшая комната, с высоким потолком, вмещала в себя несколько книжных стеллажей, доверху наполненных книгами, камин, возле которого стояли два кресла с изящными ножками, стол у стенки и кровать, расположенной поближе к окнам, что были закрыты шторами. Ворона приземлилась точно на спинку одного из кресел и тихо каркнула. - Человек, показавший истинную силу Ноксуса демасийским солдатам. Человек, проявивший смелость. Доказавший свою верность государству. Мужчина встал, поворачиваясь к юноше. - Дариус, я так понимаю? Молодой ноксианец кивнул, ничем не выразив удивления. - Джерико Свейн… - Командир одного из элитных подразделений Ноксуса, - закончил Дариус. Мужчина кивнул, приглашая гостя занять второе кресло, и снова опускаясь на своё. - Я давно слежу за твоими достижениями, - начал Свейн, прокашлявшись. - Какое совпадение, - без тени сарказма проговорил юноша. - Совпадений не бывает, мой мальчик. Всё случившиеся обусловлено нашим собственным выбором, - спокойно сказал мужчина, рассматривая пламя в камине. – И я рад, что выборы наши оказались похожими. *** - Это правда, что ты входишь в отряд известного, новоиспечённого командира Ноксуса? – обворожительная ноксианка, не уступавшая своими украшениями пёстрому Дрейвену, улыбнулась юноше. - Детка, правда лишь в том, что я не просто стоял с этим командиром спина к спине, по числу я завалил демасийских сук больше него. - Аккуратней, похвальба не приведёт ни к чему хорошему, Дрейвен, - кисло отозвался соратник, залпом осушив стакан с пивом. - Похвальба? Пф… Я лишь хочу поведать правду этим красавицам, - воин подмигнул девушкам, одарив их широкой улыбкой. – Я бы мог долго рассказывать вам о деяниях нашего командира, но… Это слишком скучно. Куда интереснее послушать о подвигах Дрейвена. Одна из девушек хихикнула. Эта странная привычка юноши говорить о себе в третьем лице забавляла её. - И какие же подвиги ты совершил? - Кошечка, разве тебе недостаточно десятка, нет, сотни этих шлюх, подохнувших от моих топоров?! – он сделал глоток из своего стакана и продолжил. – Ты когда-нибудь купалась в крови своих врагов? Жаркой, горячей, обжигающей крови. Ноксианка, которую он назвал “кошечкой”, облизнулась и придвинулась к юноше. - К сожалению, нет. Но, я думаю, ты можешь мне обеспечить что-то похожее. Горячее, обжигающее. Дрейвен отодвинул кружку, зачарованный её взглядом. Девушка потянулась к нему, прикрыв глаза. В таверну влетел худощавый мужчина, доставая из-за пазухи завёрнутую в трубку бумагу и пытаясь развернуть заляпанный грязью пергамент. - Правительство объявляет… - громогласно начал он, но остановился, прищурившись, пытаясь различить буквы, - …прилюдную казнь захваченных в плен демасийцев. Сегодня. На площади. Откланявшись, мужчина скрылся за дверью. Дрейвен, так и не одарив сгорающую от возбуждения ноксианку поцелуем, повернул голову к месту, где несколько секунд стоял объявляющий. - Казнь сразу всех пленников? Как расточительно. Солдат, что сидел рядом, заинтересованно взглянул на юношу. - Расточительно? - Ну да. Чем людям тешиться в остальные дни? Напарник вздохнул. - Поумерь свою жестокость, Дрейвен. Мы уже не на войне. Ноксианский воин лишь усмехнулся, вовсе не замечая девушку, громко вздохнувшую и опустившуюся рядом на стул. На площади уже толпился народ. Бедные крестьяне и воины, недавно вернувшиеся с войны, сильно контрастировали с аристократами, стоявшими на отдельном помосте. Судья, одетый в чёрный наряд, говорил уже очень долго, надрывая голос, чтобы речь его дошла до каждого. Вокруг него стояли преемники, вытянувшиеся ровной линией, с орлиными, прищуренными глазами. Одежда их была менее вычурной, но так они ещё больше походили на предвестников смерти. Поодаль от них всех стоял огромный палач, одетый в агрессивно ощетинившийся шипами доспех. На голове его был шлем с двумя рогами по бокам. Похожий на быка, он сжимал в своих руках двуручную, зазубренную секиру, украшенную парой угловатых узоров. Дождавшись кивка судьи, он приблизился к одному из пленников и схватил того за волосы. Демасиец лишь плюнул в шлем, назвав окружающих свиньями. Судья покачал головой, тяжело вздыхая. Чужая же голова уже катилась по холодному камню, оставляя за собой кровавый след. Палач перешёл к следующему. Дрейвен пробрался в первые ряды, расталкивая людей и не обращая внимание на кинутые вслед ругательства. Юноша повертел головой, стараясь рассмотреть все мельчайшие детали, и хекнул, заметив на плаце четыре безголовых тела. - Скука, - громко вздохнул он. Напарник шикнул и вновь обратил свой взор на кровавую сцену. - Это тебе не театр. Это казнь! - Если бы в ней участвовал Дрейвен, всё бы было по-другому, - буркнул юноша. - Если ты так жаждешь, то валяй. Только заткнись уже, - махнул рукой другой солдат. Юноша втянул носом воздух, пропитанный пролитой кровью, но лишь отдалённо напоминавший тот, что был на поле брани и замер. Слова, вначале показавшимися лишь сарказмом, в голове Дрейвена приобрели новый смысл. Он повернулся и снова стал пробираться через толпу назад. И снова услышал в свой адрес гневные ругательства, и снова не обратил на них внимание. Второй вход, по которому на сцену пробирались судья, его помощники и палачи, оказался с другой стороны. Путь ему пригрозили двое охранников, чьи доспехи и шлемы не уступали тем, что были на палаче. Перед лицом юноши крестом сомкнулись алебарды. Дрейвен отпрыгнул и поправил разлохматившиеся волосы. - Я палач, - оскалился он. Двое стражников даже глазом не моргнули. - Глухие?! Я новоиспечённый палач и, если вы меня не пропустите, то… - Лишитесь звания, - договорил за него подошедший мужчина. Алебарды приняли изначальное положение, открывая дорогу. Дрейвен обернулся. С ним поравнялся молодой человек, с длинными, распущенными и белыми, как снег, волосами. - Новоиспечённый палач, я так понимаю, - улыбнулся незнакомец, приглашая юношу внутрь. Дрейвен утвердительно кивнул и юркнул в приоткрывающуюся дверь. Внутри был коридор, узкий, тёмный. Ноксианец вышел в небольшую комнату, наполненную оружием, шипастыми доспехами, да рогатыми шлемами. - Надевай форму, бери секиру и на сцену, - пропел незнакомец, исчезнув в коридоре. Дрейвен медленным взглядом обвёл стойку с секирами. Потом задрал руки и достал из-за спины два метательных топора. Доспехи он и рассматривать не стал. Но перед самым выходом на сцену заметил покрытые пылью баночки, кучкой стоявшие на столе. Ведомый любопытством, он взял парочку из них, рассматривая поближе. Краски. Дрейвен расплылся в улыбке, уже предчувствуя ликующую толпу. Судья развернул очередной пергамент, который до этого держал помощник, и начал зачитывать следующий приказ, но тут же прервался. Его взгляд, который он изредка кидал на пленного, привлёк разноцветный, полуголый молодой юноша, уверенно вышагивающий по песку точно к судье. В руках молодой ноксианец крутил один топор. Второй, точно такой же, покоился на поясе. Юноша покачивал головой, что-то напевая себе под нос. Как только он приблизился к помосту, на котором стоял судья и его помощники, здоровенный палач двинулся с места и в мгновение ока оказался между юношей и помостом. Дрейвен оглядел закованного в доспехи мужчину с ног до головы. - Прям вылитый Дариус… Плаща не хватает, - хмыкнул он, и тут же щёлкнул пальцами. – А ещё тяжёлого взгляда и нудных лекций. Судья обернулся, почувствовав ментальную атаку, кивнул и, выпрямившись, отозвал палача. - Значит, ты, - он недоверчиво оглядел Дрейвена, – новая кандидатура на роль палача? Тот, обведя взглядом всю арену и недоумевающих людей, кивнул. - Ну, что ж. Покажи, что ты умеешь. Ноксианец подошёл к пленному, которому минуту назад должны были четвертовать и взмахнул топором, срезав верёвки на руках. - Сможешь убежать – сохранишь себе жизнь, - оскалился бывший солдат. Демасиец секунду разглядывал его округлёнными от ужаса глазами, потом вскочил и бросился к проходу, показавшемуся ему выходом. Палач оживился и посмотрел на судью, ожидая дальнейшего приказания. Но пожилой мужчина даже не глядел в его сторону. Он недовольно качал головой и морщился. Дрейвен же, посильнее раскрутив топор, подбросил его и выхватил с пояса второй, который отправился в воздух за первым. Когда пленный оказался на середине пути, молодой ноксианец поймал оружие и кинул его точно в человека. Тот, сделав в воздухе пару оборотов, точно вонзился в спину демасийцу, пройдя почти насквозь. Человек споткнулся и ничком свалился на песок, окрашивая его в красный. Чего не ожидали судья и его помощники, так этого бурных оваций со стороны зрителей. Ноксианцы запрыгали, замахали руками, заулюлюкали, засвистели. Глаза их горели пламенем, и, казалось, в них отражается кровавый след. Зрители хотели зрелищ, которых так не хватало на казни, и Дрейвен знал это. Он дал людям то, что они хотели. И они полюбят Дрейвена. О да, они будут любить Дрейвена. Сильно, страстно. Они будут желать видеть его вновь и вновь. Будут желать его... любить… Улыбка сошла с губ юноши, и он опустил голову, уже не обращая внимание на громкие крики радостной толпы. Ведь что эта толпа значит для него? Она ему никто и ни кем никогда не была. Она не защищала его, не оберегала, не кормила и не ругала. Дрейвен сжал кулаки и вскинул голову, выпрямившись, оскалившись, как зверь. Эта толпа заменит ему любовь. Заменит ему желание и страсть того, без взгляда которого, как ему казалось, он не мог прожить и дня. Мужчина с длинными, белыми волосами тоже улыбался, находясь на отдельной трибуне, разглядывая ноксианца, так приглянувшегося зрителям. - Из отряда молодого командира, что теперь под крылом ворона. Ты будешь нашим маленьким козырем, - он глянул в угол и подмигнул еле заметной, полупрозрачной женщине. Всё шло как нельзя лучше. Чёрная Роза, пустив корни в грунт государства и укоренившись там, скоро расцветёт, раскрывая десятки своих лепестков.