Дети Завета

Дженсен проснулся, только когда оказался в постели в доме Куков. Прикосновение жирного бальзама к спине заставило его вжаться в матрац и затем упереться в него, чтобы получилось подняться. Уверенные руки снова уложили его на живот, и Дженсен резко задохнулся от боли. Кричать он не мог, но сила его слов была одновременно жестокой и разбитой. - Хватит… хватит… убери от меня свои руки. Хватит ТРОГАТЬ меня! Хватит трогать меня… - Джен… это я… Шёпот Джареда был словно битое стекло и слёзы. Он сам прочистил раны Дженсена: отец позволил ему это с таким великодушием, будто бы делал одолжение. Как будто бы Элайя ни при чём. Виски Джареда бешено пульсировали жёсткой болью. Он не мог поверить, что Дженсена опять наказали. Так скоро. Когда Дженсен не сделал ничего противоправного, о чём бы знали Старейшины. Дженсен был так осторожен. Он задался вопросом, нужно ли наложить швы на раны. Наверняка нужно, но поблизости нет никого, кто бы решил взяться за дело. Ведь это могли счесть за неуважение к работе Старейшин. Джаред уже думал, что Дженсен снова потерял сознание, пока парень не зашипел от боли и не зарылся глубже лицом в подушки. - Дженсен… Слова ситуацию не улучшат. Джаред почувствовал, как глаза щиплет и они наполняются слезами, угрожая пролиться. Это не может быть правильным. Это неправильно. Он тихо плакал, осторожно промывая мыльной тряпкой спину Дженсена: раны всё ещё сочились кровью, отчего розовая пена стекала на простыни. В конце концов, Дженсен прокаркал: - Я ничего не делал. - Я знаю. Джаред прикоснулся к плечу Дженсена, где кожа была невредима: - Я знаю, что ты ничего не делал. - Не могу больше здесь… - прошептал Дженсен. – Вообще… не могу. Джареду нечего было сказать, его горло сжалось. Как он мог попросить Дженсена потерпеть ещё немного? Да и какой смысл? Он знал Дженсена. Если бы парень сам спровоцировал наказание, то так бы и сказал. В таком случае его слова не звучали бы так, словно причинили боль не только его телу, но и самой глубокой частичке Дженсена. Дженсен никогда не оставался лежать, как бы сильно его ни били. Но теперь парень истекал кровью как в физическом, так и в эмоциональном смысле. Джаред перевязал раны, напоминая себе, что марлю надо будет поменять утром перед школой, и возможно, наложить двойной слой, чтобы спрятать беспорядок. Нельзя дать крови просочиться сквозь одежду. Он слегка коснулся волос Дженсена: золотистые кончики торчали, как у дикаря. - Я люблю тебя, - прошептал Джаред, желая, чтобы эти слова укрыли Дженсена от всех бед. Медленно повернув голову, Дженсен посмотрел на Джареда и невнятно прошептал: - Будь осторожен… Джей… будь осторожен. Люди могут… причинить тебе… сильную боль… Конечно, это не было ответным признанием в любви, зато забота. Джаред задался вопросом, может ли Дженсен любить в ответ, или вся любовь медленно вытекала из него вместе с кровью.

***

Следующим утром за завтраком Дженсен вёл себя тихо, не подавая голос, пока другие члены семейства Куков разговаривали друг с другом. Он молчал, потому что любое его слово могло стать причиной того, что его швырнут в какую-нибудь яму. Он чувствовал, как Джаред иногда незаметно трогает его за ногу под столом, но Дженсен игнорировал его действия. Он фантазировал, как сжигает дотла это место и насаживает головы на копья, получая мрачное удовольствие от воображаемых картин. Раны болели так сильно, что он даже не знал, чего хочет: лежать или стоять. Что бы он ни делал – всё это настолько усугубляло резкую боль в спине, что способность чётко мыслить ему изменила. Он хотел остаться один в пустом помещении и ни с кем не быть вежливым. И не притворяться наказанным, когда внутри всё кипело от гнева из-за пережитого насилия. Элайя и Хестер вели себя с «добротой и тактичностью», не упоминая о его проступках или мучениях, которые он вполне заслужил… И он хотел опрокинуть стол и сказать им, чтобы они катились прямиком в Ад. Но вместо этого он заставил себя проглотить немного гренок и выпить сока, прежде чем отправиться на утренние хозяйственные работы. Когда всё было выполнено, он был белым от боли, и Джаред терпеливо заменил старые повязки на новые, стараясь делать всё тщательно, чтобы не добавить мучений Дженсену. Джареда волновало, что Дженсен был таким тихим всё утро, даже не встречался с ним взглядом. Парень боялся, что Дженсен причинит себе боль или попытается сбежать. Если Дженсен предпримет попытку бежать, то наказанием станет Шкаф или одиночное заточение в церкви. Дженсена обязательно снова очистят и без малейших сомнений отберут оставшиеся привилегии. Джаред помог Дженсену надеть рубашку и нежно сказал: - Дженсен, будет лучше, если тебе поехать в кабине грузовика. Лучше для твоей спины, я имею в виду. Меньше… тряски. Осторожно наклоняясь и поднимая сумку, Дженсен надел лямку на плечо, замер на секунду и затем направился к двери. Перед выходом он затормозил: - Ты… сядешь… со мной? Я не хочу быть наедине с Малькольмом. С кем-либо из них. Джаред быстро закивал и не покидал стороны Дженсена, рад хоть как-то ему помочь. Во время поездки в школу он сидел между Малькольмом и Дженсеном, ощущая, как парень слегка расслабился под его боком, опираясь на Джареда. Джаред смотрел вперёд, между делом беседуя с Малькольмом о погоде или урожае. В течение всего разговора Джаред размышлял: а что если Дженсен видел его, как меньшее из двух зол? Вдруг он считал его таким же, как Малькольм или любой другой член Завета? Джаред не хотел, чтобы эти мысли оказались правдой, и это его тревожило. Он хотел, чтобы Дженсен знал, что он был… другим. Он поморгал, не давая блестящим слезам пролиться, и продолжил беседу со Старейшиной Малькольмом, хотя ему хотелось обернуться к Дженсену и высказать всё, что было у него на уме. Когда они приехали в школу, он думал, что у него будет время сказать кое-что Дженсену, но тот стремительно понёсся в здание. Джаред догнал его, идя в ногу с широкими шагами Дженсена. - Эй, эй… ты причинишь себе ешё бОльшую боль… Дженсен зарычал, с блестящими от гнева глазами оборачиваясь к Джареду: - Я, блядь, вообще не причинял боль САМ СЕБЕ. Джаред побледнел и кивнул, бесполезно цепляясь за свой рюкзак, пока другие на них глазели. Коридоры были заполнены школьниками и парой учителей. Поведение Дженсена определённо приковывало ненужное внимание. Джаред беспокойно нахмурился, зная, что ему не удаётся улучшить положение вещей. Он с огорчением опустил голову и прошептал: - Я не это имел в виду. Я просто не хочу, чтобы твоя спина болела ещё сильнее… - Я знаю, что ты имел в виду. Прости. Мне нужно в медпункт. Ты со мной? – будто бы никто на них не пялился, Дженсен пошёл в нужном ему направлении, и Джаред поплёлся следом. Стадо вокруг них без лишних указаний расступилось. - Джен, - Джаред прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем выдать. – Я хотел бы, чтобы ты говорил со мной. - Я и говорю с тобой сейчас, - тон Дженсена заставил Джареда оступиться. Дженсен быстро покачал головой, понижая голос так, что Джареду пришлось на ходу наклониться, дабы расслышать, о чём он говорит. – Ты не знаешь, как это больно. Из-за всего этого мне хочется разорвать кого-нибудь на части. Этот больной ублюдок… вскрыл меня… тёрся об меня… и мне приходилось это терпеть. Побелев, высокий мальчик прошипел сквозь зубы: - Он… ох… о Боже…. - Далеко не зашёл, но хотел. Он уже заготовил себе почву для продолжения. Малькольм рядом с ним кажется святым. Дженсен резко распахнул дверь в медпункт и вошёл внутрь. Ради достижения желаемой цели он притворился, что у него болит голова, и медсестра высыпала ему в руку две таблетки Адвила, прежде чем потянуться за одноразовым стаканчиком, чтобы наполнить его водой. Дженсен в удивлении смотрел, как Джаред схватил бутылочку с Адвилом и вывалил таблетки себе в ладонь, сжал в кулак и беззвучно поставил полупустой контейнер обратно. Когда медсестра повернулась к ним с водой в стакане, руки Джареда были уже спрятаны в карманах. Он выглядел таким невинным, что Дженсен почти не верил своим глазам. Дженсен поблагодарил медсестру, и затем они вышли обратно в коридор. Джаред дотянулся и запустил руку в карман Дженсена, с мягким стуком высыпая туда сквозь пальцы Адвил. Дженсен сразу принял ещё три таблетки и запил их остатками воды. - Когда это ты научился так хорошо красть? Вопрос вызвал широкую улыбку на лице Джареда: - С курами надо уметь быть быстрым, так ведь? Резво двигаться и не пугать их слишком сильно. Просто я знал… что тебе нужно больше двух. - Да, - Дженсен кивнул, не в состоянии оторвать взгляд от Джареда. – Спасибо. За таблетки. - Не стоит благодарности. Я сделаю для тебя всё. До Дженсена дошло, что Джаред был серьёзен. Джаред по-настоящему имел в виду то, что сказал. Он едва кивнул головой и сказал: - Увидимся через некоторое время. - О’кей… - Джаред помедлил секунду, прежде чем наклониться и нежно чмокнуть Дженсена в щёку, заставив их обоих покраснеть, а затем унёсся на урок. Дженсен так и стоял на месте, пока не прозвенел звонок и не вывел его из какого-то транса. Как Джаред мог просто… быть тем, кто он есть, и происходить из такого места? Быть воспитанным с такими ценностями и законами и всё же оставаться… Джаредом? Он направлялся на первый урок, замечая, как люди оборачиваются на него. Да, все заметили состояние его волос. Какая, на хуй, разница. Он проигнорировал шепотки и осторожно опустился на своё место. Он заметил жалостливый взгляд учителя, и это было в разы хуже, чем шёпот. Открыв свой учебник, Дженсен сделал вид, что полностью сконцентрирован на чтении научной книжки, а сам раздумывал, как долго он ещё сможет терпеть жизнь в Завете, перед тем как что-нибудь сломается. Точно не он. Он не собирается ломаться. Им это неизвестно, но Дженсен, скорее, смертоносен, чем суицидален. Он едва заметно улыбнулся этой мысли, подбодрившись своим внутренним запасом чистой злобы. Ничего, такой огонь тоже греет.