Проделки Шеогората или новые злоключения Ульфрика

      Что-то было не так. Ульфрик понял это сразу, как только проснулся. Он не мог с точностью сказать, что именно изменилось, но окружающий мир воспринимался определенно по-другому. Ярл Виндхельма сонно зевнул, сел на кровати и принялся натягивать на босую ногу свои сапоги, которые, почему-то показались ему велики.       «Странно все это. Как будто все вокруг изменилось. Ростом я стал ниже, что ли?»       Буревестник прошествовал в уборную, дабы справить нужду, вот тут-то его и поджидал большой сюрприз. Он обнаружил, а точнее, не обнаружил столь необходимой для этого дела части тела. Ярл в замешательстве задрал рубаху, даже руками пошарил для достоверности, но нет — его «верный меч», приводящий женщин в немыслимый восторг, его неизменный товарищ, которым он так гордился, исчез, словно испарился. Смутные, нехорошие подозрения закрались в голову Ульфрика. Не желая верить своим глазам, ярл задрал рубаху еще повыше. Так и есть: на месте мускулистой, волосатой груди мужчины красовались…       Тишину дворцовых палат пронзил нечеловеческий крик. Точнее сказать, женский визг, и это стало еще одним неприятным сюрпризом для ярла. Вместо утробного рыка с его губ слетело женское контральто, которое в другой ситуации показалось бы даже приятно звучащим, если бы не явственные истерические нотки.       «Во имя Талоса, что со мной? Может я до сих пор сплю? — Ульфрик изо всех сил ущипнул себя за руку. Ничего не изменилось, а на коже руки постепенно начал проступать синяк. И тут его осенило. — Талмор! Это все козни Талмора! Не иначе как проклятые эльфы навели магическую порчу, призвав на помощь темные силы. Так, мне срочно нужно зеркало!» — мысли вихрем метались в голове ярла, а легкая паника уже начала перерастать в самый что ни на есть настоящий ужас.       Зеркал в его покоях не было, ярл отродясь их не держал, считая их исключительно бабскими безделицами. В замке, правда, было несколько женщин из стражи, но бежать сейчас к кому-то из них Ульфрику даже в голову не пришло. Трясущимися руками ярл принялся переворачивать содержимое столов, в поисках каких-нибудь металлических блюд или мисок, в которых можно было увидеть свое отражение. Наконец, схватив серебряный кувшин, он, затаив дыхание, посмотрел в его начищенный до блеска бок.       Сердце пропустило удар, а по спине медленно пополз мерзкий холодок страха — с металлической поверхности кувшина на него уставилась женщина. Она смотрела, широко распахнув глаза, с выражением непередаваемого ужаса. Ее светлые растрепанные волосы едва доходили до плеч, а на щеке белели едва заметные линии шрамов. Ульфрик поднял к лицу руку и нащупал свои собственные шрамы, женщина в кувшине повторила его жест, а глаза ее расширились еще больше.       В этот момент дверь, ведущая из покоев ярла распахнулась, чуть не слетев с петель. В комнату с воинственным рыком ворвался Галмар, размахивая секирой и бешено сверкая глазами. Бегло окинув взглядом покои и не увидев никого, кроме перепуганной полуодетой девицы, Каменный Кулак стушевался:        — Я слышал крик… Это ты так орала? — пробормотал он и покосился на двери уборной. — Ульфрик там, да? Я не знал, что ярл не один, что вы тут… кхм, ладно, не буду мешать, — он уже развернулся, чтобы уйти.        — Галмар, это же я!        — В первый раз тебя вижу, — Галмар недоверчиво оглядел девицу, старательно напрягая память. Крепкая, видная, с пышными формами, это заметно даже через рубаху, которая не доходила ей и до середины бедер. Нет, ее он действительно видел впервые, такую бы он точно запомнил.        — Да нет же, дубина, — срывающимся от волнения голосом, переходящим в нервный крик воскликнул несчастный ярл. — Это я, Ульфрик!        — Видимо, местный мед ударил тебе в голову, дева. Ты пьяна или рехнулась? Что за ересь ты тут несешь?        — Галмар, это и вправду я. Я не знаю, как такое случилось, но это я, Ульфрик. Вспомни, друг, как мы брали Предел, как вместе бились плечом к плечу. Вспомни Маркарт. Вот этот шрам, — Ульфрик повернул лицо левой щекой к Галмару, — я получил его при взятии Маркарта, ты должен помнить. Или этот, — в порыве доказать старому другу, что он это он, и не осознавая, как могут быть расценены его действия, Ульфрик рывком распахнул рубаху.        — Во имя Девяти, прикройся, женщина! — Галмар выпучил глаза, увидев представшую во всей красе нагую фигуру.        — Я не женщина! — взвизгнул Ульфрик. — И ты на шрам смотри! На шрам, а не на сиськи!       Галмар не без труда опустил взгляд пониже — под левой грудью женщины, наискосок через живот протянулся неровный рубец. Точно такой же, как две капли воды похожий на тот, что был у Ульфрика. Галмар прекрасно помнил этот шрам. Помнил он и день, когда его друг и командир получил его. Это было в тот день, когда они попали в засаду под Картвастеном. Галмар был тяжело ранен и Ульфрик самолично протащил друга через обстреливаемую изгоями территорию лагеря, но не успел вовремя выхватить меч и был ранен сам. Это было немыслимо, это уже не могло быть просто совпадением…       Ульфрик же, не зная, какие еще аргументы могут заставить друга ему поверить, решился на крайний способ — туум. Стены задрожали, посуда со стола, книги с полок и мелкая утварь отлетела к двери, звонко позвякивая. Крик получился довольно тихим и слабым, но получился!       Галмар медленно сел на ближайшую скамью, не сводя с женщины ошарашенного взгляда.        — Теперь ты мне веришь? — вздохнул ярл.