Глава 3. Приготовления.
29 сентября 2014 г., 04:55
В доме определенно посветлело. Нет, Хьерим сам по себе никогда не был темным и мрачным, в очаге всегда весело трещал огонь, отбрасывая теплые оранжевые тени, а небольшие решетчатые оконца пропускали достаточно света. Но в доме определенно что-то изменилось, когда в него вошла эта нордская златокудрая дева.
Титус всегда очень любил женщин, а некоторые из них даже, что тут говорить, отвечали ему взаимностью. По правде сказать, за свою жизнь имперец перевидал их столько, что и не сосчитать. Горделивые имперки и смуглокожие редгардки, гордые дщери северных гор и маленькие смазливые бретонки. На его счету еще была аргонианка и даже одна альтмерка, правда, от первой имперец был не в восторге, на такой опыт его толкнуло исключительно излишнее любопытство. А вторую не впечатлил он сам. Но это его, конечно же, не сильно смутило, желтокожая красотка на деле показалась ему холодной высокомерной рыбиной, с ледяной водичкой вместо крови. Пообещав самому себе больше не связываться с представительницами высокой расы, Титус переключился на более сговорчивых и менее чванливых дам.
Женщина же, которая только что переступила порог его дома заинтересовала и даже очаровала Довакина. Горделивая осанка, походка королевы, короткие сухие фразы, сказанные тоном человека, привыкшего повелевать. А взгляд ее таил в себе столько тайн, столько усталости и брена. Такой взгляд был более присущ ученым, многое повидавшим на своем веку или военачальникам, на плечи которых легли заботы о безопасности страны, чем молодой девушке. Титус питал слабость к характерным и страстным, полным жизни и силы воли женщинам, а именно такую он сейчас видел перед собой.
Она не обладала исключительно красивой внешностью, напротив, ее движения были резковатые, лишенные плавности, присущей слабому полу, нос был слегка великоват, да и шрам на левой щеке немного портил впечатление. Но, несмотря на это, она была из тех женщин, которые в толпе не привлекали взгляд, но если уж посмотришь, то не сможешь отвернуться.
«Святая Дибелла, вот это женщина! Какая осанка! А взор!» — Титус восхищенно рассматривал стоящую перед ним нордку. Это была любовь с первого взгляда, решил имперец. Правда, он ранее точно так же думал и о Лайрис, Рике Стальное Сердце, Шари, Лизетте, Гвен Бесстрашной, Кайре, Милис и еще одной смешливой имперке, имя которой запамятовал. Но эта череда его бывших возлюбленных меркла при одном только взгляде на Ульфрет, как ему представили незнакомку.
— Несказанно рад знакомству, прекрасное создание! — Титус галантно поцеловал девушке руку.
Ульфрет передернуло. Когда драконорожденный бывал в королевском дворце, такие его жесты по отношению к женщинам лишь вызывали у ярла кривенькую усмешку. Она качала головой, удивляясь женской глупости, наблюдая, как очередная доверчивая жертва любвеобильного Довакина млеет от его льстивых комплиментов и преувеличенных похвал. Но сейчас этой жертвой была она сама, а это значительно меняло картину. Резко выдернув руку из теплой ладони имперца, Ульфрет надменно вздернула подбородок.
— О! Красота и гордость в одном флаконе! — улыбнулся имперец, отступая назад и окидывая гостью восхищенным взглядом. — Истинная дочь Скайрима, такая же ледяная и неприступная, как…
— Ближе к делу! — гаркнул Галмар, которому уже порядком надоели ужимки драконорожденного. — Я тебе ее не для утех привел, а по личной просьбе ярла.
Вкратце изложив Довакину, что от него требуется доставить девушку в коллегию магов, Галмар, разумеется, умолчал о причине, по которой это было необходимо сделать.
— Хм, по поручению самого ярла? Нечасто у Ульфрика появляются такие просьбы, касательно женщин. Она его любовница? — драконорожденный нахмурился. Уж очень ему приглянулась эта девчонка, но уводить женщину у ярла было бы… увлекательно, но чревато.
— Нет, не любовница! — сквозь зубы процедила Ульфрет.
— Правда? — лицо имперца посветлело. — А кто тогда?
— Кузина, — Ульфрет брякнула первое, что пришло в голову.
— Ку-зи-на, — протянул Титус, опять натянув на лицо ухмылку. — Просто прекрасно.
Некой скрытой интуицией, а по-народному, пятой точкой, девушка почуяла, что от этого имперца стоит ждать неприятностей. Впрочем, Ульфрет подавила в себе желание съездить в эту ухмыляющуюся рожу, вот когда она вернет себе нормальное тело, тогда и поговорит с наглецом по душам. А пока надо терпеть, помоги ей Талос!
«Троллья кровь, чего он на меня так уставился? Да и вообще, куда это он смотрит?» — поняв, куда именно, Ульфрет попыталась закрыться, сложив руки на груди, что, впрочем, произвело совершенно противоположный эффект тому, которого добивалась девушка.
Ульфрет поплотнее закуталась в меховой плащ и поспешила ретироваться в противоположный угол комнаты, подальше от драконорожденного, и уже оттуда хмуро наблюдала за Титусом, который дарил ей восхищенные улыбки каждый раз, когда взгляд девушки останавливался на нем.
Сам же драконорожденный сообщил, что в ближайшее время в Винтерхолд не собирался, но раз сам ярл просит об этом, да и прекрасная Ульфрет нуждается в помощи, то он, конечно же, незамедлительно отправится в коллегию. Немного посовещавшись, мужчины решили, что в путь отправятся послезавтра, а пока девушка будет гостьей в доме виндхельмского тана.
Несмотря на то, что дом был достаточно просторным, количество спальных мест в нем было весьма ограничено. Но Титус, как истинный мужчина, уступил гостье кровать… своего хускарла Колдера. Колдер, правда, и сам ранее уступил свою кровать Лидии — второму хускарлу тана, прибывшей вместе с ним из Вайтрана, но самого тана сей факт ничуть не смутил.
— Ты можешь воспользоваться кроватью Лидии… Лидия, радость моя, ты же сможешь ради нашей гостьи потерпеть одну ночку?
Лидия закатила глаза, уж кому-кому, а ей было не впервой привыкать к таким фортелям тана.
— Да, мой тан…
— Вот и умница!
Когда вопрос с ночлегом был улажен, и Галмар с Титусом обсудили все детали, касательно сопровождения девушки в коллегию, Каменный Кулак засобирался во дворец. Ульфрет, под предлогом того, что она желает проститься с Галмаром, вышла за ним на крыльцо.
— Галмар, дружище, не оставляй меня здесь… С ним… — нордка судорожно вцепилась в рукав меховой накидки друга. — Мы найдем другой выход. Да я лучше в одиночестве отправлюсь в Винтерхолд, чем в компании этого…
Каменный Кулак хмыкнул и осторожно отцепил пальцы девушки от своей руки.
— Ты прекрасно знаешь, что дороги сейчас небезопасны. А твою проблему нужно решить как можно скорее. Поверь, это наилучший выход. Крепись.
— Пожалуйста! — Ульфрет, позабыв про всякий стыд и гордость, тихо, почти что жалобно попросила вновь.
— Не кисни, будь мужчиной! Ты же истинный норд! — Галмар потрепал ее по руке, дружески стукнул кулаком в плечо, от чего девушка слегка пошатнулась и, развернувшись, пошел прочь.
***
Проснувшись, Ульфрет почувствовала, что кто-то пристально ее разглядывает. Такое впечатление, что чей-то тяжелый взгляд она ощущала почти физически, всей кожей. Так и есть, повернув голову, Ульфрет увидела Лидию, сидевшую на стуле недалеко от ее ложа. Хускарл, скрестив руки на мощной груди, мрачно смотрела на девушку, нетерпеливо постукивая по полу носком окованного в сталь сапога. — Проснулась. Наконец-то, — Лидия встала и нехотя подошла к Ульфрет, потирая затекшую шею — сон в положении сидя на стуле ничуть не улучшил вчерашнего дурного настроения хускарла, и теперь она была зла, как разъяренный хоркер, которого выгнали из собственного теплого логова. — Поднимайся и оденься, дева, если не хочешь, чтобы зашел тан и увидел тебя в одной рубахе. То-то он обрадуется. — Ты его хускарл, да? — сонно промямлила Ульфрет, поднимаясь с кровати. — Хускарл по Вайтрану, — уточнила Лидия. — Охраняю тана от всяких неприятностей, в том числе и от непонятно откуда взявшихся девиц, так и норовящих втереться к нему в доверие, забраться в его ложе и запустить ручонки в его сокровищницу. — Это ты сейчас обо мне? — Ульфрет подозрительно прищурилась. Вот только еще не хватало стать объектом ревности этой бабищи. — Тан оказывал тебе знаки внимания, просто глаз с тебя не сводил. А когда ты удалилась готовиться ко сну, он нам с Колдером чуть плешь не выел, только и разговоров, что об Ульфрет, — Лидия иронично заломила бровь. — А мне какое до этого дело? — Да ну? Да любая бы, заметив такой интерес со стороны драконорожденного, тут же попыталась бы его окрутить. — Только не я. Меня вообще мужики не интересуют, не волнуйся, — буркнула Ульфрет, не подозревая, что своими словами заставила Титуса, который в этот момент «случайно» оказался в коридоре и слышал каждое слово, уронить челюсть на пол. «Да ладно… А она не так проста, как кажется, — Титус почесал затылок, отходя от дверей. — Но так будет даже интереснее…» — Вот как? — присвистнула хускарла. — Что ж, если не врешь, тебе же лучше, женщины у него надолго не задерживаются. Ладно, проехали. Что с твоей одеждой, почему все шмотки мужские? — Лидия кивнула на ее вещи, неаккуратной грудой валявшиеся в изголовье кровати. — Э-э-э… Так вышло, — не придумав ничего более умного, буркнула Ульфрет. — Ну-ка, подними руки, — Лидия подошла и бесцеремонно развела ее руки в стороны, прошлась ладонями по плечам и бокам девушки, обошла вокруг, разве что в рот не заглянула. Окинула таким взглядом, от которого Ульфрет почувствовала себя не иначе, чем кобылой на ярмарке, причем кобылой не самого лучшего качества. — Ну, моя запасная броня тебе точно не подойдет, придется сходить к торговцам, купить тебе что-нибудь подходящее для странствия. Деньги есть? Ульфрет в ответ побренчала септимами и Лидия впервые за это утро одобрительно улыбнулась, ну хоть эта фифа не станет нахлебничать и тянуть кровно нажитые непосильным трудом и мародерством септимы из кошелька Довакина. Через четверть часа обе женщины вышли из Хьерима и направились по заснеженным улочкам к торговой площади города. Вот тут дурное настроение Ульфрет, накопленное за последние сутки и нашло выход, обрушившись на несчастные головы виндхельмских барыг. Перенесенный стресс, гнев и осознание собственного бессилия грозились вылиться в самую банальную истерику. Как ни старались торговцы угодить светловолосой нордке, как ни нахваливали свой товар, что бы не предлагали, все ей было не так. Сапоги жали, ремни натирали бока. Наручи выглядели «по-дурацки и я не стану их носить». Броня была слишком открытая и ни черта не защищала, но когда ей предлагали более закрытую броню, та оказывалась слишком тяжелой и совершенно неподъемной. «И сильно полнила», хотя Ульфрет и сама была в шоке от того, что выдала такую фразу. А когда дело дошло до выбора белья, так Ульфрет и вовсе швырнула нечто кружевное и воздушное, привезенное из самого Саммерсета и жутко дорогое на вид, прямо в лицо торговке-альтмерке, чем ввергла желтокожую в глубочайший шок, и заявила, что истинные норды никогда на себя не оденут эти бесовские эльфийские шмотки. С трудом уговорив купить хотя бы самые необходимые вещи, Лидия потащила скандалистку прочь от торговых палаток. И только оказавшись возле оружейных прилавков, Ульфрет немного оттаяла. Ей приятно было ощущать в руке тяжесть стали, злость ушла, тревожные мысли на какое-то время унеслись прочь, а глаза заискрились совершенно иным блеском. Остановив свой выбор на легком, превосходной работы одноручном мече и небольшой стальной булаве, почти по рукоять усыпанной шипами, девушка решила, что с покупками на сегодня покончено. — Какая-то ты слишком нервная, — протянула Лидия, покосившись на свою спутницу, когда они возвращались в Хьерим. — Орешь на ни в чем не повинных торговцев, которые из кожи вон лезут, чтобы тебе угодить, швыряешь вещи. — А ты видела, во что эти злокрысьи морды пытались меня вырядить? — возмутилась Ульфрет, с отвращением вспоминая саммерсетские кружева, а особенно цену, которую запросила за них желторожая проходимка-торговка. Ульфрет бы за эту срамоту и септима не отдала. — Видела, — кивнула Лидия, с восхищением и завистью вспоминая прекрасные саммерсетские кружева, которых у нее никогда не будет, простым хускарлам не по карману такие роскошества. — Но все равно, ты бы с ними полегче. О, кажется, я поняла! Ты такая злая, потому что у тебя маленькие женские неприятности? — не без ехидства хмыкнула хускарла. — А.? — не поняла Ульфрет. Какие еще мелкие неприятности? Нет у нее никаких мелких и в помине, зато есть две крупных неприятности: имперский легион в Скайриме и превращение в женщину. И тут даже не поймешь, которая из двух хуже. — Ты когда в последний раз теряла кровь? — А это тут причем? — Когда? Ульфрет задумалась. Последнее ранение у нее было, когда Братья Бури атаковали один из фортов, контролируемых имперцами. Ярл тогда лично принимала участие в осаде и взятии крепости, даже вышибив ворота с помощью крика. Тогда случайная стрела одного из имперских выродков вонзилась в плечо… — Три месяца назад, — как ни в чем ни бывало выдала Ульфрет. — Так ты, случайно, не брюхата, дева? — воскликнула Лидия. — Тогда все ясно, и твое дурное настроение, и раздражительность по мелочам, и… — Что? Да это… это… исключено! — при упоминании об интересном положении у Ульфрет задергался глаз, а вслед за ним и щека. Что за напасть! Уже второй раз ей пытаются подсадить младенца в брюхо. Да и вообще, теоретически, чтобы забрюхатеть, ей нужно трахнуть мужика, а от одной только мысли об этом ярлессу начинало передергивать и трясти. — Ты же сама сказала, что теряла кровь три месяца назад… — Да при чем мое ранение к тому, что я нахожусь, тьфу ты, не нахожусь в тягости? — Ульфрет уже перестала понимать что-либо, в очередной раз поражаясь женской логике, которая могла связать воедино, казалось бы, совершенно не связанные между собой вещи. Нет, ей и раньше было известно, что все бабы дуры, но, чтобы настолько… — Ранение? — Лидия фыркнула и повела плечами. — Я спрашивала, когда ты в последний раз теряла связь с лунами. — Чего? — моргнула Ульфрет. — Какими, даэдра тебя за ногу, лунами? Прохожие уже начали на них оборачиваться, а парочка особо любопытных зевак остановились неподалеку и стали с интересом наблюдать за двумя орущими друг на друга девицами. Лидия возвела очи к небу, шагнула к Ульфрет и зашептала ей на ухо, чтобы не привлекать излишнего внимания. После сказанного щеки Ульфрет приобрели багровый цвет, глаза расширились до размера блюдец, а от одной мысли о том, что ей еще предстоит пройти еще и через ЭТО, по телу пробежали очень неприятные мурашки. Ульфрет опять передернуло. «Великий Талос, помоги мне выжить в этом теле.»
