Проделки Шеогората или новые злоключения Ульфрика

      На рассвете небольшой отряд, состоящий из двух нордок и одного имперца, покинул неприступные стены Виндхельма и двинулся в путь, рассчитывая уже к вечеру добраться до Винтерхолда. Ульфрет ехала и, скрипя зубами, старательно вспоминала причины, по которым она не любила имперцев. Составив в уме полный список этих причин, она отметила, что за последние сутки их значительно прибавилось.        — Нужно быть предельно осторожными, — назидательно произнес Титус, обращаясь к спутницам. — Держитесь рядом. В этих предгорьях водятся снежные тролли.        — Не думала, что великого Довакина испугает возможность встретиться с одной из этих зверушек, — съехидничала Ульфретт.        — Зверушек? Во имя Девяти, женщина, да ты хотя бы раз в жизни их видела? — Титус изумленно посмотрел на нордку. Та в ответ лишь едко улыбнулась и кивнула. — Не лги мне, прелестное создание. Если бы ты с ними столкнулась, то уж точно знала бы, что это крайне опасные твари.        — Ты что же, трусишь, имперец? — Ульфрет в ответ насмешливо выгнула бровь. На самом деле она была вполне согласна насчет осторожности, да и об опасности, которую представляют снежные твари, была осведомлена не хуже других. Просто хотелось немного позлить этого наглеца, который всю дорогу не переставая расточал ей развязные комплименты и дерзкие фразы, ничуть не стесняясь присутствия Лидии.        — Трус — это тот, кто страшится, не имея для этого никаких оснований. Но тот, кто осведомлен об опасности, и не боится, тот уже не трус, а глупец. А я себя к таковым не причисляю, уж будь спокойна, моя дорогая, — пофилософствовал Титус и подмигнул нордке, испортив этим всю пафосность речи.       От развязного тона, коим была сказана фраза «моя дорогая» Ульфрет, уже в который раз, передернуло и она замолчала, благоразумно решив не поддевать более имперца, чтобы не вступать в диалог. Лидия только закатила глаза.       Дальнейшая дорога прошла без происшествий. Почти. Это самое «почти» было обусловлено всего лишь тем, что все шло относительно гладко, ровно до тех пор, пока драконорожденного не понесло в сторону одной из заброшенных шахт. Шахта оказалась не такой уж и заброшенной, как могло показаться с виду — вход охраняли два хамоватых, закутанных в меховую одежду типа. Они крайне недружелюбно поприветствовали честную компанию, посоветовав им убираться прочь, угрожая расправой. А поскольку грубить Довакину было невежливо, а в присутствии двух дам, еще и крайне неосмотрительно, то вскоре их короткий разговор был исчерпан. Типы в меховых одеждах успокоены, а сам Довакин, с довольной рожей вытирая кровь с меча, высказал желание прогуляться по шахте.       Прогулка эта оказалась короткой и весьма кровавой. Ульфрет не довелось даже вытаскивать из ножен свой новоприобретенный меч — драконорожденный вместе с Лидией изумительно быстро расправился с горсткой бандитов, обосновавшихся в шахте, и которые были явно не готовы к приходу незваных гостей. Покончив с «хозяевами» шахты, путники приступили к осмотру и дележу нехитрого имущества бандитов. Добычей их стала горсть монет, несколько хорошо заточенных кинжалов, связка стрел и какая-то книженция о магическом искусстве, которую Довакин бережно упрятал в заплечный мешок.       Ульфрет же достался золотой кулон с драгоценными каменьями, который Титус галантно застегнул у нее на шее. Носить такую безделушку, явно снятую с какой-нибудь несчастной жертвы, было тягостно и гадко, но ярлесса, скрипнув зубками, приняла подарок. Как бы неприятен ей ни был его даритель, но септимов в карманах у нее оставалось не так уж и много. Она не могла позволить себе такую роскошь, как разбрасываться золотыми украшениями, которые можно было выгодно продать. Оставалось только уповать на то, что девушке не придется за этот дар расплачиваться известным способом. Окончив осмотр шахты, компания продолжила путь.       Винтерхолд встретил их недружелюбно. Белые заснеженные дома унылыми рядами расположились по обе стороны от широкой мостовой. Ветер противно свистел в ушах, так и норовя сорвать капюшоны с и без того озябших путников, а колючие снежинки неприятно холодили щеки. Трое всадников въехали в город, спешившись у таверны с вполне подходящим ей названием «Замерзший очаг». Какая-то горожанка на крыльце соседнего дома, не скупясь на выражения, громко бранила своего супруга, обвиняя его в тунеядстве. Сонный стражник, кутаясь в плащ, пробрел мимо приезжих, даже не взглянув на них. Ульфрет пытливо взглянула на Титуса, задала вопрос о Коллегии, на что тот ткнул пальцем, указав дорогу. Путники пошли в нужном направлении, с трудом пробираясь по плохо расчищенной от снега мостовой, но когда они подошли к мосту, соединяющему городок и здание Коллегии, на их пути предстало еще одно препятствие.        — Я Фаральда, маг Коллегии Винтерхолда, — представилось «препятствие», окидывая пришедших внимательным взглядом золотистых глаз. — Переходите мост на свой страх и риск. Путь опасен, а врата не откроются. Вам не пройти…        — И кто же нас туда не пустит? Ты? — Ульфрет порядком надоело слушать монотонную и заученную речь, явно рассчитанную на новичков, прибывших в Коллегию. — Ты стоишь здесь, рискуя отморозить собственный зад, только затем, чтобы объявлять всем приезжим, что они не пройдут?       Лидия хрюкнула, не сдержав смешок, Довакин закашлялся.        — Я… — альтмерка, представившаяся Фаральдой немного опешила от столь нелюбезной речи, но довольно скоро взяла себя в руки. — Мой долг — помогать тем, кто ищет мудрости в Коллегии, и отваживать тех, кто хочет причинить нам вред! Вопрос в другом: зачем здесь вы?        — Мне нужно видеть архимага Савоса Арена. Срочно!        — Вы по делу? По какому? Архимаг не принимает кого попало!        — Фаральда, дорогая, ну к чему все эти маневры? Может обойдемся без формальностей? — Титус выступил вперед, не прекращая улыбаться. Похоже, ситуация на мосту его порядком забавляла.        — Нет уж, Титус, не обойдемся! — альтмерка насупилась. — Ты-то тут частый гость, а вот она здесь впервые, и будет принята, согласно предписанным правилам!        — Да брось, она со мной.       Фаральда только замотала головой, всем своим видом показывая, что это не аргумент. Ульфретт, вздохнув, полезла в сумку за письмом Вунферта. Покопавшись и выудив на свет искомый предмет, она победоносно помахала им перед носом альтмерки.        — Вот мой пропуск. Это письмо я должна доставить Савосу Арену. Лично в руки.        — Хм, — Фаральда взяла письмо и придирчиво осмотрела его со всех сторон.       «Ты его еще понюхай и на зуб попробуй, — подумала про себя ярлесса, глядя как альтмерка подозрительно обследует запечатанный клочок бумаги, но вслух, к счастью, этого не сказала. — Боги, да я сейчас в сосульку превращусь, пока эта желтомордая умерит свою подозрительность.»        — Что же, я узнаю руку, написавшую письмо. Это почерк Вунферта Неживого. Думаю, ты можешь пройти, — изрекла Фаральда, закончив осмотр. — Следуй за мной, я проведу тебя по мосту. Осторожно, местами он разру…       Ульфрет уже не слушала. Она стрелой пронеслась мимо альтмерки, желая поскорее оказаться под защитой неприступных стен Коллегии магов, подальше от пронизывающего ветра, пробирающего до костей. И подальше от этой противной эльфийки. Ульфрет быстро шагала к воротам, надеясь, что не встретит более никого из обладателей заостренных ушей. В последнее время эльфы все больше и больше стали действовать ей на нервы.       Но и тут удача уже в который раз решила повернуться к ней своим причинным местом. Не успела девушка ступить на порог и остановиться, дожидаясь, пока ее нагонит драконорожденный со своей хускарлой, как высокий, довольно приятный голос произнес:        — Ты новенькая? Только прибыла? — к Ульфрет подошла еще одна альтмерка и приторно-сладко улыбнулась девушке. — Я Нирия, специалист Коллегии. Позволь мне дать тебе один совет: на твоем месте я бы не доверяла Фаральде. Она так завистлива, она просто чувствует свою неполноценность рядом со мной! По сравнению с моим магическим талантом, моей элегантностью и осанкой, моей непревзойдённой красотой!       Пока девушка перебирала в уме, какую бы шпильку отпустить по поводу «непревзойденной красоты», подоспел Титус.        — О! Очаровательная, прекрасная Нирия! Рад видеть тебя снова, моя дорогая! — Довакин наклонился и тихонько шепнул на ухо Ульфрет, — ступай дальше, в Зал Стихий и дождись меня. И сделай личико поприветливей, выражение дикой злобы тебе не идет, — с этими словами он легонько подтолкнул Ульфрет в сторону зала.       Девушка сочла благоразумным последовать совету. Все-таки Титус был прав, ей не следовало так дерзко себя вести с теми, от кого она надеялась получить помощь.       «Все равно, что-то многовато развелось тут этих желторожих. Если до конца этого дня увижу еще хоть одного альтмера, клянусь девятерыми, не выдержу и врежу!» — увлеченная такими далекими от дружелюбия мыслями, Ульфрет сама не заметила, как неуклюже налетела на кого-то, чуть не сбив с ног. Желая проявить хотя бы элементарные признаки вежливости, ярлесса подняла голову, желая извиниться. Взгляд ее наткнулся на широкую грудь, одетую в коричневый плащ с золотым шитьем, являвший собою не что иное, как проклятый талморский мундир.       «Святая задница Дибеллы! Да за что мне все это!»        — Не путайся под ногами! Я думаю о множестве важных вещей. И тебя среди них нет, — надменно произнес альтмер.        — Аналогично! — буркнула Ульфрет, будучи уже не в состоянии сдержаться и промолчать. Если бы она была сейчас в своем настоящем облике! Если бы… — Гляди, куда прешь, талморский упырь.       Два совершенно одинаковых презрительно-злобных выражения застыли на лицах альтмера и Ульфрет. Оба буравили друг друга взглядами, в безмолвном поединке состязаясь, кто же первый отведет глаза. Талморец, наконец, пришел в себя.        — Что-о? Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — от подобной наглости лицо альтмера сменило цвет с бледно-желтого на бледно-зеленый. Золотистые глаза медленно наливались кровью. — Я Анкано, советник архимага.