Vectigal vobis furor meus ...

В тот день Бравил буквально кипел. С самого утра люди перешептывались, смеялись и постоянно обращали взгляд на скромный городской замок. Ведь через какие-то жалкие пару часов ведьма-убийца будет казнена. В том, что казнь состоится, никто и не сомневался. Не могли же могущественнейшие люди города отпустить этого монстра? Конечно, не могли. И все с нетерпением ждали суда, а сразу после него кровавого завершения всей этой кутерьмы. Тюремная стража мучилась от нетерпения не меньше, а может даже и больше обычных горожан. Это им приходилось сторожить эту ужасную преступницу. Иногда в нее будто все дейдра Обливиона вселялись: она говорила безумнейшие вещи, хохотала в голос, а смех сменялся дикими рыданиями. Она пыталась расшатать тюремные решетки, разрушить стены, даже чуть не убила разносчика еды. Но такое состояние сменялось у девушки абсолютной апатией. Она сидела на рваном тюфяке, не отрывая глаз от одной ей известной точки. На все попытки других заключенных заговорить с ней она не реагировала. Казалось, она была мертва. И стражники уже облегченно переводили дух, как снова доносились яростные вопли и этот страшный смех… Люди уже не знали, чего им бояться больше: шума или тишины. Оба варианта вселяли страх в измученные души, раскалывали несчастные головы и ломали жизни. Говорили даже, что это страшнее, чем если бы ведьма была среди них. А самой ведьме было уже все равно. Она добровольно рассталась со свободой и теперь расплачивалась за это. От голода и холода у нее начались галлюцинации; дневной свет резал глаза, а по ночам к ней приходили все ужасы обоих миров. Призраки, зомби, крысы, обесшкуренные гончие и зубастые баливоги раздирали ее неспокойный разум. В такой обстановке легко сойти в ума окончательно, особенно если главный хранитель душевного равновесия уже не спасает. Да, Ренна никак не могла вспомнить ни одной реплики Безумного бога. Казалось, все связанное с ним стерлось в первые же минуты пленения. Видимо, это было ценой отступления: она предала его, а на предателей милости Шеогората не распространяются. А тем временем подошло время суда. Толпа снова собралась перед храмом. На этот раз в их лицах не было ненависти, лишь пустая злоба да жажда крови. Глаза горожан горели от предвкушения предстоящей потехи. - Мам, ну мам! Ты еще не видишь их? – дергал мать за юбку пятилетний мальчик. Еще совсем маленький, н уже был вовлечен во всю эту грязь, чему был очень рад. Мусоля большое красное яблоко, он нетерпеливо подпрыгивал. - Надеюсь, ее казнят, - прошамкала старая данмерка. – Слишком много развелось ведьм да некромантов. - Соглашусь, сестрица, - поддержал ее низенький толстый имперец. – Всех их нужно пережечь да перевешать, тогда и наступит порядок. - Да я сам ей все кости переломаю, только дайте! – заревел здоровенный орк. – Будет знать, как людей околдовывать! - Глядите! Ведут! – с этим криком все повернулись. Двое стражников конвоировали связанную пленницу. Лохматая, грязная, бледная, она шла в своем рубище, словно в королевской мантии. - Ишь, нашлась королева! – фыркнул кто-то. – Надо ее проучить немного, чтобы не строила тут из себя невесть кого. Бей ее, ребята! – в воздух взлетело несколько камней. Один попал девушке в грудь, другой задел плечо, но она продолжала идти, не обращая никакого внимания на атаки. Перед храмом ее уже ждал священник. Чуть в стороне стояли главы местного отделения Гильдий и сам граф под охраной нескольких гвардейцев. Девушку поставили на колени перед всеми бравильскими господами. Но даже стоя на коленях, она не склонила головы. - Поклонись, ничтожная! – один из стражников попытался толкнуть непокорную, но наткнулся на ледяной холод взгляда. - Я склоняла голову лишь перед одним, но этим червям до него далеко, - сквозь зубы прошипела она. Стражник отступил в невольном испуге; взяв себя в руки, он нахмурился и смачно сплюнул. - С этой девкой копыта откинешь раньше срока… - Тихо! – раздался голос священника. Все затихли, словно им залепили рты горячим воском. – Не кричите и не богохульствуйте. Сегодня мы собрались здесь, чтобы решить судьбу этой девушки, вставшей на путь зла. В воздухе надорванно зазвенела тишина. Казалось, все взгляды были обращены на судимую преступницу. Но та лишь молчала, глядя в мокрую от недавнего дождя землю. - Назови свое имя, грешница, - продолжил он. Но ему не удалось разрушить покров беззвучия: девушка продолжала молчать. Наконец, когда ощутимый толчок в спину дал ей понять, что молчание не поможет, она наконец раскрыла рот. - Ренна. - Из какой семьи? – продолжил расспросы священник. - У меня нет семьи. - Веришь ли ты в Девятерых, дитя? - Знаю, что они есть, но не верю им ни капельки. У меня другие боги. - И какие же? - Ты прекрасно знаешь их, отец. Азура, Боэта, Мефала. И, - она сделала чуть заметную паузу, - и Шеогорат. Толпа зашумела. Казалось, еще чуть-чуть, и в преступницу снова полетят камни. Но поднятая рука священника вновь удержала народ от расправы. - Так ты поклоняешься дейдра… - медленно произнес он. – Что ж, это меняет дело. Но знаешь ли ты, грешница, что творишь? Знаешь ли, что такие боги не приносят добра? Ренна медленно подняла голову и посмотрела священнику прямо в глаза. Он почувствовал, как под этим нечеловеческим взглядом кровь стынет в жилах. Остатки волос на его лысой голове вставали дыбом, сердце пропускало удары, а он все не мог оторваться от этих безумных глаз цвета бездны. - Знаешь, священник, - тихо сказала она, - дейдра дали мне больше, чем ты думаешь. Они дали мне честь, тогда как твои хваленые Девять подарили лишь слабость и позор. Дейдра дали мне судьбу, жизнь, счастье и горе, ненависть и любовь. А от Девятерых я сегодня приму смерть в качестве милостыни. Скажи, седоволосый, кому из них мне следует быть верной? Последние слова Ренны громом поразили всех собравшихся. Каждый стоящий в толпе проклинал говорящую, но в то же время частью сознания задумывался: что же ему самому дали Девять?.. - Твои слова – дым, - продолжала она, - а они будут говорить вечно. Они могущественны, но умеют прятать свою силу. Они не злы и не добры, потому что не служат никому, кроме себя. То, что я видела, не сравнится с этим вонючим городом. И я, в отличии от всех вас, жалею лишь об одном – что умереть мне суждено не там, где меня ждут. Что на болотном кладбище не появится одинокая корявая плита с моим именем, и никто не принесет туда свежий венок. Что тело мое останется здесь навсегда. Но знаешь что? Это лучше, чем жить среди вас. - Замолчи, ведьма! – голос священника изменился. Теперь он надсадно хрипел и то и дело срывался на визг. – Я думал, что твою душу можно очистить, но она порабощена злом. Ты не ведаешь, что говоришь. И Девять накажут тебя не за твои неразумные слова, а за совершенные тобой преступления. Лорд Регулус, вы согласны с тем, что ее необходимо казнить? – граф Бравила ответил легким кивком. - Спасибо, лорд. Тем лучше… Что ж. Именем Девяти и с одобрения лорда Регулуса Терентиуса эта девушка, назвавшаяся Ренной, приговаривается к немедленной казни. Этот приговор справедлив и не подлежит осуждению. Приступайте. - Но разве это разумно – казнить сразу после суда?.. - заикнулся было кто-то из стражников, но его сурово одернули. - Разве вы не видите? Эта ведьма сильна. И каждая минута, пока она дышит, может оказаться смертельной для любого из нас. Ее не остановит ничто, кроме смерти. Только так мы спасем себя и освободим ее страждущую душу от гнета. Ренна стояла, будто не слыша этих речей. В паре шагов от нее решалась ее судьба, а ей было совершенно плевать. «Жаль лишь, что умереть мне суждено не там, где меня ждут». Она устало прикрыла глаза. У нее есть еще немного времени на размышления – вечность для того, кто выучил все свои мысли наизусть, но не теряет к ним интереса. Она снова стояла во дворцовом саду. Мания и Деменция, безумная красота и безумный же ужас. С безбрежного неба таинственно улыбалась огромная розовая луна, озаряя все вокруг своим мистическим светом. Все затронутое им казалось живым и прекрасным. Все…даже она сама. - Чудесная ночь, правда? Одна из миллионов таких же. Она вздрогнула: Шеогорат редко выходил из тронного зала. - Простите, лорд, я не заметила, что вы здесь. Вы хотели что-то сказать? - Я уже сказал все, что хотел, - усмехнулся Безумный бог. – Это действительно чудесная ночь. Ренна опустила голову и уставилась на носки собственных туфель. Кажется, нужно было что-то отвечать, но попробуй найди тему, когда разбегаются мысли… - Говорят, в окрестностях Феллмура опять появились алчущие, - она старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. – Может, стоит послать стражу, чтобы их переловили? - Ага, и подали к столу. Я давно уже не ел ничего достойного. Возможно, тушеный алчущий поможет мне расслабиться. - Возможно, лорд. Шеогорат вдруг резко наклонился к ней – так близко, что их носы почти соприкасались. Ренна обреченно вздохнула, ожидая обычной для лорда шутки (кто же виноват, что ей не смешно). Но на лице Принца Хаоса не было и тени улыбки. - Эта ночь – лишь одна из прочих. Она пройдет, а за ней придет другая. Но рано или поздно всему придет конец. Не будет ни неба, ни звезд, ни этой огромной луны, похожей на полусырой ягодный кекс. Ни-че-го. И вот тогда ты будешь спокойно и с чистой совестью сходить с ума. А сейчас ты здесь самая адекватная из всех. И уж будь добра, спаси этот мир хотя бы до утра. - Серый марш еще не начался. У вас есть время, лорд. - Какая ты заботливая, маленькая герцогиня, - прищурился Шеогорат. – Оставь хоть кусочек пирога себе… Луна постепенно таяла, обнажая хрустально-светлое небо. А Ренна сидела на ступеньках дворца, сцепив пальцы в железный замок и пытаясь сохранить в памяти привкус пепла, вина и обреченности на своих губах. - Кто-нибудь, кончайте уже с ней. Да вот хоть ты; кажется, стражник, ты должен больше всех хотеть ее смерти. Внезапно пришедшая догадка поразила девушку, как молния расщепляет дерево - но всего на миг. Почти панический страх сменился прежней холодной отстраненностью. Ведь ей, как и множеству других смертников, абсолютно неважно, от чьей руки она погибнет. Лучше бы, конечно, умереть в бою. Ей следовало исчезнуть из этого мира - из обоих миров! - тогда, после победы над Джигаллагом. Пара секунд, чуть более медленные движения, чуть менее зоркий глаз - и она бы испустила дух в битве, и душа ее была бы наполнена почти безграничным счастьем. А раз не так, то какой смысл волноваться о мелочах? - Я, сэр?.. - Да, ты. Приступай, да поскорее. - Да, сэр. Ренна услышала неуверенные шаги. Их обладатель явно не хотел выполнять приказ; боялся, может быть, или не хотел убивать женщину...или просто не хотел марать руки. Но вот шаги стихли. Девушка подняла глаза, надеясь встретиться глазами со своим палачом, но тот безучастно и безвольно смотрел в землю. - Боишься взглянуть мне в глаза? Почему? Ты ведь делаешь доброе дело; тебе поручили почетную миссию - казнить ведьму, ужасающего монстра. Ведь пугать девчонок в Бравиле разрешено лишь пьяным мужикам по трактирам. Так чего же ты медлишь? - Ренна попыталась рассмеяться, но закашлялась, отчего смех получился хриплым и страшным. Стон, а не смех. Кель дернулся, как от удара, но не сказал ни слова. Сделав еще один шаг вперед, он вытащил из ножен меч - и замер, видимо, не в силах пошевелиться. - Бей же! - вдруг яростно закричала девушка. - Бей! Медленно, словно воздух стал водой, Кель взмахнул мечом - и через секунду голова Ренны с отвратительным хрустом слетела с плеч.