Мне (не) всё равно

Когда зашли в кабинет информатики, нас, скорее всего уже по привычке, одарили нисколько не любопытные глаза. Среди них ни Трофимова, ни Жданова. — Что-то случилось? — пролепетал нежный женский голосок. Это была Лера. Лишь её карие глаза отчасти пытливо всматривались в меня. — А… — Я замер на секунду. — Ничего особенного. — Кит прошёл дальше и занял своё место. — Тогда, — она шаловливо улыбнулась, — что неособенное с тобой приключилось? — Не помню, чтобы мы часто разговаривали, но фразами как-то перекидывались. В общении она была легка и непринуждённа, поэтому само собой выходило, что я мог ей пару вещей рассказать. — В столовой суп и чай на меня уронили. Тут же я услышал звонкий и чистый девичий смех. Лера, слегка прикрыв рот рукой и зажмурив глаза, смеялась, не беспокоясь о косившихся на неё взглядах. — Боже, — она всё ещё смеялась, — тебе нужно будет прочитать значения слов «особенный» и «неособенный». — Она успокоилась, глубоко вздохнув. И снова смотрела мне в глаза. — Надеюсь, ты сильно не пострадал. — Только одежда. — Вся в крови… супе. — Тогда хорошо. — Она мило улыбнулась. Лера ни разу не глянула на Кита… Вот это у них конспировка – всерьёз взялись. — Ревнуешь? — несколько ехидно спросил я, усаживаясь рядом с Китом. Шанс есть шанс. — Зная тебя, мне не стоит о чём-то беспокоиться. — А ведь и правда. Я сам себя подвёл. На урок Трофимов и Жданов опоздали. Первый был чем-то недоволен. Получив задание и разделившись на две группы, мы перешли в другой кабинет. Конечно, мне повезло оказаться в одной с Китом, но и с Трофимовым. С ним нас разделял лишь небольшой длины компьютерный стол. Зашёл на рабочий стол «ученика», и по глазам неприятно ударил свет. Тривиальный пейзаж: голубое небо, замершие на одном месте облака и зелёный лужок. Только от одного вида рабочего стола глаза болеть начинали, именно из-за этого их приходилось всё время тереть, поднимая очки. Это тебе не дом, где ты можешь часами за компом тухнуть. Весь урок, пока я печатал таблицу в экселе, Трофимов бессмысленно пялился на меня. Ещё так гневно, словно я террорист мирового масштаба и сейчас в школе всех в заложниках держу, а после собираюсь устроить массовый геноцид. Хотя бы русских. Знаю, даже для меня это сверх неправдоподобно, но так и смотрит (другую ситуацию я себе представить не могу – ограниченность воображения). Такое напряжение со стороны тебе не каждый день даруют люди, подобные ему. К моему счастью, возможно, всё закончилось тихо-мирно, так и не начавшись. К окончанию уроков вещи высохли, а переодеться я смог в лаборантской, наполненной мелкими скелетами и одним человеческим, плакатами и искусственными органами. — Ты ведь не обидишься, если мы сегодня в снежки поиграть не сможем? — с весёлой улыбкой и радостью в голосе задал вопрос Кит. — Нисколько. А причина? — С Леркой гулять пойду. — Его настрой явно улучшился. — И когда договорились? — В школе же не контактируют, может быть, сообщения друг дружке написали? — Вчера ещё. — Он довольно потёр руки. Уж слишком приподнятое настроение. — И не лень же? — Я глянул на друга. Кит чересчур эмоционален. Мне так кажется. — Но ведь в этом и есть прикол! — утвердительно бросил он. — «Прикол»? — Мы об одном и том же? — Скрытность, — загадочно проговорил. — Когда об этом знают лишь несколько людей – это будоражит. Само осознание того, что в тайну посвящён только ты, а другие даже не подозревают об этом. Будто знаешь то, что другим вовсе не дано, — взволнованно высказал Кит, жестикулируя руками. И об этом он тоже много думает, наверное. — Самооценку таким способом повышаешь? — Блин… ты реально не понимаешь? — обессилено спросил Кит, с жалостью смотря на меня. — Похоже на то. — Я лишь слабо улыбнулся. Скрытность, незнание, тайна, представление о которой имеешь ты и ещё несколько человек… Это больше пугает, нежели воодушевляет. Вскоре с Китом мы расстались, и я один шёл против снега и ветра, что продолжали нападать на меня и лишать зрения. Вечные снежинки на очках мешали обзору, а после всех попыток спасения самого себя, я заляпал окуляры. Их было легче снять, так и сделал и тут же надел обратно. У меня нет никакого желания теряться в бесконечном белом пятне, которое сейчас будет расти, как фантазия наркомана на дозе. Оказавшись дома, я первым делом сложил вещи в корзину для белья. Позже и позабыть могу, а стирать их не стал, потому что инструкцию к стиральной машине так и не нашёл. А с этими многочисленными кнопками можно много чего намутить, что потом от проблем голова взрываться будет. Через несколько часов я даже подумал о том, что неплохо было бы перекусить, но, увидев вчерашний ужин, я по какой-то причине вспомнил двойную порцию супа в обед. Расхотелось. Родителям о дневном инциденте ничего не рассказывал – им это точно неинтересно. Вот если бы я вдруг пошёл на серебряную или там золотую медаль – это их обрадовало бы. А так как вещать мне было не о чём, я закрыл дверь в комнату, в которой изредка были слышны доносящиеся с кухни радостные голоса отца и матери, их дружеский и почти одинаковый смех и одобрения в сторону друг друга. Их действительно устраивают взаимные посиделки… А мне оставалось лишь отдаться музыке. Двухдневный снегопад окончился, уровень снега возрос в неопределённое количество раз. Ненавижу зиму. Ненавижу за эти холодные ветра, низкие температуры, вечные, непроходимые сугробы и прячущиеся под ними слои скользкого льда, на котором можно без особой подготовки делать симпатичные пируэты, и большие камушки, о которые можно здорово запнуться и лицом уткнуться в тот же снег. И вообще, что в ней хорошего? Ладно, заболеть, школу прогулять, но это всего лишь неделя, а потом оставшиеся три-четыре месяца с сопливым носом ходить... не радует всё это. Для того, чтобы хоть как-то изнутри разогреться, я слушал музыку, от которой мурашки по коже. Мой утренний концерт накрылся – родители дома; два дня работают, два – отдыхают. А значит, что, как только была услышана неспешная музыка, мне следовало отключить будильник и зарыться в одеяло, чтобы отоспаться ещё пять минут. Хорошо, тридцать. Тридцать пять. Наушник был только в правом ухе. Боялся Кита не услышать. Но всё оказалось зря, его я не встретил. Зевнув, повесил куртку примерно там, где обычно вешал её он, и пошёл в кабинет русского. «Здравствуйте» говорить не пришлось, в классе находился один Жданов, который и сам только что пришёл. Стул с парты снимал. — О, привет. — Он улыбнулся мне. А я поступил так же, как и Трофимов вчера, – опешил. Это непривычно. Слишком. Кивнув, я подошёл к нему, но, так как человек он мне незнакомый, держал дистанцию, длиной в стул. А веду себя сам как Кит. — Спасибо, за вчера. — Я протянул ему одолженную одежду. — А, наверное, надо было постирать… — Только стиралкой пользоваться не умею. На руках? — Ничего. — Его это не беспокоило. — В стиральную машину бросить и все дела, — он развёл руки в стороны. Дай угадаю, он умеет делать всё то, что не умею я и что умею, тоже может. Наверняка так и есть. — Да? — Он чуть наклонил голову. — А-ага. — Вот только мне откуда знать… Ну я и позорище… точно, я же лентяй. Если подумать, то он брал эту форму на тренировку. — Ты вчера не пошёл на футбол? — Не пошёл. — Кивнул. — Пропустил одну тренировку – не беда, мы все каникулы там пробегали, — просмеявшись, дополнил он. Не понимаю, как можно так бодро держаться с утра? Даже Киту это не под силу. — Не смотри так на меня, — Жданов ухмыльнулся, якобы из-за смущения отводя взгляда. — У тебя на лице ресница. — На себе я указал, скорее всего, на мешок под левым глазом. Жданов тут же зеркально повторил. — Нет, под другим. — Я уже привык показывать так, как есть, а людям привычней повторять как отражениям – любопытный факт. Он попытался убрать её, только ничего не выходило. — Чёртовы ресницы, — раздражённо фыркнул Жданов. — Давай я. — А то он так до вечера провозится. Поскольку на преграду между нами я встать не мог себе позволить, я встал на колено ближе к однокласснику и только потянулся к его лицу, как почувствовал, что равновесие катится к чёрту. В мгновение ока, Жданов оказался на полу, а я, уткнувшись ему почти в пупок, на нём. Стоило мне раньше вспомнить, что сидушки именно в этом кабинете нормально всё прикрутить не могут и если неправильно сесть, то можно съехать: кто вправо, кто влево. Соскользнувшим коленом я несильно ударился о пол, а вторая нога зацепила стул и как-то запуталась в нём. Из-за того, что это произошло столь неожиданно, у меня даже сердцебиение участилось. Да и не только у меня. На удивление, Жданов оказался довольно горячим – всё тепло, вырабатываемое его организмом, легко ощущалось сквозь одежду. — Ну ничего себе! Вот это кадр! — Надменный смех и такой же голос. Нетрудно догадаться, чьи они. — Блин, а тебе оказывается одного парня мало, да, Левин? Уже и на второго полез. — Только я приподнялся, находясь всё ещё на Жданове, как увидел то ли слишком довольную, то ли уже обезумевшую от презрения рожу Трофимова. — А вы так и будете в этой позе? — наигранно удивился он. — Тогда это точно нужно заснять. — К словам достал телефон. И ему, похоже, всё равно до того, что подо мной его друг. Его типичная улыбка не собиралась сползать с лица. — А у тебя качество на камере какое? — спросил я. — Зачем те это? — Он приподнял бровь. — Страничку в вк обновить нечем? — Раз уж такой сумасброд пошёл, то почему бы нам и порно не заснять? — довольно серьёзно предложил я. Трофимов обескуражено ухмыльнулся, явно не ожидая такого. — Так-так-так! — быстро высказал Жданов, приподнимаясь. — А я как бы против этого. — Он замахал кистью, полностью отказываясь от моего нереального предложения. — И вообще, Тимур, это случайно вышло. — Я поднялся на ноги, захватывая сумку. — Так же случайно, как и вчера, — в нотках его голоса слышалась серьёзность, намного круче, чем у меня. — А поэтому убирай сотик. — Улыбнувшись, Жданов поднялся и попытался забрать игрушку у друга. Решив не встревать в их разговор, я хотел ступить назад, как задел стул. Вовремя заметив, перешагнул через него и избежал ещё одного падения. — Ага, видел? — Трофимов непринуждённо показал средний палец. А может, Жданов ему и вовсе не друг. — Щас как миленький отдашь. — Или у них просто своя атмосфера. — С какого хе?.. — Дверь класса открылась, и зашла тощая, как щепка, учительница, держа в руках журнал, принадлежащий 11Б. — Здравствуйте, Алёна Дмитриевна, — поздоровался с ней Жданов, Трофимов в такт пошевелил губами. — Здравствуйте, мальчики. Не могли бы вы снять стульчики? — любезно спросила она. Хотя, выполнять это задание по-любому придётся. Кинув сумку рядом с партой, я принялся делать то же, что и Жданов, и Трофимов. Стоило мне снять стул Кита, как он появился в дверях кабинета. Быстро оглядел присутствующих и пошёл ко мне. Закон подлости… Я поднял стул обратно. — Не наглей, — пробормотал он, перехватывая стул. — Так всегда случается. — Ну конеш. — Кит, улыбнувшись, присоединился к нашему занятию. — Спасибо, мальчики, — произнесла Алёна Дмитриевна, когда мы закончили. Только мы заняли свои почётные места за последней партой, как Кит начал допрос: — Жданов ничего не сделал? — почти в ухо прошептал он. А Трофимов его уже не интересует? — Ничего. — И вообще, почему спрашивает? Стоп. — Ты специально припоздал? — Быстро догадался. И-и чего ты такой недовольный? — Натянул улыбку Кит. — На мне будто бы решили эксперимент поставить. — Я подпёр рукой щёку, как бы не довольствуясь сильнее. — Ну, прости. Мне просто хотелось узнать, как Жданов поведёт себя наедине с тобой. — Видимо, он заранее опустил тот пункт, что ему я мог и не рассказать. Очень даже зря. — Да нормально ведёт. — Не то чтобы меня это злило, просто почувствовал я себя странно. — И давай дальше без этого? — О’кей. — Он виновато улыбнулся. — И лучше ты мне расскажешь о своём вчерашнем свидании с дамой сердца. — Не прям сердца, — неуверенно сказал Кит, отводя взгляд и счастливо улыбаясь. — Селезёнки? — Сердца. — Ну так? — У нас было не совсем свидание. — Он старался не смотреть мне в глаза, то натягивал улыбку, то пытался её спрятать. Итог – неудавшийся актёр. — Мы просто гуляли, — мечтательно сказал Кит. — С тобой мы тоже гуляем. — Вот видишь, это же не свидание. — Кит было подумал, что выкрутился. — Так это потому, что мы с тобой не встречаемся. — Почти уверенный в победе друг моргнул пару раз. — Нет, мы, конечно, можем это исправить… — Мне и так хорошо. — Он покосился на меня, выставляя руки вперёд. — Просто всё так удачно складывалось… — Кит покраснел и опустил взгляд, не настраиваясь на зрительный контакт. Наилучший сценарий выпал? — Мы там… — он продолжал мямлить и смущаться. — Всё ясно с тобой. — Его эмоции меня действительно радуют. — Не мучайся, и так видно, что ты хорошо провёл время.