Мне (не) всё равно

Весь русский я только и пытался держать глаза открытыми. Тяжкое дело, ведь столь приятно их закрыть на секунды, а потом минуты, но приходилось вспоминать, что нужно хоть чему-то научиться и всё заново. Иногда Кит помогал, иногда моя внезапная настойчивость и поверхностное влечение к учёбе. В общем, уровень сложности по максимуму, который я не люблю, но выбираю. Когда переодевались на физ-ру, я заметил, что бинты так же хорошо завязаны, и делать потуже не надо, но навряд ли бы я стал этим заниматься. — Кит, а бинты уже можно снимать? — Действительно не знаю, что делать дальше. Это же не игра, где ты много чего испробовать можешь, перед тем несколько раз убив героя. — М? — Кит только снял рубашку и повесил её, оглядев меня. — Посмотреть надо будет, может, стоит мазь натереть или перевязать. — Сколько мороки… — уныло произнёс я, разинув рот для очередного зевка. Отвлёкшись, почти потерял равновесие и упёрся о Кита. — Спишь на ходу? — Почти угадал. — Ёперный театр, Левин. — Прошёл мимо Трофимов. — Типа с новеньким не повезло, решил к старенькому вернуться? — слащаво произнёс он. Кипятка на него нет. — Ну не буду же я твоё счастье отбирать. — Мне даже смотреть на него не нужно, чтобы осознать, что подобные слова иногда лучше не произносить. — Пошли-пошли! — Жданов буквально выпихнул из раздевалки Трофимова, не давая тому одуматься. Синие глаза новенького всё светились безудержным позитивом и попросту наглой радостью. — Чё эт между вами произошло? — недоумевал мой друг, поэтому не продолжал переодеваться. — Ничего… что могло бы тебя заинтересовать. — Сам виноват, что припозднился и не увидел ту сцену. — Я тебе не верю, — чётко процедил он. — А это уже не моя вина. — Я улыбнулся Киту, а он привычно насупился. И меня теперь подозревать в чём-то будет? А вот в чём ведомо только ему, и, что именно это, знать я не хочу. — Так! — возвестил громкий и грубый голос учителя физкультуры, Анатолия Александровича. — Разбились на пары! И начали разминку! — Ну, Кит… — уже меланхолично начал я, как: — Якушев и Левин, вам я запрещаю быть вместе! — строго отрезал физрук. — Э, а… что такого? — спросил Кит. — Будто бы я не знаю, какие снисхождения ты ему делаешь! — Учитель находился близко, а его голос долбил по голове. — А потом он ещё смеет жаловаться, что, мол, в спине что-то хрустнуло, — непривычно тихо произнёс Анатолий Александрович и сразу же вернулся к привычной интонации: — Короче, — физрук поднял голову и быстро оглядел зал, — Жданов–Нежданов, будешь с Якушевым! А ты, Трофимов, с Левиным! Да это просто гениально. — А… это!.. — Кит только хотел подать обжалованию это уже не предложение, как: — Никаких нет! А то будете на пару сдавать всё по новой. — Анатолий Александрович небрежно ударил свободной рукой наш журнал. — Понял? — слишком серьёзно для какого-то учителя. Что за угрозы и шантаж? — …да. — Кит тяжело вздохнул и опустил голову, после перевёл взгляд на Трофимова, гневно прожигая его. — Если чё, ты ори, — прошептал он, когда уходил к Жданову. Я лишь кивнул и уставился на своего партнёра, тот довольно улыбался, пока что не выражая никаких двуличных эмоций. Ах, свалить бы отсюда. Прямо сейчас. Но вот засада, по физ-ре тройка будет точно, а нам даже за разминку поставить могут, поэтому… — Садись давай, — приказал Трофимов, насмешливо поглядывая на меня. — А чаю тебе не принести? — вырвалось. Случайно. Издав непонятный смешок, он указал куда-то в сторону. Анатолий Александрович пристально следил за нами. Или, скорее, за мной. — Так что заткнись и делай, — услышав это, я уже оказался на полу – Трофимов несильно ударил по внутренней стороне колена, и левая нога, самопроизвольно согнувшись, не дала мне удержать равновесие на одной, и я неплохо прилёг задницей на деревянный пол. Как этого ожидать можно было? Хотел я поднять пародию недовольного взгляда на него, как только что легшие на мои плечи руки наклонили туловище вперёд. От резкого начала около таза какая-то позвоночная кость хрустнула. Ещё так громко и отчётливо. Оу… Зато не болезненно, как оно вообще могло быть. — А полегче нельзя? — прошипел я. Мой голос ушёл вниз, так как Трофимов, полагаю не со всей силушки, давил на меня, заставляя чуть ли не слиться с полом. А как ясно из образа жизни моя пластика отнюдь не идеальна (несколько световых лет от неё, приблизительно так), всё это приносило мне неописуемую боль. Единственное, что я мог сделать в таком положении, не дать нагнуть себя, так ведь и есть, упираясь руками о пол и пытаясь выпрямить их, что не получалось. — Ты в курсе, что это упражнение исполняется по-иному? — Будто мне есть до этого дело: чё да как там, — в его привычной, неприятной мне манере произнёс Трофимов, давя сильнее. Я щас сломаюсь, божечки. — Иди-ка ты. — Я же случайно рукой по полу ударил, после чего потерял концентрацию и был наклонён ещё немного вперёд, ощущая острое растяжение в спине. Трофимов отсмеялся на мои потуги. Сейчас мне суперсилушки не помешало бы. В один-единственный момент, когда давление не казалось сильным, скорее ослабленным и невнимательным, я не упустил момента выскользнуть из-под него и, перекатившись, резко вскочить на ноги, стараясь восстановить равновесие, недавно потерянное в паре перекатов. — К херам иди, а, — произнёс я вместо первоначального «и не приближайся ко мне», всё равно так делать не будет. — И я типа должен тебя послушать? — вальяжно проговорил он. — И вообще, ты линяешь, — на своей чёрной футболке я обнаружил короткий белый волосок, который определённо принадлежал ему. Надо же было додуматься, один кусок волос в белый окрасить, а остальные чёрными оставить. В этом весь Трофимов – выделиться. Я снял волос и отпустил его. Подальше от себя, а то ещё заражусь чем-нибудь. — Как кот моей бабушки. — Один раз был у неё в деревне, а на вещах до сих пор нахожу белые кошачьи шерстинки. Ещё длинношерстный был. — Кот-Троф, — произнес, не подумав, я и тут же посмеялся над этим. — Что-то я тебя не расслышал, — успешно наигранно сказал Трофимов, подходя ко мне. — Отвали, о'кей? — а, всё-таки сказал, но, пока что не чувствуя будущей опасности, а, возможно, и пиздюлей, отступать не стал. — Захлопнись, — с угрозой в глазах произнёс он, аж холодок по коже пробежал. — Лучше чаёк на тебя вылью. — Я даже ухмыльнулся, вспоминая вчерашнее, хотя было далеко не до смешинок. Фыркнув себе под нос что-то неразборчивое, Трофимов почти положил свою руку на моё плечо, только я вовремя перехватил её. Нет абсолютно никакого желания получать от него. Жаль, что у него реакция лучше моей, поэтому второй рукой он, едва ли не сразу схватив меня за футболку, жёстко притянул к себе, приподнимая над полом. Замешкавшись, чуть не заехал ему локтем по лицу, но, в итоге, лишь ногой зацепил его ногу, и неизвестно как, мы оба оказались на полу, и начала происходить такая катавасия. Я пытался всеми имеющимися силами оттолкнуть Трофимова от себя или же перехватить руку, чтобы остановить ещё один нелепый удар. — Быстро расцепились! — по залу пронёсся эхом приказ физрука. Правда, мы как-то не особо вслушивались и продолжали, пока он в одиночку не расцепил нас. Думаю, я сейчас такой же потрепанный, как и Трофимов. Даже не удержался и показал ему язык, на что он ответил злым оскалом. — Левин, вообще думаешь? — Левин? Какой Левин? — А я что? — тихо произнес, не понимая, в чём провинился. Хотя мне бы от головокружения лучше отойти и не задавать глупых вопросов. — Тогда попробуем по-другому, — перед этим монолога физрука я не слышал, — Левин, попытайся с новичком поладить, а ты, Трофимов, — довольно грубо произнёс Анатолий Александрович, — будешь с Якушевым. Да это же вообще супер гениально! 100 из 10. Время я тянуть не стал, задавая вопросы: «А чё так?», «А почему?» – глупо же спорить с этим мужиком. — Я не виноват, — быстро произнёс я, когда пересёкся с Китом. — Да знаю, — кажется, это ответил. — Думаю, ты уже достаточно размялся, — улыбаясь, как всевышнее и благосклонное светило, сказал Жданов, когда я дошёл до него. — Не-е-е, — протянул я. Моя спинка всё ещё ноет. От неудобства потёр её. — Сильно болит? — Да вроде нет. Просто… он всегда себя так ведёт? — не удержался от вопроса. — Обычно за ним наблюдается другое, — почти не думал над ответом Жданов, глядя куда-то в потолок. — Я уже понял, что физрук у вас требовательный, так что давай сделаем вид, что заняты. — Он подмигнул, разворачиваясь ко мне спиной. — Знаешь же, да? Спина к спине, рука в руку, или как там, и наклоняешься, то ты вперёд, то я. — Понял. Только я тебя навряд ли подниму. — Он же определённо тяжелее меня, хотя бы потому что выше. — А кто сказал, что ты будешь это делать? — Ну… ладно. Прислонившись к спине Жданова своей и проделав махинации с руками, я подал знак, что готов. Жданов наклонился вперёд, а у меня в спине опять что-то хрустнуло. Не столь сильно как в первый раз, было даже не так неприятно. Ещё бы, когда ты находишься в таком выгнутом состоянии, то и сам поражаешься собственной гибкости. Чуть запрокинув голову, я заметил Кита и Трофимова. Они стояли недалеко друг от друга и сто пудов бранились нежными словами. Что-то мне страшновато от хищного взгляда Кита. — Можно кое-что спросить? — голос Жданова прервал тишину, возникшую между нами несколько подъёмов назад. Он звучал спокойнее, чем обычно. — Да, только не спрашивай о моих внутренних органах, я с ними не контактирую, и чем они занимаются, понятия не имею, — без заинтересованности добавил я. — Пф… у тебя отвратные шутки, — а теперь его голос по-прежнему блестел особыми молекулами веселья. — А Киту нравятся… — произнёс почти про себя. Я знаю точно, что Кит бы не стал мне врать. Да, не стал бы. — Мне вот интересно, откуда у тебя этот шрам? — …какой шрам? — Ну, на безымянном пальце правой руки, — его голос донёсся с правого плеча. — А. — Скорее рефлекторно я сжал правую руку. — Да так, фигня. — О нём я забыл – единственный, кто его видит, это Кит, потому что он ближе всех ко мне держится. — Поверь, я знаю, как выглядят шрамы от фигни, а это явно иной случай. — Я снова коснулся ногами пола и посмотрел на руку. Этот бледный шрам довольно трудно заметить. Даже несмотря на то, что он обвивается прерывной линией у основания пальца. — Неважно… — Резкая психологическая тяжесть лишила сил. — Катись нахуй! — настала очередь голоса Кита разлетаться по залу. Мы тут же повернули головы в сторону звонкого голоса. — Посылаю тебя туда же! — и Трофимова, только у него куда задиристее. — И жилось тебе прекрасно, ёбаный мудак! — Иногда мне бывает стыдно за Кита и его характер… — Может, твоему другу к психологу надо? — совсем неуверенно спросил Жданов. — Знаешь, твоему тоже… Послышался резкий удар по лицу. Опять разнимать парней пришлось Анатолию Александровичу. Всё закончилось походом к директору, даже меня думали приплести. Замечательно. Минут двадцать мы со Ждановым простояли под дверью директорского кабинета, ожидая своих друзей. Даже слов никаких не произнесли. А когда я смог вновь увидеть Кита, я также увидел заляпанную в крови футболку. Думаю, говорить о его разбитом носе лучше не надо. Зато под глазом Трофимова красовался чёткий, яркий, пока что красноватый фингал. Кит был крайне недоволен, хотя бы до того момента пока Трофимов со Ждановым с глаз не скрылись, после на его лице появилась сдерживаемая улыбка. — Ну как? — спросил я, передавая другу рюкзак, в который прежде еле как запихал его форму. Думаю, он не обидится. — Слушай, тебе будто нос никогда не разбивали. — Он усмехнулся, тяжело переводя дыхание. — В разных случаях получить можно с разной силой – вот, что я имею в виду, — по-научному произнёс я, поправляя очки, как тамошний профессор. — Да срать на это, — устало произнёс он. — Пойдём в столовку, льда поищем у них, что ли.