Мне (не) всё равно

— Убил бы его… — Выдохнул Кит, прижимая к носу платок, в котором стукались друг о друга кусочки льда, что мы выпросили на кухне. Он развалился на стуле, полностью расслабившись. По крайней мере, окружающим так казалось. Я же занимался размешиванием и утоплением кусочка масла в манной каше, что была ещё слишком горячей. Вот чего бы я точно не хотел увидеть на себе. — И всё же сильно болит? — Нет. — А скрыть своё раздражение он не мог. Пусть и отводил глаза. — А если по правде? — Говорю же, нет. — Да, да же, — улыбаясь, проговорил я. — Нет, — ещё раздражённее ответил Кит. — Да. — Нет, блять… — он еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. У него случается и такое. — Поздравляю, ты купился на слабо. — Я заглотил первую ложку горячей кашицы, сразу же обмахиваясь рукой. — Да похеру. — Китова матерщинная натура тут же выдаёт его состояние, и это действительно забавно. — Он меня просто выбешивает, — быстро проговорил Кит, прижимая лёд сильнее и шипя от боли. Интересно, Кит сильно удивился, если бы сейчас я завёл разговор о Жданове? Нет, меня так же не волнуют причины его перевода в нашу обыденную школу, да и вообще его жизнь мне параллельна, но тот факт, что он заметил шрам, задел. Может, он что-нибудь ещё подметил? Скорее всего, мне бы этого не хотелось знать. А быть может, Жданов чересчур внимательный? Есть же такие, что каждую мелкую детальку подмечают. Или… что-то ещё. Только ничего на ум не приходит, кроме этого. А тот момент, что его мог заинтересовать именно я, сразу отпадает – во мне нет ничего, да и у него под боком Трофимов (или он у него), тот ещё объект для исследований. — Вань. Алё, на приёме? — услышал я Кита тогда, когда он меня по голове ложкой ударил. — Щас да, а до этого – нет. — Да понял я! — Не заводись, трактор. — Посмеялся я. — Лучше одолжи льда, а то каша горячая. — Я любезно протянул руку. — Обойдёшься. — Надулся Кит и отвернулся. Думаю, с ним всё будет в порядке. А про Трофимова думать не хочется, но эти его последователи, не переставая, зубы скалят на Кита. — Твоего ума явно не хватает на то, чтобы извиниться перед ним! — грубо заявила Вика Троппова, самая ярая поклонница вождя, как всегда во всей красе да пафосе и заносчивости, которые, видимо, к чемодану косметики и духов прилагались, ну и гардероб одежды вместе с ними. — Как ты вообще посмел его ударить!? — Хорошо, что она не кричала. — Знаешь ли, он мне тоже сувенир оставил. — Кит непринуждённо указал на нос, который особо хорошо не выглядел. — И вообще, на мой кулак он сам наткнулся, — в насмешливой интонации проговорил друг, не желая вести переговоры с девицей. — Да все видели, что ты первый набросился на него! — Хоть за Трофимова горой стояли, пусть шаткой и худой, ему зрелище интересно не было. Будто в себя погрузился и, вставив наушники в уши, уже ни на кого не обращал внимания. Так, если на меня не будут обращать внимания, всё будет отлично. Кит перевёл дыхание и думал, как лучше ко мне пробраться. Меня-то вперёд пустил, и никто даже не тронул. А вот его… — Стой ты! — Кит хотел посредством полнейшего игнорирования пройти, да Троппова схватила за руку. Реакция у неё хороша. — Ребята, достаточно, — послышался серьёзный, рассудительный голос Леры, которая так же, как и многие, наблюдала сцену со стороны. Будем надеяться, что она не собирается участвовать в данном кавардаке. — Давайте на этом и закончим. — Она встала и, сложив руки вместе, подошла к полувраждующей паре (ведь только одна сторона атаковала). — Иначе будут неприятные последствия. — Лера, как ни в чём не бывало, лёгким и плавным движением коснулась руки Тропповой, что явно сильно ухватилась за Кита. — Так что давайте межличностные отношения выяснять в другом месте, — умиротворённо произнесла Лера, смотря однокласснице в глаза. — Ведёшь себя так только из-за того, что класснуха – твоя мамаша? — резко повысила голос Троппова и отдёрнула руку. — По-жа-луй-ста, — по слогам произнесла Лера. С каждым озвученным сочетанием букв уверенность Вики куда-то исчезала. На её фоне Лера выглядела даже величественно. Кит решил времени не терять и прошёл на своё место, а Троппова, хмыкнув, заняла своё, то ли надувшись, то ли слишком сжав зубы. А могло бы быть и хуже. Не сомневаюсь. — Крутая у тебя девушка, — прошептал я Киту, чуть ли не садясь мимо стула. — Поди она актив, — немного приблизившись к нему, добавил. — Подобные шутки не в твоём стиле, — самоуверенно заверил он. — Я должен расширять возможности шуткования до максимума. — Звучит классно. — Зато твои старые буквально запали мне в сердце, — театрально произнёс Кит, откидывая голову. — Я надеюсь, ты всё записывал. — Ага, у меня уже целый сборник. — Тёмно-зелёные глаза не дрогнули. — Дашь почитать? Сборник – это круто, жаль шутки четырёхсортные. — Конечно, — также уверенно сказал Кит. Так, погодите-ка… — Ты серьёзно? — спешно спросил я. — Ну… да, — Кит не понимал, чему я так удивился. Я-то думал, что моих ленивых сил на это не хватит. — Вау… — Полагал, что мы снова играем в «зашути друга», а выходит всё взаправду. — С-слух, я зайду к тебе? Выйдя из школы, я мгновенно ощутил привычный, или же наоборот, ледяной ветерок, что усердно бил по лицу и не давал нормально выговориться. А спросил я так, словно меня туда тащат, а вопрос задаю ради приличия. Но это было сугубо моё решение, три урока над ним думал, взвешивал все за и против, а потом плюнул на размышления и решил, что надо глянуть, не изменилось ли там чего с прошлого года. — П-почему бы и нет. — И Кит ощутил могущественную силу холода. Сейчас мы очень схожи: оба как можно глубже засовывали руки в карманы, втянув шеи, пытались дышать сопливыми носами, что в итоге не выходило, и дышали через рот, создавая больше помех на пути, стучали зубами, ощущая, как у друг друга сводит скулы. Ох, зимушка-зима, на что ты такая озлобленная-то… — Кстати, а чего вам в кабинете директора наговорили? — Хорошо, что от попутного ветра очки хоть как-то защищали, а то Кит больно щурился. — А то Троф… — И тут в голову, неизвестно как, пришла другая идейка. — Был что-то слишком не здоров. — Это же давняя подруга детства, рифма! — А-ха-хах, — Кит засмеялся, прикрыв рукой рот, которую тут же убрал обратно в карман. — До этого надо было додуматься… хе-хе. — Он успокоился, выдохнув длинное облако пара. — Так, что сказали? — я решил вернуться к вопросу. — Ну, мол, так делать нельзя, это плохо и прощаю вам только в этот раз, типа первый, — через нос проговорил Кит. — Только это уже далеко не первый. — Усмехнулся он, несильно улыбаясь. Поди, тоже кожа стягивается. А ведь перед тем, как покинуть школу, нас классная поймала, и давай отчитывать по тому же вопросу, говоря такие типичные фразы для многих учителей: «Бла-бла-бла, что вы себе позволяете!? Бла-бла-бла, как вы могли до этого додуматься!? Бла-бла-бла, тебя это тоже касается! Вы же выпускной класс! Доучитесь нормально, в конце концов! Где Трофимов!? Ещё раз такое случится, родителей на ковёр!». Это было долго, однообразно, и, похоже, она ещё с физруком болтала перед отчитывающей речью. До Кита мы решили пробраться старым путём, которым редко ходили в зимнюю пору, и я вспомнил почему. Нам проходилось собственноручно или скорее ножно прокладывать себе тропу, чуть ли не плывя в сугробах. Навалило, так навалило! Ещё и теплее не становилось… Поскорее бы зима прошла. — Эти сугробы вообще никто не расчищает, что ли? — всё же пожаловался я. А вернуться назад мы не могли – так много прошли. Тупо жаль. — Так, где надо, там и расчищают, а тут-то чё… наверное, думают, сами разгребём всё. — Кит не был довольнее меня, а оно и ясно, как солнца свет, которого сейчас нет. Что-то меня прям прорвало на поэзию. В поэты записаться? Нет, слишком это трудно, а мне, человеку ленивому, таким заниматься противопоказано – напишу строчки четыре и забью. Вот так и будет. Определённо. Подъезд дома и квартира Кита встретили нас радушным теплом – мы моментально разомлели. Сняв верхнюю одежду, вновь пришлось от снега очищаться, сколько же его? Управившись и с этим нелёгким делом, я заметил, что в квартире не только тепло, но и свежо. Приятный, лёгкий запах нетрудно было уловить. — Полагаю, твоя мама всё выращивает цветы? — А ты загляни в зал. — Поступил, как сказал Кит. Там, как и раньше, на подоконнике стояла орава горшков, в каждом из которых цвели растения; на полу тоже несколько стояло, да и на стенах подвешенны были. — Зима, а они цветут вовсю… — без энтузиазма добавил Кит. — Пойду, чайник поставлю, — сообщил он и ушёл на кухню, я же прошмыгнул в его комнату. Светло-серые обои не удручали своим неярким оттенком, наоборот, от них тоже исходило какое-то тепло. На длинной не перекрытой, правда, только кроватью, стене располагалось произведение искусства. Кит рассказывал, что с другом, имя которого осталось для меня нераскрытым, он сделал его давным-давно: начиная с нижнего угла и поднимаясь всё выше и выше, восходил ураган, составленный из пластинок, тех самых, что ещё на граммофонах проигрывали. Начало сложено из поломанных или очень мелких, а дальше следовали более целостные и крупные, соединявшиеся в нечто первородное и агрессивное, но спокойное, потому что застывшее. Собственно, это лучшее, что я видел вживую. Но мне всегда казалось, что чего-то не хватает или что это вовсе не законченная картина. Зато противоположная стена полностью заставлена. Больше всего места занимал шкаф со стеклянными дверцами, наполненный всевозможными медицинскими книжками. Взглянув на их количество, я просто не мог уложить в голове тот факт, что Кит реально их все прочитал, мало того, ещё и запомнил. И, кажется, их стало больше… — Не смотри на них с таким ужасом. — Радостный голос друга быстро перетянул внимание на себя. — А здесь, — осмотрел ещё раз комнату, — ничего не изменилось, — безрадостно отметил я. — Конечно же, — заверил друг. — Последний раз ты здесь чуть больше двух недель назад был, естественно, что ничего измениться не могло. — Он пожал плечами. — Да как знать, — про себя отметил я, снова просматривая полки. На одной из них заметил то, чего раньше не было. Фотография, на которой были Кит и Лера, такие счастливые. — А твои родители знают, что вы встречаетесь? — дабы избежать лишних вопросов я указал на фотографию. — А, они тоже не знают. — Слащаво улыбнулся он. — А если увидят фотку, допрос устроят? — Они в мою комнату не заходят. В этом плане мне, конечно, повезло, — чересчур довольно произнёс Кит. — Но странно так вот увидеть фотографию. — А что в этом странного? — Поддался удивлению друг. — Так сейчас же всё на компе, на рабстол установил и довольствуйся, — что вполне логично. — Ну… — Кит мечтательно отвёл взгляд, — это немного другое… В плане того, что… что чувствуется совсем по-другому. — Он не может ясно выразить собственные мысли – либо всё слишком плохо, либо слишком хорошо. — Эм… типа у вас серьёзно? — Ну, как бы да. — На его лице появилась лажовая и огромная ухмылка. Всё очень плохо, потому что слишком хорошо. Эх, Кит, что с тобой делать Лера будет, не представляю. — Кстати, а таких вот фоток, где ты с родителями, у тебя нет в распечатанном варианте? — Лучше отвлечём его. — Конечно, нет. Ты ведь знаешь моё представление о семье, — Кит тут же переменился, подключаясь к иной теме. Такие вот превращения. — Как я помню, — пришлось слегка поднапрячь извилины, — ты являешься частью семьи родителей, но, в то же время, это – не твоя семья. Так ведь? — Именно так, — Кит ещё раз согласился со мной. — Свою семью мне ещё нужно будет создать. — Скорее всего, об этом он думал дольше всего. О собственном будущем. — Думается мне, что многие были бы против твоей теории, ну, если бы ты ввёл её, — почему-то произнёс я. — Ага, есть такое. — Улыбнулся. — В детстве я всегда думал, что мама и папа – вот моя семья, но со временем взгляды большинства людей изменяются. Хотя, — он посмеялся, — скажи ты мне в прошлом, что я буду думать именно так, самое мелкое, что пришло мне на ум, было «странно», а потом уже «неправильно». — Я лишь протянул типичное «хм». — Но твоё мышление по поводу семьи самое странное, из всех вообще. — Кит забавно ухмыльнулся, прикрываясь рукой. — А что с ним не так? — Действительно? — Да ничего. — Он лукаво отвёл взгляд. Не хочет говорить, пусть не говорит. Как не раскинь мозгами, я не особо понимаю, что не так с моей теорией. — Семья, где члены не обязаны знать друг друга, никто никому ничего не должен, все чуть ли не порознь живут, — он завёл руки, — чем не странность? — Ему точно весело. Но меня всё и так устраивает. — Но зная тебя! — он неожиданно ткнул в меня пальцем, — могу сказать, что было бы намного лучше, если между людьми вообще деловых отношений не было, не существовало денег, и по-хорошему всем нам нужно вернуться в каменный век. — А то, — примерно так я и считаю. — Только комп и интернет оставить. — А, следовательно, и электричество. Просмеявшись, Кит подошёл к компьютеру и включил его, сказав: «Чуть не забыл». — А если реально подумать, — начал я. — То что? — Твою теорию можно наложить на обычную практику. — Мой воображаемый, циничный опыт говорит. — В этой квартире вы все живёте, ты даже можешь назвать её своей, но на самом деле она принадлежит твоим родителям, а следовательно она только их. Как-то так. — Хм… действительно, — не слишком радостно отозвался Кит, но не поддаваясь грусти. Расположившись на диванчике, я получил горячее какао, что начало согревать меня не только изнутри, но и снаружи. Нужно всегда так делать: выходишь на улицу, берёшь горячую кружечку любой любимой тебе жидкости и греешь о неё руки, а содержимым организм. Хорошая идея, но не практичная. Наблюдая за Китом, я понял, что он открыл какой-то документ, а может, браузерное окно, и приступил печатать. Недолго. — Тебе на флешку скинуть? — любезно спросил он. — Э… что? — Кажется, я настолько расслабился и обленился в одно мгновение, что обо всём позабыл. — Сборник твой. — Мой? — переспросил я. А, теперь припоминаю. Я до конца думал, что это шутка. — А у тебя прочитать можно? — Естественно. — Вот думаешь о том, как Кит относится к Трофимову и как ко мне, и сразу кажется, что это две разные личности. Усевшись на его место, я увидел открытый документ в ворде, страниц и слов достаточно много. Я так много не шучу… вроде как. Или я настолько обленился, что даже подобное не могу запомнить? Это плохо. Прочитав несколько выражений, я осознал, что это обычные третьесортные шутки, а точнее типичные фразочки, что сами собой вырывались изо рта. Я даже их забавными не нахожу, они такие… пустые. Вот только Кит к ним по-иному относится. Может, подобное в его вкусе? Скорее всего – да. Ну что ж, комика из меня не выйдет, но со мной всегда будет человек, который оценит меня.