Мне (не) всё равно

Зачитываться не стал, ибо много и лень. И скучновато – даже не поностальгируешь, а может, и я все чувства позабыл. И так как выкралось свободное время, Кит не упустил шанса накормить меня. Я же вежливо отказывался, а он напористее приказывал. Ну, что уж поделать, барин в доме – он, а я кто? Просто друг. И, похоже, без собственного мнения. То ли отобедав, то ли отужинав вместе, сделали уроки. Ещё я нашёл альбом с фотографиями Кита, в детстве он был совсем пухлым. Когда мне довелось дойти до его школьных фоток, он вырвал альбом из рук, сказав, что больше там ничего нету. Несколько не в его стиле так поступать и столь резко. Время близилось к семи, а Кит всё чаще смотрел на часы. «Я уже надоел» – подумалось мне, и только я хотел сообщить о своём уходе, как он неожиданно предложил: — Может, в кино сходим? — в дополнение натянуто проговорив. — Кино? — И тут я понял, что не помню даже очертаний здания кинотеатра. Ни одного, в котором был. Словно и не был. — А сеансы-то… ещё есть? — время не позднее, но чёрт их знает. Вдруг у всех незапланированный ремонт… Замена лампочек. — Ща-а-а, быренько глянем. — Кит вновь сел за компьютер, чуть подъезжая к нему и выполняя определённый алгоритм действий. — Если мы поторопимся, то можем успеть на «Паранормальное явление». — В голове чётко сработало «малобюджетный фильм». — Ну, короче идём! — поторопился Кит и, выключив монитор, буквально стал выпихивать меня к выходу. Я лишь сумку успел за ремешок прихватить прежде, чем вообще что-либо сказать. Так же быстро меня выпихнули на морозную улицу, а предшественник всего этого разулыбался, как ненормальный, и, ничего не говоря, потащил в кинотеатр, что располагался почти в центре. Не то чтобы Кит далеко от него жил, но замёрзнуть я успел. Пришли мы до начала сеанса. Оставив меня оттаивать и предварительно сдав одежду в гардероб, Кит пошёл за билетами. Оглядевшись, я смирился – ничего не изменилось, всё такое же: те же высокие потолки, сияющие лампы, толпы людей и запах попкорна. И классическое ожидание проникновения в зал. Самое мучительное для тех, кто пришёл пораньше. — Во-о-от, — послышался Китов голос, — билеты и на перекусить попкорн. — Он радостно улыбнулся, демонстрируя билеты в одной руке и большое ведро, прижатое левой рукой к груди, наполненное воздушной кукурузой и отдающее свежим маслом. — А не лопнем? — я, вроде бы, только подумал об этом, но сразу озвучил. — Ну что ты… — мечтательно проговорил друг, как послышался иной голос. — Не верю, что ты затащил меня сюда, — недовольный голос Трофимова от язвительного почти не отличался. — Конечно, это же такой гемор пойти в кино. — Просмеялся Жданов. Стоило нам немного развернуться, как нашим взорам предстали они: вечная улыбка Жданова и нынешний, и более яркий, нежели днём, фингал Трофимова. И по закону подлости нас не просто заметили, мы оказались на финишной прямой, очень близко друг к другу. Лицо Трофимова не было ошарашенным, а несколько злым, как и он сам. — При-ивет, — неуверенно протянул Жданов, смотря на меня. — Добрый вечер, — как ни в чём не бывало, ответил я, думая о том, что пойти в кино не было самой притягательной идеей, родившейся в голове Кита. — Тоже на страшилку пришли? — попытался завести разговор Жданов. Как и всегда, слишком общительный, любезный и даже несколько добрый. Он попутно указал большим пальцем на яркий постер позади него. — Ну и почти уш…м-м, — Кит закрыл мне рот рукой, в которой держал билеты, и не дал закончить строчку, что точно бы подвела итог моей стихотворной карьеры. — Да, пришли, — чётко произнёс Кит, и он даже не пытался скрыть свою враждебность, но скорее это относилось к Трофимову. — Оно-то и неудивительно, — подключился Трофимов с тоном человека, вышестоящего нас во всём. Буквально. — Вы же всегда парочкой ходите, как на свиданку, да? — продолжал язвить он, опошляя всё, что можно и нельзя. — Прям как вы, — произнёс я прежде, чем очередной мат вырвался из глотки Кита. — Вы же тоже, вдво-ём. — Я выставил два указательных пальца, как бы демонстрируя: один их дуэт, другой наш. У Трофимова даже глаз дёрнулся. Ведёт себя так Троф, будто дома у него много котов. Простите, что? Я не сдержался и, пытаясь заглушить подступивший смех, выдал несколько поглотанных и глухих звуков. На меня тут же покосились. Я не должен был думать об этом! В природе такого не запрограммировано, но всё равно вышло. Как же так? — Короче, нам явно не до вас, — строго сказал Кит и под руку увёл меня подальше от них. — Что с тобой? — спросил он, когда мы ушли в конец зала, где людей было не меньше. А я всё ещё пытался унять самого себя. — Ведёт себя… — Распирающий смех изнутри иногда пугает тем, что может не закончиться на внутреннем уровне, а просто взять и вырваться наружу. — …так Троф, будто дома у него много котов, — через себя я смог это произнести и тихо засмеялся. — Что? — не выдержал и Кит. Мы отвернулись от посторонних и пытались не заржать во всё горло. В этом же нет ничего такого, так почему же на лице тупая улыбка, а живот сводит щекочущая боль? Смеялись мы так долго, что предыдущий сеанс окончился. Люди быстро освободили зал, а очередь на следующий фильм моментально выстроилась. Не решились мы спешить и пристроились почти в конце, позади нас встал кто-то больно уставший и пытающийся привести в порядок своё дыхание. Нам вновь не повезло, Трофимов был в нескольких шагах впереди. — Кит, спокойней, — я кротко дал совет другу. — Да ладно, — нисколько не сдержанно сказал он, — всё равно места разные, и, небось, взяли они куда подальше. — На лице Кита появилась довольная ухмылка. А ведь и правда. Жаль, правда так часто обходит нас стороной. — Хорошо, будем просто игнорировать их, — сердито прошептал Кит. «Их»? Значит, и Жданов ему не нравится. Вышло так, что билеты мы взяли на один ряд, и наши места оказалось ближе к середине. Все ряды стульев разделяются на две половины, и мы сидели по одну сторону к отделяющей черте, а они – к другой. Ближе к проходу сел я, а на противоположной стороне – Жданов. Приметив меня, он виновато сдвинул брови и пожал плечами. Оставалось махнуть рукой. Сеанс начался так же, как и всегда: всё погрузилось в темноту. После те же незамысловатые предупреждения: не пить, не курить, не снимать, сотики желательно отключать, другим зрителям ближним не мешать. Всё ясно и доступно понятно. Ещё слышны громковатые перешёптывания, мол, будет страшно или фильм отстой. Зачем приходить, если неинтересно? Ну, меня-то притащили, а их уж навряд ли. После пары реклам на огромном экране предстал собирающийся воедино логотип «Парамаунта», смешанный с неожиданными помехами, что заставил нескольких девушек громко вздохнуть. Это даёт понять, что комедии нам не ждать, но кому-то этого было мало: — У-у-у-у-у, — разнёсся по залу низкий мужской с нотками наигранной таинственности и загадочности голос откуда-то сверху, что заставил некоторых зрителей посмеяться. Примерно мгновение спустя, я почувствовал лёгкое прикосновение, которое заставило обернуться. Позади никого не было. Может… паранойя? Уже? Рановато. — Это время начала… время преображения… — начал вещать выпускник с экрана. Я уже забыл про этот стиль съёмки от первого лица… или как его называют? Найденная плёнка? Чёрт с ним. Расслабившись в кресле, отдался просмотру нисколько не интригующего меня фильма. Увидев на экране 12 июня, даже как-то позавидовал им. У них тепло, а у нас сейчас ледниковый период… Да и вообще выпускной, а нам ещё до июля мучиться со всем этим… Аж в дрожь берут одни мысли об экзаменах, к которым я не готовлюсь ни капельки. Да и кого они волнуют? Началось всё, как подобает обычной американской комедии или драме. Ух ты, да я вникать стал. Когда из вентиляции стали доноситься крики, в зале кто-то ойкнул, а я же вновь почувствовал несильное и секундное прикосновение, после чего понял, что это было. Попкорн. Даже думать не нужно было кто, как дитя малое, кидался. Жданов уже начал, пусть и шёпотом, упрекать Трофимова, по поводу того, что лучше бы он этого не делал. От него же были слышны надменные смешки. — Что случилось? — над ухом спросил Кит. Так-так, он-то тем более нервничать не должен. — Да ничего, — спешно прошептал я, стараясь не привлекать внимания. Вот только это случилось намного раньше. К нам подошла женщина. В темноте было видно её недовольное лицо – она с упрёком посмотрела на нашу парочку, а после на иную. — Пожалуйста, не мешайте просмотру других зрителей. Настойчиво прошу, — подобно командиру воинского отряда произнесла она, тихо, но отчётливо и ясно. Будто это самый, что ни на есть, обычный приказ, что она выдаёт каждые тридцать минут. — А-а-а, вы тут грязные фильмы смотрите… — произнесла старушка с тёмной кожей на экране, и по залу вновь прошлась волна смеха, а перед этим кто-то присвистнул и радостно произнёс «яху-у-у!», словно женщина к нам и не подходила. Ну, вроде бы, всё утихло. И нам дали посмотреть на то, как труп женщины увозят. Первая смерть? Быстро. И от рук человека? Если бы не жанр, то можно было и на детектив вытянуть. Фраза про Шерлока Холмса подтверждает. Я подметил, что сердце быстрее заколотилось, когда парни на экране осматривали дом. Чёртово напряжение. А когда этот Джесси (даже имена героев не удосужился запомнить) выскочил и напугал чувака с камерой, так и слышны были глубокие вздохи, а то и умническое «я так и знал, что это будет», Кит же немного дёрнулся, ссылаясь на неожиданность и ту самую внезапность. Вот только жаль, что этот комедийный момент мне пришлось претерпеть с опять же полетевшим в меня попкорном. Трофимов, что тебе кинцо не смотрится-то? Там же скандалы, интриги и расследования – самое то для начальной стадии атрофирования мозга. И прискорбно, что Кит это заметил, то есть до него долетело и прилетело… в голову. Мне послышалось, как у него зубы заскрипели. — Какого чёрта ты творишь? — довольно громко и яростно прошептал Кит, обращаясь и так ясно к кому. — Что хочу, то и творю, как-то так, — насмешливо произнёс он, нисколько не сбавляя тон, отправляя в полёт до меня ещё много воздушной кукурузы. — Прекрати, — в разговор вступил Жданов. Ёлы-палы. — Твои выходки уже бесят! — выкрикнул Кит, вставая с места. — Если у тебя там какой-то комплекс неполноценности, ебись с ним сам, а его не трогай! — Ну, ананасики-арбузики. Кит совсем потерял контроль, защищая меня. Неожиданно кино приостановилось, свет вновь озарил всё, неприятно ударяя по глазам, привыкшим к темноте. — Можешь переебаться со своим дружком, раз тебя это так волнует, — бросил Трофимов, хитро поглядывая на Кита. — Я тебя!.. — Покиньте, пожалуйста, помещение, — грозно произнесла та же женщина, что подходила к нам несколько минут назад. Пусть она и добавляла волшебное слово, интонация нисколько не менялась, поэтому просьбы не чувствовалось. — Как можно скорее, — процедила она, переводя взгляд с одного места на другое. Гул недовольства в зале нарастал, но её взгляд страшил больше всего. — Да как хотите, — небрежно бросил Трофимов, вставая с места и направляясь к выходу, где уже стоял охранник. На всякий случай, да? Я лишь чувствовал смятение и от чего-то повернул голову туда, где сидел Жданов. Он вздохнул, а когда заметил меня, что-то произнёс и тоже вышел. — Пойдём, — апатично сказал Кит и прошёл мимо меня. И мне пора. — Вот, блять, козёл! — грубо произнёс он, когда мы отошли на некоторое расстояние от кинотеатра. Всё ещё пребывая не в самом лучшем расположении духа он со злостью ударил ногой по сугробу, что тут же разлетелся кусками по сторонам. — Прости, Кит, — не смог сдержаться я. — А ты-то за чё извиняешься? — Кит посмотрел на меня, и уже никакой злобы не было, лишь белые клубы вырывались из его рта, говоря о глубоком дыхании. — Так ведь из-за меня это случилось. — Ведь Трофимов на мне так зациклился, да? — Из-за тебя? — переспросил он. — Ты – дурак. Он только в этом виноват, всегда какой-то хернёй страдает и меры не знает, — вроде бы Кит хотел добавить ещё что-то, но передумал и пошёл прочь, а я за ним следом, поднимая плечи. Быстрым шагом Кит дошёл почти до парка, а я еле успевал переставлять ноги, чтобы не утонуть в очередном сугробе. Всё же, в этом есть моя вина? Если бы Трофимов до меня не докапывался, то Киту не о чем было переживать и не нужно было срываться. Жаль, я так и не выяснил в чём моя вина – прокол. Может, я по жизни не тем человеком получился? Дойдя до ближайшей скамейки, Кит обессилено уселся на неё, с трудом переводя дыхание. Я присел рядом. Остановились мы напротив паркового катка. На льду было немного людей, и, похоже, им нравились невозможные сочетания, создаваемые природой и человеком: ночь и высокие, светящие белым фонари, холод и искусственное ледяное покрытие, далёкий снег и получаемое удовольствие. — Я опять сорвался… — тяжело произнёс Кит. Не зная, что и сказать, я кивнул. — Это было отстойно. — Он удручённо улыбнулся, переводя взгляд на меня. — Это оценивать я ещё не научился. На что мне жаловаться? Он ведь защищает меня, а это приятно. — Вот за это ты мне и нравишься, — радостно произнёс Кит, обнимая за плечо, — никакой заинтересованности и полный нейтралитет! — Ты считаешь это хорошим качеством? — обычно такое про доброту и отзывчивость говорят. — Ну… — он закатил глаза, — вроде как, да. — Кстати, почему ты решил, что у Трофимова этот комплекс неполноценности? — Почему? — Он изогнул бровь. — По мне так это единственное объяснение его поведения. — Кит криво ухмыльнулся, наверняка осознавая, что нет идеальных людей. — Слушай, может, тебя до дому проводить? — предложил он. — Я понимаю, что ныне темнеет рано, но это не значит, что я не смогу до себя-то дойти. — Обо мне пекутся, словно о малом ребёночке. Можно и больше доверия уделить. — Не, я больше думаю о том, что вдруг опять эти попадутся, и что ты тогда делать будешь? — настоятельно проговорил он. Ему будто время оттянуть надо. — Убегу. — С твоими-то результатами ты выдохнешься на пятидесяти метрах. — А зная, сколько это, мне показалось, что меня жутко недооценивают и подвергают цензуре и запрету слова, и мнения. — Знаешь ли… — выдохнул я, посылая взгляд на каток. Кит слишком много времени проводит со мной, слишком часто беспокоится обо мне, делает то, что не должен по сути… Это, конечно, замечательно, но такое ощущение, что я забираю у него не только время, но и возможность быть с теми, чьё общество ему намного приятнее моего. Для меня только мысли об этом уже бремя. На катке я заметил завораживающую и лёгкую фигуру. Эту девушку нельзя было не узнать. — Смотри, там Лера, — машинально произнёс я. — Где? — и так же машинально спросил Кит, поди рефлекторно поворачивая голову в сторону, указанную пальцем. — Да вон, в коротком пуховике и чёрной шапочке. — Я проследил пальцем фигуру. — И правда, — довольно произнёс Кит. Его глаза засияли, как у щенка, что увидел своего хозяина. Он действительно дорожит ею. — Но, ведь… — Он посмотрел на меня. — Иди к ней. — Попытался убедительно улыбнуться ему. — Не беспокойся, я не маленький и сам дойду до дому, — теперь уже к ребёнку обращался я. — Так… так… — он не мог подобрать слова и метался между мной и Лерой. Боже, нашёл между кем выбирать. — Иди к ней, — повторил я. — О’кей, но, как зайдёшь в квартиру, позвони мне, понял? — наигранно сердито сказал он, вставая на хрустящий местами снег. — Конечно, мамочка, — слащаво произнёс я. Кит, кисло улыбнувшись, помахал мне рукой и побежал к катку, где его ждала она. И мне пора. Опять. Поднявшись, я сделал несколько шагов и посмотрел туда, где Кит, уже позвав Леру, ожидал её. Заметив, она быстро подъехала к нему, обнимая при первой возможности. Даже ограждение не мешало. А после, приобняв за шею, чмокнула в губы. Сам-то Кит был безмерно рад. Они так счастливы, находясь рядом друг с другом… Я им даже завидую. Пока я возвращался домой как можно медленней и более заковыристыми путями, я не думал ни о Ките, ни о Трофимове, ни о Жданове, а лишь о том, как бы мне незаметно пробраться к себе в комнату, пройдя мимо комнаты родителей и кухни. Это будет тяжко.