Мне (не) всё равно

Хоть день не был полон каких-либо событий, я чертовски устал, а из-за оттягивания времени замёрз сильнее и устал изряднее. К сожалению, это не самое печальное. Ходя окольными путями, я забрёл в район, где не бываю, и, думаю, даже не был или из-за темноты не признаю его – с тем, как работают здешние фонари… можно бродить кругами и думать, что ты попал в новое место. Да, это называется заблудился. Я бы мог не обращать на это внимания, но с каждой десятой минутой температура опускалась на несколько пунктов. Потрясающе. Бродя по ещё одной улице, потеряв несуществующую надежду, думал зайти за очередной поворот, так как, вроде, его не встречал. Но всё могло оказаться с точностью да наоборот. Вдыхая и выдыхая холодный воздух через рот, я заметил человека. И как-то в голове сразу щёлкнуло (привет Китовой шизофрении), что с ним должен быть Трофимов. Они ведь как мы – парочкой ходят. Я успел прикинуть, есть ли до поворота за моей спиной меньше пятидесяти метров. Но придумывать заранее план отступления не понадобилось – Жданов был один и не очень-то весёлый, каким за эти три дня я привык его видеть. Три же? — О, ещё раз привет. — Он слабо улыбнулся, поди из-за того же холода, но это не помешало ему вынуть руку из кармана. Ещё бы, в перчатках. Боясь охладиться больше, я предпочёл кивнуть, и тем более привычка. Ха, даже оправдываться не надо. — Тоже разошлись? — с более приподнятой интонацией спросил Жданов. — А… — Нужно сделать вид, что задумался. — Кит знакомых встретил, вот и пошёл с ними. — Я отвёл взгляд. А-а-а, надеюсь на правду похоже. Но, собственно говоря, в чём тут можно сомневаться? — А мне казалось, что вы друзья не разлей вода. — А теперь Жданов улыбнулся намного шире. А может, не из-за холода тогда… — Не всё же время друг за другом ходить, — несколько отстранённо произнёс я. — Вот как. — Слегка удивился он. — А то я уже подумал, что тебе реально одиноко. — А? — Неужто я таким выгляжу? — Ну, бродишь здесь один, а это не самый благоприятный район, знаешь ли, — в его голосе отчётливо слышалось беспокойство и опаска. Я уже подумывал спросить, что же он тогда здесь делает, но вырвалось другое: — Заблудился. Я. — Оторвано произнёс про себя, но был услышан. — Тебе помочь? — усмехнувшись этому факту, задал вопрос Жданов, выжидающе смотря на меня. — Было бы неплохо. — Тогда сюда. — Он указал на поворот, из-за которого только вышел. Стоило ему развернуться, как словно из ниоткуда упала воздушная кукурузинка. Раз она с неба упасть не могла, значит, со Жданова? — Слушай, у тебя походу попкорн в капюшоне, — не удержался от комментария я. — Что? — Жданов замер, загружено смотря на меня. — Да ты гонишь. — Спешно произнёс он и вывернул капюшон, из которого посыпался попкорн. Даже не знаю, что сказать… Вау? Жданов грузно вздохнул, поправляя капюшон. — Короче, Тимура отчитывать не стоит, а то ведро попкорна на тебя высыплет, — огорчённо подметил он. А я припомнил в руках Трофимова то самое ведёрко в красно-белую полоску, когда тот покидал зал. — Да ладно, оставил бы. Пожевали по пути, — на автомате произнёс я. С Китом любую мысль озвучивал, вот и привык. Только это Жданов… Наверно, это было глупо, ему же не понравилось про мои внутренние органы… Про них же было? Однако вместо «отвратной шутки», я услышал смех. — Представляешь, как глупо это со стороны выглядело бы? — не переставая смеяться, спросил он. — Примерно так же, как если бы ты в пустую пачку майонеза налил йогурт и на публике пил. — Её же легко развлечь. — Только там ты один, а здесь два чела идут, один сует руку в капюшон другого, достаёт попкорн и преспокойно ест его, попутно предлагая спутнику. Ничё так, нормально! — И от собственных мыслей он засмеялся. — А что в этом такого? — подхватил я. — Ничего противозаконного. — Выдохнул Жданов, смотря мне в глаза. И почему-то я не люблю сплошную открытость. — Пойдём, — улыбнувшись, предложил он. Мне лишь нужно было согласиться. — Трофимов и, правда, твой друг? — вслух начал размышлять, пока мы шли по всё тем же незнакомым мне улочкам. Не похоже, чтобы их роднили крепкие, дружеские отношения. — Вообще-то да, — с некой настоятельностью проговорил он. — Я довольно много знаю о нём, а он обо мне. Разве не это делает нас друзьям? — Можно ещё и врагами. — Что же насчёт отношения к ближнему своему? — То, как ведёт себя Трофимов, не особо походит на подобие дружбы. — Ты про это… — тихо сказал Жданов. — У него… довольно-таки своеобразный характер, — словно оправдывая его в чём-то, утвердил он. — По сути все такие. — Да, ты прав, — быстро согласился. — И тем более никто не идеален. — Он усмехнулся собственному ходу мыслей. — Просто иногда такое случается с людьми… Всякие бзики, да моменты в семье, может, ещё где случилось… — неспешно подбирал слова Жданов. — Короче, ты не знаешь. — Это уже заимствованно у Кита. То есть нагло сплагиачено. — Ага. — В такт кивнул. — Вот бывают такие люди и всё… — Он сделал долгую паузу. — Но тебя точно такой ответ не устраивает, в конце концов… тебя это больше касается. — С каждым словом его оптимизм улетучивался, неуверенность нарастала. — Нет. — Я знал, что Жданов хотел добавить ещё несколько слов заступки, но их не стоит произносить, особенно если они не нужны мне. — Мне лично всё равно. — Сделав несколько шагов, я заметил, что Жданов остановился. Развернувшись, я не был удивлён его озадаченному выражению. — И было бы, если в это не ввязывался Кит. — Только из-за него? — Да. — Вы и впрямь друзья навек, — поражённый неизвестно чем восхищённо прошептал он. Решая не мёрзнуть на месте, Жданов продолжил движение. Мне стоять тоже незачем было. Ещё я подметил, что шли мы примерно в такт. Обычно за Китом мне приходиться играть в догонялки. — Вы с первого класса дружите? — беззаботно спросил Жданов. — Нет, с седьмого. — Для меня это был самый лучший год. По правде, наилучший и любимый (хотя эти слова точно не в моём стиле). Но вслух я никогда не скажу этого. Ведь не надо откровенничать. — Именно с седьмого? — с подковыркой задал ещё вопрос. — Кит тогда к нам перевёлся. Изрядно притоптанный снег умудрялся хрустеть под ногами, издавая подавленные звуки. Довольно скоро, после того малозначительного Ждановского «хм…», мы вышли на людные улочки, где все фонари изрядно работали, а не через один, будто у них выходной или это их особый график работы. Затем я места признавать стал и понял, что до дома не так уж и далеко. — Отсюда я и сам смогу дойти. — Он же не будет за мной до Шолоховой тащиться, ещё и по такому морозу. Я-то уже давно перестал чувствовать пальцы ног и рук. — А может, проводить? — в шуточной манере спросил он. — А то ещё какие-нибудь подонки в подворотне попадутся, — с наигранной серьёзностью сказал Жданов. «Подонки»? Сейчас вообще хоть кто-нибудь так высказывается? Тем более я знаю, что в подворотнях только наркоманы ошиваются, ТЛЗ с ними не место. Именно, моё место за компом. — Ты как Кит говоришь, правда, по большей части он тебя да Трофимова имеет в виду. — Что, правда? — Для него это неожиданность. — Странный он, не находишь? — Улыбнулся Жданов. — Не страннее Трофимова. — Может быть. — На прощание он ещё раз улыбнулся и помахал рукой. Вернувшись домой, я думал, как бы мне незаметней в комнату пробраться, но родители и так игнорировали меня, мило воркуя на кухне, заодно обсуждая свободно проведённый день. — Так, Ваня, Макар, — поимённо обратилась всея глава нашего одиннадцатого класса, после того, как мы вдвоем пришли к ней после первого, неудачного для меня и проспанного, урока. Всё случилось так неожиданно: сначала мы с Китом заметили, что Лера подошла к Жданову и что-то прошептала ему на ухо, при этом несколько отталкивая Трофимова. Казалось, ещё чуть-чуть, и она рукой будет удерживать его. Потом подошла ко мне и сказала, наверное, то же самое, что и Жданову, что Евгения Леонидовна хочет видеть меня. Ну, плюс новичок. Соответственно с ним переглянувшись, мы поняли, что, возможно, какая-то беда. Я уже попросил Кита не идти со мной. Чёрт его знает, что там. — Если вы вдруг ещё не услышали, то у Анастасии сегодня день рождения, — а, теперь я припоминаю какие-то возгласы и цветы по этому поводу. Классная сначала взглянула на меня, затем на Жданова. — Она принесла угощения, и по этой причине нужно, чтобы вы организовали хоть какой-то порядок в моём кабинете. В смысле парты переставили и всё как надо расставили. — Боже, почему именно сейчас? Сто лет чаепитиями не занимались… — Я отпросила вас с третьего урока, там у меня как раз окно. На перемене всё быстро составите, а на большой обратно расставите. Хорошо? — мягче, чем обычно произнесла она. Вся эта ситуация, вроде бы, меня касаться не должна, но всё же… Только я поднял руку, как Евгения Леонидовна ответила на незаданный вопрос: — Потому что ты, Ваня, слишком инертный по отношению к классу, в общем, — бесстрастно произнесла она. Так бы и сказала, что я ленивая задница. — Я, конечно, понимаю, что Никита – твой друг, и ты мог бы выполнить всю работу с ним, — а лучше бы он без меня, — но он и так слишком часто за тебя что-то делает. — А вот это действительно так. — Макар, — она тут же обратилась к нему, — пожалуйста, не подумай, что мне так хочется повесить на тебя всё это, — мол, я делать ни черта не буду, всё понял, — просто было бы неплохо посредством данного мероприятия приобщиться к коллективу. — Да, конечно, — осторожно произнёс он. Евгения Леонидовна собиралась уходить, но добавила: — Только вы сразу после второго урока идите ко мне и не задерживайтесь, — строго. — И… какой у вас сейчас урок? — Я не сразу вспомнил, но Жданов ответил моментально: — Физика. — Да, — в такт кивнула, — можете попросить Татьяну… Владимировну, — будто имя молодой учительницы она ещё не запомнила. А я, как ни странно, помню. — Чтобы она пораньше вас отпустила. Но только на немного, — ещё суровее произнесла она. — Всё ясно? — Да. — Как всегда, налегке ответил Жданов, а я кивнул головой. Вот тебе и занятие на предстоящие несколько минут. На физике я быстро пересказал Киту и попросил его не вмешиваться со своей помощью, а то обо мне класснуха ещё хуже будет думать. Пришлось поклясться, что в случае внезапной атаки я мгновенно свяжусь с ним по средству беспроводной связи. Неугомонный. — Она действительно хочет, чтобы мы управились с этим за пять минут? — спросил Жданов, неважно улыбаясь, когда мы начали переставлять столы, после того, как проникли в класс биологии. Перед этим нас чуть ли не сбила толпа учеников, освобождённых на перемену несколькими минутами ранее. Мы даже к стене прижались. А моя реакция оказалась неплоха, с ней даже можно в армию пойти, правда, думается мне, что найдут иные причины не брать меня туда. — Наверное, она думает, что мы Супермены, ну, хотя бы ты, тогда кто я… остаётся загадкой. — Знаю, что отлично мог бы игнорировать как реплики Жданова, так и его самого, но думаю, я быстрее сдуюсь, если не буду что-то комментировать, отшучиваться. А говорю, потому что это никоим боком не связанно со мной. — Может, Робин? — Усмехнулся он, и мы подошли к следующему столу. — Так он же с Бэтменом. — Но все они из DC comics, — с неплохим произношением оговорил Жданов. — Но Робин-то умрёт, а мне не очень хочется помирать, — якобы устало произнёс я. — А я и не знал, — слегка удивлённо сказал он, отпуская стол. Я ещё раз посмотрел на то, что предстоит сделать – уложиться в краткосрочное время нереально. Сначала мы сдвинули как попало все парты и стулья к стенам, а теперь к середине выстраиваем ряд, ширина которого два стола. Из-за того, что Жданов выше и куда сильнее, мне не составляло особо труда переносить одну парту за другой. Но в раз стало стрёмно, когда представил, что, если вдруг Жданов не удержит, и стол повалится на меня… Поминай как звали. Типа такой же, как и Робин, – мёртвый. — Ходишь в какие-нибудь секции? — неожиданно Жданов вновь попытался завести разговор, спустя половину выстроенного ряда из парт. — Нет, — моментально ответил я. — И чем ты занимаешься в свободное время? — Не задаю лишних вопросов. А ведь отличный ответ. — Сижу за компьютером. — Мы вновь установили на надлежащее место очередную парту. — И… всё? — словно не веря, спросил. — Да. — Ой, ну так же нельзя. — Он засмеялся, прикрывая рот рукой. Слишком отрытый. — И всё же ты меня обманываешь, — уже более хитро сказал Жданов, приподнимая стол. — Вовсе нет. — И как можно такому не верить? Только я взялся за противоположный край стола, как он с грохотом приземлился обратно на пол. «Хорошо, что не на ноги» – пронеслось в голове. — Прости, — быстро произнёс Жданов. Только я отошёл от лёгкого испуга и посмотрел на товарища по несчастью, как понял, что его синие глаза были прикованы ко мне всё это время. — Это звучит слишком нереально и неоднозначно, вот и удивился, — скоро пояснил он, словно никогда не слышал о людях, что могут не только часами, но и днями, неделями, месяцами отдавать время этому устройству. Это даже несколько смешно. — В этом мире и так всё нереально и неоднозначно, — почему-то произнёс. Как мне казалось достаточно тихо, чтобы только я мог расслышать. — Ну да, — подхватил он. — И с чего-то мне начинает казаться, что я слишком часто с тобой соглашаюсь, — не довольствовался самим собой. — То есть? — Ну, вчера. Мне пришлось во многом с тобой согласиться. Потому что… я действительно думаю так же. — Неуверенность вновь брала верх. — В этом же… — я тут же задумался о том, стоит ли мне продолжать мысль, но в ней нет ничего двузначного, так что можно: — нет ничего особенного. Так случается, что собственные мысли схожи с иными, отсюда и идут единомышленники, но круг схожестей обычно очень узок, поэтому различия ты найдёшь быстрее, после того, как согласился с тем, что ты разделяешь все мысли этого человека. — С последними словами мы поставили последний стол в ряду. Вроде, была ещё перемена. — Ты оказывается из серьёзных людей. — Он довольно улыбнулся, потирая руки. — Из ленивых, — исправил Жданова, но его это только рассмешило. Если выбирать, чьей противоположностью он является, то мне бы пришлось выбрать Трофимова. Пока мы расставляли стулья, в голове созрела хорошая идея. Не такая как у Кита. — Слушай, почему бы вам не сесть за один конец стола, а нам за другой? Похоже, идея Жданову понравилась. — Точно, так и сделаем. — Он хлопнул в ладоши и, подхватив рюкзак, положил его на выбранное место. — Меньше цапаться будут. После стульев порешили, что Жданов будет разрезать покупные торты. Я сослался на недостаток опыта, поэтому накрывал столы. Ну, пир, ей богу. Скатерти, правда, не было, поэтому использовались большие салфетки. Одной такой на весь стол хватало. Правда, я застрял ещё на начальном этапе. Распаковке, собственно, самой упаковки. Не знаю её состав, но, похоже, это нечто стоящее. За неимением ножниц воспользовался зубами, и, когда наконец-то подобие полиэтилена дало брешь, упаковка выпала из рук. — Коптись оно всё в аду. — Ещё и зубы болели. Подняв упаковку, я заметил опять же весёлый взгляд Жданова. Должно быть, смешно было, но раз не прокомментировал, значит, не настолько? Да, Трофимов бы много чего наговорил. А лучше не думать о том, что он мог сказать, ведь всё это я, наверняка, слышал в те многие разы, когда ко мне намеренно привлекалось внимание людей. — Нас двадцать, да? — спросил Жданов, разрезая второй торт. — Да. — Сегодня все. Необычности. — Для классной, наверное, тоже нужно отрезать? — Так там же три торта. — Отчётливо помню, как Евгения Леонидовна проинструктировала по ненадобности, а затем отправилась за кипятком. Ещё не вернулась. — Э? Правда? — Его лицо слегка вытянулось, что тоже весьма забавно смотрелось. — Под столом. — Он тут же нагнулся. — Балин. — Разочарование. — Вдруг кто-то добавки захочет. — Последовала неловкая улыбка. — Вы так всё время делаете? — заговорил Жданов уже после того, как мы расставили все кружечки да тарелочки. Оставался только кипяток, что бродил неизвестно где и с кем. Да и звонок уже прозвенел, а в классе только мы. — Ты про чаепитие? — Ага. — Жданов стал рядом, упираясь руками о стол. — Раньше так делали, в начальных классах, а после, видимо, приустали. Сейчас типа из-за того, что выпускной класс, нужно вернуть старую традицию. И поди вновь орать «с днём рождения» будем. — Ха… прикольно. — У тебя в прошлой школе такого не было? — Вообще не было, вот и удивился. — Снова на его лице растянулась улыбка. И никто не подходил. Их не отпустили? Но вроде договорились… — Кстати, мне всё ещё интересна история этого шрама, — произнёс Жданов, глядя на меня сверху вниз. — Я ведь сказал, что это фигня. — А я повторяю, что такие шрамы от фигни не остаются. — А это любопытство пугает. — Ну, — быстро что-нибудь на ум приди, — мелким был, проволоку на палец намотал, а потом дёрнул со всей дури – вот и получилось. — Да ладно тебе, — с некой настоятельностью проговорил он. Не заметил я, как он быстро взял за ладонь и приподнял руку, всматриваясь в незначительный шрам. — А проволока была не цельной? Легко было ощутить его крепкое прикосновение. — Недоброкачественной, — тихо добавил я, после чего сжал пальцы. Не хочу ничего вспоминать и то, что было до этого, тоже. Я запер это где-то глубоко внутри себя, точно так же, как люди убирают ненужные вещи в ящики и не открывают их, прекрасно зная, что всё барахло там, и никуда ему оттуда не деться. Никто не узнает, не увидит, что оно там. Это будет только твоя тайна, что ты разделяешь непосредственно лишь с собой. Единственная тайна, хранение которой действительно поможет в жизни. Не знаю от чего, может, от крепкой хватки или неожиданного напряжения, я почувствовал страх, что даже не мог посмотреть Жданову в глаза. Что-то неприятное должно было появиться перед глазами. Прямо сейчас. — Эй, — Жданов обеспокоенно тряхнул за плечо, уже не держа руку. Я поднял голову и понял, что воображению лучше не давать волю. Я как-то панически вдохнул и выдохнул, будто перед этим вовсе не дышал. — Просто задумался. — Провёл рукой по лбу, не чувствуя никакой влаги. А мне казалось, что я достаточно разнервничался. Резко распахнулись двери класса, Жданов убрал руку с моего плеча. Одноклассники ввалились в кабинет, радуясь возможности прогулять геометрию, так ещё и под таким великим предлогом: «Пожрать».