Мне (не) всё равно

POV Трофимова Условия составлены, не обговорены, утверждены. Я сказал «да», забрав первоначальное «нет». Всё просто, это двусторонняя сделка: мне перепадает то, чего я хочу, а Рома получает чёртов пропуск, и мы прощаемся. Всё просто, настолько просто, что и ребёнок справится. Договорились на следующий день, а что да как… ну, на месте, естественно. — Прямо здесь? — улыбнулся самой шикарной улыбкой Рома, сдавая верхнюю одежду. В одной футболке, не холодно ли? Но я залип на его руках. Красивые, подкаченные, но не перекаченные, рельефные и, должно быть, приятные наощупь. — Нет… конечно, — буркнул я. Совсем скоро. Буквально через пару минут. Драгоценных минут ожидания, которые окупятся больше должного. Я уверен. — И где предлагаешь? — проговорил он в ухо, будто мы любовники. Чёрт дери, где угодно! На входе, в регистратуре, там, где хранят все приевшиеся лекарства, куда уходят на перерыв или где находится чёрный ход. Но я шепчу лишь одно слово, которое не выходило из головы. Возможно, там нас не заметят. Рома не выглядит нисколько встревоженным, он будто постоянно этим занимается в общественных местах, да и с кем угодно… А я, напротив, не перестаю краснеть, как малолетка, что не научилась вести себя в обществе и думает, что каждый хочет её изнасиловать. Даже Левин спросил, а не температурю ли я. Левин… что ж, прости, но я тебе ничем не обязан. Всё ради одного человека, который находится здесь. Туалеты в больницах ничем не отличаются от других похожих мест. Всегда есть защёлка. Всегда можно оказаться наедине, на минут тридцать точно. Во рту опять пересохло. Провёл языком по нёбу, не ощущая влаги. И ладони вспотели, и вообще слишком жарко стало. Может, температура на улице поднялась? Или, где, кондиционер неправильно включили, или ещё чего… Пока припирался со своими мыслями, Рома сложил руки на груди. Помню этот жест – он в ожидании, а ждать ему не нравится. Попытался сглотнуть, да слюны не было. Совесть, что ли, подоспела? Поздновато… Бросил небрежный взгляд на кабинку. — В тесных местах приходит возбуждение? — усмехнулся он, а у меня сердце поджалось. На самом деле нет, а из-за того, что в тот раз, когда мои надежды касательно Ромы окончательно порушились, он ебал какого-то пацана в толкане. Но я согласно кивнул, я должен был. Тем более, эта ситуация действительно возбуждает: я и Рома в туалете больницы, а за первый и последний раз я плачу свободой Левина. Низко и грязно, но… я хочу этого, я не могу отказать чувствам, не могу пренебрегать ими, потому что слишком много получил отказов, не спрашивая дозволения, я слишком долго сдерживался и теперь я готов… готов опуститься на самый низ, чтобы почувствовать дорогое наслаждение с тем, кого не могу отпустить и забыть, кем восхищаюсь и кого вижу во снах. Нетяжёлая дверь закрылась, оставляя маленькую щёлку, в которую можно всё рассмотреть. — Ну? — а я говорить не мог… хочу смотреть на него, больше запоминать, хотя и так каждую мелкую морщинку наизусть назвать могу, узнаю шампунь, которым он пользуется, и приятный запах без примеси духов. Я выглядел, как жертва. Не могу сделать первый шаг самостоятельно, ничего сказать, как рыба на песке. Только вздыхаю неполной грудью, притуплённо разглядывая Рому. То, чего я хотел, так близко… Его глаза оказались почти на уровне моих, а губы выдыхали в мои «и», ожидая. А ждать он не любит. Совсем рядом. Он, наверное, слышит, как тупо бьётся моё сердце, как быстро я дышу, не улавливая темпа. Ну точно первоклашка без ума и разума. Я поддался вперёд, соприкасаясь с его мягкими и влажными губами, мои же высохли напрочь. Предательский орган заколотился сильнее. Рома не отвечал. Он смотрел и ждал. Продолжал ждать, а я не могу ничего предпринять… просто не помню как. Приоткрыть рот, проникнуть языком, но сейчас эти действия кажутся не выполняемыми задачами, сложными и труднодоступными. Мне следует попросить… Может, будет проще? — Пожалуйста, сделай это, — я никого не умолял таким образом. Никогда не просил сделать всё за меня. — Пожалуйста, — повторил, ощущая стыд перед Ромой. Стыд за неумение, за смущение, за глупость слов и просьбы, за недалёкость. Он улыбнулся, прощая мне это. Разом. Просто потому что для него это не имеет значения. Я не имею значения. Вместо ожидаемого поцелуя, он опустился и укусил в шею. Колени подогнулись, а в паху напряглось. Влажный язык оставлял мокрые следы на месте укуса, а я начал таять. Снова укус без поцелуя, от которого по телу бьёт током, а мышцы периодически напрягаются. Рома поцеловал у основания челюсти с правой стороны, никак больше не касаясь меня, а я боялся тронуть его, боялся испортить своими грязными руками и мыслями. Язык прошёлся до мелкого углубления за ухом, а сладостный голос произнёс: — Сколько уделить прелюдиям? — и тут я замер. Обычно я нежничал, ласкал, был сверху, я вёл парад, но не со мной проделывали это. — Не знаю… — ответ ученика, не выучившего тему. То ли вдохнув, то ли усмехнувшись моей бессильности, Рома дотронулся до члена через джинсовую ткань, а я ответил несдержанным стоном, превращённым в нетрезвый выдох. Уже готов. Быстрая реакция. Я будто сексом никогда не занимался. Именно, с Ромой не занимался. С парнями вообще не занимался, зачем мне они, когда есть он? Рома, не запинаясь в действиях, расстегнул пуговицу, опустил молнию и припустил джинсы с трусами. Я наготове, а член кивает в ответ… дрянь, так палюсь. Но ведь это правда, мне нравится, я возбуждаюсь от каждого его прикосновения, а вот и доказательство… — Что тебя больше заводит, — будто для справки спрашивает он, — то, что я смотрю на тебя в таком виде? Или то, что это происходит в подобном месте? Или из-за того, что ты уже готов кончить? — Всё… сразу, — больше первое, но и два последних имеют значение, кажется. — Развернись и наклонись вперёд, — Рома отстранился, и обдало холодом, вызывая положительную реакцию. Я слепо хлопал глазами, будто не расслышал, а на деле в каждую букву вслушивался. Ромина ухмылка оттянулась у одного края, уговаривая к решительным действиям. Словно не понимая, я развернулся к нему спиной, расставляя ноги из-за толчка, и наклонился вперёд, упираясь руками на стену. Появилась глупая мысль, что сейчас он может уйти, оставив дверь открытой. Но он так не поступит, ему нужен Левин. Рома начнёт и закончит дело… как и я. Он ударил ногой по внутренней стороне стопы, веля расставить ноги шире. Ещё шире… Повиновался, и Рома стянул джинсы ниже. Самым главным местом голый перед ним. Раскрасневшись, опустил голову, хотя он и так не видел моего лица. С головки свисала капля смазки и качалась, когда член вздрагивал от Роминых движений. Рома ничего не делал, а время шло. Почему так долго? Я подобрал руки поближе к себе. Мне опять нужно что-то сказать? Типа «быстрее»? Или как?.. сука, давай же быстрее… Рома. После мысленной молитвы, он коснулся, наконец-то. Но не там, где я ожидал. Слизкие пальцы прошлись между ягодицами, останавливаясь именно там и смазывая место. Резко вобрав воздух, хотел вжаться в стену, отдалиться от него, но передумал, пересилил себя и то глупое чувство, что сжималось внутри и дрожало. Блять, и чего я боюсь? Почему дрожь не отпускает? От того, что это настолько долгожданный момент? Верно, один-единственный и стоит он многого, по крайней мере на второй раз у меня не хватит… От щекотливых движений анус стягивался, а я кусал губы, метясь из стороны в сторону. Дразнил и смеялся, так очевидно и желанно… Хочу, чтобы он взял меня немедленно. Раззадорил боль и принёс мне неописуемое удовольствие. Хочу его всего и полностью. Прямо сейчас. Без подготовки. Но Рома – нет, поэтому делает всё мучительно медленно, но к главному продвигается. Он стал просовывать палец внутрь. Первые ощущения заставляют отталкивать его, сопротивляться и сжиматься, хотя он не вошёл целиком. Неприятно же… Но Рому это не останавливает, и он продолжает, пока его палец полностью не оказывается во мне. — Так это твой первый? — снова для справочки, а от вопроса уши краснеют сильнее, да и щёки, но я расслабляюсь. Хоть и знаю, что ответ ему не нужен, киваю, опуская голову ниже и приподнимая плечи. Палец медленно выходит, освобождая внутреннее пространство, а после резко заходит, задерживаемый сопротивлением мышц. Трудно привыкнуть, трудно держаться на ногах. Пытаюсь вцепиться в гладкую стену, да скольжу по ней, встряхиваемый собственным сознанием. Как-то оно легче представлялось… Рома долго растягивал одним пальцем, а мне что-то мешало привыкнуть. Будто он лишний… — Ахх, — тихо протянул я, когда Рома добавил второй, вводя его так же медлительно, но получая меньшее сопротивление. Наверное, ему не впервой иметь дело с девственниками, которые сами просят, а потом не могут привыкнуть к телу внутри них. Его маленькой части… Так жарко, что хочется снять всю одежду, оставшись голым, и даже тогда, я захочу ещё что-нибудь скинуть с себя. Рома продолжает приносить сладостные муки первого раза и длительного ожидания, что не кончается. Продвигается, выходит и снова повторяет незамысловатый акт. Ноги затекли, подгинались, когда не надо, напряжение было в них… Напряжение было в каждой клетке тела, чёрт возьми. Поджал губы, когда пальцы развелись в стороны, растягивая мышцы и пропуская ещё один. Я делал то, чего ещё не приходилось – сдерживать низкие возгласы, утопая в удовольствие и чувствах, которые он дарил с каждым стимулирующем движением. Тело не было глухо, оно отвечало, потакало ему, получая долгожданное вожделение, которое не будет бесконечным. Которого будет не хватать. С которым не захочется расставаться. Не сдержав стона, напряг мышцы живота. Накрыл оргазм, и я кончил, прогибаясь вперёд и почти что утыкаясь в холодную стену. Член выпустил пару струй семенной жидкости, блаженные спазмы сводили нутро, даруя трясучку в несколько секунд, позволяющую сперме вытекать дальше. Матернулся про себя, осознавая, что к краю подошёл быстрее, чем обычно. Намного быстрее. Мне снова стыдно за себя, за это действие, за то, что кончил от… от этого. Рома вынул пальцы, а я постепенно протрезвел, оставаясь в мутном сне грубых и необеспокоенных мной прикосновений. Вторая молния глухо опустилась. Ещё чуть-чуть и обдало жаром. — У нас ведь не возникнет проблем? — не у меня или него, а у нас… Упругая головка его члена уткнулась в анус, начиная неспешно погружаться. Ромина рука лежала на бедре, натягивая на себя, но так неторопливо и предлагающе самому попробовать. Я попытался, честно, как-то глупо покачнув тазом, не смог сам насесть на него. Ну просто не мог. Был краснее красного. Безопытней любого мальчишки, с которым Рома проводил ночи, забирая из клуба. Был таким… ребёнком, что очень сильно захотел пошлой вещи, заплативший, почти не раздумывая, другим человеком… и получивший, уже довольный и на половину удовлетворённый. Но этого мало. Чувствую, что хочу больше… действительно, больше. Рома сделал маленькую остановку, в долю секунды, когда верхняя часть оказалась внутри меня, и вошёл во всю длину, давая больше секунды привыкнуть к его размерам… Большой и горячий, такой плотный и мягкий. Но кроме приятных качеств, я ощущал противный дискомфорт, который мешал насладиться моментом. Сладостная боль и тупая, которые никак не сочетались, вроде бы мешали, но я быстро переключился на другое, когда Рома так же надоедливо медленно выходил. Он… он во мне, и он занимается со мной этим… Да хоть расплакаться от счастья, считая, что я думал, что такого никогда не произойдёт. А вот и нет, это происходит. Мы вдвоём, в туалете… Какая разница где, главное – что совершаем это. Тешась реальным осуществлением мечты, я продолжал чувствовать горячее тело Ромы, его руку, что легла поверх моей, а другая крепко удерживала ногу, первый полноценный и грубый толчок, что вырывает стон из моей груди. Не могу молчать… хочу стонать как… как дворовая шлюха, только без наигранных наслаждения и возбуждения, а в итоге тихо постанываю в ответ на его жестковатые движения, наполняющие меня от края до края, толчки, получающие несколько ответов подряд от организма… Сильнее и жёстче… пожалуйста, сделай это именно так… — Рома… — не заметил, как проговорил имя. Всегда хотел сделать это с такой интонацией и при таком случае. — Что? — до конца вошёл в меня и остановился. Нет, я не для этого произнёс его имя… Неловко кинул взгляд через плечо и завис на глазах. Он не думал, что у меня есть ещё условие или просьба, он знал, что я позвал его только потому, что захотел, смог, и выжидал, смеялся в лицо, вынуждая ждать меня. Играет со мной, как хочет, по своим правилам… а мне приятно. Не зная, как сказать обычное «продолжай», попытался напроситься на очередной толчок, но сделал всё слишком скомкано и угрюмо, так, что никакого впечатления не произвело. Сколько же раз неумёхой себя выставлю? Рома сделал всё сам. На этот раз резче и ускоряя темп, входя по самое основание. Он двигался быстрее и настойчивее, а я думал, как уж совсем не прогнуться и не застонать в голос. Рома, напротив, понимал мои потуги скрыть такой звук и умело призывал к обратному. Я покупался и еле сдерживался. Его член не без труда проникал в меня, растягивая стенки и заполняя собой пространство. Когда Рома нарочно сказал «узкий», у меня в голове появилось совершенно другая ассоциация. Девственник. Смущающая и возбуждающая. Первый раз всегда волнующий. А ещё он лучше, когда переоправдывает ожидания, как, например, сейчас. Рома всегда переоправдывает ожидания людей… он лучший, самый прекрасный, во всех делах, и может каждому доставить удовольствие… Как же он хорош… Но он хотел моих стонов. Зачем? Без понятия. Может, так казалось бы правдивее? Или это показывало бы то, что с моей стороны нет никакого сопротивления? Да без разницы, но по какой-то из этих существующих или несуществующих причин, он убрал свою руку с моей и через секунду хлестанул по ягодице. — А! — это было неожиданно, резко и даже больно. Место удара обожгло, а я услышал, как Рома издал смешок. — Можешь не сдерживаться, — не посоветовал, а приказал, касаясь живота и проводя рукой, поднимаясь и забираясь под футболку. Мягкие пальцы скользили по коже, не останавливаясь и не замирая на каких-то определённых участках. Рука прошлась по ключице, задержалась на горле, слегка сжимая и отпуская, поднимаясь выше и поглаживая подбородок, после притрагиваясь к губам, при этом он не переставал двигаться во мне. Вбивался, а я выдыхал стоны, сведённые на беззвучные вздохи, с которыми едва справлялся. Хочу кричать, хочу, чтобы он выебал меня жёстче, хочу, чтобы он был моим и только моим, а такие моменты никогда не заканчивались. Я знал, этого никогда не будет достаточно, а то, что будет, будет слишком малым по времени, но я кончил ещё два раза, утопая в судорогах эйфории и безумного блаженства, которые не покидали меня, даже тогда, когда он закончил. Это и должно было закончиться.

***

Ещё вспотевший и разгорячённый после секса, я плохо разбирал вещи перед собой. Рома предложил ополоснуться холодной водой. Он сам торопился. Больше меня. Поступив, как он сказал, я утёр руки о джинсы и достал волшебную бумажку, включающую в себе договорённость о неразглашении посторонним располагающей больницей информации и особое ограничение на посещения Ивана Левина. С сожалением отдал ему. Больше ничего не повторится, и не будет… никогда больше. Я всё сделал, как надо. Ради себя, ради него. Рома ничего не сказал и ушёл, оставив улыбку, в которой не выражал благодарности. А в моей голове наступало просветление пиздеца ситуации. Съёбывать. Самое то. Прямо сейчас. Думал побежать, да почувствовал лёгкое давление в заднице… Можно перетерпеть. Это можно. Забрав одежду и не успев накинуть куртку, выбежал на улицу, где накинулся холод, что держался на расстоянии от горячего меня. За самое короткое время добежал до магазина и спрятался за зданием. Блять. Он меня точно ненавидит! Ещё презирать будет, а потом убить захочет! С Кумой только вон что сделал за краткий период времени! Ха-ха-ха. Боже. Я сделал это. Я реально сделал это. Обманул его и использовал… Рому. Теперь мне с ним добрая встреча не светит. Вот бы увидеть его лицо, когда он, показав паршивый листок, зайдёт в палату, а там никого не будет. Пустая и возможно застеленная кровать, пара оставленных бутылок минералки, но ни души! Засмеялся во всё горло. Я, правда, сделал это… сделал ради себя, использовал себя. Левина освободил, Рому надул и получил то, чего так хотел. Это было нечто, но один раз так и будет одним-единственным… Что ж, оно стоило того. Достав оставшуюся сигарету, нашёл зажигалку. Обманул. Поржал. Закурил. Отличный день, что сказать.