VOL. I: Перепутье 🌨️

Когда это началось? Как давно и сколько продолжается? Чем-то похоже на нескончаемый сон или дежавю. Эрен видел Его много раз, слышал Его слова много раз, он постоянно ощущал Его рядом. Брошенный и никому не нужный, он нашел приют у Него. Так будет не всегда, однажды Риваю придется стать намного ближе к нему в силу жизни на двоих. Но не сейчас. Сегодня можно довольствоваться прикосновениями друг друга и взаимными взглядами. «У него, несомненно, красивые глаза...» Сколько раз он повторял эти слова внутри себя? Запуская руку в темные волосы, медленно, совсем не спеша, Эрен ласково перебирает меж пальцев пряди жестких волос. Такой жест привычен для него. Не останавливаясь на одном месте, он протягивает вторую руку и шарит пятерней с выбритого затылка. Короткие волосы щекочут ладонь. Приятно. Эрен шумно втягивает воздух и еле слышно смеется, заглядывая в серые, словно пасмурное небо Лондона, глаза. Они не большие, но в них можно увидеть многое, если Ривай позволит. И он порой позволял. В них мелькали добрые усмешки, удивление и в то же время непоколебимая строгость. Ему не нравилось, когда Йегер начинал дурачиться, словно пятилетнее безалаберное дите, но зато принимал столь щедрую радость, что исходила от мальчишки лучами, прямо как от солнца. — Хочешь такую же прическу, шкет? — словно с укоризненным утверждением, парирует Ривай. — Мне своя нравится, — Эрен немного хмурится, ероша волосы активней и наводя беспорядок на голове Ривая. Всякий раз, когда дело принимало оборот нежностей и близости обнимания, Эрен не мог себя удержать, начиная мельтешить губами по шее мужчины. Он любил заваливать Ривая на кровать и прижиматься всем телом, находясь сверху. То ли ребяческое собственничество, то ли простая привычка, глубоко засевшая где-то внутри. А Ривай подыгрывал и поддавался, заставляя думать мальчишку о его вседозволенности на какие-то пару часов. Наемного убийцу не так-то легко завалить. Ривай не помнил, когда это началось. Когда именно он позволил юнцу привязаться к себе, перейти границу, разрешая детским прихотям совершаться? Он так и не смог вспомнить, сколько не пытался. Может, с самой первой их встречи, может, когда они праздновали в теплой квартире свое первое Рождество, как потерянные души сего мира. Но, скорей всего, он дал ему вседозволенность, когда они впервые поцеловались. Какой день? Кажется, осенью, когда Эрену было еще семнадцать. Вышло совсем спонтанно, но понравилось обоим. Со вкусом сигарет. И всякий раз, наблюдая за серым дождем Лондона, Ривай раздумывал о том, чтобы все это прекратить, как сторона с разумом и объективностью. Нельзя допускать отношений больше, чем дружбы. Но разве такое возможно? Дружбой это уже не назовешь. Мужчина всячески отступал, с трудом отказывал, когда чувствовал сверху трущееся об него тело, тихий и томный юный голос, который просил скорей сделать это. Было невыносимым слышать тяжелые вздохи в своих изгибах шеи, ощущать томительный жар всего тела, разбиваться вдребезги от настойчивых поцелуев и чувствовать чужие руки на своем теле. Чужие теплые губы, родной запах, мимолетную трепещущую дрожь мальчишки. Он закрывал глаза, практически зажмуривался, от характерного тепла внизу живота и спихивал с себя Эрена, как можно скорее преграждая все пути к продолжению. А после они ругались, громко и глупо. Мальчишка кричал, что он уже не ребенок, а Ривай попросту не мог пользоваться им, придерживаясь незнамо каких принципов. И снова мирились, цепляясь словами, собирая каждую букву на тонкую леску, словно перекатывая маленькие жемчужины извинений и камеи прощения. Ривай нервно взъерошил волосы с затылка, вытаскивая уверенно-резким движением сигарету с пачки и тут же ее закуривая. Он не мог уснуть уже битый час, гребанные ощущения не давали проходу, заставляя поддаться, как змею искусителю поддалась первая женщина на земле. В такие моменты руки сами по себе тянутся вниз, к бедрам. Ему удавалось остаться с самим собой лишь, когда Эрен не спал с ним в комнате. Нужно срочно снять напряжение. Хах, дружба, значит? Хватало вспомнить тепло чужого тела и истошные вздыхания, еле ощутимые прикосновения и поцелуи, чтобы завестись с пол-оборота. Ривай бессовестно ублажал себя, не понимая, как сильно ранит всякий раз своими отказами юношу. А потом кончал в немом стоне, прислонившись спиной к кровати. И только стены могли слышать, как с его губ срывался еле различимый сиплый шепот: «Эрен, Эрен, Э-рен...»