Аверс-реверс, орел или решка – говорят, когда монета замирает в воздухе, ты уже мысленно надеешься на то, что тебе выпадет именно та сторона, а не другая. Ривай же всякий раз надеется на то, что монета застынет на ребре – шанс один на сотню миллионов, но он все-таки есть – призрачный и неясный. Ведь в таком случае Ривай, наконец, сможет сделать выбор. Он сам, а не какой-то абстрактный кусок металла в лице всего окружающего мира.

Знающие люди предупреждали Эрена о том, что на улицу Красных фонарей лучше приходить в светлое время суток – похоть и разврат этого места при свете дня ощущаешь не так остро. Если часа в три пополудни этот квартал ничем не отличался от всех остальных, то с наступлением полуночи становилось понятно, что он никого не отпустит из своей цепкой хватки. По крайней мере, до тех пор, пока ты не прильнешь к свету этих красных фонарей, как безмозглый мотылек, повинующийся своим самым простейшим инстинктам

Это похоже на какую-то форму одержимости, извращенной мании. Я стараюсь не отходить от тебя ни на шаг, хотя бы издалека, но наблюдая. Каждый вечер я прихожу к тебе, в твою импровизированную темницу, однако уже давно никакой особой нужды в этом нет. Я оправдываю свою маленькую слабость тем, что ты – опасное чудовище, и за тобой нужно круглосуточное наблюдение.

Ей просто нужно место, в котором она не будет чувствовать себя чужеродной, в котором будет лишь шум ветра и пьянящий запах маков. И Амадее кажется, что после бесконечных скитаний по многочисленным мирам, она наконец нашла свое место.

Люди не такие, какими они кажутся на первый взгляд. Азазель видит их насквозь, ибо ее предназначение – обличать людские пороки и самые низменные слабости. Жестоко наказывать этих малодушных людей за то, за что сама однажды так низко пала. Ведь ангелы не должны уподобляться им. Это удел слабых и мелочных людей, но отнюдь не небесных созданий.