VOL. I: Перепутье 🌨️

2011 год. Декабрь. Трек: Radical Face – Wеlcоmе Hоmе Эрен шустрым и маленьким смерчем проносится мимо стола, на который Ривай выгружает новые покупки. Пакеты шелестят, они забиты доверху. Сегодня хороший вечер, раз тот не бросает грозовые молнии своим взглядом. Ривай выглядит умиротворенно, для Эрена выражение столь мягкого лица, наполненного усталостью – редкость. – А Вы купили конфеты, как я просил? – щенок любопытно заглядывает то в один пакет, то в другой. – Я смотрю, ты уже обжился, наглец, – Ривай выудил из пакета компактную коробку конфет, дорогих, судя по обертке. Пачка так хорошо выглядела, что ее даже раскрывать не хотелось. – Но Вы же мне покупали скейт прошлой весной. А это всего лишь конфеты. «Подловил, засранец». – Собакам нельзя много сладкого. А ты жрешь его тоннами. – Это еще немного, вы не видели, сколько мы съели с Армином сладостей на открытии супермаркета «Wales», – мальчишка вдруг просиял от такого, по-видимому, яркого воспоминания. – Целая тележка! Три дня съесть не могли. Еще в школе раздали друзьям. – Чудовище, – констатируя не самые ласковые прозвища, фыркает коротышка. Эрен еще с минуту гипнотизировал сладости, пока не получил тычок в бок. – Бери и вали, только сначала чайник поставь. Я замерз, – Ривай кивает в сторону платиновых тумб, где разместилась разная бытовая техника. Сказать, что Эрен жил в нищете – значит, ничего не сказать. Квартира у Ривая что надо. Просторная, обставленная в минималистическом стиле. Ничего лишнего у него не имелось. Чистота, порядок. Но уюта не хватало. Эрен опомнился, сидя на полу в гостиной: скоро суббота, а это означает, что ему вручат в руки перчатки, ведро и тряпку. И будет он три дня и три ночи драить пол. Если Ривай этого захочет. А так, они с ним управлялись за весь день, с утра и до середины вечера – между пятым и шестым часом. Ривай замечает издалека, как на лице до того счастливого щенка поселилась какая-то печаль. Что опять было не так, мужчина не сёк. Он только озадачено оценил взглядом Эрена, который в свою очередь потряхивал коробкой конфет, аки соской младенец. Слушал глухой звук сладостей. Он понятия не имел, как справляться с детьми. Не целовать же их по пьяни насильно. Мужчина старался не вспоминать случай осенью, однако как только это происходило – тот поцелуй в полумраке перед выключенным телевизором – то волосы на голове невольно шевелились, и мурашки шибали тело. Ривая мучила совесть за содеянное. Целовать губы мальчишки, которому и восемнадцати еще не было? «А не чхать ли мне?» Пока Ривай по-деловому распихивал продукты по полкам холодильника и по тумбам, полностью увлекаясь мыслительными потоками, где-то в гостиной кто-то или что-то громыхнуло. Ривай выглянул из-за косяка на шум. – О! Знаете, эти конфеты очень хороши! – Эрен сидел на полу, помахивая пустой коробкой. Глаза его плыли, он по-детски улыбался, довольствуясь сожранным подарком. – Йегер, там было двадцать штук, делиться не учили? – Ривай ищет подвох в поведении мальчишки. – Когда я начал есть последнюю, я понял, что они все с ромом. Пацан гордо запрокидывает голову. Ривай же стремительно настигает тушку за диванчиком и выхватывает пустую коробку, рыская глазами по строчкам состава. Бинго. И вправду был ром. Много рома. – Чертовы коробки, на лицевой стороне же ни хрена не написано, – колкий и презрительный взгляд опускается на веселеющего щенка под ногами. У Ривая сложилось впечатление, что тому очень даже хорошо. – Ты малолетний кретин, Эрен. Как тебя «такого» везти, блять? – он присаживается на мягкий диван, поджимая тонкие губы. – Куда везти? – настырно, но вполне еще сдержанно Эрен опирается животом и руками в диван, пристроившись прям около ног мужчины. – В магазин, еще больше конфет! – Завались. Ривай упирает ладонь в щеку пацана и легко отпихивает его в сторонку. Разнесло от пачки конфет с ромом, с ума сойти.

***

Общими усилиями, общим терпением, но Ривай все же затолкал в машину Эрена. Тот был просто конченым идиотом. Травил шуточки, над которыми сам потом и покатывался. Но больше всего Ривая взбесил рассказ Эрена о первом его впечатлении при их встрече. В голове засели эхом повторяющиеся слова: «Коротышка, коротышка, коротышка…» – Слушай сюда, сопляк, я везу тебя не потому, что мне хочется, – сидя в машине, Ривай в сотый раз обрывает хихикающего Эрена. Он переключает музыку на дисплее и крутит все кнопки, отчего бедный BMW X5 разрывается и хрипит в колонках. – Хочу найти волну с хитами, там сейчас классные песни крутят. О! Почти! – он замирает, вслушиваясь в шипение и в тонкие проскальзывания музыки. – Йегер, твою ж налево! – Аккерман прыщет ядом как у смертоносной гадюки и встряхивает пацана за куртку, прикладывая того о переднюю панель, где покоилась укомплектованная подушка безопасности. Нет, не сильно. Григорий ведь столько всего сделал в прошлом! Ухайдакать его ребенка раньше того времени, как он вернется, было непростительной оплошностью. Ривай держался как мог. – Пристегнись. Прекрати дергать ремень! – отвлекаясь от дороги, мужчина судорожно набирает номер на своем мобильнике. На дисплее горит иконка с подписью: «Кошатница». Занято. На полпути Эрен мычит: – Мы скоро приедем? Меня что-то тошнит. Парнишка отворачивается к окну, нажимая на кнопку и опуская стекло. В салон резко задувает снег, холод и мороз. – Не смей блевать в моем салоне. – Мы же сможем остановиться? По…жалста. Ой, мне нехорошо, – страдальчески выстанывая, Эрен высовывается в окно. – Горе блять, а не ребенок. Благо, машина проезжала магистраль, Ривай легко притормозил на вечерней дороге. Дверь машины резко открылась, и Эрен буквально вывалился на улицу, как мешок картошки. Послышались характерные звуки тошноты. Ривай невольно поморщился и глянул на телефон: входящий вызов. – Мы уже подъезжаем, – отвечает он. – Замечательно! Ты захватил нужные документы? – голос на другом конце слишком громкий. Ривай отставляет трубку от уха, прикрывая один глаз. – Не крути и ты мне нервы. У меня все с собой. – С Эреном там все в порядке? Ривай неуверенно вглядывается в согнувшийся силуэт на обочине: – Не уверен, он в последнее время совсем странный, – отшучиваясь, Ривай тащит через всю беседу много раздражения и сарказма. – Чай завари. Я пить хочу, как ишак. Телефон отправляется в карман куртки, и в этот момент в салон обратно впирается Эрен. Видок у него не очень. – Столько жрать глюкозы на голодный желудок. Мозги есть? – Ривай злится. – Там, сзади, на коврике, катается бутылка воды. Возьми. – Извините, они были очень вкусные, я не заметил, как все съел, – Эрен криво дотянулся до бутылки, кряхтя и копошась. – И Вам ничего не оставил. – Вы так и не сказали, м, куда мы едем, – отхлебнув немного воды, шкет закрутил бутылку. – К одному знакомому. Она врач. – З-зачем мне врач? На лице ребенка возник мертвый ужас. Он прижался к закрытой двери. – Йегер, ты мужик или где? На органы тебя везу, ага, – выруливая с обочины на главную дорогу, Ривай набирает скорость. Машинка плавно скользит по трассе, встречая яркими фарами кучу авто на другой стороне. Сочельник, мать его. Полно народу, но не в их сторону, а наоборот, весь поток идет в город. У щенка пропал всякий энтузиазм, он скис и теперь молча смотрел в окно, ловя в темноте фонари и дальние огни города. «Ну, хоть отпустило», - отстраненно подумал Ривай.

***

Дверь в дом открылась, и на веранду выбежала женщина со всклоченными волосами. На ней была простая блузка, брюки и покрывающая спину шаль. – О-о! Вы приехали! Эрен не скрытно рассматривал ее. Кого-то она ему напоминала. Или, точнее, он будто знал ее раньше. Постояв столбом несколько минут, пока на него не прикрикнул Ривай, он двинулся к крыльцу. Думалось ему, что Аккерман все же пошутил про органы и врачей. – Какой ты большой, – женщина дружелюбно улыбалась. На ней были одни тапки на босу ногу. Такой дубак на улице, зима, а ей хоть бы хны. Эрен поежился. – А мы знакомы? – Немножко. Я Ханджи Зоэ, – улыбка стала еще шире, а очки сверкнули под лампой веранды. – Не узнаешь, шкет? – коротышка самодовольно усмехнулся. – Ох, что стоять тут, лучше пройдемте в дом, – подгоняя Ривая, она легонько хлопнула его по ягодице, на что мужчина зашипел и одернул ее руку. – Да хватит уже так делать, Ханджи! Мальчишке жест такой «дружбы» показался личным. Он слегка смутился и робко вошел в дом, накручивая себя о теме отношений этих двоих. На любовников они не походили, супругами назвать язык не поворачивался, тогда он посчитал их обычными знакомыми. В памяти всплыл годичной давности случай в коридоре, когда Ривая целовал тот высокий статный мужчина. – Не прячь голову в песок, Эрен, раздевайся, – в голосе Ривая сквозит сталью. Он направился вслед за подругой. – Чай готов, можешь идти пить, – Ханджи выглядывает с кухни. – Эрен, чувствуй себя, как дома. Мимо дверных проемов проносятся темные пушистые комки. Эрен не успевает и глазом моргнуть, как позади его ног кто-то трется. Он оборачивается удивленно и обнаруживает на светлом паркете трех котят. Все они черного цвета, не отличить друг от друга. Это зрелище вызывает непринужденное умиление. Губы сами по себе тянутся от уха до уха. Эрен присаживается на корточки – котята разом начинают громко урчать и лезть под прохладные руки. – Э, а Эрен не захотел пить чай? – женщина придвигает большую кружку своему соседу по барной стойке. – Залип на кошаков, – отмахиваясь от вопросов, Ривай отпивает горячий напиток. Страсть как любил чай. – Он так вырос. Если бы я встретила его, скажем, – Зоэ делает паузу, постукивая сахарной баранкой по стойке, - на улице, то наверняка бы не узнала. Хотя его глаза – это нечто. – Не разводи сопли розовые. Мне с ним еще жить черт знает сколько, а я уже заёбан всем этим в край. – Хо-о? Ривай, только не говори мне, что вы с ним... – Ханджи мобильно раскидала все свои фантазии, расплываясь в пошлой ухмылке. – Дура! – грозно выплевывая, Ривай стукает по барной стойке ладонью. – Совсем спятила? – А что, вы же гуляли с Эрвином по молодости, – она пожимает простодушно плечами. – То - молодость. Здесь же невинный ребенок, потерявший родителей. Совесть имей, – в кружке почти не остается чая, сейчас он затребует еще заварки. – Твоя правда. Не могу не согласиться, – Зоэ вздыхает, - у него взгляд все же грустный. И выглядит он не как свежий кексик. На кухне они говорят тихо, телевизор в соседней комнате заглушает личную болтовню. Они не беспокоятся о том, что Эрен услышит. – Пару дней назад ловил его по всему району. Нашел черт знает где, в парке, на Авеню, – рассказывая это с каким-то привкусом беспокойства, Ривай подвигает чашку к Ханджи. Та ненавязчивым движением наливает из чайника еще горячей воды и подсыпает сухую заварку. – У него не было с собой ни денег, ни телефона. Идиот. Случись что… Что бы я потом сказал отцу? Извини, Гриш, я просрал твоего ребенка? – брови хмурятся еще больше. Ривай снова винит себя. – Хм, ну, раз ты привел его к врачу, то могу сказать, что это вовсе не переходный возраст, а скорее всего затяжная депрессия, – Зоэ дотошно точно поправляет свои очки на переносице и кивает. – Есть повод поволноваться и посуетиться. – Депр… че? – У тебя примерно такая же, – она снова кивает. – Ага. Кухню разрывает неуместный громкий смешок. Ривай прикладывает ладонь к своим горячим от чая губам. Очкастая его часто веселила своими прибаутками, так он их называл. – Ты хочешь сказать, что мы оба в депрессии? – Ривай не выдерживает пристального взгляда лохматой кошатницы. – Тебе уебать? С коридора доносится голос Эрена. Он спокойный. Мальчишка сюсюкается с котятами и после радостно возглашает о еще одном комке. Оказывается, их четверо — черненьких резвых котенка. – Он такой пирожочек! – Зоэ не сдерживается. Ее будто посадили на шило, вон, как ерзала и верещала, лишь от умиления Эрена. Она тут же ловит на себе могильно-ледяной взгляд Аккермана и покашливает в кулак. – Ну, во-первых. Он плохо ест. Ты сам говорил, – пальцы поочередно загибались. – Во-вторых, он плохо спит, его мучают кошмары. В-третьих, резко скачет настроение. В-четвертых, он не общается с друзьями и целыми днями сидит дома. Ривай немного ошарашено смотрел на загибающиеся пальцы. Очкастая была права, как в воду глядела. Он хмыкнул, отворачиваясь и смотря в темное окно. Снег не переставал идти. – Подумай хорошо, Ривай, ты единственный, кто остался у него,– женщина сводит грустно брови, как в пантомиме. – Ты – последняя связь с его семьей. – Он мог бы пойти к своим одноклассникам. У него был выбор, – виляющее недовольство комом стоит в горле. – Вот именно, но он пошел к тебе. – Я понятия не имею, как управляться с детьми. – Ты и раньше это говорил, однако справился же. И он уже не такой ребенок. В кухне повисла неловкая тишина. Ханджи с надеждой глядела на Ривая, который перестал пить чай. Грузная правда тянула. Может, Ривай и был сволочью, но когда речь шла о сыне его старого друга-доктора Йегера, то все переворачивалось и путалось. – Так, чего теперь делать? Я не могу выгуливать его как собачку,– коротышка оживился, закинув одну ногу на другую. – Ну, с депрессией можно бороться медикаментами и живой терапией, – Ханджи заводила новую шарманку, используя свое превосходство. – Кстати, Ривай… а он знает, что ты, ну, того? И без прямых слов было понятно, о каких «того» подразумевала говорить Зоэ. Чопорное прикрытие хитрющими ухмылочками выводило постепенно киллера из себя. – Стоп. Нет, он ничего не знает. Ни о каких сторонах моей жизни, – перед лицом Зоэ появилась широкая ладонь. – Хотя, ему не посчастливилось увидеть в коридоре нас с Эрвином, это было давно, черт с этим. – Во-от, немного он знает. – Остальное не обязательно. – А расскажешь? – спросила Зоэ. – Тогда он точно сбежит из дома, – Ривай задумчиво ответил. Беседу прерывает виновник обсуждения. Эрен заглядывает в комнату вместе с котенком на руках. Он будто боится помешать, чувствуя себя не в своей тарелке: – Извините, а, я хотел спросить… Ханджи тут же реагирует, смахивая со стула и юля вокруг мальчишки: – Пирожочек мой, ты проголодался? – Ривай закатывает глаза на ее трепетания. – Чаю тебе? У меня есть шарлотка. – Шарлотка?! Зараза, почему мне не сказала? – слышится еще один хлопок по барной стойке. – Это для Пирожочка, – Зоэ дует губы. – Нет, спасибо, я не голоден. Хотел спросить о котятах, – черный комок в руках тихо мяукнул. – Они все близнецы, но я заметил, что глаза у каждого разные. – О, я знала, что они тебе понравятся, ты можешь выбрать любого, если хочешь, – дружелюбно подмигнув, Ханджи похлопала Эрена по плечу. Пацан пытливо глядит на Ривая, тот будто специально прослушивает половину диалога, рассматривая что-то до невъебенности интересное в ночном окне. – Если только Вы разрешите взять его домой, – Эрен, с надеждой в голосе, гладит котенка. Вот же ж, до сих пор не называл его имени вслух. – Он зассыт все углы. Подерет мне новую мебель. Будет куча шерсти. – Ривай! – одергивает его Зоэ. – Они все приучены к лотку! Для остального есть когтеточки и расчески, чтобы вычесывать шерсть, – она выпучивает глаза и через очки они кажутся просто безумно огромными, вот-вот выкатятся из орбит. Аккерман чертыхается от зрелища. Эрен так мило тискает черного комка, а его грустные зеленые глаза смотрят с надеждой всего мира. Сейчас все святые протрубят в горны и вот-вот заплачут вместе с сильным сердцем мужчины, ну, супер. – А, черт с вами. Он махнул кротко рукой. Появились колючие ощущения того, что он размяк. – Возиться с ним будешь только ты. – Обязательно! Спасибо! – осчастливленный ребенок засиял, аки солнышко. Даже котенок разделил его радость и пискнул в руках. – Тогда я возьму вот этого, с серыми глазами. Как у… Вас. Ханджи одобряюще кивает, очень хорошо понимая, что к чему происходит.