VOL. I: Перепутье 🌨️

Временной промежуток, после первого поцелуя. 2011 год. Декабрь. Музыка прилагается: Dustin O'Halloran – Snow В этом году зима началась внезапно. За окном сыпал снег. Густой. Большие хлопья летели не спеша. Эрен завороженно смотрел в серое, тучное небо, ловя на себе эти большие снежинки. Они таяли, обжигали кротко кожу лица. Пальцы на руках понемногу сводило от мороза – он оставил перчатки в квартире Ривая. Сегодня ему было плохо как никогда. Не вышло совладать с собственными эмоциями, еще и годовщина смерти матери, да и от отца ни весточки. Ему казалось, что весь мир забыл о нем. Ни дорогие друзья, ни даже Ривай не могли ему помочь в нужную секунду. Он плыл сквозь толпы людей по тротуарам заснеженного города. Под ногами хрустел снег, эхом отдаваясь в шагах прохожих. Клубки пара, некогда напоминавшие дым от сигарет, таяли в воздухе. Легкий, наступающий мороз трещал, обещая нагрянуть завтра с новой мощью. Возможно, даже устроить маленькое бедствие. Эрен кутался в полосатый шарф. Тот уже весь промок у рта и носа и постепенно стал подмерзать – покрываться легкой корочкой. Мальчишка прятал поблекшие глаза, не смотря по сторонам на темно-серое окружение. Люди зимой одевались невзрачно. Разве что Микаса напоминала своим теплом: красный шарф, который получила от него самого в далеком детстве. Когда наступит весна, Эрену будет уже восемнадцать, надо думать о поступлении в нормальный университет. Запоздало, конечно, но все же лучше, чем мести улицы. Он подумывал податься в серьезное дело, например, пойти учиться на блюстителя закона или же криминалиста. Но пока в голове пустовала самая верхняя полка: «выбор профессии». Колледж не помог толком, разве что он удачно и весело провел время с друзьями. А в остальном все как в школе. «Я все думал, какой лучше купить подарок. Но моя зажигалка вас и так устроила». - А что дарить в этот раз? – Эрен загреб ногами побольше снега, обойдя аллейку. Центральное кладбище в этом районе лежало вдали от квартиры Ривая. Пока мальчишка шел по улице, он уже успел порядком замерзнуть. Мобильник не терзал звонками, Йегер оставил его дома. На всякий случай, что уж, если потеряется и упадет в снег, то замерзнет насмерть. Может, его обнаружат бродячие собаки, может, гробовщик или сторож кладбища. Ведь именно туда он сейчас и шел. Дома стало так тоскливо. День на календаре напоминал об уходе самого дорогого ему человека. Мама тяжело мучилась от болезни. Врачи нашли опухоль головного мозга, и вскоре она скончалась. Ребенок не помнил, как это все происходило. Он даже не успел запомнить ее болезненное, серое лицо. Ее лысую от химиотерапии голову. Тусклые глаза и впалые щеки. В его памяти мать останется всегда чем-то светлым. Ее прекрасный образ – с искренней, сияющей улыбкой, которая могла отогнать любое ненастье прочь от семьи. И те самые густые длинные волосы, собранные в косу. Эрен, будучи когда-то совсем еще маленьким, часто жевал их, накручивая пучок себе на крохотную ручку. Ему безумно не хватало домашнего тепла, хоть он и жил под крышей с Риваем. Он все никак не мог понять, что он за человек. Чем живет, как работает, есть ли у него увлечения или хобби. За год с лишним мальчишка не разглядел в нем никакой правды. Его движения врали, когда ему приходилось трепать по каштановым волосам пацаненка. Он будто чему-то сопротивлялся. Его слова не напоминали о доме. Скорее, были поучительны, холодны и реальны. Но лучше ведь привыкать к серьезности и реалиям, чем быть пай-мальчиком и прятаться за теплым одеялом? Эрен сдерживал свое угнетающее желание сблизиться с ним хоть на пару сантиметров. Странные чувства все никак не давали покоя. Это не походило на чувство как к родственнику, как к старшему брату или другу отца. В пяти буквах его имени Эрен слышал приятное сочетание холодности и страсти. Прямо как тот ночной поцелуй в гостиной, на диване. Когда Ривай собственнически дернул на себя Эрена. У Йегера тогда чуть сердце не разорвалось. Всю ночь провертелся, трогая свои губы. А потом содрогался в мурашках, каждый день слыша голос Ривая рядом. Все это так пудрило мозги, что проще было махнуть рукой и закрыть глаза. Но не хватало сил. Перед глазами показались ворота. Эрен долго стоял перед оградой, смотрел сквозь прутья, видя, как поле усеяно могилками. Памятниками и высокими красивыми кладбищенскими статуями. Зимой у кладбища было свое очарование. Ассоциация с синеватой меланхолией. Тоскливая угрюмая зимняя погода и падающий снег. Пролетающая мимо ворона громко каркнула, и ее крик застыл в холоде декабря. Пальцы почти онемели от мороза, ресницы дрожали, а клубки пара на мгновение перестали растворяться. Йегер замер на месте и задержал дыхание. «Я не могу». У Эрена защемило в груди. Он все смотрел и смотрел на памятники: ни живых, ни мертвых. Все окаменело в царствии сна. - Прости, мама, – подавляя слезы и ком в горле, который рвался и готов был превратиться в крик, мальчишка скорее рванул с места, устремляясь бешеным бегом. Глотку раздирало от острого ледяного воздуха. Шарф весь выбился из ворота и чуть не соскочил с шеи Эрена, но мальчишка его успел поймать. Ботинки глухо гудели по пышному снегу. Он успел покрыть весь город за пару дней. «Почему мне так больно?» Эрен бежал сломя голову к своему парку из детских воспоминаний, где ему посчастливилось наткнуться на фотографию семейного ужина в тот самый вечер ноября. Он все надеялся и верил, что в том месте его мысли успокоятся, сердечный ритм придет в норму. Но… больше всего ему вдруг захотелось увидеть Ривая. Господи, почему именно сейчас? Он все бежал и бежал, пока не стало трудно дышать. Рухнув на ближайшую скамейку мешком, парнишка ссутулился и облокотился на свои колени. Хоть немного согрелся, но на завтра точно будет болеть горло. - Не пойму, что я делаю не так, – он стащил шапку с головы, замечая боковым зрением, как валит пар с волос. Весь взмок от бега. Совесть надоумила вспомнить о телефоне, дабы позвонить Армину, или Микасе, или же... Риваю. Вот кому-кому, а больше желание пересиливало набрать Ривая. Телефон был успешно положен на тумбу, в квартире. Наверняка коротышка рвет и мечет. Уже восьмой час вечера. Начало смеркаться. Немного отдышавшись и придя в чувство, Эрен нацепил обратно шапку и поднялся со скамьи, направившись к пустующему широкому мосту через озеро. Вода стала покрываться льдом по краям берега. Толстые уточки, некогда плававшие тут в теплую погоду, хохлились на снежном берегу и собирались комочками в стайки. Это напоминало парнишке любимых пингвинов, те так же собираются стаями в мороз и греются друг о друга. Эрен легонько дрогнул, а после улыбнулся, наблюдая за птицами и тем, как постепенно мерзло озеро. Не чувствующие больше ничего руки обхватили деревянный поручень моста. Эрен собрал ладонями снег с него и потер их. Отец обычно учил этому. Если замерзли зимой руки, то лучше стоит их растереть снегом. Он уже настроился простоять так до того, пока не стемнеет, и потом в потемках возвращаться домой. - Йегер, твою мать! – с другого конца моста слышится грозный бьющий голос. Мужской и обеспокоенный. Мальчишка вздрагивает и поворачивается на звук. - Ты оглох?! Я к тебе обращаюсь! Прямо сюда спешным шагом направлялся Ривай. Он часто дышал. Куртка его была нараспашку, а на голове не имелось шапки. - В-вы, - Эрен боязливо одернул от поручня руки и отошел на шаг, будто только что самоубийцу застали врасплох. - Нет, блять, Санта Клаус, хо-хо, - Ривай злится – Конечно, я, – Или нет? Наоборот, он взволнован. Когда же он подошел совсем близко, Эрен увидел смятение в его глазах. – Я уже везде обыскался. На хрена козе баян? Где твой телефон? - Я… оставил его дома. Случайно! – парень нагло врет, отведя на секунду взгляд. - Голову свою оставь лучше. Где ты шатался? – мужчина проверяющими движениями облапывает Эрена через одежду и после дотрагивается до ледяных рук. – Мелкий говнюк, ты же заболеешь. - Это Вы заболеете, Вы без шапки, – дрожащим голосом говорит Эрен. Он стоит как истукан, слушая снова и снова эту ворчливую болтовню Ривая. Глаза снова на мокром месте. Но он не плачет, нет, просто трет ладонями веки, прогоняя лишнюю влагу с ресниц. - В следующий раз, если так сделаешь, тебя уже будет искать полиция, Йегер, – Ривай раздраженно цокает языком. - Я очень рад видеть Вас. Правда рад. То ли в нем бушевал страх потери ответственности за этого парнишку, то ли что-то еще. Но от такой нелепой грубости с его стороны Эрен чуточку просиял. Захотелось рассказать ему о всех своих чувствах. Он ступил шаг навстречу ему – мужчина недоверчиво осекся, ступая левой ногой назад. Они посмотрели друг на друга, обмениваясь непонимающими взглядами. У Ривая на черных волосах было уже полно снега. Наверное, он замерз. Эрен потянул с себя шапку, протягивая Аккерману, а сам надел спешно капюшон от куртки. - Вдвоем болеть не круто, так хотя бы я свалюсь. Извините, что принес Вам столько неприятностей, – в ответ на извинение Ривай лишь качнул головой, разворачиваясь и уходя в сторону откуда пришел. Просто так отпускать его на «грустной» ноте не хотелось. Сердце застучало чуть чаще, когда он стоял так близко к нему. В спину хмурому Риваю прилетел готовый снежок, отпечатавшийся на темной куртке. Даже через толстый слой одежды почувствовалась сила, с которой кинул его Эрен. Мужчина остановился и оглянулся через плечо, бубня не совсем радостным голосом: - Если ты сейчас же не пошевелишься, я надеру тебе зад. Поняв всю серьезность, Эрен послушно спустился с покатого моста, обходя Ривая и уходя на пару шагов вперед от него. - Это была просто шутка, – Эрен не успевает возмущаться, как получает такой же снежок себе в спину. Он оглядывается, приспуская капюшон. Ривай оказывается совсем рядом. Он не помнит, как дышать, внутри все будто намоталось на леску и резко дернулось. Дрожь в теле была уже вовсе не от холода. Он ощутил рядом тлеющее чужое тепло. Такое горячее, свежее. Эрен нервно сглотнул, наблюдая за тем, как с губ Ривая срываются клубы разгоряченного пара. Он глубоко дышит, смотрит, не отводя глаз и даже не вздрагивает, не отступает, когда чужие леденящие пальцы робко дотрагиваются до теплой ладони. - Идем, ты весь продрог, согреешься в ближайшем кафе, – взгляд спокойный, но проницательный. Ривай тихо шепчет, словно боясь распугать снегопад. Людей в парке и так не было – такой холод, не станется ни с кого гулять. – Ты можешь выбрать любой горячий десерт, какой тебе захочется. Ощущения у Эрена были непередаваемые. Нет, он вовсе не десерту радовался, а той манере голоса, выражению лица, с которым проговорил каждое слово Ривай. Он не побоялся уверенней коснуться руки и слабо ее приобнять коченеющими пальцами. Неужели ему было все понятно с самого начала? Серые глаза не буйствовали строгостью. Он внушал доверие и ласку. Может, сам того не осознавая. Где-то в небе снова каркнула летящая ворона. Ее крик застыл в холоде декабря.