VOL. I: Перепутье 🌨️

2012 год. Февраль. Passenger – David Passenger – Let Her Go Эрен приятно был удивлен, когда Армин озвучил хорошую для всех новость – в середине февраля назревала поездка от университета в снежные горы Норвегии. Жизнь налаживалась с каждым днем. Он уже и не помнил, когда так сильно радовался событиям. Если не считать котейки, которую разрешил оставить у себя Ривай. За окном тянулся февраль, а в душе этого парнишки уже зацветало алычовое южное дерево. Он уже предвкушал, как загребет себе одну доску для сноуборда и прокатается по горам до самой ночи, как будет пить горячий глинтвейн, резаться с ребятами в «правду или действие» и перекидываться увесистыми снежками. Эрен был на иголках всю неделю, он даже собрал заранее сумку, не упуская ни единой вещи, которая бы ему могла пригодиться. Стоя на платформе и дожидаясь фирменного поезда, Ривай докуривал последнюю сигарету. Давно этого не было. Дым обволакивал легкие на морозе и вылетал через ноздри густой струей. Горло прожигало февральским холодом. Небо заволокло серостью – привычная погода для этой местности зимой. Снег все сыпал и сыпал, будто кто-то взял солонку и без конца потряхивал ее, там, наверху. Он краем уха слушал, как забавлялась ребятня чуть в сторонке от него. Все эти разговорчики о глупостях, о весёлостях вызывали у Ривая скорее всего недоумение. Он говорил сам себе, что это просто дети, смирись и будь рядом с тем, за кого тебе нужно отвечать. Студенты шерстили по платформе, начиная швыряться снежками и кричать. Жан случайно попал снежком в пожилую женщину, и та только рассмеялась с хрипотцой. Боковым зрением Ривай заметил, как к нему несется его верный щенок, и, кажется, он намеревался огреть его снежком, но мужчина быстро среагировал, увернувшись и схватив за шкирку пацана. - Не веди себя как идиот, поезд сейчас уже прибудет. Эрен от внезапности ссутулился и чуть потупился под серыми, как горное небо Норвегии, глазами. Он не мог различить настроение Ривая – то ли тот злился, то ли так устал от перелета, что любое лишнее для него движение не вызывало восторга. – Я хотел просто повеселиться, – выпалил Эрен, прихватив пальцами свой болтающийся шарф. – Выбери себе жертву послабее, Йегер, – Ривай раздраженно отпустил ворот одежды пацана. Эрен замельтешил ногами и заскользил по платформе, но удержал равновесие и ушел к Микасе и Армину, надуваясь от обиды как шарик. Нет, Ривай поехал не потому, что горел желанием, а потому, что одного Эрена отпустить так далеко и в холод он не смог. Кто как не он будет следить за ним или хотя бы контролировать столь обезумевшее чудовище. Да и Зоэ понарасказывала столько страстей о депрессии и унынии пацана. Так что… «Прекрати об этом так много думать…» Морозный воздух разрезал громкий гудок поезда. Он был долгим, таким заигрывающим и приятным, что у Ривая мурашки пошли по спине. А ведь он так и не смог вспомнить, когда в последний раз ездил на поезде. И ездил ли вообще? Что-то смутно ускользало от его памяти. Толпа ребят загрузилась, наполняя поезд своим гоготом и шумом. Эрен и Армин сели в середину вагона, и к ним сразу подкатил Жан, Конни и Марко, сбрасывая с себя теплые куртки и горное снаряжение. По другую сторону расположились девушки. Криста плела косу Имир и откусывала с рук Микасы аппетитный сэндвич с индейкой. В салоне поезда было тепло и уютно. Мягкий линолеум стелился по полу бордовым цветом. Темно-синие удобные кресла напоминали больше самолетные, нежели те, которые обычно были в поездах. Поезд, идущий до курортного городка, был пустым – еще один маленький плюс. Ривай не переваривал скопище людей, голова начинала болеть, а мельтешение перед глазами вызывало тошноту. Он ушел в самый конец вагона и уселся у окна, положив дорожную сумку под сиденье. Поезд тронулся с места и загудел еще раз. Пейзажи менялись невероятными картинами. Высокие горы, усыпанные снегом, возвышались где-то вдалеке. Просторные равнины, как мука тянулись полосами, маленькие домики красных и синих цветов были как яркие точки среди всей этой белой каши. Черный лес петлял то у подножий гор, то около равнин, создавая контраст. Когда они проезжали по широкому железнодорожному мосту, у Ривая на секунду перехватило дыхание – столь глубокое ущелье, которое уходило, казалось бы, почти в недра земли, в самый ад, он видел впервые. Поезд прошумел над пропастью и проскользил по рельсам, как по тонкому льду. А по бокам громоздились горы, как хребты чудовищ. Сине-серое небо висело синяками. У Ривая на мгновение закружилась голова. Зрелище было потрясающим. Как же давно он не видел ничего подобного. И, увлекшись видом за окном, даже не заметил, как к нему подошел Эрен и присел рядом. Парень молча вытащил наушник и коснулся им уха Ривая. Аккерман ощутимо дрогнул, слыша, как из динамика льется вполне себе приятная музыка. Он глянул на Эрена, на лице которого играла счастливая улыбка, такая тонкая, но ощутимая, будто сейчас они остались совсем одни в вагоне. – Хочешь, чтобы я послушал? – Так не будет скучно, а с музыкой всегда интереснее ехать, – Йегер развалился в мягком кресле. Он поправил свой свитер рыжеватого цвета, укутался в шарф и крутанул колесико плеера, сделав громкость чуть больше. В наушниках лампово пел Passenger. Эрен всегда слушал его песни, когда ехал в транспорте в Лондоне. Или же когда не мог подолгу уснуть, а совесть прийти к Риваю не позволяла, хотя время от времени желалось так сильно и так глупо, что мальчишка просто сам себя стукал по голове. – О, смотри, смотри, – Эрен оживился, слегка наперев с боку на Ривая и выглядывая в окно. По равнине топталось стадо упитанных бизонов, а неподалеку виднелся маленький населенный пункт. Цветные домишки проглядывали через заснеженные деревья, а где-то мельтешили огоньки в окошках. Было чертовски хорошо, будто бы Ривай оказался в совсем иной вселенной, где была какая-то волшебная зима и главное, теплая, без ветра. – Красиво, правда? Я дальше Лондона никуда не выезжал, – паренек притерся к теплому телу, но Ривай не шевельнулся, вслушиваясь в мужской голос в наушнике. – Мне приходилось, но такого я никогда не видел, – Ривай быстро просматривал полосу еловых деревьев, которые быстро мелькали перед глазами. Где-то высоко летели черные птицы, они походили на крупных воронов. – А ты не хотел ехать, хех. В голосе Эрена слышится самоудовлетворение. Наконец закончилась та арка, когда пацан не переставал выкать и день и ночь, и все после того, как взял домой котенка. – За тобой уже заскучала компания, – заметил Аккерман, подперев подбородок рукой. – Мне с тобой хорошо, – ответил Эрен. Они еще недолго болтали о ерунде, а потом Эрен попросту вырубился. Тепло и покой всегда морит тело и мозг так, что хочется окунуться в них и уснуть. Он прислонился по инерции к плечу мужчины и ослабил пальцы, держащие плеер. Ривай легким движением вытащил из горячих рук уснувшего Эрена черненький тонкий плеер, и поубавил громкость. А ведь пацан прав, подумалось Риваю, ехать и слушать музыку здорово. А еще в груди потягивало какое-то чувство от тепла рядом с ним. Ривай повернул голову влево, посмотрев на макушку Эрена. Он почувствовал легкий, почти неуловимый запах вымытых волос и выстиранного перед поездкой свитера. Maby one day you’ll understand why Everything you touch? Oh it dies. На душе лежали неясные ощущения – то ли он был обеспокоен, то ли умиротворен как никогда раньше. «Похоже, я старею». Passenger – The Last Unicorn Прибыв в маленький предгорный городок Ривай ненароком оживился. Все вокруг как-то резко поменялось. По крайне мере тут он не думал о предстоящих заказах, он не вспоминал размозжённые черепа и литры крови, перекошенные от смерти чужие лица и прицел винтовки, он не вспоминал холод в руках от ее стали... Он разом забыл «эту» часть себя, оставил ее где-то в переулках Лондона. Здесь ей нет места. Вздохнув поглубже воздух, он ощутил совсем другой вкус, еще насыщеннее, еще свежее. Под ботинками хрустел пепельно-белый снег, он сыпал на макушку, которую Ривай прикрыл капюшоном – шапка валялась в сумке за спиной. Впереди бежал Эрен с компанией одногруппников. Ребята поистине были счастливы, эту картину Ривай не хотел портить. Он отпустит Эрена на эти короткие выходные в пару дней, а сам отдохнет от непрерывной тягомотины Лондона. Давно хотелось, теперь он этого не скрывает. – Здесь очень круто! Мы должны сюда приехать еще раз, да? – Счастливый, как сто слонов, Эрен верещал по маленьким комнатушкам съемного корпуса, перебегая то в комнату Жана с Марко, то заглядывая к девушкам и получая по лицу подушками. – Только не говори мне, что ты будешь спать в моем номере, – слегка угрюмо подпихнув ногой сумку, Ривай глянул на радостного щенка. – У Армина уже занято, там Конни разместился. – Я думал отдохнуть. – Так я тоже, мешать тебе не буду, правда-правда, – легкомысленно отмахнувшись, пацан тут же стал разбирать свою дорожную сумку, доставая чуть ли не целый «сундук мертвеца». Он так волновался, что положил с собой по чистой случайности кучу ненужного хлама. Ривай подошел к широченному окну и залип. Вид гор и лыжной базы был замечательным. Мельтешащие на сноубордах, лыжах и снегокатах люди и дети в цветных куртках, были, своего рода, гипнозом посреди этой снежной страны. Серое небо перекликалось с темным лесом, тот растянулся далеко-далеко, у подножья гор. А совсем рядом, у другой горы, стояли несколько громоздких домиков темно-бордового цвета с загоном жирненьких и пушистых овечек. В этом месте не было ни назойливой суеты, ни депрессии, лишь приятная, тягучая на вкус меланхолия, но такая легкая, словно сахарная вата. – Ты… пойдешь с нами? – запутавшись в шнурках, Эрен задал вопрос в спину Риваю. – М, скорей всего нет. Развлекайтесь. – Ха, а может ты плохо катаешься? – Лучше всех вас вместе взятых. И только на одно мгновение Эрену показалось, что фигура, стоящая у окна выглядела безумно одинокой. Но хорошо уяснил для себя: Ривай был человеком уединения. – Оставь мне плеер свой, пожалуйста, – внезапно высказал просьбу Аккерман и шагнул ближе к окну, – и да, ключ парный не забудь. – Если что, то можешь звонить мне на сотовый, – напоследок улыбнувшись, мальчишка вышел за дверь, где его уже ждали трое ребят. А в голове Ривая пусто загудел хлопок дверью. Нет, он не собирался весь день провести в четырех стенах, впереди огромная местность, снег, высоченные и могучие по своей красоте горы. Ах да, и Passenger в наушниках. Аккерман вспомнил, как старый плеер Эрена утонул в ванной, пока тот прохлаждался и лежал в воде. Пришлось покупать новый, теперь один на двоих. И все же, он симпатизировал музыкальному вкусу Эрена. Well we'll kiss for that's how it begins, We'll embrace just to warm our skins. amazarashi – 名前 Эрен за весь день извалялся в снегу, как тесто в муке. Он открыл для себя, что оказывается, глубоко неравнодушен к зиме, к снегу и к холоду. В смурном Лондоне теперь будет, что полюбить. Накатав пять километров с Жаном и остальными, он вернулся в свой номер поздним вечером, ни грамма не замерзнув. Канатная дорога уже закрылась, но огромные фонарные столбы продолжали освещать накатанный за день участок. Снег сейчас шел сплошной стеной. Ривай устало и идиллично сидел в одном из кресел напротив широкого окна и неторопливо пил виски из большого пузатого бокала. Когда скрипнула ручка и дверь, он не пошевелился, но подарил вернувшемуся щенку тихое «с возращением». Через пару секунд послышался громкий топот и грохот – Эрен перебазировался на пол, и кажется не совсем от усталости. Он был немного пьян. – Не говори мне, что весь день ты сидел в номере. – Эта поездка была для тебя, но я вполне себе отдохнул. – Мы столько мест объездили, а еще с Конни овец погоняли, они такие жирные! Ты бы их видел. Точно, пьяный. – А пил где? – Мы играли в «правду или действие», а глинтвейн не хотел заканчиваться. Он на минутку притих, а потом снова завозился. Ривай слышал, как он снимает уличную одежду, оставляя все на полу. Вот ведь говнюк, ничему не учится. – О, а ведь с тобой я не играл в эту игру. – Тебе уже хватит. – Но я хочу. Аккерман оторвал взгляд от освещенной снежной горнолыжки и оглядел с ног до головы Йегера. В приглушенном свете он был невыносимо милым и очаровательным, хотя с каких пор так стал считать сам Ривай? Его отросшие каштановые волосы были дико растрепанными, щеки красными с мороза, как и кончик носа, а глаза блестели от легкого опьянения горячительным напитком. Ривай молча кивнул на свободное кресло в метре от себя. – Не спрашивай у меня какие фильмы я люблю и цвета, пожалуйста, – мужчина хмурится, но при мягком свете это выглядит вполне себе приятно. – Ах-ах, не буду, я и так знаю, – вытянув пятерню, он стал загибать пальцы, косясь куда-то под потолок. – Цвет синий, а фильмы… ай! – Прекрати, Эрен. Раздосадованный собственным недоуменным смущением, Ривай пихнул ступней по ноге пацана. А что он хотел? Этот щенок живет с ним давным-давно, и знать такие простые вещи это же не странно, да? – Правда или действие? – спросил в полголоса Ривай, отпивая немного виски из бокала. – Правда. – Ты ревел в подушку? – Угу… О, в третьем классе, я тогда подрался с Жаном, потому что он растоптал рыбный пирог, который приготовил отец. – Рыбный пирог – редкостная гадость, – фыркнул Ривай. – А мне нравится. Я все ем, если ты помнишь. – Всеядное чудовище. – Правда или действие? – выждав свой черед, Эрен стянул с себя свитер, оставшись в серой футболке – батареи шпарили от души в номере. – Правда, – а в голове Ривая мелькала мысль о надежде, чтобы этот ребенок не вопросил чего-нибудь глупого, и как же он ошибался, как же ошибался. – Твоя работа «грязная»? – потянувшись ручонками к только начатой бутылки виски, он поймал на себе испепеляющий зырк Аккермана. – Грязь, она повсюду. Да. Умело увильнув от стопроцентной правды, Ривай позволил себе окончательно расслабиться. Этот щенок пьян, даже если и произойдут какие-то глупости, то не всерьез. Хотя этот вопрос его по идее должен был насторожить. Горло обожгло виски, Эрен зажмурился – это впервой, когда он пробовал такой терпкий напиток, и все же решил воздержаться, не допивая и четверть бокала. «Грязь, значит…» – Теперь действие? – Давай его. – Допей свой бокал, – скривив удовлетворенную и надменную усмешку, Аккерман склонил голову на бок. – Э… ну как пожелаешь. – Ты сам выбрал. Эрен большими глотками проглотил виски и почувствовал, как в глазах заискрили прожектора на с улицы. Мозги начали моментально плыть от алкоголя, но и счастье накатывало, вот как волны. – Опять правду? – Не хочу поднимать задницу с кресла, так что задавай вопрос. – Хм, твою первую девушку звали Петра? – Говнюк, откуда ты знаешь? – Видел фотоснимки и подписи к ним. – Любопытство тебя загубит, – без всякой задней мысли пробубнил Ривай, подливая себе еще алкоголя. Снег за окном безмятежно успокаивал. – Правда или действие? – Правда. – Значит ты девственник? – о, Ривай видел, как на морде мелкого говнюка появляется то самое выражение лица: фиаско и стыд. Вроде уже пора, для мальчишек его возраста. – Ну да... и что, – Эрен нахохлился и секунду погодя выдал, – а тебе кто-нибудь нравится? И сам не понял, как такое вырвалось, он не дал выбора по игре, а с языка слетела глупость. – Мы играем в другое. – Тогда, правда или действие? – Очередная правда. – Тебе нравится Эрвин? В номере повисла чертовская тишина, идиотский и неловкий момент, от которого Ривая чуть не перекосило с бокалом в руках. Он посмотрел на мальчишку, и увидел на его лице пресловутое волнение и пытливый взгляд. – Нм… нет. Аккерману подумалось о том, что пора сворачивать удочки и к черту это дерьмо, слишком откровенно, но за язык тянуло что-то еще. Он не подыграл и не съязвил, Ривай непосредственно бахнул в лоб: – Действие? – Правда. – Ты ревнуешь значит? – А! Зачем ты спрашиваешь, но… – распластавшись, аки размазня в кресле, Йегер скованно и коротко выдавил из себя, – да, я ревную. «Вот же сопляк!» – Ты даже не представляешь! Я многое видел и, – его перебили, не успев он начать. – Видел? – Конечно! И тогда, в гостиной на диване! – Ты не мой пес-доберман, чтобы ревновать, что за абсурд!? – возмущенный Ривай был очень даже мил. – Ничего не было. Накручиваешь. Эрен решительно соскочил со своего кресла и нагло присел на подлокотник другого. А потом все происходит очень быстро: Ривай от волнения и напряжения говорит что ни попадя и Йегер с ним заодно. – Но было там… – Что? – Я все знаю! – Эрен настойчиво вопит. – Играем! – Действие или правда? – Действие. – Поцелуй меня. И Ривай, как дикая спецназовская овчарка, по команде, хватает мальчишку, утягивает на себя за футболку, а потом он целует его, и вовсе не случайно, нет-нет. Что-то его подталкивало, как той ночью, по возращению домой. Эрен жадно и желанно ухватился одной рукой за плечо Ривая и поддался, чувствуя этот горький спирт и искринку сладости от выпитого виски. Сердце сразу набрало обороты, а по спине прокатило жаром, когда их языки сплелись. Этот поцелуй был совершенно другим, более осознанным и взаимным. Он не думал о каких-либо правилах, даже не подозревал, что Риваю самому нравилось, и он продолжал, постепенно перебираясь к нему на колени. Ривай не пытался спугнуть мальчишку, он целовал его так же искренне и страстно, позволяя чужим рукам шарить у себя в волосах, но сам же крепко сжал за талию, заставляя прижаться еще ближе. Еще ближе, так, чтобы было слышно, как в груди Эрена дрожит сердце. Неразборчивая чертовщина постоянно происходила между ними, сегодня же цепь наконец-то замкнулась. Это вечер в памяти Эрена останется полароидным снимком, дрожью в руках и ярким воспоминанием, от которого потом захочется прикоснуться к Риваю снова. Поцеловать его и обнять. Он станет человеком, которого будет невозможно заменить, которого будет невозможно потерять.