Шесть с половиной ударов в минуту

Следующие шесть дней потонули в слепом и невыразительном моменте, растянувшемся на целую вечность. Какого-либо смысла не существовало: я просто что-то делала ради пустого желания или мелочных возможностей. Ходила, чтобы размять ноги, разговаривала, чтобы не казаться подозрительной. Даже с Хройте спала, дабы скорее стереть из памяти болезненные воспоминания о Рандарелле, хотя страстные ночи приносили удовольствие. Кажется, Спустившийся понимал свою роль утешителя и с покорностью и довольством подстраивался под моё настроение. А потом вдруг беспрерывная линия бессмыслицы, похоти и беспамятства была перечёркнута волнительными новостями. Я увидела на стратегической карте отметки войск людей, и они располагались опасно близко к пунктирной линии, обозначавшей наш лагерь. Армия подступает. Доспехи зашуршали по всему лагерю, тела задвигались. Мы все чувствовали перемены, что подстегали немедленно действовать. Я спросила у Сайтроми, какие у Королей планы. — Строгать полдень. Откуда бы ни пошла эта странная поговорка, она явно означала агрессивный ответ на угрозу. Именно это читалось во взглядах и действиях Спустившихся. Войска делились на три большие группы, и сейчас эти разноцветные кучки занимали отведённые им позиции. Воины в тяжёлых кирасах с красными перчатками, бордовыми наколенниками и наголенниками точили мечи и примеряли шлемы. В их отряде попадались Спустившиеся в лиловых одеждах, как у Хройте, и они не были вооружены до зубов. Несмотря на тот факт, что выходцы с Нижнего этажа обладали различиями во внешнем виде, облачившись в обмундирование с единым стилем, они казались многочисленными копиями игровых фигур, подогнанных под единый стандарт. Должно быть, форма помогала сплотить их. Отряд с вызывающими кровавыми расцветками представлял собой пехоту, и командовал ею, как несложно догадаться, Сайтроми. Конечно, если в пылу сражения приказ отдаст одна из Королев, воины обязаны подчиниться. Желание любого владыки на войне было законом, однако отряд всё равно, так или иначе, прикреплялся к моему отцу и следовал за ним. Я думала, что Цехтуу тоже поведёт войска в битву, расставив их с флангов или отправив взять удар первыми. Мне верилось, что Королева сама всегда рвётся в бой, особенно если вспомнить ходившие о её характере и нравах слухи. Какого же было удивление услышать, что отряд Цехтуу занимает оборонительные позиции. Фиолетовые плащи растеклись по краям поляны, заняли позиции возле массивных и неповоротливых орудий. Деревянные метательные машины с рычагами и торсионами поставили дальше от краёв поляны. Однако другие изобретения, названия которых я так и не разобрала, прикатили почти вплотную к деревьям. Они походили на неуклюжих каракатиц с вытянутыми из боков лапками-лезвиями. Их установили так близко друг к другу, что эти машины сгодились в качестве шипастого забора, непреодолимого заграждения на пути неприятеля. Сат’Узунд привела Созерцателей, что бестелесными тенями скользили по лесу. Они занимались разведкой, хотя я помнила, что эти создания были способны на молниеносные и жестокие убийства. Осмелевших людей ждал серьёзный противник. Также на стороне безглазой Королевы выступали целители, компетентные настолько, что могли быстро поставить раненых на ноги. Говорили, что людям приходилось тщательно следить за тем, добивают ли они Спустившихся. Если последние выживали и их быстро находили целители, это гарантировало, что за короткий срок они вновь вернутся в строй, независимо от тяжести повреждений. Меня удивило, что им вообще понадобились разведчики. Думала, что присутствие безглазой провидицы само разрешит половину проблем. Похоже, я чего-то не понимала, и Сат’Узунд не могла предвидеть исход сражения и подсмотреть основные ходы противника. Что-то она, определённо, видела, и бессмертные основывали свою стратегию на вероятном будущем. Однако никто не способен заменить быстрых и натасканных в деле Созерцателей, что занимались разведкой. Я ждала распоряжений, что делать мне, но их не поступало. Тогда обратилась к Сайтроми с прямым вопросом. — Не ты ли говорила, что война не для тебя? Оставайся в стороне, — великодушно разрешил отец, хотя я ждала, что из-за статуса почти бессмертной меня будут впрягать в любое дело. — Если мы потерпим неудачу, уходи с выжившими. Я собиралась засесть в церкви, однако Сайтроми предупредил, что она слишком приметная. Если люди привезут с собой машины, то могут обстрелять её. — Вряд ли. Они не разрушат церковь. Это же священное место, — я закатила глаза. — Осквернённую церковь. Она теперь наша, и её в первую очередь попытаются разрушить или захватить. Мы договорились, что я спрячусь под каким-нибудь навесом, однако меня такой расклад не устраивал. Все будут заняты делом, а я — отсиживаться в палатке? Именно поэтому ноги так и не донесли меня до убежища. Воины всё ещё носились по поляне в предвоенной суматохе, и среди разноцветных плащей я увидела спешившего куда-то Гаррела. Его заняли делом, и мне стало любопытно, каким именно. Что бывший старейшина и любимчик Цехтуу будет делать во время обороны? Парнишка казался совсем хрупким и щуплым на фоне ряженых в доспехи вояк, так что с трудом можно было представить его с мечом в руках. Он интриган и шпион, но никак не боец. Я проследовала за фигурой Гаррела до другого конца поляны, где он остановился возле небольшого отряда Спустившихся. Пятеро коренастых мужчин в кирасах и одна полупрозрачная тень приветствовали его взглядами и кивками. Я не слышала, что он говорил Спустившимся, пока не приблизилась. — Очень кстати. Думаю, мы можем извлечь максимум пользы из ландшафта. Уверены, что они знают об этом месте? — Гаррел заметил меня. — Ты… что-нибудь случилось? — И тебе здравствовать. Мне велели помочь названному брату, только и всего, — я подмигнула ему, и парень едва заметно поёжился. С предыдущей встречи, едва не закончившейся его удушением, мы не разговаривали. Гаррел с предосторожностью поглядывал в мою сторону и предусмотрительно избегал контактов. Совет Цехтуу, полагаю. Спустившиеся глядели на меня кто равнодушно, кто с интересом. Я догадалась, что Гаррел выступал в роли командира их маленькой группы, и решила не подрывать его авторитет. — Я готова, командир. Что мне делать? — я покорно склонила голову в знак подчинения. — Я могу быть полезна, но лишь когда меня посвящают в план. Бывший старейшина позвал меня в сторонку и тихо заговорил, словно делился секретом: — Насколько я помню, наши отношения не задались. Королева наказала не приближаться к тебе, и я не вполне уверен, что могу доверить тебе спину после того, как… — он откашлялся и приставил пальцы к горлу. — Ты прав, я повела себя отвратительно. Хотя ты и убил моего друга, — я грозно ткнула ногтём ему в грудь. — Но это тема для обсуждения с другим подлецом, не с тобой, и для другого случая. Сейчас мы в положении осады. Ты правда думаешь, что я буду пакостить тебе на войне, когда от результатов сражения зависит и моя жизнь? Я бываю вздорной, но никогда — неосмотрительной идиоткой. Ответ юноши зависел от того, насколько невменяемой он меня видел. Он с десяток секунд оценивал мою кандидатуру, затем кивнул, размашистым шагом вернулся на прежнюю позицию и указал на сухие стволы за спинами Спустившихся. Земля уходила чуть вверх, создавая небольшой холмик, и тропинка почти сразу терялась за уже совсем не пышными кустами. — Как я могу судить по туманным объяснениям моей госпожи, — Гаррел уважительно кивнул куда-то мне за спину, — противник думает, что мы окружены. Зажаты на этом открытом пространстве в лесу. Армия людей устроит осаду, но столкнётся как с оборонительной техникой, так и с активным сопротивлением. Сидеть на месте — не та стратегия, которую могли бы одобрить наши господа, — бывший старейшина прошёл чуть в сторону, разглядывая беготню Спустившихся в отдалении. — Мы спрячемся на поляне, отгородившись машинами, но будем дробить противника скрытными вылазками и молниеносными атаками. Это расшатает армию людей. Они начнут торопиться, придумывать, с какого боку подлезть, чтобы наверняка и как можно скорее покончить с нами. В попытках продавить оборону они начнут искать уязвимые точки. И эта, — парень вновь указал на деревья, — одна из них. Её не прикрывают оборонительные сооружения, и тут не стоят наготове бойцы, не считая нас. Мы рассчитываем, что противник найдёт эту тропу, которая приводит как раз за спину нашим войскам. Я и мой венценосный отряд будет ждать этих смельчаков. — Иными словами, вы намеренно оставляете ход, чтобы устроить тут ловушку? — подытожила я. — Именно. Мы затаимся и атакуем. И под «мы» подразумевался небольшой отряд Спустившихся. При всей фантазии я не могла представить, что Гаррел будет вступать в сражение с любым из пришедших воинов. Он тут на правах командира. И помощник в разработке стратегии и отдаче приказов ему не требовался, поэтому юноша не преминул спросить: — Ты умеешь драться? Владеешь холодным оружием? — Нет. Но я мастерски умею отвлекать. Спутывать мысли. Могу придушить кого-нибудь, если хочешь. Гаррел понимающе кивнул и обернулся к полупрозрачной тени. — Это наш разведчик, Кногрен. Он сообщит заранее, если по тропе кто-то пойдёт. А сейчас, если нет вопросов, — он выждал, захочу ли я сказать что-нибудь ещё, и закончил мысль, — я должен подумать наедине, где нам лучше засесть, чтобы остаться незамеченными и успешно провернуть атаку. Хотя Гаррел и старался выглядеть важным, по мелкой дрожи было видно, как он нервничал. Командовать отрядом в настоящей войне было новой для него ролью. Участвовать в его плане было чем-то новым для меня. Я предоставила бывшему старейшине «размышлять в одиночестве», надеясь, что он и впрямь так талантлив, как о нём говорят. Ждать было невыносимо. Имея неясную моему сознанию связь с сородичами, Кногрен сообщал некоторые подробности и команды, которые до нашего обособленного отряда иначе и не дошли бы. Так, по расчётам разведчиков, армия приблизится к поляне через сорок минут. Оказалось, что в войсках людей затесались ещё и церковники, отгонявшие «порчи и злую магию», поэтому Созерцатели не могли сунуться вглубь их армии и подсмотреть, что задумали командиры. Неизвестным оставалось и то, возглавлял ли наступление король Антуар, или сбрендившего мужчину оставили на попечение сиделок. Скорее, второе, так как в здравый рассудок короля после работы над ним Хатпрос я не верила. Спустившиеся умерили суматоху и заняли каждый своё место: кто возле оборонительных машин, кто чуть в отдалении, а кто и за пределами лагеря. Я чувствовала их решимость и жажду драться до конца, а подпитывали их уверенность, несомненно, бессмертные. Сайтроми и Цехтуу отчётливо различались среди разноцветных плащей, а вот средняя сестра где-то потерялась. А потом неожиданно на краю поляны развернулась бойня. Неожиданно, потому что-либо я потеряла счёт времени, либо первый отряд людей подоспел раньше истёкших сорока минут. Первая волна пришлась на машины-каракатицы: люди навтыкали в них огненных стрел, не особо беспокоясь, что устраивают пожар в лесу. Нападавшие отступили, а затем, когда дым немного развеялся, напали вновь. Со своей позиции я видела лишь последствия тех или иных действий, но не могла различить детали. Спалив преграду на пути, на поляну зашли пешие войска, которые тут же были встречены Спустившимися. Заработали метательные машины, и где-то вдалеке полыхнули разноцветные огни. Гаррел предположил, что ранняя атака обусловлена наличием у противника тайного отряда, который не был обнаружен разведчиками и находился к поляне ближе основных войск. Хотя Созерцатели и контролировали территорию, они вполне могли разминуться с каким-нибудь отрядом. Правда, то были всего лишь догадки. Вторая волна ударила с запада, и два других орудия запылали обыкновенным огнём. Если люди планировали таким образом создать панику в рядах Спустившихся и пробить брешь в обороне, их ждал крах. Дым и жар мешали в первую очередь нападавшим, которые по неосторожности тоже обжигались о буйную стихию. Спустившиеся не лезли в пожар, благоразумно вставая за спины более выносливых собратьев. В числе таких были бессмертные, которым огонь не причинял никакого вреда. Более того, они добавляли в жёлто-красные оттенки белые и фиолетовые, сжигая нападавших живьём. Я наблюдала, как в атаку бросалась Цехтуу, отгоняя с поляны сунувшихся смельчаков. Она размахивала булавой и сминала несколько тел за раз, отбрасывала людей в огонь и вытесняла их вон с занятой территории. Люди старательно концентрировали атаки на Королях. Небольшая группа нападавших пыталась окружить Сайтроми, но всех их ждала смерть. Стоило моргнуть, и кто превращался в пепел, кто недвижимым мешком с переломанными костями падал навзничь. Пару раз глаз поймал мелькнувшее золото: кто-то из церковников осмелился подобраться ближе, однако героизм быстро утих. Армия людей дралась не только с бессмертными, пусть на них и соединялись сразу несколько атак, но и с многочисленным врагом. Спустившиеся били нападавших в лоб, и те вновь были вынуждены ненадолго отступить. — Они так ломятся, будто нынешняя битва — последняя в жизни этого мира и её надо обязательно выиграть, — поделился Гаррел, который видел во всём хаосе более логичные действия, чем я, далёкая от военного ремесла. Парень стоял с биноклем и просматривал линию, на которой развернулось сражение. — В итоге всё, чего они добились, так это огнём помогли расширить поляну. — Ты говоришь так, будто среди наших нет потерь, — я знала, что уже сейчас жертв было немало. — Почти все оборонительные машины сгорели. Они не принесли никакой пользы. Вообще. — Такое бывает. Но потерять машины — не то же самое, что отдать на растерзание отряд. Вон, посмотри туда, — Гаррел передал мне бинокль и указал направление. Я уставилась в линзы и настроила дальность, сбившуюся из-за моего неаккуратного движения пальцем. Мне открылась картина, в которой небольшая группа людей безуспешно пыталась отступить. С одной стороны от спасения их отрезала стена белоснежного огня, которая будто разгоралась на масле и полукругом подбиралась всё ближе. С другой их теснили Спустившиеся, а сбоку по выжженной земле спешили новые «демоны». А вот к людям никто не торопился. — Ими захотели пожертвовать, — высказался Гаррел. — Не удивлюсь, если командиры решили, что спасать этот небольшой отряд будет сложно и затратно. — В каком смысле «затратно»? — Во время сражения существует лишь одна ценность: боевые ресурсы. Их стратеги могут думать так, что, посылая за ними другой отряд, они рискуют потерять ещё больше людей. Лучше отделаться меньшими потерями. Но они неправы. На месте их командиров я бы попробовал спасти эту группу. — С каких пор тебя волнуют жизни людей? — я с сомнением поглядела на юношу и тут же осознала, что сморозила глупость. В поверхностных мыслях Гаррела читалось, что на самом деле его интересовало другое. — Не волнуют. Я думаю о них, как о ценном ресурсе. Лучше попытаться спасти тех, кто потом, добавившись в общую копилку боевых единиц, возможно, выиграет тебе сражение. Ценно то, что они ещё могут сделать. Но когда ты мёртв, от тебя точно нет пользы. Я поморщилась от его рассуждений и вернула бинокль. От отряда к концу фразы Гаррела осталась пара человек, и их тоже вскоре перебьют. Бессмертные за долгий час битвы так и не были сбиты с ног. Их фигуры, метавшиеся по полю боя, олицетворяли смертельное оружие, флаг войны, главнокомандующих Спустившихся и величайшую угрозу для людей. Поначалу Цехтуу и Сайтроми держались каждый в своём уголке, однако с течением времени они почти воссоединились, и теперь их разделяли десятки шагов. Сат’Узунд так и не нашлась, и я полагала, что она засела в церкви или одном из шатров с ранеными. Средняя сестра никогда не любила и не желала воевать, что уже давно было известно. Поляна и впрямь расширилась, и Спустившиеся растянулись по краям окружности. Стало совсем не видно, что происходит, но мне показалось, что я уловила краткий перерыв в атаке. На несколько минут сделалось тихо, а потом нападавшие ударили с новыми силами. Армия людей старательно обволакивала территорию засевших в обороне, но всю поляну они охватить не могли, поэтому, хотя мы и стояли с краю, с нашей стороны до определённого момента никто не подходил. — Господин Лонденол, — обратился вернувшийся разведчик. — Они нашли лазейку. — Через сколько они будут здесь? — бывший старейшина вмиг посерьёзнел и метнулся к сухим стволам. — Минут десять, господин. Гаррел пробежал вглубь леса, отдаляясь от лагеря, и указал на точки, которые должны были занять каждый из Спустившихся. Он руководил ими, как шахматными фигурами: арбалетчик повыше и подальше от тропы, мечники за тем и тем кустами, со способностями проследуйте на ту линию… Парень махнул мне рукой и попросил вскарабкаться на серый камень, бывший в прошлом не то стеной, не то забором. С возвышенности мне будет хорошо видно идущих, при этом, если меня заметят, я смогу нырнуть под защиту камня. — А если половина их армии решит пройтись этой дорогой? — уточнила я. — Вряд ли. Половина их армии сражается в другой стороне. А тут всё заросло колючими кустарниками, через которые не так уж удобно продираться. Мы можем рассчитывать на маленький или средний отряд, который попытается зайти Спустившимся в тыл, — пояснил Гаррел. — Не стоит забывать, что в моём отряде собраны лучшие из лучших: гениальный стратег, дочь Короля, мастера холодного оружия, первоклассный разведчик и великолепные воины. Что может пойти не так? На его месте я бы не была столь оптимистична. Самоуверенность Гаррела меня встревожила, и невольно мелькнула шальная мысль, что с таким настроем обязательно что-то пойдёт не так: Спустившиеся уверуют в свою непобедимость, расслабятся, не учтут чего-нибудь… Тут же взыграла паранойя, что, раз Созерцатели узнавали заранее о передвижениях людей, то и разведчики последних могли прознать о нашей засаде. — Сосредоточься, — велел мне бывший старейшина перед тем, как занять свою позицию. Ту самую, откуда ему, полагаю, было бы удобно отдавать распоряжения, если план полетит в бездну. И откуда он мог бы без угроз для жизни просматривать тропу. Где-то в отдалении трещали деревья. Битва шла не так уж далеко от нас. На чьей стороне сейчас преимущество? Я надеялась, что мы не вернёмся в разгромленный лагерь. Моё каменное укрытие было облеплено мхом и напоминало памятник какому-то древнему событию, о чём ни в одной книге, конечно же, не написано. Не считая насекомых, в лесу не наблюдалось ни одной живности: все сбежали подальше от огня и шума. Приготовившиеся к холодам деревья выглядели серыми, хотя листья сбросили далеко не все. Расстояние между соседними стволами было в тройку шагов, зато земля, куда ни глянь, вся поросла травой и кустарниками — какие с шипами, какие с дикими ягодами. На одиноком пне слева топорщились грибы, и я пару раз невольно царапнула по ним взглядом. Так невовремя отвлекаюсь! Я не разделяла энтузиазма Гаррела в отношении этой маленькой миссии. Даже если мы вырежем вереницу людей, скрытно пробирающихся в тыл, что это даст? Другой отряд может в то же самое время красться другой дорогой. Подобное было бы логично. Преуспев в своей миссии, бывший старейшина не перевесит чашу весов в сторону Спустившихся. Наши действия — мизер, который может вообще ни на что не повлиять. Или я чего-то не знала о нашем положении? Гаррел, похоже, считал, что даже самые незаметные поступки, но совершённые вовремя, могут подарить преимущество. Важен каждый воин, пока он делает хоть что-то ради победы. Что ж, посмотрим, кто был прав: мой скептицизм или его уверенность. Диверсионный отряд вскоре показался среди растительности. Одёргивая ветки, с десяток людей пробирались в сторону лагеря. Среди них нашлось немало церковников, о чём свидетельствовали одежды с гербами орденов. Лезть к ним в голову было опасно: я не сомневалась, что все посланные на войну служители так или иначе умели блокировать внешнее воздействие на сознание. Может, с внушениями Хатпрос или Глядящего в Душу они бы не справились, но спутывание мыслей для них не угроза. Всё, что от меня требовалось, так это подстраховывать Спустившихся. Если кто-то окажется ранен, я должна буду вмешаться и своими способностями выиграть время, дабы пострадавший ушёл в укрытие. Или спасти кого-то от участи быть порубленным на куски. Поэтому я внимательно следила за людьми и выжидала, когда подчинённые Гаррела выскочат из укрытий. Эта же сосредоточенность едва не стоила мне жизни. Лишь колокольчик интуиции в последний момент прозвенел, что творится неладное, и, всполошившись, я приметила угрозу. На подъёме к моему укрытию замер служитель, и он доделывал свои приготовления. На какую там внезапность рассчитывал фаворит Цехтуу? Едва я успела произнести про себя ругательства в адрес хватких противников, как мужчина выбросил вперёд кисти и что-то выкрикнул. И тут же попытался ретиво отпрыгнуть назад, однако моё настойчивое желание уже настигло его, и служитель отправился в продолжительный полёт, ударился о ствол и потерял сознание. Я откатилась в сторону, рассчитывая увернуться от того, что он запустил в меня. Ни разноцветных всполохов, ни золотых цепей, ни пёстрых сфер в меня не летело, вот только невидимая сила по мне попала. Перед глазами всё слилось, и в желудке поднялась недовольная волна. Я прижала колени к груди, и тошнота пропала так же внезапно, как и началась. А вот неясность зрения нет. Природа сливалась в зелёно-бурые пятна. Тереть веки и жмуриться было бесполезно, и после нескольких безуспешных попыток я осознала, что не могу снять наложенный эффект. Пересаженный глаз видел лучше родного, но оба они показывали лишь контуры предметов и цвета. Вот так я посодействовала отряду Гаррела! Как теперь фокусироваться на противниках? На ощупь добралась до остатков стены и навострила уши, раз со зрением беда. Битва уже началась, и размытые пятна носились по мутному полотну. Справа зашелестел земляной покров, и взмахом руки я отшвырнула кого-то, не вдаваясь в подробности, свой он или чужой. Потом разберёмся. Меня начинало потряхивать от волнения. Из-за этой глупой ошибки и последовавшей за ней полуслепоты я подвергала опасности себя и, что ещё плачевнее, доверившихся мне Спустившихся. За Гаррела я не сильно переживала: уверена, он додумается побежать в укрытие, если станет совсем жарко. Притом даже не сомневалась, что служитель не повредил мои глаза, а наложил какие-то хитроумные чары. Надо было лишь избавиться от наваждения, и ясность вернётся. Как бы отвечая на мои мысленные мольбы, на тропинке полыхнуло что-то яркое и белоснежное. Вспышка шла от замыленной фигуры, однако её можно было распознать даже с моими глазами. Я махнула рукой, и пятно резко переместилось в уголок. Надеялась, что интуиция не подвела, а то потом будет совсем невесело выслушивать от взбешённых Спустившихся, как я атаковала их заместо людей. Крики и лязганье звучали всё настойчивее. Битва не собиралась заканчиваться, а это была именно она, а не резня огорошенных людей, как планировал Гаррел. Я продолжала усердно всматриваться в разномастные точки, некоторые из которых двигались, а другие нет. Тёмные пятна были либо участками лесного полога и деревьями, либо же… мёртвыми. Я переползла левее, полагая, что о моём укрытии могли прознать люди. Дважды сюда уже поднимались, так что не исключено. Не могла решиться, спускаться ли с возвышенности в поисках нового места или остаться, дабы не потерять из виду перемещавшихся внизу. Картинка стала менее расплывчатой, либо показалось, так как я очень надеялась на ослабевание эффекта. Снова ослепительно полыхнуло, но в этот раз не получилось разобрать источник. Очертания и впрямь стали разборчивее, и я воспарила духом. Возможно, ещё успею внести свой вклад, а не когда всех Спустившихся или людей перебьют. Не то дерево, не то брешь между стволами напомнила мне столбик свечи. Маленькая чёрточка даже походила на фитиль, однако то была моя фантазия. Из-за неясности зрения все эти кляксы и размытия принимали облики других вещей. И всё же я слишком ухватилась за образ свечки, которую можно зажечь, и эта фантазия, усиленная полуслепотой, вдруг вылилась в нечто непредвиденное. По тропинке буяном прошлась смертоносная сила, так что я ахнула от удивления, когда поняла, что это. Давно мне так не везло, и уже начала забывать, что когда-то у меня получалось зажигать белый огонь на расстоянии. Только со свечками и удавалось. Сат’Узунд говорила, что проблема существует исключительно в моей голове, но тренировки никогда не помогали. Я так и не преуспела в создании белого пламеня без касания… до этого мгновения. Белизна разрасталась, и я со страхом подумала, что не удержу стихию в узде. Наверняка огонь навредил и людям, и Спустившимся, вот только переживать об этом было некогда. Я сорвалась с места и наугад побежала влево, стараясь не влететь в деревья. На расстоянии локтя каждая трещинка на коре была хорошо видна, но этого всё равно мало. Лишь бы я двигалась в сторону поляны, а не глубже в лес. — Эй, подожди! — донёсся знакомый ломающийся голос. — Это ты подожгла кустарник? Я остановилась и повернулась к силуэту Гаррела. — Это вышло непреднамеренно. Я ничего не вижу из-за атаки какого-то служителя, — я спешно покрутила пальцами вокруг глаз. — Из-за этого пришлось бить наугад. — Ты ослепла? — Нет, но дальше своего носа вижу очень плохо, — я запнулась, ощутив пальцы на скулах. — Я знаю такой приём. Не двигайся, я посмотрю, — потребовал бывший старейшина. — Это фокус с пылью. Она направляется магией, и ты её даже не чувствуешь. В лагере промоешь глаза, и всё пройдёт. А сейчас поторопимся! Он услужливо взял меня за предплечье, да так нежно и невесомо, словно боялся обжечься. Или моего гнева, хотя я не стала бы калечить поводыря. — Наш отряд выжил? — Двое Спустившихся в строю, — бросил на ходу парень. — Я велел им отступать. — Я не ранила никого из них? Я могла кого-то задеть, даже убить, — в волнении выпалила я, высоко поднимая ноги, чтобы не споткнуться о корни. — Если и так, они уже не пожалуются на тебя. Но, честно, я не видел, чтобы кто-то в нашем отряде пострадал от твоих атак. А вот обещанной поддержки они не получили, но это уже другой разговор, и ты в этом не виновата. — А люди? — Я заметил четверых, и они в спешке ретировались. Сейчас там такой пожар, что идти той же тропой и любыми соседними они не отчаются. Звучало вроде бы неплохо, но сухой голос Гаррела не настраивал на радость. То ли для него окончание миссии не было успешным, то ли он скрывал эмоции. Но главное, что парень не орал на меня, значит, я не загубила дело. Хотя бы иногда следовало вспоминать, что почти бессмертие и развившиеся таланты не уберегают от казусов и моментов, которые невозможно предвидеть, если ты не Сат’Узунд. — Слушай, Рандарелл, мы сейчас просто отступим? В смысле, нам не нужно послать кого-то вдогонку за остатками их отряда? — Об этом не беспокойся. И, кстати, меня зовут Гаррел. — Да… извини, — я с трепетом заметила оговорку. Вопреки моей нездоровой подозрительности, бывший старейшина не завёл меня в чащу, а проводил до поляны, позвал какого-то целителя и велел ему повозиться со мной. Гаррел не лгал: хватило тщательной промывки, чтобы вернуть зрение. Я словно вновь вернулась на устойчивую землю. Чувство потерянности прошло, зато пришла растерянность. Амбициозный парнишка пропал из виду, целитель откланялся за три минуты до прозрения, так что я стояла возле выставленного из палатки кувшина в одиночестве и без идей, что делать дальше. Лагерь за время нашей вылазки сильно изменился. Навесы, до этого вереницей росшие в восточной части лагеря, поредели. Стена деревьев, ранее по кругу обступавшая поляну, превратилась в угли или исчезла насовсем. Стволы съело огнём вместе с неудачливыми бойцами. Все защитные механизмы лежали поломанными. И, что больше всего меня поразило, у церкви была снесена часть крыши. Сайтроми оказался прав: кто-то метил в штаб Спустившихся, или самую видную постройку задели случайно. Несмотря на то, что поляна видимо расширила границы, а войска Спустившихся, как я помнила, продвинулись вперёд, выгоняя неприятеля, сейчас их полукруг снова сжимался в тугое кольцо. «Демонов» теснили, отодвигали обратно в лагерь. Соотношение сил всё время менялось, и теперь мне казалось, что миссия Гаррела была ненужной. Сражение проходило невдалеке, но я в нём не участвовала, а потому не имела ориентира. Информации не было. Лишь желание, чтобы всё скорее закончилось. Из-за того, что почти все трупы сгорели, сложно было судить о потерях. Стряхнув нараставший пессимизм, я принялась выискивать неубиваемую надежду всех Спустившихся. Пробежав сотню шагов, я приметила рогатую голову Цехтуу. Вмятины на доспехах свидетельствовали, что Королева перенесла тяжкое сражение. При этом она, мерещилось, столь же неутомимо размахивала оружием и бросалась из стороны в сторону. Изумительно, но единственный видимый в её внешности изъян — погнутый рог — и тот был оставлен Сайтроми. Цехтуу препятствовала давлению армии людей, отвлекала на себя внимание и атаковала скопления. Естественно, это не было соло против толпы, и взбодрённые яростью госпожи Спустившиеся неслись на противников с удвоенной злобой. И даже при всём при этом их медленно оттесняли назад. Я не добежала до дальних рядов Спустившихся, замерла в десятках шагов от них. В нос ударила вонь палёной кожи, а крики показались пронзительней. Однако худшим были накатившие разом ощущения. Ярость, исходившая от Цехтуу, лавиной спадала на неподготовленных. От неё выкручивало наизнанку, и я невольно попятилась. Куда меня несёт? Зачем? Я же ненавижу войну, боюсь её последствий, страдаю от депрессии, которая в результате охватывает народ. Как мне могло прийти в голову, что на поле боя я востребована и небесполезна, когда во мне давно кипит отвращение к самому явлению? И Цехтуу как олицетворение остроконечного копья агрессии и конфликта в эту минуту пробуждала во мне столько горечи и отрицания, что стоять так близко к сражавшимся сделалось невыносимо. Лучше помогать целителям латать раненых, как когда-то в лагере при Байонеле… с Рандареллом. Концентрироваться на кровоточащих дырах и игнорировать их искривлённые от боли лица, дабы не сойти с ума. Нет, это тоже ужасно. И всё равно лучше, чем превращаться в ослепшее от ярости чудовище и убивать, убивать, убивать… Я начала удаляться от битвы, и чем дальше — тем проще дышалось. Справа что-то с гулом взорвалось, и меня накрыло разлетевшимися щепками. В голове зазвенело, и я с трудом поднялась на ноги… … чтобы обнаружить себя под навесом. Вокруг носились неизвестные, у которых на груди были нашиты отличительные знаки целителей. Ещё больше меня ошарашило то, что снаружи была ночь. — Я не… я же не… Не могла поверить, что меня оглушило. Будто протекли секунды после взрыва, а не целые часы. Кусок дня попросту вырезали из моей жизни. На голове я нащупала бинты, хотя она почти не болела. А вот растерянность не покидала ни на миг. Сколько я пролежала без сознания? Кто меня нашёл? Выиграна ли битва? — О, вы проснулись, — ко мне подскочила Спустившаяся с длинными ресницами. Их густоту легко можно было разглядеть даже в полутьме. — Вас не качает? Не тошнит? — Немного. Что произошло? Её окликнули, и она махнула в сторону другого навеса, где меня вроде как могли просветить на тему случившегося. Покинув целителей, я бросила пытливый взор вокруг. Раз палатки стоят, значит лагерь не стёрт с лица земли. Но битва не окончилась, поскольку в двух направлениях полыхали огни и раздавались крики. Кусочек неба на западе алел, демонстрируя, что ночь только вступала в свои права. Материк ложился спать, а война всё размахивала оружием. Скользнув под другой навес, я встретилась взглядом с Гаррелом и ещё четырьмя Спустившимися в грязных доспехах. Один из них как раз дотирал кровь на наплечниках. К собственному недоумению, я вдруг почувствовала радость при виде бывшего старейшины. Знакомое лицо, как-никак. — Нахиирдо, они таки поставили тебя на ноги, — юноша приветливо улыбнулся, словно сей факт доставил ему удовольствие. — Здравствуйте. — Я поздоровалась со Спустившимися, которые ответили мне коротко на разный манер. — Я не помню, как отключилась. Двое мужчин кивнули Гаррелу и отошли в угол о чём-то совещаться. Протиравший наплечники воин и Спустившийся, длиной тела готовый потягаться с вертикально поставленной лавкой в церкви, уступили мне место возле стола с картой. На груди их доспехов красовался одинаковый узор из многогранных фигур, что перерастали одни в другие. Фиолетовые плащи Спустившихся порванными тряпками хранились возле стены. Ходили слухи, что оружие и броню жители Нижнего этажа передавали по наследству, так как ограниченные ресурсы и запросы бессмертных в постоянных атаках на соседей не позволяли производить изделия для войн в неограниченном количестве. А вооружать своих воинов граблями и облачать их в суконные мешки не позволили бы себе даже самые нетерпеливые владыки. — Тебя нашли на поле без сознания, — пояснил юноша. — Вернее, нашёл один из наших. Отнёс тебя в палатку к целителям. Гаррел постарался вспомнить все детали, вроде имени нашедшего и время суток, но я уже потеряла интерес к прошедшему. Когда получше разглядела обозначения на карте, во мне возросло любопытство к нынешнему и грядущему. В высоком столбике, окружённом маленькими точками, я узнала недавнюю картину. Но на макете они стояли в гуще тёмно-зелёной листвы. — Цехтуу с отрядом удалось прогнать людей из лагеря? — Да. Ей и Королю, — сказал высокий Спустившийся. Он картавил и забавно дёргал голову вниз, когда забывал о навесе и упирался в него макушкой. — Есть ещё хорошие новости? Я столько пролежала без сознания, что теперь вне событий нынешнего вечера. — Я обращалась к Гаррелу, и он не преминул ответить: — Новостей, как снега в Трогской битве (1). С чего бы начать… — Юноша встряхнулся и потёр глаза. Он сильно вымотался за день, а впереди нас ждала не менее тяжёлая ночь. — Нам повезло, что командиры их армии не так уж терпеливы друг к другу. Они продвигали разные стратегии, из-за чего большинство атак вышли разрозненными. Наши генералы действовали слаженно. Поэтому, хотя число человеческих ресурсов превышает наши… — я поморщилась на его слова, и Гаррел решил не умничать. — Хотя их больше, за счёт согласованных действий мы сдержали натиск. Согласно докладам, мы потеряли треть всего состава, а люди — почти половину. — Сейчас их всё ещё больше? — Сложно сказать, — вмешался Спустившийся в заляпанных доспехах. — Два отряда сражаются в разных направлениях за границами лагеря. Битва не выиграна. Раненых, что травы на лугу. — У людей неподалёку был тайный лагерь, — продолжил фаворит Цехтуу. — Они оттуда быстро и незаметно доставляли припасы на поле боя: целые мечи, щиты, броню. А также туда уносили раненых. Созерцатели нащупали дорогу, и Король с отрядом уничтожил тот лагерь. — А сейчас он где? — мне не давало покоя, что в окрестностях я не видела ни одного бессмертного. Неужели они всё ещё сражаются? — Мама… — Гаррел замялся. — Старшая Королева наступает на пятки отступающим. Они примерно здесь, — он указал на карту и импровизированные фигурки. Я уже обращала на них внимание, так что понимала, как глубоко в лес зашла Цехтуу со своими подчинёнными. — Король… Я заприметила, как помрачнели лица Спустившихся, и внутри всё напряглось. Парень сомневался, может ли он разглашать мне информацию. — Я его дочь.  Краем глаза поймала, как усмехнулся высокий мужчина. Должно быть, они считали меня таким же ненастоящим, названным ребёнком, каким являлся для Цехтуу Гаррел. Я давно видела, что не все Спустившиеся верили в моё кровное родство с Сайтроми, если лично не зрели разжигаемый мною белый огонь. Среди обитателей Нижнего этажа даже сложилось объединение тех, кто полагал, что Король воспитал себе наследницу из человеческого рода. — Мне нужно знать, где он. — Не всё проходит гладко… — Я заметила. — Средняя Королева попала в заточение, — выпалил Гаррел. — Церковники готовятся к её изгнанию на Нижний этаж. Король отправился вызволять её, но… нужно пробиться через защиту. — Магическую? — Напряглась я. — И такую тоже. На пути часть армии, которая не пускает Короля дальше. Людям невыгодно терять приз. — Сат’Узунд не приз, — я сжала кулаки. Значит, одного из бессмертных схватили… Должно быть, это настоящая морока — сослать кого-то из них вниз. Что для этого нужно? Разложить тело Короля или Королевы на маленькие куски, воткнуть нужное количество золотых копий в плоть, разварить мясо до состояние жижи? Или влить такое количество энергии света, что хватило бы на очищение материка от нашествия «демонов»? Но я задавала не те вопросы. — Как давно это случилось? — Три часа назад её отряд был окружён, — сказал Гаррел. — Королева умеет за себя постоять, так что её лишили средств защиты примерно полтора или два часа назад. Это с учётом задержки информации. Ты ещё была без сознания. — Я так долго не приходила в себя? — я дёрнула рукой, показывая, что отвечать не нужно. Опять не о том спрашивала. — В какой местности её схватили? — На карте эта территория не обозначена, — бывший старейшина ткнул пальцем в стол за пределами листа. Намного выше лагеря и совсем в другой стороне от той, где воевала Цехтуу. Высокий Спустившийся почесал щёку, а двое говорунов вышли из-под навеса. В поверхностных мыслях каждого рядом со мной витали мрачные думы. Тогда в моей побаливавшей голове созрел план, и я уже не могла думать ни о чём другом, кроме его исполнения. История о пленённой и, возможно, уже сосланной Сат’Узунд не давала покоя. Сайтроми, наверное, в бешенстве, а Спустившие приуныли, зная, что могут лишиться одной из трёх опор. Королеву требовалось срочно возвращать, если не поздно, но не хватало ресурсов: кто был занят войной, кто защитой лагеря, кто лечением раненых, а кто попытками выкарабкаться из лап смерти. — В лагере остались только раненые? — И небольшой отряд на случай, если противник подойдёт ещё с какого-то бока, — отозвался закончивший протирать доспехи мужчина. — Гаррел, — я щёлкнула пальцами, привлекая его. — Вот что я думаю. Сайтроми — слишком заметная фигура… — Лучше не называй их по имени. Думаю, ты их отвлекаешь, — попросил парень. — Ладно… Король — заметная фигура. Он ломится на врага, отвлекает всё внимание на себя. Пока это происходит, небольшому отряду следует зайти с другой стороны и помочь Королеве. И я хочу поучаствовать в этом. — Там орда церковников. Без бессмертного к ним лучше не лезть. Мне не терпелось сказать Гаррелу, что я в каком-то смысле бессмертна, но едва ли он поверит на слово. А если парень и знал об этом, то как убедить других в том, что авантюра стоит усилий? Одна я ничего не сделаю, мне нужен хотя бы небольшой отряд добровольцев. — Вот именно! Церковников, которые поглощены процессом изгнания. — Я попыталась говорить убедительным тоном. Прошлась вокруг стола, хитро посматривая на человека и Спустившихся, словно заговорщик. — Наверняка они уверены, что на них никто не нападёт. Посудите сами: Короля и Спустившихся сдерживают на подходе, так кого тогда бояться? Церковники сосредоточатся на миссии, чтобы быстрее и успешнее завершить её. Если там и стоит какая-то защита, то не настолько убийственная, как вы себе рисуете в фантазиях. Давай, Гаррел, решайся. — Я подмигнула бывшему старейшине. — Множество небольших, но значимых ходов диктуют исход битвы. Воины с Нижнего этажа, похоже, прониклись моим воодушевлением. Они страдали от бессилия и желания участвовать хотя бы в чём-то, лишь бы с пользой, оттого не сомневались ни секунды. Однако финальное слово было не за ними. Я не вполне понимала статус Гаррела Лонденола в шайке Спустившихся, однако, похоже, своим шпионажем в резиденции Lux Veritatis он выбил завидное местечко, а потому к нему прислушивались. У меня же был ещё один козырь, если парнишка заупрямится. — Я не могу сорвать защитников лагеря для такого рискованного мероприятия… — Конечно, это ведь не Цехтуу попала в беду, — я притворно пожурила его. Бывший старейшина, зуб даю, уже летел бы на крыльях ярости к церковникам, посмей они захватить его «мамочку». Гаррел громко возмутился. — А кого можешь? Небольшой группы добровольцев будет достаточно. — Оставьте нас, — велел он Спустившимся, и те с неохотой вышли. Парень в волнении зашагал вокруг стола. Предложение его зацепило, но что-то не давало покоя. Он неуверенно поглядывал на карту и что-то прикидывал в уме, однако его мысли были настолько хаотичны, что не получалось выхватить ясные образы. — Я действительно хочу посодействовать в этом деле. Спасти Королеву — цель первостепенной важности. Спустившихся, преуспевших в этом, назовут героями и внесут в летопись! — Но? — вымолвила я. Если его так разрывало от амбиций и честолюбия, отчего же он ещё не вскочил в седло и не пронёсся по лагерю вихрем агитаций и призывных речей? — Во-первых, нужно знать наверняка, что в запасе есть время, а мы не несёмся в пасть к зверю за пустотой. А во-вторых (и тебе это не понравится), нужно готовиться к худшему исходу, и в худшем нашего отряда, каким бы большим он ни набрался, не хватит для успеха. Я подсчитал приблизительный процент, и он плачевный. — Даже если ты, видный стратег, придумаешь гениальный план с ограниченным количеством параметров? Не верю! — Да, я могу, — нетерпеливо выпалил он. Таким напряжённым я Гаррела ещё не видела. — Да один всю затею не вытяну. — Почему же один? Мне казалось, моя кандидатура решит хотя бы часть проблем. Я умею не только отвлекать, — я подхватила с пола смятый листок и растворила его в белом пламени. Обожглась, зато произвела должное впечатление. — Обещаю, больше не буду попадаться на глупые фокусы служителей. Посуди: ещё полчаса назад у тебя были кучка Спустившихся и желание действовать, и этого было мало. Сейчас тут стою я и умоляю тебя попробовать. — Есть идея, достаточно аморальная, но вот она может сработать. По твоему лицу вижу, что и это тебе не нравится… — Я ещё даже не услышала сути этой идеи, а ты уже делаешь выводы, — я упёрла ладонь в левый бок. Прохладный воздух пробирался через бреши и прорези в ткани, а слабый ветер шуршал бумагами. — Нужно отвлечь церковников. Они не слепцы и прекрасно ведают, что помимо Короля на них нападёт кто-то ещё. На кону ведь многое стоит. И они будут обороняться. Мы потеряем всех Спустившихся, пока освободим Королеву… если освободим. Поэтому церковников нужно отвлечь. А сделать это можно благодаря ненастоящей атаке. — Ненастоящей атаке? Как это понимать? — На них нападут немощные. Смертники, — пояснил Гаррел. — Церковники займутся ими, а тем временем настоящие бойцы сомнут их ряды. — Ты предлагаешь снизить потери ценных бойцов, увеличив потери? — Примерно так. Раненые всё равно не могут сражаться, то есть они не приносят пользы. А именно это нам весьма пригодилось бы: повысить коэффициент полезных действий. — Они не согласятся, — возразила я. Парень хотел пустить на убой пушечное мясо, которыми были и без того страдавшие от боли Спустившиеся. Меня потрясала не столько расчётливость стратега и бесчеловечность плана, сколько тот факт, что эта юная душа так наивно верила в самоотверженность народа с Нижнего этажа. — Ошибаешься, — усмехнулся Гаррел. — Это же армия Спустившихся. Они ненормальные патриоты, особенно когда речь заходит об их Королях. Вот увидишь, половина тех, кто сейчас лежит и стонет на носилках, с гордостью вызовется на дело. А некоторые даже передерутся за право встать в очередь на смерть. — Ты преувеличиваешь, — от описанной картины сделалось мерзко. — Есть ещё варианты? — Не исключено. Но о них надо думать. Если ты хочешь спасти Королеву, то лучше сделать это как можно скорее. Чем дольше тянем, тем неопределённее результаты. Они и без того были не столь вероятными, и всё же Гаррел рассуждал здраво. Я согласилась. Странно было бы читать лекцию о необходимости вызволить Сат’Узунд, а потом идти на попятную из-за возможных жертв. Нет, однозначных жертв. Их не избежать в любом случае, это война. Главное, чтобы заставлять никого не пришлось, иначе мы потратим больше времени и нервов на организацию авантюры, нежели её реализацию. Если раненые сами подпишутся, то на нас вроде бы не ляжет груз вины, да? Даже в моральных вопросах существуют лазейки для задабривания совести. — Надо признать, что Цехтуу была неправа насчёт тебя, Нахиирдо, — выходя из-под навеса, обронил Гаррел. Специально назвал «мамочку» по имени, чтобы она услышала. — Тсс, а то Королева впадёт в ступор прямо посреди боя, — усмехнулась я. — Возьми, — он протянул мне небольшой кинжал. — Уметь кидаться людьми хорошо, но иногда на это нет времени. А оружие всегда под рукой. Я благодарно кивнула и спрятала кинжал в сапоге. Главное, не забыть, что он у меня есть. Мы прошлись по разным палаткам, и везде, где бывшему старейшине позволяли ораторствовать хотя бы три минуты, находились желающие участвовать в авантюре. Я прислушивалась к словам Гаррела и пыталась уловить, что в них было такого убедительно-волшебного помимо красивой речи и правильно выбранных темпа и громкости. Или парень оказался прав, и раненые вызывались из-за годами прививаемой им любви к бессмертным? С логикой было сложно смириться. Ну что будет, если Сат’Узунд сошлют на Нижний этаж? Спустя какое-то время она возродится на подвластных территориях и будет искать новую лазейку наверх. Едва ли она успеет найти её до окончания войны, однако насколько сильно её отсутствие скажется на локальных сражениях? Главное, что Королева физически не может погибнуть, а потому спасение её жизни превращается в желание удержать козырь на руках. И ради этого отдельные Спустившиеся готовы отдавать свои смертные жизни? В моей голове это не укладывалось. И всё же вызвавшихся оказалось меньше, чем Гаррел ожидал. Некоторые были слишком сильно ранены, а кто-то не так рьяно любил Королей, чтобы вскакивать ради них с коек. Я нервно облизала губы и наклонилась к уху парня. — Может, не стоит продолжать? — Мы уже начали. Быстро же тебя охватили сомнения, — проговорил Гаррел. — Тебя беспокоит, что мы убьём кучу народа, чтобы вернуть бессмертного в строй? Я промолчала, лишь наградила его недовольным взглядом. Мне хотелось иметь какую-то схему отступления, пусть даже не представляла, как в принципе будет работать план юного Лонденола. Его мозг работал слишком странно, и я не могла разобраться даже в его поверхностных мыслях. У парня не водилось магических талантов, но он был слишком умным и хватким для его возраста. Окажись он на стороне Lux Veritatis, у Спустившихся прибавилось бы неприятностей. Хотя, будь он преданным слугой Церкви, они бы его испортили и развратили властью, так что всё равно. Возле конюшен Гаррел оповестил, что вести наш маленький отряд будут Созерцатели. Они же сообщат на середине дороги, не поздно ли нам бросаться в бой. Тогда потрёпанные в недавнем сражении Спустившиеся, коих набралось под десяток, отделятся от нас и поскачут вперёд. Гаррел, я и ещё пятеро крепких и матёрых воинов сделают небольшой крюк и зайдут сбоку. Наша атака должна застать служителей врасплох, а получится ли так на самом деле? Мы неслись по дороге, разрезая ночь стуком копыт. Мелодия битвы заглушалась по мере нашего отдаления, и непривычная тишина и покой давили и нервировали. Лошадей было мало, поэтому некоторые Спустившиеся восседали на животных по двое. Кто-то не сумел бы ехать самостоятельно, однако почти все раненые, несмотря на повреждения, не были прикованы к постели. Целители в самом деле творили чудеса, пусть и не всех могли сразу же отправить обратно в бой. Эта часть слухов оказалась преувеличением. Я с мрачным весельем отказалась садиться на коня с Гаррелом, прокомментировав это тем, что командиру не дюже делить седло с кем-то ещё. Мы ехали без разговоров, лишь иногда колонна останавливалась и ждала, пока бывший старейшина сверялся с картой и искал метки на деревьях. Его плащ развевался на ветру, как у великого воина, но эта нескладная мальчишеская фигурка всё ещё выглядела недостаточно убедительно и серьёзно. Сколько же пересудов, должно быть, ему пришлось вынести, когда его назначили самым юным старейшиной На-Ла. Я скакала третьей и наблюдала, как Спустившийся на коне спереди периодически заходился кашлем и трясся. Ветер задувал мне под накинутый плащ, и от дискомфорта страдала не только я. Жаль, у меня не было особой связи с бессмертными, чтобы обратиться к Сат’Узунд и получить ответ. Однако я не сомневалась, что, раз Сайтроми продолжал наступление, значит он ещё мог дозваться сестры, потому как та находилась на Верхнем этаже. На четвёртой остановке к Гаррелу выскочила тень и сплелась в подобие человека. — Вы в семи минутах от места, — сообщил Созерцатель, и высокий голос заставил меня вздрогнуть. — Госпожа ещё дышит местным воздухом. — Благодарю. Мы рванём со всей нашей прытью, — обещал юноша. — Мы не можем проникнуть за пределы возведённой ими защиты. И ни один полнокровный Спустившийся не сможет. По краям служители расставили освещённые столбцы, касаться которых могут лишь люди. Выньте несколькие, и защита ослабнет. — Простите за дерзость, — не выдержала я. — Мне не даёт покоя вопрос. Если Королева может предвидеть будущее, почему она не узнала заранее, что окажется в западне? — Я отвечу, кокханд’тее (2). У любого дара есть ограничения. На войне переменные сменяют друг друга так быстро, что каждую секунду создают множество вариаций будущего. Сделать точное предсказание в этом калейдоскопе образов непросто. — Значит, на войне Королева почти что… слепа? — полушёпотом сказала я себе, но Созерцатель услышал. — Нет. Госпожа не слепа. И в качестве доказательства я сообщу тебе нечто важное. У госпожи есть предсказание для тебя, кокханд’тее, и она убеждена, что игнорировать его ты станешь лишь во вред себе. Я видела, как нетерпеливо Гаррел перебирает вожжи в пальцах, но мне нужно было дослушать до конца. Чудно осознавать, что в её положении Сат’Узунд успела предсказать что-то для меня и передать это через слуг. Возможно, она знала, что я буду искать её, и не поленилась подготовить сообщение заранее. — Что она сказала? — Что «пламенный светоч надежды» является ложью. Не ведись на его сладость, — Созерцатель распался и скрылся среди деревьев. Я скрипнула зубами: как всегда, туманно и путано. Планы менялись, а мы подстраивались под изменения. Раз, по словам Созерцателей, церковники возвели сильную защиту, не пропускавшую нелюдей, нельзя было отправлять группу раненых впереди нас. Сначала Гаррел должен вынуть столбики, и в эту минуту, наверное, каждый поблагодарил неведомые силы за то, что в отряде ехал хотя бы один человек. Мы скакали недолго. Командир спешился и велел остальным сделать так же. — Шум привлечёт их. Лучше пойдём пешком, — пояснил он и махнул отряду. — За мной. В тишине и темноте мы продирались через растительность, пока впереди не замаячили огни. Мы приближались к лагерю. Наш отряд затаился на безопасном расстоянии, так что невозможно было разглядеть, как я ни пыталась, что происходит на территории людей. От неудобной позы у меня затекли ноги, а сердце колотилось о рёбра с бешеной частотой. Спустившийся слева тихо нашёптывал под нос не то молитву, не то песню. Жестом Гаррел велел отряду затихнуть и ждать сигнала. — Идёшь со мной, — позвал он меня. — Защитишь меня, если кто-то обнаружит моё появление. Тем самым он поставил меня выше рядового воина, что легко объяснялось моим статусом. И всё равно было приятно, что парень полагался на меня. Мы прокрались к границам, и бывший старейшина нащупал в земле небольшой колышек с рунами. Потянул его и, выдрав, бросил мне. Я поймала столбик и покрутила. Никаких покалываний в конечностях и неприятных ощущений не было. Возможно, теперь эта штука не работала. Всё это время я следила, чтобы из-за кустов не вышел озадаченный служитель и не натравил на нас вооружённую толпу. Гаррелу повезло не попасться. Мы вернулись так же бесшумно, и командир махнул кистью. Раненые отделились от отряда и стремительным ручейком потекли в направлении лагеря. Задача была простой: выбежать навстречу служителям и перебить их, пока они не опомнились. Для хоть какого-то порядка Гаррел отрядил каждому своё направление: кто зачищает северо-восток, кто следит за тылом, кто прочёсывает палатки. И всё равно сосало под ложечкой. Мы не знали, что там, и били вслепую. Сигнал поступил, когда там поднялся шум. А вот и наш черёд. Второй отряд ворвался на территорию людей. Раненым удалось отвлечь служителей, и нападение здоровых и более опытных Спустившихся пришлось им не по нраву. Когда они поняли, в чём дело, пятеро церковников уже были безжалостно зарезаны. Спустившиеся разбежались по площади в поисках неприятелей. Надо отметить, что защитники людей, воины из Риндожи, довольно быстро перегруппировались и направили мечи на более опасного врага. Помимо них я заметила разноцветные плащи каких-то других орденов, но разбираться было некогда. Одного служителя я зашвырнула прямиком в костёр и не позволяла ему подняться, пока он не сгорел. А второму попавшемуся на пути сзади перерезала горло. К убийству церковников привыкла давно и сожалений не испытывала. Гаррела с нами не было. Он в драку не полез, ну и ладно. В то время как Спустившиеся метались по лагерю в поисках врагов или сражались с воинами Риндожи, я пыталась найти Королеву. И за забором из брёвен, увешенным какими-то оберегами, заметила белоснежные ткани. Подпускать меня ближе не намеривались, так что на дорогу вышел солидного вида воин Риндожи. Его мощная грудь часто поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, а с волнистых волос капал пот или кровь. Очевидно, он успел убить немало Спустившихся за пять минут нападения, о чём сообщали багровые лезвия двух топориков. Один он метнул в мою сторону, и я по привычке уклонилась вместо того, чтобы отбросить его силой мысли. Мужчина уже нёсся в мою сторону, готовясь покромсать. Не без усилий я запрокинула его тушу, и в падении служитель изловчился и метнул в меня второй топорик. Едва не поймала его животом, но тело само рвануло вправо. От резких движений закружилась забинтованная голова, и начало тошнить. К моему везению, на воина Риндожи, уже поднявшегося и обнажившего меч, набросился Спустившийся, и они закружились в смертоносном танце. Для создания большей суматохи я коснулась палатки, запустив по ней голодные огоньки. Пусть обе стороны увидят белое пламя: служителей это приведёт в ужас, и они подумают, что Королева освобождена, а Спустившихся серебристый огонь подбодрит. Я подожгла ещё одну палатку и часть бревенчатого забора. Он казался сплошным, или ворота сливались со стеной. Не стала тратить время на поиски входа и создала его сама. Брёвна затрещали и попадали за секунды, и образовалась значительная брешь. Наперерез мне кинулся служитель. Я думала, что отправлю его в огонь, но мужчина лишь пошатнулся. Опять кто-то из сильных адептов Лангзама или На-Ла! Я отступила на шаг, наблюдая, как служитель перегоняет что-то из ладони в ладонь. А потом дошло, что раз не выходит передвинуть человека в пламя, то нужно сделать наоборот. Силой мысли я запустила в мужчину горящую деревяшку, затем ещё и ещё. По мне от жара и напряжения тоже забегали солёные ручейки. Служитель отпрыгнул назад, но вторым поленом его задело. Он отделался шишкой, правда, град полыхавших предметов уже было не остановить. Я забросала его поленьями и ступила за забор, пока ещё кто-нибудь не захотел помешать мне. Это и впрямь оказалась тюрьма для Сат’Узунд. На посыпанной порошком земле были начертаны символы, на которые я не осмелилась ступать, а из вбитых кольев в центр шли золотые цепи. Королева сидела на коленях, и взглянуть на неё было страшно. Вся оплетена золотыми цепями, проходившими даже сквозь её тело. Правая рука была вырвана. Голова опущена на грудь. Я позвала Сат’Узунд, но она не отреагировала. От разлитой магии света у меня щипало в глазах и ноздрях. Если тюрьма предназначалась для бессмертного, то и я ничего тут не сделаю. До золотых цепей даже дотрагиваться больно, а символы на земле наверняка лишат меня сил. Нужны Спустившиеся другого уровня, а ещё лучше… Я обернулась к лагерю и поискала взглядом. — Эй, ты! — я позвала волочившего труп Спустившегося, однако он не услышал. Тогда силой заставила его повернуться в моём направлении. До парня дошло, что от него что-то требовалось. — Как твоё имя? — Вигиртос. — Хочешь стать героем, Вигиртос? Приведи сюда Гаррела Лонденола! Срочно! Возьми с собой кого-нибудь. Если тебя убьют раньше, я не дождусь помощи. Спустившийся бросил мёртвеца и побежал к лесу, откуда пришёл наш отряд. А я вернулась к рассматриванию символов. Возможно, получится затереть их деревяшками? Покусывая ноготь, прошлась вдоль магической ловушки. Ещё раз обратилась к Королеве, но Сат’Узунд оставалась подвешенной за ниточки куклой. — Правда, красивое зрелище? И пугающее. Я повернулась к тучному мужчине с редеющими рыжеватыми волосами и такими же ржавыми усами. Его лицо показалось мне смутно знакомым, а самым впечатляющим был… его фиолетовый кафтан. — Лидер ордена Фассето, — выпалила я, а перед мысленным взором сама всплыла картина: Саратох Монтоги беседует с этим человеком на площади. Мужчина вздрогнул и улыбнулся. — Мы знакомы? Так приятно, что меня узнают даже среди демонов. — Не обольщайтесь. Я помню, как ваш орден пылился в одном задрипанном городишке на юге, — рассмеялась я, надеясь за унижением скрыть растерянность. — Вы же младший орден! Кто доверил вам сторожить Королеву? — Ого, какие подробности! Я всё же польщён, — мужчина поклонился. — То, что ты вспомнила, было так давно. С тех пор много воды утекло, и мы уже не младший орден. — Вы же мошенники! — Откуда такие сведения? — на этот раз рассмеялся лидер Фассето. — Уважаемая, вы удивляете меня! Я не ожидал от вас таких изречений! Думал, сейчас мне наконец-то посчастливится лично познакомиться с дочерью Короля, представиться, рассказать о себе… с приукрашиваниями, конечно же! Кто этим не злоупотребляет? Он сделал неосмотрительный шаг в мою сторону, и я дёрнула рукой. Однако мужчина не свалился лицом в песок. На шее у него завибрировал красный камень, а в виске у меня отдалось тупой болью. — Не в присутствии освящённых знаков и оберегов по другую сторону заграждения, — вымолвил церковник. Он махнул воину Риндожи, который намеревался прервать нашу беседу, и тот покладисто вернулся к отлову Спустившихся. Так у нас что-то вроде приватной встречи? — Ты Нахиирдо, правильно? У меня плохая память на имена демонов. Меня зовут Олер Роттенгерский. — Разве не по-другому? — Возможно, когда ты слышала обо мне в последний раз, так оно и было. Мы, приближенные к Терпящей, любим менять имена раз в декаду, — бросил мужчина, энергично жестикулируя. Его фальшивой улыбке я не верила ни секунды. — К чему эти любезности? Давайте уже поубиваем друг друга, — в моей руке заблестел кинжал. Не способностями, так холодным оружием. Полный мужчина не выглядел серьёзным противником, даже если носил по ножу в каждом кармане. Олер выставил палец и материализовал в руке золотое копьё. А я так надеялась, что хотя бы эти шуты не умеют подобного. Мужчина не торопился начать драку и вообще так расслабленно шагал слева направо, будто болтал с другом. — Это для самозащиты. У меня для тебя новость. Но для начала всё же ответь на мой первый вопрос, пожалуйста. Не помнишь, какой вопрос? Я напряглась ещё больше. Глава Фассето пощипал усы и кивнул на Сат’Узунд. Мне померещилось, что та дёрнула пальцем. На её теле не было крови, и всё равно оно казалось покалеченным из-за всех цепей, прошивавших Королеву насквозь. Жуткое зрелище, от которого стыло в жилах. — Тебе неприятно смотреть на её изувеченное тело, — констатировал Олер. — Хочется выдернуть шипы, ослабить путы. Твоё сердечко трепещет от воспоминаний, как твою плоть рвали такие же цепи, только меньше. Давай, коснись вот это цепи, — он указал на ближайшую, отходившую от кола в пятёрке шагов. — Убедись, что эти в разы больнее тех, что помнишь ты. Я мотнула головой и ускоренным шагом двинулась к мужчине. Он направил на меня конец копья и разорвал дистанцию на несколько шагов. — Ты думаешь, что мы, рабы Церкви, поступаем ужасно. Но позволь открыть тебе глаза: главная угроза для бессмертных вовсе не мы, а ты. Конечно! Вот-вот запоёт сказочку о том, что я, например, слишком противоречивая личность, которая тянет Королей на дно привязанностями. Тем временем мой мозг всё ещё усиленно соображал, как подобраться к нему. Кинжал слишком короткий, а внушение скорее расколет мою голову, нежели его. Я попробовала направить в сторону главы Фассето части развалившегося забора, но в круге из оберегов мои силы совсем истощились. Едва удавалось сдвинуть бревно на пару сантиметров. Способности словно предали меня. — Говорю же, ты в особом месте. Тут только голая правда и дурная плоть. Я бросилась к выходу, рассчитывая вернуть таланты за пределами священного круга, но в голень воткнулось копьё. Да так, что я, следившая за недругом, не увидела броска. Глава Фассето материализовал его прямо в моей мышце. Ахнув, упала на колено и зашипела от боли. От жёлтого цвета рябило в глазах, а ногу прожигало изнутри. — Ты никого не слушаешь, правда? — проговорил Олер, втыкая в паре метров от меня ещё копьё. Для демонстрации умений. — Тогда я не буду юлить. Знаешь что-нибудь об артефакте? Разговаривать с ним не было желания. Я обхватила золотую рукоятку и потянула вверх, выдёргивая кончик из плоти. Как и всегда, физических повреждений на коже и одежде не осталось, однако боль всё пульсировала. Кожа на ладони раскраснелась от прикосновения к энергии света. — Не спеши. Я знал, что ты придёшь, и очень рассчитывал на беседу, — не успокаивался Олер. — Тоже предсказываешь будущее? — Увы, нет. Обхожусь аналитикой. Вопрос: как выманить принцессу из безопасной зоны? Создать условия, при которых другим демонам будет невозможно пробраться куда-то, а ей — легко. Например, расставить столбики, которые реагируют на демонов, но не полукровок, — мужчина взял в руки второе копьё, заметив, что я уже поднялась. Про человека в наших рядах он, вероятно, не был в курсе. — Как ты относишься к теме предназначения? Что, если я скажу тебе, что на роду тебе написано истребить бессмертных? — Я не поверю. — Ты, наверное, слышала, что артефакт должны передать избранному. Неизвестному герою. Только не любой может воспользоваться артефактом. Этим избранным должна стать ты, — глава ордена раскрыл ладонь в моём направлении. — Думаешь, я блефую? Ты — сочетание двух крайностей, совокупность искры Терпящей и порочной злобы. Ты встроилась в этот мир уникальной деталью, — я невольно нахмурилась на последнем предложении, так как его объяснение отчасти напоминало рассуждения Сайтроми. — Ведь правда? В тебе куда больше талантов, чем позволено природой крови. Это неслучайно. Ты — идеал, к которому стремится душа этого мира, поэтому артефакт выбрал тебя. — Тогда где же он? Глава Фассето ухмыльнулся и погрозил мне копьём. Хитрый бес всё-таки завладел моим вниманием. Вопреки голосу разума хотелось дослушать, хотя я не могла смириться с его правдой. — А ты готова принять этот великий дар? Ты, что пришла сюда освободить нашего врага, которого тебе предписано изничтожить? Ты никогда не поверишь в это. Демоны воспитали тебя по-другому, да и мы, служители, хороши: устраивали на вас охоту, объявляли врагами человечества, — на одном дыхании выдал мужчина. — И теперь наш спаситель целиком и полностью служит демонам! Вот чего мы добились! Но от судьбы не скрыться, дорогая. Ты будешь вечно отрицать предназначение, но оно не оставит тебя. Никогда! Ты избранная, которого так ждали эти замученные человеческие души, — он отбросил копьё, и оно тут же растворилось в воздухе, и протянул ко мне руки. — Подойди, я открою для тебя свой разум. Загляни в него и узри, что я не лгу. Я бы предпочёл, чтобы это оказалась неправда, да Терпящая распорядилась иначе. Олер, видя моё замешательство, двинулся ко мне с распростёртыми объятиями, а я покрепче сжала кинжал. Ноги налились свинцом, а в черепушке витал туман. Зато изречения главы Фассето били прямо в уши. Из-за брёвен высовывалось лицо Гаррела, и я пронзительно уставилась на него, надеясь, что он поймёт намёк. Парень спрятался, и я больше его не видела. — Я расскажу тебе, что поведали мне мудрецы. Поделюсь тайнами, если это приведёт тебя на путь истинный, — в сердцах сообщил мужчина, и на глазах у него выступили слёзы. — Прими свою участь и возьми артефакт! Направь его на врагов! Будь нашим пламенным светочем надежды! Только ты способна на это! — Очень убедительно, — это была искренняя похвала. — Теперь понятно, благодаря кому ваш орден мошенников сумел зайти так далеко. Я метнула в главу Фассето кинжал, и лезвие полоснуло его по щеке. Однако тяжесть успела разлиться по всему моему телу, и меня хватило лишь на разворот. В спину прилетело копьё и воткнулось под лопатку. Наверное, мужчина вновь материализовал его прямо там. — Ну и ладно, — изменившимся тоном сказал Олер, вытирая кровь с лица. — Я и не рассчитывал, что ты купишься. — Тогда зачем было начинать? — Тянул время. Ждал, когда обереги вытянут из тебя побольше сил. Ты ведь такая же, как и эти чудовища. Твоя безглазая тётка могла бы многое рассказать о том, как вредно находиться в этом кругу, но она слишком ослабела. Я потянула копьё, но на этот раз извлечь его из тела не получилось. Из меня в самом деле будто выпили все соки. Страха не было: если повезёт, вновь смогу выйти из Леса. Жаль, самолюбивому главе Фассето ничего нельзя сделать. Вон, как довольно скалится и замахивается очередным копьём. В спину мужчине ударили, и он с воплем ярости развернулся и попытался полоснуть неприятеля оружием. Противником оказался Гаррел, едва успевший отпрянуть от острия. Пуговицы на его рубашке слетели на землю. Олер, кряхтя и шатаясь, с воткнутым ножом бросился на юношу. — Ты… крыса из На-Ла… — мужчина отчаянно размахивал копьём. Бывший старейшина старательно парировал, но бешеный натиск гнал его к краю забора и редким всполохам белого огня. Я собрала волю в кулак, поднатужилась и с криком выдернула остриё из-под лопатки. Если потерять сейчас Гаррела, положение ухудшится. Спустившиеся после смерти командира и устроенной ими резни потеряют контроль, а я не смогу ни успокоить их, ни помочь перебить служителей, ни вызволить Королеву. Это будет поражение. Я доковыляла до края круга и увидела, что юноша сидел возле палатки, и к нему шаткой походкой приближался глава Фассето. Прикусив губу, я всё же добилась того, что мужчина отлетел вбок и угодил прямиком в горячую золу. Олер заверещал, подскочил и бросился долой. — Ты цел? — я подошла к Гаррелу, морщась от боли под лопаткой. — Да, всё нормально, — фаворит Цехтуу поднялся. — Он сбежал? Рана в спине у него страшная. Думаю, он может не дожить до утра. — Будем надеяться. Одежда Гаррела оказалась испорчена, так что не зашить, но главное, что парень не был ранен. Я бросила быстрый взгляд на лагерь, по которому шныряли тени. Созерцатели нашли брешь в защите, образовавшуюся благодаря убранным столбцам, и не постеснялись зайти на бойню. — Они не слушаются, — сказал Гаррел, и я не сразу догадалась, о ком он. — Помоги привести Спустившихся в чувства. — Что я могу сделать? Парень так глянул на меня, что мурашки побежали по коже. Ладно, ещё немного усилий не повредит. Я устрою обезумевшим от крови «демонам» свидание с белым огнём. Серебряные языки прямо перед их носом отрезвили воинов. Вместе с Созерцателями выжившие Спустившиеся добили одних служителей и взяли в плен других. Лидер Фассето среди них не обнаружился. — Знаешь, Гаррел, похоже, героем сегодняшней ночи стал именно ты, — прошептала я зардевшемуся юноше. — Главное, на вручение медали вновь не перепутай моё имя. — Сначала помоги вынуть эту дрянь из Королевы, — я наблюдала, как Спустившиеся освобождали Сат’Узунд. — Тогда хоть две медали. — Пару часов назад я даже не представлял, что решусь на эту авантюру. Ты убедила меня, что оно того стоило. Так что давать медаль мне одному было бы не вполне справедливо. Мои стратегии и твои таланты хорошо сочетаются вместе. — Спасибо. Если моё предназначение в войне — подталкивать Гаррела, помогать и мотивировать его, то пусть будет так. Работать с ним в тандеме было даже приятно. Думала, он трус и гордец, но цель для него оказалась превыше собственных удобств. Что-то подсказывало: юноша слишком хорошо знал привычки Церкви изнутри, чтобы не предвидеть ловушки и методы служителей. Он мог не предупредить меня о вытягивавших силы оберегах, которые, не исключено, изучал перед назначением в старейшины, чтобы выставить меня ещё одной отвлекающей деталью. Или я преувеличивала его хваткость. Померещилось, что слуха коснулся голос Королевы, и я поспешила увидеться с ней и убедиться, что она останется на Верхнем этаже ещё какое-то время. Чем дольше — тем лучше. (1) (Афоризм) Неожиданно и очень много. Выражение появилось вследствие битвы, во время которой в тёплое время года неожиданно выпал снег. (2) Дочь короля