Гамбит

      Как только после удара Хинаты уже оба игрока Карасуно вцепились друг в друга, все благодушие Савамуры исчезло без следа – это снова был жесткий и не дающий поблажек капитан волейбольной команды.       - А ну прекратить! – почти прорычал он, оттаскивая Тсукишиму, который тоже явно не прочь был сейчас врезать обнаглевшей мелочи. Которую, в свою очередь, сейчас удерживал Кагеяма. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и остановить Хинату, который был словно сам не свой.       К счастью, этот неожиданный прилив несдержанной злости рассеялся столь же быстро, как и проявился. Тсукишима лишь просверлил рыжеволосого испепеляющим взглядом. И, как только хватка Даичи на руках ослабла, поправил съехавшие очки. Хината ответил ему не менее вызывающе, но и нарываться дальше уже не планировал.       - На сегодня достаточно, - хмуро сказал Савамура. – Тсукишима, погуляй пару дней и проветри голову. Придешь на тренировки, как решишь свои проблемы и успокоишься. Ты в последнее время все равно не можешь как следует сосредоточиться. Хината…       От еще более посуровевшего вида брюнета Хината вздрогнул и опустил голову, уже немало жалея о том, что не сдержался.       - Матчей в ближайшее время не будет, как и поблажек за драку. На две недели отстраняешься от тренировок, будешь дежурить по вечерам в спортзале.       Хината сжался, втягивая голову в плечи и сжав кулаки, но возражать капитану, конечно, не осмелился. И на свой приговор лишь согласно кивнул.       Понемногу Карасуно начали расходиться, под суровым взглядом Даичи пока воздерживаясь, впрочем, от обсуждения произошедшего.       - Ты идиот, Хината, - произнес Кагеяма, как только они покинули спортзал и территорию школы. Провинившийся лишь удрученно шмыгнул носом.       - Что вообще на тебя нашло? Чего ради к нему полез?       - Не сдержался, - пробурчал Хината.       - Вот же… Чтоб тебя. Приходи в школу пораньше и жди меня после тренировок, будем играть вместе, чтобы капитан не видел.       Хината удивленно взглянул на него, но ничего сказать не успел.       - Надо же, как благородно, - не удержался поравнявшийся с ними Тсукишима, который, как видно, не успел еще уйти вперед. Да и щеку до сих пор весьма неприятно саднило. Синяка хоть и не будет, но приятного все равно мало.       - Шел бы ты… - мрачно протянул Кагеяма. Но сегодня целью Тсукишимы был Хината. Многовато возомнивший о себе и разбередивший… Тсукишима и сам не мог сказать, что так задело его в словах Хинаты про Ямагучи, но мелкий выскочка просто обязан был ответить за это. На уже назначенное Приманке наказание Кею было наплевать.       - Можем продолжить и тут, - ехидно обратился к Шоё Тсукишима, не обращая внимания на Кагеяму. – И никто не помешает. Что умолк? Да, и вообще, с каких пор тебя вообще так волнует судьба Ямагучи? О, дай-ка угадаю… А ты часом не таких же голубых кровей, приятель? Может, тоже на своего напарника запал, оттого таким понимающим и сочувствующим стал?       Раньше Тсукишима, наверное, непременно испытал бы удовольствие, хоть как-то напакостив раздражающему его пареньку. Но в этот раз ничего похожего не было. Гораздо больше это походило на желание отомстить за то, что правда, что называется, глаза колет. При всей их взаимной неприязни Тсукишима вынужден был признать, что в иной ситуации вряд ли позволил бы себе подобные насмешки. Но собственное непонятно как и за что задетые чувства буквально захлебывались от желания сорваться, так, чтобы другому непременно стало хуже. И плевать, что после самому едва ли станет легче.       Хината замер, уставившись на Тсукишиму с совершенно непередаваемым выражением то ли ужаса, то ли злости, то ли отчаяния.       Если бы Шоё хватило самообладания воспринять выпад блондина спокойно и сдержанно, все могло бы сойти за колкую шутку, коих эти ребята уже перетерпели друг от друга множество. Однако Хинате, не привыкшему как-либо сдерживать себя, а притворяться – тем более, не удалось скрыть настоящие эмоции. С еще более отчаянным видом он уставился на Кагеяму, который, невольно остановившись, наблюдал за ним с возрастающим изумлением и недоверием. Молчание затягивалось, и теперь при всем желании Хинате не удалось бы изобразить и ответить блондину ничего правдоподобного.       - Тсукишима, ты просто урод, - тихо сказал он наконец. И, не глядя ни на кого из товарищей, резко прибавил шагу, удаляясь и ни разу не обернувшись.       Тсукишима, в общем-то, не особенно рассчитывал на подобное, но результат превзошел сам себя. Однако на душе стало только тяжелее и гаже. Нет, действительно, и чего он так обозлился на Хинату, спрашивается? И все же этот рыжий только что окончательно доказал – будь ему на самом деле все равно, Тсукишима бы так не сорвался. Характер у Кея был не из лучших, чего скрывать, но это – чересчур даже для него. Тем более, даже пораженно вытянувшееся лицо Кагеямы, растерянно вглядывающегося в удаляющуюся спину напарника, не доставило никакого удовольствия.         На следующий день Ямагучи в школе не было, и другой – тоже. Хотя Тсукишима уже привык к маячащей перед глазами темноволосой макушке, ставшей противоестественно молчаливой. Тсукишима не собирался бойкотировать Тадаши после его признания, так что такое поведение вызывало у Кея немалую досаду. Однако раз он сам первый начал, идти на встречу блокирующий не желал. Ведь могли же они, наверное, нормально поговорить, и все, насколько это возможно, оставить прежним? Неужели его слова настолько задели Ямагучи? Конечно, они прозвучали грубо, но чего еще Ямагучи мог ожидать от абсолютно не ожидавшего подобного Тсукишимы? Который, вроде как, числил себя убежденным натуралом… Хотя, вот ирония, до сих пор как-то не доводилось думать об обратном, поскольку до этого момента все его время занимали Ямагучи и волейбол.        «Только потому, что он мой друг детства… Да черта с два!..»       Кажется, предоставленный Даичи небольшой перерыв и правда был весьма кстати. Досиживая последние уроки, Тсукишима едва слушал преподавателя, изредка на автомате что-то записывая. Как только прозвенел звонок, в кабинет зашел классный руководитель, выглядевшая довольно обеспокоенно. Поздоровавшись с окончившим урок учителем, она попросила своих подопечных выслушать сообщение.       - Крайне неприятно и тяжело об этом говорить, но вчера наш учащийся, Ямагучи Тадаши, попал в больницу.       Класс тут же загудел, как растревоженный улей. Пусть большинству из ребят уже не раз доводилось испытывать на себе остроту словца прежде неразлучной парочки, Ямагучи, как ни крути, все же хоть как-то, но любили.       - А что случилось, сенсей? – на разный лад стали спрашивать ребята. Женщине не без труда удалось успокоить ребят и продолжить.       - Как сообщили мне родители, его избили старшеклассники. Но кто – неизвестно, а сам Ямагучи привлекать полицию не пожелал. В любом случае, нам нужно навестить его.       Она быстро отыскала взглядом Тсукишиму.       - Тсукишима, Ямагучи ведь твой друг. Ты будешь так любезен оказать классу услугу и проведать его?       - Как скажете, сенсей, - сухо отозвался Кей.       - Уроки уже закончились, так что отправляйся сейчас.       Безразлично кивнув, он не спеша вышел в коридор. Привычный шум, стоящий на перемене, пробивался до его ушей словно сквозь затычки, хотя наушники еще висели на шее. Постепенно до Тсукишимы начало доходить собственное состояние – он был просто в каком-то тупом оцепенении, стоило сенсею сообщить о случившемся.       Когда же в голове немного прояснилось, он наконец понял, что уже буквально бежит по дороге в смутно припоминающемся нужном направлении, не смотря по сторонам и игнорируя недовольные возгласы задетых пешеходов.