Прекрасное ужасно

POV Леголас Непонятный жуткий сон, сумбурный кошмар. Не припомню, чтобы мне когда-либо снилось подобное. Сон быстро развеялся, не оставив в моей памяти образов. Но не ушло чувство отвращения, как будто во сне было что-то омерзительное. И чувство страха, больше всего в нем было страха, вперемешку с ним безысходность и отчаяние. И горло будто что-то сдавливало, душило. До сих пор не могу отдышаться. Тянусь к кувшину, стоящему возле кровати. Глиняный, налитый до краев, он оказывается неожиданно тяжелым. Неверная рука проливает немного на пол. Ставлю кувшин на колени и касаюсь пальцами холодного лба. Усталость закрывает глаза, но сердце бьется слишком часто. Что же это был за сон? От пары глотков прохладной воды становится чуть легче. Мир вокруг — яснее. И в тело возвращаются силы. Теперь я знаю точно, надо идти. Бежать. Прямо сейчас. Меня что-то как будто колет в спину, побуждая сорваться с места. Только куда? Зачем? Война кончилась. Она прошла чуть ли не только что. Откуда же это беспокойство? Вот откуда боль, я знаю. С ней все понятно. Она от раны, нанесенной кривым орочьим мечом. Ничего, эта кровь стоила его смерти… — Ваше высочество, — тихий голос с улицы, отрывающий меня от воспоминаний о недавней битве. Не дождавшись отклика, в шатер осторожно входит эльф. Его черные волосы собраны в высокий хвост и, я не вижу этого, но знаю, касаются своими кончиками поясницы. Кожа его белоснежная, будто никогда не видела солнца, но этого нельзя сказать о карих глазах. В них спокойствие мудрости, которая точно знает про свет и тьму. В них бессмертные знания, переданные предками. Недаром он является моим лекарем. Лучшим лекарем Лихолесья. Зовут его Эисорин. И я ловлю себя на том, что мне даже приятно его видеть. Отголоски ужасного сна выметаются прочь, мне становится легче от одного его присутствия. Эисорин подходит ко мне и с обеспокоенной заботой заглядывает в глаза. — Ваше высочество, вам необходим хороший сон. Для чего вы поднялись? — глаза опускаются на мой перебинтованный торс, и эльф испуганно восклицает: — Кровь! Не может быть. Я тоже удивлен, сам видел, как рана почти затянулась. Ранее смертельная, она перестала быть таковой под руками Тауриель, но все еще имела серьезную угрозу моему здоровью. А Эисорин и вовсе исцелил вспоротые ткани, практически заставив их срастись. Решая действовать быстро, целитель падает передо мной на колени и раскрывает на полу свою сумку. Снимает тонкие бинты и внимательно разглядывает рану. Освещение тусклое, горит всего пара свечей, оставленных на ночь, но этого для него достаточно, чтобы увидеть, что все в порядке. Читаю облегчение на его лице и мне самому становится спокойнее. Разошелся верхний слой, все равно что царапина, хоть и глубокая. Может, так вышло из-за того, что я резко поднялся? Вряд ли. Скорее всего, это из-за моих эмоций. Эисорин предупреждал, что магии целителя могут препятствовать чувства больного, неосознанно отрицая ее действие как чужеродный элемент. Поэтому я должен спать и ни о чем не переживать. И сейчас мне в самом деле захотелось лечь, так как чувствую некую неловкость (возможно, и вовсе неуместную) из-за того, что мужчина сидит на полу прямо между моих ног, которые умудрился бесцеремонно раздвинуть, чтобы подобраться поближе к ранению. Но его это ни капли не беспокоит. Он смачивает кусок белой ткани водой из моего кувшина и аккуратно промакивает шрам. Кровь пачкает материю и окрашивает белое в розовый, впитываясь в волокна. От холодных прикосновений по коже бегут мурашки, а мышцы непроизвольно вздрагивают. Заметив мой дискомфорт, Эисорин прекращает свои манипуляции и начинает увлеченно извлекать из сумки какие-то коробочки и венчик со ступкой. Из коробочек выкладывает в ступку по маленькой щепотке засушенных трав и отточенными быстрыми движениями перемалывает их в одну массу. Потом добавляет туда некую маслянистую субстанцию и еще раз все перемешивает. — Будет немного щипать, — предупреждает он, зачерпнув двумя пальцами приготовленную смесь. И в самом деле, щиплет, но процедура длится буквально пару секунд, и Эисорин снова накладывает повязку. — Вот, а теперь ложитесь, вам нужен покой. — Мне нужно выйти. Любезная улыбка тут же сползает с бледного лица, которое изумленно вытягивается. Эисорин поднимается на ноги и, вопреки моим ожиданиям, не пытается убедить в необходимости этого самого покоя. — Позвольте помочь вам одеться, — предлагает он свою помощь, но я вовсе не чувствую себя нуждающимся в ней. — Нет, спасибо, оставь меня. Эльф послушно уходит, поклонившись. Когда я остаюсь один в полумраке, во мне с новой силой поднимается тревога. Может, попросить успокоительного настоя? Пожалуй, потом, когда буду убежден в том, что мои чувства безосновательны. Быстро одеваюсь, по привычке закидывая колчан за плечо, и выхожу на свежий воздух. Меня встречает раннее утро. Природа еще спит. Иней на траве говорит о приближающейся зиме. Вокруг тишина и покой. Рядом со мной стоит Эисорин. Я и не сомневался, что он будет ждать у входа. Его взгляд чуть печален, а вкупе с легкой улыбкой придает брюнету образ меланхоличного романтика. Кто знает, может, он таков и есть. — Надеюсь, ты не дежурил возле меня всю ночь? — спрашиваю уже приободрившись и с улыбкой. — Нет, — опустив взгляд, — мне приснился плохой сон, и я решил проведать вас, мой принц. — Плохой сон, — тихо повторяю про себя. — А вот кому, видимо, не снятся плохие сны на этой проклятой земле, так это караульным отца. Два эльфа дремлют, стоя у королевского шатра. Я стремительно иду к ним, и они, услышав мои шаги, тут же подбираются, становясь смирно. Они приветствуют меня резким поклоном и смотрят прямо перед собой, словно только что не дремали. — Это так вы служите своему королю? Спите, когда должны стеречь его покой? — говорю негромко, чтобы не разбудить отца, но достаточно твердо, что дает понять мое раздражение за такую беспечность. Один солдат нервно стягивает губы и решается посмотреть мне в глаза. Растерянно, немного испуганно, но он смотрит и начинает говорить: — Ваше высочество, прошу вас, не гневайтесь… — он с опаской подбирает слова, — мы до сих пор в ожидании короля. Мы бы ни за что не позволили себе… — Что? — перебиваю разговорившегося эльфа. — Отец до сих пор не вернулся? Я так ошеломлен, что отшатываюсь. Затем, не желая верить, врываюсь в пустой шатер. Оглядываюсь по сторонам и выхожу прочь. Я знаю, куда надо идти. *** В пиршественном зале догорают свечи. На полу валяются пьяные гномы и люди, похрапывая по разным углам. От былого величия ни следа. Один из дварфов во сне толкает плечом стул, на котором стоит небольшая глиняная чара. Она опрокидывается, из нее бежит тонкая алая струйка, льется со стула прямо на бородатое лицо. Гном морщится и переворачивается на другой бок. Струя постепенно иссякает, и пара последних капель теряется в запутанных грязных волосах. Прохожу мимо, окидывая зал взглядом. И, естественно, отца в этом зале я не вижу. В мозгу всплывает лицо Торина, который пристально и нагло сверлил отца взглядом. Ни на миг не отводил глаз, в которых был лишь пьяный угар… Подхожу к одному из бессознательно валяющихся гномов и пытаюсь растормошить: — Эй, очнись! Слышишь? — гном не реагирует. — Где Торин? Ответь мне! — но как бы я ни тряс и ни кричал, все мои попытки остаются проигнорированы. — Мой принц, — оборачиваюсь на взволнованный голос и вижу Эисорина. Он оглядывается по сторонам с опасливым интересом. Пол усеян остатками еды, каким-то мусором, посудой и пьяными воинами. Эльф осторожно пробирается ко мне, перешагивая и обходя эти нелепые препятствия. — Вы ищете короля? — Эисорин уже подошел ко мне. — Да, я уверен, он где-то в горе. Других вариантов просто не может быть. Сильно сомневаюсь, что он разделяет ложе с кем-то из эльфов, если бы было так, то они бы оба проводили ночь в королевском шатре. И не может быть так, что отец блуждает где-то в округе, неподалеку от лагеря, среди пепелища и руин, это и вовсе отдает безумием. Он наверняка в горе. А единственный гном, который мог занять его до самого утра, — Торин. И я сильно сомневаюсь, что это произошло по доброй воле. Стоит только вспомнить тот взгляд. — Предлагаю подняться наверх и попробовать разбудить кого-нибудь, кто спит… в постели, — Эисорин бросает чуточку брезгливый взгляд на захрапевшего гнома, с чьих усов свисают остатки еды. Куски какой-то лапши чуточку приподнимаются потоками воздуха, когда гном выдыхает открытым ртом, и тянутся обратно, когда он шумно вдыхает. — От этих мы ничего не добьемся. Кривые лестницы и коридоры встречают нас неприветливым полумраком. Ступая наугад, мы не отходим в тень, придерживаясь света. Если проход не освещен, туда идти не стоит. — А что за этой тканью? — слышу голос Эисорина где-то позади. Оборачиваюсь, но не вижу его. Немного пробегаю назад и замечаю еле заметное свечение за одним из мрачных поворотов. Кажется, знахарь не разделяет мои домыслы про неосвещенные коридоры. — Некогда выяснять, пойдем, — нетерпеливо проговариваю, подбежав к нему. Он держит вытянутую руку перед собой. Из его ладони льется золотистый свет и падает на черную ткань, преграждающую дорогу в неведомую сторону. Эисорин смотрит на нее, будто завороженный. — Эисорин, — он вздрагивает и обращает взгляд ко мне. — Скорее! Очнувшись, он спешит покинуть этот мрак первым. Я бегу следом, выбегая на тусклый свет. Впереди нас ждут ступени, по которым мы легко взмываем вверх и выбегаем в более светлый коридор. На верхнем этаже чисто и пусто. Словно это место не имеет отношения к тому, где гремели песни под пьяный хохот. Мы стучим в двери. Бьем во все подряд, пока за одной из них не откликается чей-то голос. Кто-то что-то бубнит, и через десять секунд в проеме мы видим заспанного гнома. Он в ночной сорочке, его темные волосы спутались с бородой и повисли сосульками. Он даже толком не открывает глаз, не в состоянии так быстро прогнать сон. — Чего? — неразборчиво спрашивает он и отступает назад, позволяя войти. Эисорин входит, в то время как гном садится на кровать, ожидая, когда ему что-нибудь объяснят и позволят продолжить отдых. — Прошу прощения, что мы беспокоим вас, — Эисорин улыбается, и голос его, как всегда мелодичный и мягкий, заставляет гнома наконец-то поднять на него глаза, — нам необходимо знать, где сейчас ваш государь, Торин Дубощит, — эльф садится на корточки перед гномом, словно перед ребенком, которому хочет сказать что-то очень важное. — Помогите, пожалуйста, найти его. Я все это время стою в дверях. Мне не стоит входить. Так же незаслуженно вежливо поговорить с этим гномом я бы не сумел. Да и вонь в его комнате отпугивает — перегар, смешанный с запахом грязного тела. — Искать никого не надо, Торин спит в своей спальне. Вот только идите сначала к Балину, пускай он решит, стоит ли беспокоить государя. А там уж недалеко и до спальни Торина… Вам нужно подняться по лестнице, два пролета вверх. Повернуть налево, пройти по коридору и направо. Спальня Балина по левую сторону… эмм. Не помню, десятая, кажется. Найдете. Кое-как удается сдержать свое раздражение, вызванное речью этого гнома. Он еще и к кому-то нас посылает, кто должен решить, стоит ли… Уму непостижимо. Но времени выяснять правила хорошего тона нет. Мы спешим по указанному маршруту. Оказавшись на месте, я коротко стучу три раза в дверь. — Иду, иду, — различим голос по ту ее сторону. Это, кстати, оказалась не десятая, а одиннадцатая дверь по счету. — И кого в такую… рань… — из спальни выглядывает седой гном, — ох, неужели, — он опешил, увидев меня, — простите, я в непотребном виде, не в том, в котором стоит встречать таких гостей, как вы, — говорит гном почтительно и доброжелательно, вместе с этими словами он пропускает нас внутрь. — Так что же вас привело ко мне в столь ранний час, господа? — спрашивает он мягким старческим голосом. — Я ищу Торина. — И зачем же вам понадобился наш государь? — размеренно и неторопливо задает он вопрос. — Нет времени на объяснения! — Балин, — берет в свои руки инициативу Эисорин, — пропал Лесной король, и есть все основания полагать, что это связано непосредственно с вашим государем, — его голос как всегда вразумителен и мягок. Эффект не заставляет ждать. Гном молча достает из-под подушки связку ключей и выходит из спальни. Прямо так, в тапочках, сорочке и тунике, накинутой поверх. Останавливается он возле двери напротив и оборачивается к нам. — Торин спит здесь, за этой дверью. Сейчас я загляну, чтобы убедиться, что все в порядке. И в самом деле, спальня Дубощита недалеко. Гном толкает дверь, изначально не пытаясь отворить замок. — Все же заперся, — бубнит Балин и выбирает нужный ключ из связки, — надеюсь, там спит один король, — неясное бормотание под нос. — Что?! — надеюсь, мне послышалось. — А? Нет, ничего, — улыбается гном, от чего его морщины становятся глубже, а глаза становятся узкими, почти незаметными щелочками под густыми бровями. Провернув ключ пару раз, гном толкает дверь. Она отворяется, и старик заглядывает в спальню. Делает он это очень медленно, будто боится того, что может там увидеть. Не выдерживаю и дергаю дверь, распахивая ее. Гном охает, но его изумленный взгляд от меня быстро перебрасывается на пустующую комнату. Я останавливаю его, когда он пытается войти. Перегораживаю путь рукой, потому что замечаю на пороге темно-алую лужу. Приседаю над ней, провожу по липкому пятну рукой и подношу к носу. — Вино… малиновое, — поднимаю валяющийся на полу кубок и вхожу. Следом за мной, аккуратно перешагивая пятно, входят Эисорин и Балин. Обращаю внимание на второй кубок, оставшийся стоять почти полным, и картина вырисовывается однозначной. Здесь были двое, и диалог их не удался. — Остальные комнаты открыты? — направляюсь к смежной двери, распахиваю ее и вижу до сих пор не прибранную разруху. — Нет, мы не успели… Сейчас из всех покоев жилая только опочивальня. Но вы можете проверить и все остальное, двери не заперты. — Он выходил отсюда? Кто к нему заходил? Где он сейчас? Сначала он начинает протестующе качать головой, потом все же произносит: — Если Торина здесь нет, это не означает, что он имеет отношение к Лесному королю! — Тогда найди его, гном. И расскажи, кому он наливал вино и почему оно разлито по полу? — Леголас, — тихий голос кажется робким. Я оборачиваюсь к Эисорину и понимаю, что он что-то держит в руке. — Я нашел это в двери, он застрял в задвижке. Подхожу ближе и вижу, что в его пальцах зажат волос, всего один волосок — длинный, тонкий, будто нить серебра. Мои руки начинают дрожать, а под повязкой пульсирующей болью ныть рана. — Немедленно будите всех! Моему отцу грозит опасность, — седой гном смотрит на меня с каким-то снисхождением и явно не спешит предпринимать что-либо. — Принц, а вы не думаете, что они могли уйти в другое место и… мало ли, какие разговоры между ними. Зачем же сразу бить тревогу? — Что? Зачем идти куда-то? — А затем, что они не хотели, чтобы им помешали. Вот представьте, у них какой-то важный разговор, и тут заявляемся мы, вот прямо как сейчас, — и говорит гном настолько неоднозначно, что мне становится тошно. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Лесной король в опасности, — рука тянется к животу, чтобы прижать ладонь к повязке, спрятанной под одеждой, но я отдергиваю руку. Не хочу, чтобы Эисорин это заметил. — Ну что с ним может случиться? Он взрослый мужчина. Сильный воин. Он может за себя постоять, ну что может сделать с ним Торин? Он ведь не безумец какой-то, — спокойно и шутливо удивляется гном. — Эисорин, — пытаюсь быть сдержаннее, обращаясь к нему. — Немедленно возвращайся в лагерь и приведи отряд на поиски короля. — Я? — он в растерянности. — Вы не пойдете? — Я начну искать прямо сейчас. — Но я не могу отдавать приказы, даже от вашего лица. Они меня не послушаются. — А меня послушаются, — от звука до боли знакомого голоса сжимается сердце. В дверях стоит Тауриель, готовая прямо сейчас хоть в бой, решительная и полная энергии, и я благодарен судьбе, что она оказалась рядом в этот момент. Хоть и ненадолго. Мой короткий кивок, и Тауриель пропадает из виду. Скоро она приведет воинов. Эисорин изумлен не на шутку. Не может понять, как она оказалась здесь. Он не знает, что Тауриель осталась на ночь в горе, и тоже из-за гнома — какое стечение обстоятельств. — Позвольте искать вместе с вами, вероятно, королю понадобится моя помощь, — Эисорин, видимо, сильно растерялся, раз задает вопрос, ответ на который очевиден. Молча киваю и дальше осматриваю комнату. Надо искать не здесь, нужно выйти и осмотреть все возможные места, но что-то внутри меня уверено: разгадка в этих четырех стенах. Гном тем временем притих, стоя в стороне. Надеюсь, он оставил свои извращенные догадки и наконец-то понял всю экстремальность ситуации. — Сокровищница. Я оборачиваюсь к старику. — Торин завалил вход в нее, боясь, что его золото разграбят. Потайной ход туда знает только он. Если Торин и спрятался, то там. — Так разгребите завал, немедленно. Буди гномов. И тут я слышу топот пары десятков пар тяжелых ног. Они приближаются к нам, и, наконец, в дверях застывают взбудораженные дварфы. Кто-то их уже разбудил, я даже знаю, кто. Гномы толпятся, толкают друг друга и тупо смотрят на Балина. Позади этой толпы стоит молодой темноволосый гном, чье лицо я никогда не забуду. — Разгребите завал в сокровищницу. — Но Торин приказал... — Это ради его блага! — перебивает старик возразившего соратника. — И поднимайте остальных на подмогу, нужно делать все быстро, времени нет. Гномы послушно разворачиваются, и их топот снова оглашает коридор. Кили хватает наглости бросить на меня взгляд через плечо, я тут же отворачиваюсь, делая вид, что даже не заметил его. И как в моей душе остается место для подобных мелочных эмоций? Улыбка самоиронии на миг касается моего лица. — Ох, принц, — Балин устало растирает виски, — вы не пойдете с ними? — Нет, я поищу здесь. — Да что здесь искать-то, — старик плетется к выходу, — сил нет. Я буду у себя, от меня не будет толку в поисках… Моя дверь открыта для вас, — гном уходит в свою спальню. А я начинаю выворачивать наизнанку шкаф и, почти опустошив его, отодвигаю от стены, словно за ним могла быть спрятана дверь. Эисорин стоит как вкопанный и смотрит, чуть ли не открыв рот. Бросаю на него короткий взгляд, и он, чуть замешкавшись, тоже принимается помогать мне с «перестановкой». Ни перевернутая кровать, ни развороченные тумбы не дают никакого результата. Кроме непонимающего вопроса из уст Эисорина: — Что мы здесь ищем? — Сам не знаю, — приходится признать. Обыски прилегающих помещений, призванных продолжать королевскую анфиладу, не дают никакого результата, они пусты, если не считать кучу нагромождённого там хлама. И я снова возвращаюсь в спальню. Здравый смысл шепчет, что подобное бесполезно. Не спрятал же гном моего отца в шкафу? Создается ощущение, что мне просто надо выместить злобу. Если это так, то этого мало. Я готов крушить стены! Как это глупо и бесполезно. Надо идти к сокровищнице и разгребать вход, а не тратить понапрасну силы и время. Со злости я дергаю несчастный гобелен, висящий на стене в углу. Старое, изъеденное паразитами полотно трещит, разрываясь, и обнажает свою тайну, которую так ненадежно прятало. Проход! Здесь в стене разлом размером с дверной проем. За ним куча камней, видимо, обломки этой же самой стены, и коридор, уходящий в левую и правую стороны. — Мой принц, — у Эисорина в руках два факела, которые ранее мы взяли со стены в коридоре, чтобы обыскать темные комнаты гномьих покоев. Беру факел из его рук, и мы вместе ступаем за стену. — В какую сторону пойдем, Эисорин? Или разделимся? — беспокойство на лице лекаря явно дает понять, что второй вариант ему не по душе. Идем направо, надеясь, что это верное направление. Стараемся передвигаться как можно быстрее, но очередная развилка заставляет нас остановиться. Может, все-таки разделимся? Вопрос не был задан вслух, но Эисорин будто его услышал. — Ваше высочество, а что я буду делать с рассвирепевшим гномом или вы с истекающим кровью королем? Хоть я и владею мечом, но не настолько, чтобы противостоять настоящему воину. А вы, хоть и владеете знаниями, но не целитель. Такой вопрос заставляет не на шутку забеспокоиться. Особенно фраза про истекающего кровью короля. Перед глазами вырисовывается картина, на которой гном ликует, купаясь в эльфийской крови. А в ногах у него лежит бездыханное тело. — Налево, — резко отрезаю я и иду в указанном направлении. — Стойте, — еле слышно окликает меня Эисорин. Оборачиваюсь и вижу, что он так и остался стоять, будто прислушивается к чему-то. — Вы слышите это? — почти шепотом. — Да, — не веря собственным ушам. Не могу отрицать того, что слышу звук шагов. И он не слева и не справа. Откуда? Перед нами загроможденная обломками ниша. Я аккуратно пробираюсь к ней и в свете огня понимаю, что на стене висит плотная черная занавесь, точно такая же, как в том коридоре. И именно за ней кто-то есть. Отодвигаю ткань, и передо мной открывается еще один потайной ход. Эисорин ступает за мной в неудобный, слишком низкий для нас проем. Приходится нагибаться, но мы идем бок о бок, его ширина позволяет это. Низкий и широкий проход, как раз для гнома. Спертый воздух становится все тяжелее. Затхлость наполняет и сдавливает легкие. Начинает кружиться голова. — Принц, — Эисорин протягивает мне кусок ткани, — дышите через нее. Она немного влажная, чем-то смочена. Не задавая вопросов, прижимаю ткань к лицу. Через пару вдохов мне становится легче, голова проясняется. Свет факелов стремится истощиться. Огню тоже нечем дышать. Но пути назад нет, этот проход обязан привести нас к цели. Вскоре потолок перестает давить на плечи. Мы выбираемся из туннеля и оказываемся в каком-то просторном помещении. Но запах здесь не лучше — как в древнем склепе. Я делаю шаг и слышу, как под ногой что-то отчаянно и почти жалобно хрустит, ломаясь. Опуская глаза, вижу серые, тонкие, истлевшие кости. Они так податливо крошатся под сапогами. — Ваше высочество, не останавливайтесь. — Куда нам идти? — опешил я, понимая, что конца и края нет этому морю костей, хоть и не вижу, что впереди, во мраке. — Кажется, у нас появился проводник через мир мертвых, — немного отстраненно проговаривает Эисорин. И мой взгляд замирает на бледной призрачной фигуре. Внутри все коченеет от несуществующего холода. Невесомая фигура во тьме так похожа на… «Отец!» — хочется крикнуть видению в спину. Губы размыкаются, но не произносят ни звука. Это не может быть он… если только... Нет, это не может быть его призрак! Стою как вкопанный, не в силах сделать шаг, и Эисорин берет мою руку в свою ладонь. — Прошу вас, он не станет ждать, нам надо идти, — его голос звучит спокойно, словно лекарь столкнулся с чем-то обыденным и ясным. Я иду, ведомый за руку. Под ногами ломаются, издавая жуткий хруст, тоненькие кости. На миг перед глазами встает видение, как проламывается не одна или пара костей, а все, и мы тонем в них, как в зыбучих песках. Как тлен и прах проникают в наши рты, когда мы кричим от страха. Как руки покойников оживают и тянут нас все глубже. Как наша плоть вдруг гниет и сползает с костей и мы становимся частью этого мира погибели... — Принц, — Эисорин сжимает мою руку крепче и заставляет ускорить шаг. Теперь мы бежим. Под нашей легкой поступью лишь изредка хрустят, как сухие ветви, чьи-то потерявшие всю силу пальцы и руки. Призрачный проводник, как бы быстро мы ни бежали, не приближается ни на шаг. Все равно что гнаться за радугой. И вдруг призрак разбивается об стену. Эисорин изумленно вскрикивает, через несколько секунд оказываясь в этом же самом месте. Мы стоим в круге света наших факелов перед голой стеной и не знаем, что делать дальше. Я все крепче прижимаю руку к животу. Эисорин замечает это, но лишь кладет руку мне на плечо. — Все будет… — начал было он успокаивать меня, как вдруг на стене начинает медленно проявляться отпечаток ладони. Словно из самой породы просачиваются капли воды, вырисовывая силуэт. Я прикладываю руку к мокрому камню и надавливаю. Эисорин тоже толкает камень. Раздается скрежет, затем стена утопает небольшим квадратом высотой в полтора метра. Толкаем ее в сторону, и она послушно съезжает вправо. Из прохода вырывается резкий свет. Мы проходим, и нас слепит золотое сияние. Вокруг горы драгоценного металла. Внутри меня все начинает ликовать. Нашли, мы нашли сокровищницу! Здесь мой отец. Я у самой цели! Но чувство восторга быстро перебивается едким страхом. А что если уже поздно? Устремляюсь по этому океану золота бегом по условной тропинке, которая первой мне попадается. На мгновение замираю, слыша голоса. Мне не показалось? Бегу на звук и тут же замираю, растерянно оглядываясь по сторонам. Слышу лишь, как Эисорин бежит следом. Насколько верно можно определить, с какой стороны доносился звук, когда мы окружены горами золота? Тем более сейчас, когда вдруг настала тишина. — Ты тоже слышал? — пытаюсь понять, не почудилось ли мне. — Да, и… — Эисорин сглатывает, делая паузу, — еще и вижу кое-что. Он смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь и вижу, что так потрясло его. Перед нами все тот же призрак, что вел нас через мертвых, но теперь он во плоти и будто вовсе не призрак. Стоит к нам спиной, и сам словно бы великая драгоценность среди всех этих сокровищ. Переливается всеми цветами радуги, окутанный волшебной дымкой, похожей на млечный путь. Завораживает взгляд. Так опасно прекрасен. Таким великолепием можно и зачаровать, и свести с ума. На мгновение из сердца вытесняется все, уступая место невыносимому восхищению. Из этого транса выводит звон, которым озвучивается шаг этого существа. Он как будто нарочно шумит, наступая на монеты. — За ним, — теперь я хватаю за руку своего спутника. Мы бежим, а это создание степенно ступает перед нами, так и не позволяя приблизиться к себе ни на шаг. Словно иллюзия, обман. Мне все равно, что это, лишь бы привело нас к отцу. Только что видимый, образ расползается в стороны серебряным туманом. И открывает взору силуэты вдалеке. Он привел нас! На бегу прикладываю стрелу к тетиве, пытаясь разобрать, что же там происходит. Распознаю Торина, сидящего на троне, почему-то спиной ко мне. И вижу ноги, привязанные по обе стороны от него — под ним на этом самом троне лежит связанным мой отец! Я не целюсь, даже не отдаю приказ пальцам, они сами отпускают стрелу, которая жалит гнома в самое сердце. Он валится на пол, безвольно, как тряпичная кукла. И тот, кто остался на троне, тоже лежит без движения. — Нет! — кричу, подбегая к отцу. Схватив клинок, вспарываю веревки. Стаскиваю короля на пол, и тут Эисорин отстраняет меня, пресекая мои попытки помочь. Никто лучше него этого не сделает. Мне остается лишь наблюдать за действиями лекаря. Как он толчками надавливает на обнаженную грудь моего отца, как светятся его ладони, как он шепчет заклинания, как склоняется к лицу и вдыхает в приоткрытые уста искрящееся золотым свечением дыхание. Перед глазами все плывет. Я оступаюсь и падаю. Голову будто сжимают чьи-то руки, закрывая уши. Но слышу голос. Странный, тихий и вместе с тем пронзительный: — Забери меня. Холодно. Здесь холодно. Забери, — раскалывается в моей голове эхом потусторонний шепот. Когда он замолкает, перед глазами все оказывается смазанным в мутное пятно, но взгляд падает на что-то сияющее в нескольких шагах от меня. Поднимаюсь на ноги, ступаю к этому предмету. Даже не отдавая отчета своим действиям, прячу холодный сияющий камень за пазуху. — Жив, он жив! — радостный голос Эисорина отрезвляет. Бросаюсь к отцу и с превеликим облегчением чувствую биение его сердца, приложив руку к груди. Король дышит, приоткрывает глаза и тут же закрывает их снова.