Слизеринцы

К черту все! С этими словами Панси швырнула шпильки на пол. У нее оставалось чуть больше сорока минут до назначенного времени. Ничего не получалось: застежка на платье заела, туфли стали натирать, а руки тряслись, лишая возможности убрать волосы. Но хуже всего… жуткое чувство в груди. Оно распространялось по всему телу, не давало собраться. Страх, безысходность, боль, унижение. Малоприятный коктейль. Хотелось зарыдать, буквально завыть, рвать на себе волосы. Но ни одной слезинки, только сухие глаза и упрямый рот. В дверь постучали. Через мгновение на пороге появилась Гринграсс, облаченная в длинный шелковый халат. Под ним виднелось вечернее платье. Чужой человек, но ее появление дало глоток свежего воздуха. Я не одна, мне помогут. — Я подумала, тебе не помешает помощь, — спокойно произнесла Тори, проходя через комнату прямо к Пэнс. — Да, наверно… Астория стояла над Паркинсон и выглядела старше, чем невеста. Панси же сидела на стуле в коротком белом халатике и с распущенными волосами. — Что с прической будем делать? — Не знаю… — Доверься мне. Я, конечно, не профессионал, моя мама сделала бы в тысячу раз лучше, но тоже кое-что умею. Мама. Да, моя мама тоже многое умеет. И она должна быть сейчас здесь и радоваться за меня, а внизу сотни гостей, море цветов, музыка…Роскошный прием…Любящий жених… — Прости, я не хотела, — тихо прошептала Тори. — Ничего, я просто нервничаю, — слишком спокойно ответила Пэнс. — Ты бы видела, как нервничает Блейз. То еще зрелище! Блейз волнуется?! Не может быть! Но даже такая нелепая фраза помогла расслабиться и улыбнуться. Да-да, улыбнуться! — Ну вот, что скажешь? Паркинсон посмотрела на себя в зеркало. Умело нанесенный макияж подчеркнул фиалковые глаза и чувственные губы, волосы вытянуты и собраны на макушке в аккуратный пучок, две пряди завиты и обрамляют лицо. Она уже и забыла, когда вот так приводила себя в порядок. — Теперь платье. Гринграсс достала палочку из кармана халата и прошептала заклинание. Платье снялось с крючка и медленно подлетело к Пэнс, когда дверь постучали. — Кто там? — звонко спросила Гринграсс, наблюдая за тем, как прелестно смотрится Паркинсон в свадебном наряде. — Малфой, — немного удивленно прозвучал ответ. Тори открыла дверь, но лишь чуть-чуть, так, чтобы видна была только она. Ох, Мэрлин, как же он здорово выглядел! Белоснежная рубашка, костюм-тройка, бабочка. Рядом с ним стоял Забини. Надо признать, лицо у него было непроницаемое. Слизеринцев отличал лишь платок в нагрудном кармане: у Блейза был белый, у Малфоя — небесно-голубой. — Мы войдем? — утвердительно спросил Драко. — Нет. — Что? — глубокое недоумение отразилось на лице блондина. — Жених не должен видеть невесту до алтаря.. ну хотя бы до машины. Ждите нас внизу, мы спустимся через пару минут. — Гринграсс, — глаза Малфоя выразительно горели. Он хотел что-то сказать, но наличие двух свидетелей мешало ему. — Идите же! Неуверенно переглянувшись, молодые люди развернулись и стали спускаться по лестнице. Закрыв за ними дверь, Тори почувствовала на себе взгляд Панси. — Спасибо. — Не за что. Две такие разные, как день и ночь, они понимали друг друга. Как понимают друг друга все женщины. Дьявол! Что за игры ведет эта девчонка?! Драко нервно курил, стоя возле припаркованной машины. Роллс-ройс. Ему понравилась эта магловская штука, как только он ее увидел. Роскошная, блестящая, черная махина. Блондин искоса бросил взгляд на Блейза. Сжав ладони перед собой, он, как хищник, следил за крыльцом своего поместья. Наблюдая за Забини со стороны, можно было бы подумать, что более спокойного, собранного мулата вы никогда раньше не встречали. Но проведя годы бок о бок, насколько это вообще возможно в отношениях между студентами Слизерина, Малфой видел все. Нерв. Один сплошной нерв. И без того карие глаза почернели, челюсть крепко сжата, лишь ноздри широко раздувались. Нелегкое предстояло им дело, ох, какое нелегкое. Драко выбросил окурок и собрался уже пошутить над бледным другом, как парадные двери открылись, и на пороге появились они. Первой вышла Пэнс, его подруга. Конечно, это она, но облаченная в белое воздушное платье она казалась нереальной, незнакомой и прекрасной! Да, именно прекрасной! Справа дернулся Блейз, но метнув взгляд в лицо Паркинсон, Малфой увидел ее мольбу. Ясно. Оторвавшись от машины быстрее мулата, Драко подал ей руку, которую та благодарно приняла. Провожая невесту к машине, слизеринец боковым зрением заметил её. Серебристо-голубое платье с длинным шлейфом, волнами уложенные золотые локоны. Она вся светилась. Через мгновение рядом с этим ангелом появился бес. Вернее, Забини. Ну и черт с ним. Когда роллс-ройс выкатился на дорогу, Астория немного выдохнула. Слишком много волнения, сплетенного со страхом, болью и обидой висело в воздухе, чтобы она могла думать еще и Малфое, который сидел напротив нее и о чем-то шепотом переговаривался с Блейзом. Она чувствовала — происходящее настолько тревожно и надрывно, что лишние мысли ни к чему.

***

Собор Святой Анны выглядел довольно скромно. Полузаброшенное с виду строение было укрыто от глаз сенью раскатистых тополей. Местами обсыпалась штукатурка, цвет слоновой кости колонн сменился на темно-зеленый. Ройс плавно остановился у безлюдного входа. — Ждите здесь. Малфой с Забини уверенно направились вглубь собора, оставив девушек сидеть в машине и ждать. Панси теребила браслет на запястье, Астория то и дело бросала взгляды на водителя, который ничего не спрашивал и не смотрел по сторонам. Уж очень его поведение напоминало внушение, но сейчас она не хотела думать об этом. А в это время Малфой общался с волшебником, который через каких-то полчаса обвенчает его лучших друзей. Старый и вонючий хрыч, как его мысленно обозвал Забини. — Здесь все? — нетвердая рука взяла конверт. — Да. — Тогда зовите невесту. — Постой. Все пройдет, как мы и договаривались? — слизеринец заметно напрягся. — Как и договаривались. Через год чары спадут, и голубки без проблем разбегутся. Малфой услышал, как на заднем плане Блейз шумно выдохнул. Отрывисто кивнув жениху, Драко пошел за Пэнс. Вести ее к алтарю должен отец, а не он. Сэр Паркинсон не допустил бы такого, но его дни мирно проходят в чертогах боли, холода и пустоты. Так что эту роль Малфой возьмет на себя. И да поможет ему Салазар! — Время, Панси. Хорошо, что Драко держал ее под руку, ведя к алтарю. За эти несколько метров перед глазами пронеслась вся жизнь, все возможности, что будут ею упущены, все те последствия, ожидающие завтра. Осуждение родственников, ненависть, да, именно ненависть со стороны матери, лишение наследства. Что ее ждет завтра? Она не знает, как не знает этого и Блейз. Зачем он это делает? Благороден настолько, что тошнит. Ради чего подвергать свою репутацию такому удару, как женитьба на дочери Пожирателя? Малфой подвел Паркинсон к Забини и сел к Тори в первый ряд. — Сегодня под сенью этого святого места и под взором невидимых хранителей я соединяю судьбы стоящих здесь людей. Блейз Забини, даете ли вы Нерушимую клятву защищать от врагов, оберегать от болезни и любить будущую супругу во веки веков? — Да, даю, — его голос был похож на хрип. — Панси Паркинсон, даете ли вы Нерушимую клятву защищать от врагов, оберегать от болезни и любить будущего супруга во веки веков? — Да, даю, — звонкий и высокий, даже слишком для обычной Пэнс. — Посмотрите друг на друга и соедините ваши руки в знак вечной поддержки. Блейз сжал ладонь девушки и только после этого посмотрел ей в глаза. По левой щеке бежала одна маленькая серебристая соленая дорожка. Она не хотела этого глупого фарса. Против воли другая рука поднялась к ее лицу и большим пальцем вытерла слезу. Не плачь, скоро все закончится. — Силой, данной мне свыше, я соединяю ваши сердца и судьбы отныне и навсегда. Волшебник взмахнул палочкой и начал шептать неведомое никому из присутствующих заклинание. И по мере его слов из палочки вытягивались тонкие, едва заметные нити. Прозрачным серебром они окутывали руки молодых, связывая их брачными узами. Панси почувствовала тепло и удаляющуюся грусть, изнутри ее наполняла чужая сила, даруя спокойствие и защиту, которых так не хватало. — И в завершении магического обряда я прошу жениха поцеловать невесту. Сказать, что об этом никто до сего момента не думал, значит солгать, но все равно слова мага прозвучали неожиданно. Блейз медленно, очень медленно повернул голову и глянул на горе-священника так, словно хотел задушить его собственными руками. Малфою на секунду показалось, что он так и сделает, но новоиспеченный супруг вновь посмотрел на стоящую напротив него девушку. И что ты медлишь, друг? Что за ступор?! Бери и целуй, тут все ясно, как белый день! Однако Блейз не спешил исполнять мысленные советы слизеринца. Было заметно, как кадык нервно перекатывался туда-обратно. Напряженное молчание нарушали лишь звуки небесной воды, разбивающейся о порог храма. Астория уже было решила, что волшебник разорвет эту тишину и выскажется насчет нерешительности жениха, но произошло то, от чего даже сидящий рядом Малфой удивленно вздохнул. Панси приблизилась к Забини и порывисто прижалась к его губам. Это ошарашило мулата. Девичьи губы были нежными и сладкими от вишневой помады. Правда, очнутся и перенять инициативу он не успел. Так же неожиданно Паркинсон разорвала поцелуй и повернулась к магу, который, надо признать, почти потерял терпение. — Поздравляю Вас с законным союзом сердец и желаю все хорошего. С этими словами священник развернулся и посеменил в сторону внутренней двери, оставив только что обрученных молодых людей в полной растерянности. Панси вырвала свою руку из ладони Блейза, тот, в свою очередь, ослабил бабочку и расстегнул пиджак. — Пэнс, я едва успел сделать колдографию! — Малфой улыбался широкой, даже слишком для него улыбкой. — Заткнись, — беззлобно бросила брюнетка. — Что теперь? — спасла ситуацию Астория. — Теперь голубки отправляются к себе в опочивальню, так сказать, а мы будем пить на первом этаже, пока не лишимся чувств. На заднем плане хмыкнул Блейз. — Я серьезно! — черт бы побрал этого насмешливого блондина. — Серьезно? Мы вернемся в поместье, переоденемся, заберем мою метлу и отправимся домой. Такой ответ тебя устраивает, маленькая Гринграсс? — Вполне. Вчетвером они вышли на крыльцо. Находясь внутри, они, конечно, слышали о начавшемся дожде, но то была не просто вода с неба, а черная гроза с затянутым небом и сверкающей молнией. Забини скинул пиджак и протянул его Пэнс. — Беги в машину. Что девушка и сделала. Малфой перехватил дернувшегося в сторону ройса друга и отвел в сторону, чем заслужил непонимающий взгляд. — Я тебе еще нужен? - мулат лишь отрицательно кивнул. — Тогда мы останемся и трансгрессируем отсюда, погода нелетная. — Хорошо. — И еще, Блейз… Никаких других женщин и вечеринок в ближайшее время, нигде и ни под каким предлогом. — Да знаю я. Уже садясь в машину, их глаза встретились, и Забини отрывисто кивнул. Спасибо, спасибо за все. Слова были не нужны. Малфой и так понимал, как другу тяжело пройти через это, но самое трудное впереди. И вот это Забини вряд ли осознает пока. — А как же мы? — Тори смотрела вслед удаляющейся машине и не понимала, почему они остались. — Ты видела ливень? Или хочешь устроить нам экстремальный полет для двоих? Вот черт. Она действительно не подумала. Тогда почему не уехать вместе с Блейзом и Панси? Тори посмотрела на Малфоя. Стоя на крыльце полузаброшенного полузабытого храма, они казались странной парой. Оба светловолосые, в шикарной вечерней одежде, не знающие тяжелой работы. Но стоило лишь присмотреться, чтобы увидеть тьму. Его глаза, лишенные любви и видевшие смерть, ее — глубокие чистые озера, до краев наполненные знанием и …болью. Откуда, Драко не знал. Малфой докурил сигарету и повернулся к девушке. — Трансгрессируем в мэнор. Нет. Только не это. Нет! Как ему сказать?! — Я не могу, — вышло похоже на детский лепет. — Почему это? Только не говори, что тебе не дано, — терпение слизеринца было на пределе. — Мне дано, понял! Просто… это трудно объяснить… — Серьезно? Ты в своем возрасте не умеешь трансгрессировать, маленькая Гринграсс? — изогнутая бровь и кривая ухмылка, которую просто хотелось сбить в кровь. — У меня непереносимость трансгрессии. Это индивидуальная особенность! — Слушай сюда, особенная такая. Меня дьявольски достали твои «не могу то, плохо летаю, варить зелья не умею». Как ты вообще собираешься поступить в Академию свою или куда ты там собралась? Как вообще собираешься жить?! — он перешел почти на крик. — Силенцио, — прошептала Тори и взмахнула палочкой, которую ее оппонент не заметил в пылу ссоры. И Малфой заткнулся! Он что-то еще пытался сказать, но безрезультатно. Как же приятно было наблюдать за увеличивающимися зрачками и ошарашенным выражением лица. Как эта малявка посмела?! Как ее рука вообще поднялась?! Такая сильная ярость охватила Драко, что, не удержавшись, он схватил ее руками за плечи и прижал к колонне.  — И что, ударишь меня? Оставишь здесь одну и уйдешь? Дерзкая. Да, в тихом омуте… Но в уголках синих глазищ он видел страх. Нет, милая, я не стану тебя бить или бросать. И легкая улыбка накрыла его губы. Почему он скалится?! Малфой слегка ослабил хватку, переместив одну руку ей на затылок, а второй взяв за руку. Только не вздумай меня целовать! Они стояли так близко, что она чувствовала запах сигарет и одеколона, ощущала тепло, исходившее из-под пиджака. Слизеринец придвинулся чуть ближе, теперь они стояли вплотную, их тела могли дополнять друг друга. Слишком поздно Тори поняла, что он намеревался сделать. Нет, он не собирался ее целовать. Это парная трансгрессия!

***

Дом встретил их тишиной, такой умиротворяющей тишиной, какая бывает только во время ненастного дождя, а тебе хорошо, ведь ты дома. Словно чужие и одновременно близкие они забежали в гостиную на первом этаже и упали в рядом стоящие кресла. Слова сейчас не нужны, Блейз и Панси не чувствовали ни обид, ни упреков друг к другу. Глупо бурлить ненавистью, когда вы в одной упряжке. Обоюдное молчание оборвал домовой эльф. — Хозяин желает чашку горячего чая? — Да, выпью. Пэнс? — его ладонь накрыла ее руку с обручальным кольцом. — А мне что-нибудь покрепче. — Старый Бруч не станет прислуживать нищенке, дочери… — Замолчи! — взорвался Забини. — С этого момента она твоя хозяйка, как и я. Если тебя это не устраивает, завтра же получишь в подарок замшевые ботинки к осени. Домовик покраснел от съедаемой его злобы и исчез. — Прости. Он всегда таким был. — Не надо. Твой эльф прав — я тебе не пара, Блейз. Ее рука, которую слизеринец все еще сжимал после прихода маленького монстра, выскользнула, оставив вместо себя лишь холодную ткань обивки. — Пэнс, подожди… — Нет, я не буду ждать! Я, безусловно, благодарна тебе за все, но не проси меня и дальше делать вид, что мы по-прежнему школьные друзья и беззаботно проводим вечера в гостиной Слизерина. И сам, прошу тебя, не обманывайся! Все изменилось. Мы больше не те шальные студенты, что были когда-то. Пора взрослеть. С этими словами она ушла к себе в комнату, оставив мулата в резко обозначенной пустоте. Голову будто набили ватой, чувство опустошенности заполняло все существо. Панси права, права во всем. Кроме одного. — Сэр, ваш чай, — предельно официально пробормотал домовик, хотя на подносе еще стоял графин со светло-коричневой жидкостью. — Унеси. — Сэр, может ли старый Бруч дать хозяину совет? Забини не ответил, просто слегка удивленно взглянул на эльфа. — Благородному хозяину не стоило портить репутацию и связывать судьбу с мисс Паркинсон. Бруч знает хозяина с детства и дурного не пожелает. Блейз закрыл глаза на несколько секунд. Невозможно. Этого просто не может быть. Рука потянулась к графину с бренди. — Ты говоришь правильные вещи, Бруч, но внутри меня все противится твоим словам. И я понимаю, что не могу иначе… Так кто после этого знает меня?

***

Малфой почти сразу понял, что-то пошло не так. Своей магией он резко выдернул их из пространства, краешком сознания почувствовав, как рука девушки обмякла. Несколько мгновений — и они в мэноре. В той же позе, друг перед другом, только колени Гринграсс сразу подкосились, и девушка упала на мраморный пол, подхваченная блондином. Что за…? Бледно-желтый цвет лица, отдающие синевой губы, закрытые веки. Нет, не это все испугало Малфоя сильнее. Тоненькая струйка крови из носа поразила до глубины души. На долю секунды ему показалась, что Гринграсс мертва. Сильные руки схватили его за плечи и отшвырнули прочь. Мистер Гринграсс склонился над дочерью, приподняв рукой ее голову. Рядом оказалась и миссис Гринграсс. — Но зачем, Питер? Зачем? — причитала женщина, сжимая ладонь девушки в своих. Малфой видел, как отец семейства достал палочку и занес над Асторией. Заклинание он шептал быстро и странно сбивчиво, будто забывал слова, вены на его шее вздулись, на лбу выступила испарина. «Древняя магия!» — осенило Драко. Ею обладают лишь очень сильные и способные волшебники, зачастую она передается по крови и связывает близких людей. Отец спасал дочь, забирая ее мучения на себя. — Пойдем, Драко, — Нарцисса потянула сына за плечо. С трудом оторвав взгляд от лежавшей на полу фигуры в голубом платье, слизеринец тяжело последовал за матерью. Он не поверил ей. Мелкая Гринграсс не врала, еще никогда Малфою не приходилось видеть такую реакцию на трансгрессию. Я мог убить ее, если уже не сделал это. Следующий час он провел с матерью, Нарцисса ограничилась лишь несколькими вопросами, сняв перед этим заклятие Гринграсс. Люциус отсутствовал по семейным делам, что было к лучшему. Видеть его нравоучительную физиономию хотелось едва ли. В дверь постучали, но приглашения никто ждать не стал. Питер Гринграсс, осунувшийся и смертельно уставший, вошел в комнату слизеринца. Нарцисса подхватилась с немым вопросом. — Она в порядке, — махнул рукой мужчина, — но я бы хотел поговорить с Драко, если ты не против. — Да, конечно, — хозяйка скрылась, прикрыв за собой дверь. Малфой встал, мысленно готовясь к непростому разговору. Отцы девушек становятся такими нервными, когда с их крошками что-то случается. Но сейчас это все было его идеей, его виной. Подойдя ближе, Драко обратил внимание на лицо мужчины. Черт! Гринграсс был в ярости! — А теперь, щенок, ты расскажешь, что сделал с моей дочерью, — с угрозой произнес он. — Я ничего не делал с ней. Если бы делал, выглядела бы ваша Астория более довольной. Не стоило дерзить, наверно, но угрожать Малфою в его собственной комнате — плохая идея. Вспоминая и прокручивая эту ситуацию много позже, Драко пришел к выводу, что дерзить всё-таки не стоило. Сработал щелчок. Выпад — и сильная сухая рука схватила его за горло. Питер Гринграсс придавил слизеринца к стене, как первокурсника, и посмотрел прямо в глаза. Легилименс. Что за хрень ты….? Малфой знал, как это бывает, испытывал на себе однажды, но то была детская возня. Грубо и без церемоний отец Гринграсс проник к нему в сознание, просматривая воспоминания. Вот они летят над ночным Лондоном, вот Забини распределяет комнаты в своем загородном доме, Панси произносит клятву перед волшебником, перепалка перед трансгрессией… Так же резко связь обрывается — Гринграсс убирает руку и отводит глаза. Малфой приложил руку к шее, испытывая опустошение и боль. Это похоже на эмоциональное насилие, противостоять которому крайне трудно. — Как вы..? — потрясенно произнес блондин. — Я узнал все, что хотел. Извини, что так грубо. Драко лишь безотчетно кивнул. На пороге Гринграсс обернулся и, выдержав паузу, произнес: — Тори… она особенная. В ней много силы, что способна убить ее. Если ты не намерен на что-то.. лучше не приближайся.