Слизеринцы

После увиденного Малфой решил не ждать Забини с приема. Чистое удивление настолько заполнило его, что изучение хозяйской библиотеки отошло на третий план. Поэтому слизеринец решил пойти спать. К черту все. Гринграсс с ее шокирующими способностями и голубыми пронзительными глазами, вечно ругающиеся Блейз и Панси, висящие над его головой проблемы и опасности. Сейчас хотелось просто лечь в постель и забыться зельем без сновидений, но и здесь не выйдет. Астория осталась в гостиной и продолжила читать, но скоро девчонка вернется, а потерять чуткость восприятия во сне Драко не хотел. Он слышал, как тихо открылась дверь спальни. Лишь бесшумные легкие шаги и едва ощутимое дыхание выдавали присутствие блондинки в комнате. Тори многого не понимала, но всем сердцем ощутила в гостиной, что слизеринец был подавлен. Помочь она не могла, даже если бы хотела. Скользнув под одеяло на самом краю кровати, Гринграсс закрыла глаза, мысленно благодаря небо за здоровье родителей. От блондина не исходило ни звука, и спустя совсем немного времени девушка погрузилась в объятья Морфея. Когда дыхание за его спиной стало размеренным, Драко позволил себе перевернуться лицом к девушке. Да, и впрямь уснула. Он не видел ее лица, только изгиб спины и волосы. От Гринграсс не исходило сексуального призыва, да и он мог сравнить себя со стариком сейчас. Впервые блондин оказался в подобной ситуации — просто одна кровать на двоих и так необходимый им сон. Тихое посапывание окончательно сморило слизеринца, и незаметно для себя Малфой отключился. Проснулся же блондин стремительно и, продрав глаза, увидел на своей груди маленькую ладошку. Это Гринграсс во сне улеглась на середину кровати, подперев одной рукой щеку, а вторую выбросив вперед. Вот и получилось, что легкое падение ее кисти вырвало блондина из сладкого забытья. А то, что оно было сладким, не вызывало сомнений. Малфой выспался и отдохнул, кошмары не тревожили его сегодня. Внезапно ладошка сжалась в кулак, а брови на лице девушки сошлись на переносице. Девчонке снился отнюдь не приятный сон. Драко следил за отражающимися эмоциями на лице и не мог оторваться. Интересно, у нее в Норвегии был парень? Сотня галеонов на то, что был. И не один. Не могла такая — Салазар, прости! — красивая крошка оставаться одна. Хоть бы не проснулась. Драко накрыл своей ладонью сжавшийся кулачок. Спи, Гринграсс, в этой кровати тебе некого бояться, кроме меня, а я не собираюсь нарушать своих обещаний. Пока. Астория проснулась от звука закрывающейся двери. Поняв, что на кровати, да и в комнате, она находится одна, девушка расслабилась и раскинулась звездочкой. И почувствовала тепло там, где спал слизеринец. Это значило, что Малфой секунду назад ушел. Он не стал будить ее колкими шутками, а тихо покинул спальню, стараясь не разбудить. От этой мысли в груди разлилось тепло, происхождение которого она не совсем понимала, но это было не столь важным. Спустившись к завтраку, Тори увидела лишь Драко, читающего Пророк. По лицу блондина стало ясно, что хороших новостей нет. — Что там такое? — забыв, как дышать, прошептала девушка. — Теперь все знают, что нас нет в мэноре, — ответил Малфой, бросая газету на стол. Пробежав глазами по тексту, Астория узнала, что в дом блондина наведывалась Скитер и выяснила, что юные дарования четы Малфоев и Гринграсс не живут вместе со своими родителями в фамильном доме. Барьер секретности пал, мракоборцы недолго сдерживали интерес прессы, хотя о пожаре ни слова. Значит, Министерство все-таки имеет право вето. И на том спасибо. — Теперь нас будут искать, — оповестил ее Драко. — Может, и нет. Здесь написано, что «точно она не уверена, но юное поколение волшебников не спустилось к интервью, что дает право предположить…» — Нас будут искать! Уже ищут! — перебил Малфой, повышая тон. — Почему ты так уверен? — Потому что я знаю этих людей, Гринграсс. Я бы сделал так же, — совсем тихо ответил Малфой, поднимаясь из-за стола. — Жду тебя в лаборатории. — Что будем готовить? — подойдя к рабочему столу, спросила Гринграсс. — Противоядие от обычных ядов, оно требует времени, а ближе к вечеру займемся основой для Парализующего Зелья. Малфой был зол, но спокоен. От последних новостей ему хотелось работать усерднее прежнего, и рамки закона теперь его точно не остановят. Астория не собиралась трогать и без того заведенного слизеринца, поэтому без лишних слов принялась за дело. Монотонное следование рецепту отвлекало от беснующихся мыслей в голове, что само по себе хорошо, но увлечение зельем мешало воспринимать любую информацию со стороны. Блондин сказал ей что-то вроде «следи за температурой» или «будь внимательна». Все как обычно. Хотя на самом деле совет требовал четкого исполнения. — Гринграсс, нет! Слишком поздно Драко заметил, что девчонка начала накладывать чары по сборнику. По ним варево приобретает голубой цвет, а им нужен синий. Сила воздействия прямо пропорциональна чистоте оттенка. Он хотел выжать максимум возможностей, поэтому предупредил девчонку заранее, чтобы заклинание произносить не смела. С надеждой успеть все исправить, Малфой оттолкнул руку Астории, но девушка не ожидала такого, и из палочки вырвалось несильное заклинание удара, которое сбило установленный котелок. Отпрыгнуть Драко не успел. Горячая жидкость обдала всю грудь, прежде чем упасть к ногам. — Мэрлин! — воскликнула Тори. — Снимай рубашку, пока экстракт безоара не въелся в кожу! Истинная правда. Этот компонент разъедает ткани за минуту, а в нагретом виде и того быстрее. Расстегивая рубашку на пару с Гринграсс, суетливо сорвавшей с манжетов пуговицы, Драко чувствовал, что ожога не избежать. Ну и черт с ним. Впуская холодный воздух подземелья на разгоряченную грудь, слизеринец вздохнул с облегчением и уже собрался высказать голубоглазке все о ее непроходимой тупости, когда заметил округлившиеся глаза. В них проглядывалось сожаление. Что за хрень?! Проследив за ее взором, Малфой понял, в чем дело. Шрам от Сектусемпры. Спасибо Поттеру, он красавчик на всю жизнь. — Откуда это? — прошептала Тори, притрагиваясь своими прохладными пальцами к тонкому длинному рубцу через всю грудину. Сквозь сжатые зубы слизеринец втянул воздух. Убери ее, Гринграсс, ради Салазара, убери! — Это же темная магия, оно никогда не пройдет, — продолжила свое изучение блондинка. — «Превосходно», Гринграсс, — выдавил Драко, отводя правой рукой ее ладонь от себя. Часами позже возвращаясь к этому инциденту, Малфой не мог понять, когда он стал таким неосмотрительным. Его глупые плоские мысли разорвали все устоявшиеся отношения с девчонкой и оголили нелицеприятную правду. Когда он отводил ее руку, то открыл свое предплечье на обозрение. И пикси ее потянули прикоснуться к нему и перевернуть внутренней стороной вверх. Испуганно вскрикнув, Астория буквально отпрыгнула на шаг назад. Даже в Норвегии маги знали о Черной метке. Знак истинного приверженца Того-кого-нельзя-называть. Клеймо убийцы. — Гринграсс, подожди, — обреченно пробормотал Драко, сжимая уже блеклую, но все же метку. — Не подходи ко мне! — выставив палочку вперед, яростно прошептала блондинка. — Думаешь, ты сможешь меня остановить? Зря, вот зря он это сказал. Да, навредить при помощи заклинаний девчонка ему не сможет, но о внутреннем звере слизеринец запамятовал. — Я знаю, кто ты, — Астория пятилась к двери. — Скажи это, — непонятно зачем надвигаясь на нее, процедил Малфой. — Ты — Пожиратель Смерти, — вздрогнув всем телом, ответила девушка. Все ложь. Опять. Отец лгал, мать лгала. Теперь он. Но такое! — Достаточно открытий на сегодня, Гринграсс, уходи, — бросил Драко, отворачиваясь спиной. Ее глаза пожелтели, а резцы удлинились, напоминая оскал. Страх захватил Тори, она боялась ЕГО. Сей факт не порадовал Малфоя. Он не желал, чтобы девчонка так сильно боялась. Хлопнула дверь, и тишина подвала обняла слизеринца своим одиночеством. Драко не думал, что случившееся такой тяжестью ляжет ему на плечи. Не хотел он, чтобы Астория узнала об этом так. Лучше бы вообще не узнала.

***

Блейз мало знал о магловской жизни, лекции миссис Бербидж благополучно прогуливались на стадионе, но в памяти твердо отпечаталась одна фраза. И на магловских, и на магических приемах мужчины и женщины пересекаются лишь в танце. Слизеринец следил за тем, как умело Пэнс общалась с молодыми волшебницами, те внимали каждому ее неторопливому слову. Да, не зря Франческа Паркинсон так стремилась вывести дочь в свет, Панси быстро нашла здесь свое место. Тень отца играла третьестепенную роль в обществе, где каждая вторая семья уже много веков чистокровна. Зато скандалы и интриги ценятся как кровь единорога. Любовь со школьной скамьи, тайная свадьба… Наблюдая за тем, как брюнетка просто искрится в центре внимания, Забини потягивал коньяк и вполуха слушал болтовню седого мага. — Блейз? Знакомый до боли голос. Оливия. Его последняя пассия. Рыжая озорница. Зеленые раскосые глаза смотрели с хитринкой на него. Конечно, она знала о женитьбе, но, похоже, ничуть не обижалась. — Какими судьбами здесь, Оливия? — отходя в сторону от компании, поинтересовался Блейз. — Ищу мужа. Это сейчас модно, — все же поддела, стерва. — Ладно, ладно, мир. Потанцуем, пока твоя драгоценная женушка занята как Министр магии? Окинув привлекательную фигурку взглядом, слизеринец определился, что танца ему будет мало. Он еще помнил их ночи, проведенные у нее, но танцевать пошел, отказываться просто неприлично. — Как живешь? — лениво спросила девушка, проводя ноготком по его шее. — Давай не будем обо мне, как сама? — никаких расспросов о нем и Пэнс. — Я скучаю, Блейз. Забини едва не сбился с ритма. Прямой ответ, затуманенные глаза, близкое тело — это все сводило с ума. — Скучаю по твоим ласкам, по нашим безумным ночам… — Оливия… — Не перебивай! Я знаю, что ты теперь не один, но если существует вариант, что тебе грустно по вечерам, я буду ждать. Грустно? Это не то слово. Может, слинять? Паркинсон и сама доберется домой, не маленькая. Кстати, где она? Пошарив глазами по тому островку, где обосновалась кучка волшебниц, Блейз ее не нашел. Что за? Мимо его носа проплыла подозрительно знакомая парочка. Его супруга танцевала с Кормаком Маклаггеном! С этим тупым гриффиндорским атлетом! Его лапища сжимали талию слизеринки, а мерзкие губы что-то похотливо рассказывали. Урод. — Извини, Лив, я должен отойти. Оставив свою бывшую, Забини направился к нынешней. Приближаясь к ним, мулат заметил приятную улыбку на лице брюнетки. Ей это еще и нравится! Сучка. — Пора потанцевать с законным партнером, — отрезал Блейз, и, даже не кивнув Кормаку, увел Пэнс. — Что ты творишь? — зашипела слизеринка. — Танцевать с супругом — дурной тон! — Не дурнее, чем обжиматься с накаченным придурком при живом муже! — парировал Забини, кружа девушку. — Конечно, лучше планировать тет-а-тет с бывшей подстилкой. Ничего он не планировал! Лишь в мыслях… Все, хватит на сегодня официоза. Остановившись в толпе танцующих пар, они выглядели странно, но Блейзу было плевать. Они с Паркинсон трансгрессировали в поместье. — Никогда, слышишь, никогда не смей вот так вырывать меня, я это ненавижу! — Пэнс больше не шипела, весь дом слышал ее крики. — Я привел тебя на прием, и мне решать, когда уходить. — В чем же дело? Отлучился бы с рыжей на часок, я бы не заметила. — В следующий раз так и сделаю, — наливая порцию огневиски, отмахнулся хозяин. — Пока будешь ее иметь, я тоже найду себе игрушку, — выплюнула Паркинсон и вылетела из гостиной.

***

Малфой слышал, как скандалили внизу Блейз и Пэнс. Да уж, покой нам только снится. Как раз в эту ночь он может прекрасно выспаться. Сидя в кресле в кромешной тьме, слизеринец тупо смотрел на кровать, залитую лунным светом. Постель была пуста. В любой другой момент своей жизни сей факт он принял бы как должное и само собой разумеющееся, но не сегодня. Гринграсс ушла, собрала свои немногочисленные женские штучки, вещи из шкафа, книги с тумбочки и ушла. Наверняка, выбрала самую дальнюю комнату от него. Проклятье! Драко чувствовал, как изнутри его заполняет гнев и …обида. Да, обида. Он не намерен играть для этой наивной девчонки героя и доказывать, что он не Василиск. Он такой, какой есть. Слизеринец. Тяжело оттолкнувшись, Драко поднялся. Обиды обидами, но для Пэнс нужно поддерживать марку флера. Просто иди и верни ее назад. Если понадобится, применишь силу. Вычислить обитель Гринграсс не составило труда, и лишь войдя внутрь, Малфой понял, что применить силу к ней он не сможет. Никогда. Астория сидела у зеркала и водила щеткой по длинным волосам. Это движение напоминало ей о матери и успокаивало. То, что он придет, девушка знала, буквально нутром чувствовала, и была готова ко всему. А вот слизеринец не был готов увидеть Гринграсс в коротком цветастом халате и по-домашнему уютной. Лишь натянутая спина выдавала ее нервозность. Закрыв за собой дверь, Драко медленно приблизился к блондинке. Что ты там хотел сказать?! — Ты должна вернуться, — черт, не слишком примирительно. — Нет. Нет? Он не ослышался?! Просто и понятно Астория дала свой ответ, лишив его тем самым любых вариантов. Дьявол! — Гринграсс, не будь дурой! — прорычал слизеринец. — Не забывай о нашем уговоре с Блейзом. Помнишь ещё о таком?! — К сожалению, да. — Прекрасно, тогда собирай свои пожитки и … — Я не вернусь, Малфой. Драко судорожно вздохнул и сжал кулаки. Окей, Гринграсс, не хочешь по-хорошему, придется применить другой подход. Imperio облегчит мою работу. — Нам обоим будет лучше пожить отдельно, а Пэнс скажем, что поссорились. — Поссорились? — растерявшись, переспросил Малфой. — Да, такое иногда случается у влюбленных, знаешь ли, — парировала Тори, сложив руки на груди. — И из-за чего? — Ты же у нас мастер хитросплетений и интриг, вот и придумай до завтра. А сейчас извини, я хочу спать. Уму непостижимо! Это следует где-то записать! Девчонка выставила его из комнаты, полностью подмяв ситуацию под себя. А он сам, как покорный щенок, податливо согласился. Салазар, прости! Забираясь в нетронутую постель, Малфой прокручивал последний разговор вновь и вновь. Не зря волшебный род Гринграсс считался одним из самых сдержанных и благородных в их кругу. Видимо, кровь делала свое дело. Будто щелкнул невидимый затвор, что-то в Астории изменилось, и это ему не нравилось. Читалось в глазах, в подаче тела. Вместо привычного взгляда голубых глаз на него презрительно смотрели одновременно все носители фамилии. Холодность, безразличие, выверенный расчет — все то, что он ценил, будучи истинным слизеринцем. Но принимать их на себя оказалось не самым приятным чувством. Балансируя на грани сна и реальности, Малфой ощутил на своих губах слово, которое выдернуло его. Дистанция. Да, она установила между ними границы и твердо держалась их. Дистанция, твою мать! К черту ее! И саму Гринграсс тоже.